Тацу

— Она из Сербии, — Ласвэлл хлопнула дверью в комнату для совещаний. Токийские коллеги любезно предоставили всей группе целых два этажа полицейского отдела, чтобы ОТГ-141 никто не мешал. — Матерь божья… — выдохнул Прайс, сразу же все понимая. — То есть, она руководствовалась желанием отомстить? Кейт кивнула, устало растирая переносицу. ЦРУ гонялось за ней шесть проклятых лет, прежде чем это дело передали под полное командование Ласвэлл и Прайса. Им удалось отследить ее за один год, однако без наводки «мастеров» липовых документов, они бы топтались на одном месте еще бог знает сколько времени. — И работала она в одиночестве, как я и думала. Все молчали. ОТГ-141 поручили эту миссию только по причине того, что начальство было уверено в существовании целой преступной организации. Если бы они изначально сфокусировались на том факте, что за всеми киберпреступлениями стоял один человек, Ласвэлл бы справилась и без помощи Прайса, используя тихих и аккуратных агентов ЦРУ. Проведение масштабной военной операции оказалось бессмысленным. Вместо толпы бугаев с автоматами, они нашли только худощавую девчонку с дорогим ноутбуком. — Как вы вербовать ее собрались, если она чуть ли не огнем начинает дышать при каждом упоминании Штатов? — обычно молчаливый Гоуст сегодня был слишком разговорчивым, и в любой другой ситуации Кейт бы точно удивилась, но сейчас она решила акцентировать внимание на сути вопроса. Потому что Гоуст был, черт возьми, прав. Ласвэлл хотела завербовать ее. Безумно сильно жаждала заполучить эту гениальную преступницу и переманить ее на свою сторону. Еще сегодня утром она об этом не задумывалась, будучи уверенной в том, что над атаками работала целая команда хакеров. Но когда к ней притащили одну единственную девушку с озлобленной на весь мир улыбкой, она поняла, что такое сокровище упускать нельзя. Такой самородок смог бы прогнуть весь даркнет и уничтожить абсолютно любого бандита, мафиози, военного преступника, да даже правительство воюющей против США страны. Без единой смерти, выстрела и капли крови. — Ответственность за военные преступления в Сербии правительство Америки так на себя и не взяло, называя вторжение вынужденной мерой, однако главный виновник того ужаса… — Ласвэлл резко замолчала, давая довольно коварному плану в ее голове полностью созреть. — Мы можем убить двух зайцев одним выстрелом. Гоуст тихо хмыкнул, возвращаясь к своему молчаливому наблюдению за ситуацией. Он понял, что задумала Кейт. — Вы хотите?.. — начал было Соуп, но Ласвэлл остановила его вопрос легким взмахом руки. — Да, я хочу отдать ей на растерзание Шепарда. Он в бегах уже два года, но мы продолжаем заниматься его поимкой. Возможно, если мы привлечем ее к этому делу, она согласится работать на нас в дальнейшем. — Это будет довольно сложно организовать, — вяло протянул Гас, намекая на зашоренность американского правительства. — Начальство ведь еще не знает о вашем желании ее завербовать, да? Кейт самодовольно хмыкнула, окидывая всех сидящих за круглым столом солдат повеселевшим взглядом. — Да, но они и не знают о том, что весь этот гребанный хаос устроил один человек.

***

Она не понимала, что происходит. После того разговора с Ласвэлл, с ней больше не обмолвились ни словом. В комнату допроса просто зашло несколько японских полицейских, которые перерезали веревки на ее руках и свалили на стол кучу одежды и пачку влажных салфеток, буркнув на ломаном английском о том, чтобы она стерла с лица разводы грязи вперемешку с кровью и переоделась. Потом ее руки снова сковали — на этот раз наручниками — натянули на голову черный мешок и запихнули на заднее сиденье машины, а после перетащили, судя по всему, в грузовой военный самолет. Она была уверена в том, что преступников перевозят немного иначе. — Тебе лучше поспать, а то лететь нам долго, — грубоватый мужской голос с явным шотландским акцентом прозвучал так неожиданно, что девушка дернулась. Еще через мгновение с нее наконец стянули чертов мешок, позволяя уставшим глазам щуриться от яркого искусственного света. О, она определенно была в грузовом самолете. Ее усадили на чертовски неудобную скамью. — Можешь называть меня Соупом, — Катарина все-таки удостоила его своим вниманием. Да, он точно был шотландцем с невероятно идиотским именем и прической. Кто вообще носит ирокезы в двадцать первом веке, кроме сержанта Джонни МакТавиша? — А как к тебе обращаться? Катарина не могла знать наверняка, но что-то ей подсказывало, что она выглядела немного ошалело. Волосы были растрепаны, лицо несколько помято, а взгляд совершенно точно отдавал бешенством. Немного поразмыслив над ответом, девушка прохрипела короткое: — Тацу, — а потом стекла всем телом прямо на скамью, бесцеремонно пихая пятками какого-то солдата. — Спокойной ночи. Соуп мило улыбнулся, подскочил с места и крайне неуклюже доковылял до своего лейтенанта. Самолет ощутимо потряхивало. — Она попросила называть ее Тацу. Гоуст промолчал. Как всегда, в принципе.

***

Ему она не нравилась. Совсем. Часами наблюдая за тем, как девчонку пожирала ненависть, он думал только о том, что доверять ей нельзя. Даже если Ласвэлл каким-то чудом сможет поджарить ей мозги и завербовать в ЦРУ. Даже если она откажется от идеи погрузить США в гребаный апокалипсис. Потому что… «Месть за семью…» Ее тягучий голос, словно раскаленная карамель, отдавался в воспоминаниях неприятным липким ощущением. Гоуст незаметно передернул плечами, вполуха слушая какой-то бессмысленный треп Соупа. Кажется, он назвал ее Тацу. «Звучит так заманчиво, не правда ли?» Мужчина поморщился, тряхнув головой. Блять, она была права. Он действительно ее понимал. Признать это было сложно, однако короткая вспышка из прошлого, где его окровавленный племянник лежал на полу с застывшей гримасой детского ужаса, пронеслась перед глазами, вынуждая вспомнить, что превратило Саймона Райли в Гоуста. На месте Тацу он бы поступил точно так же. И это осознание окончательно добило, потому что мужчина внезапно понял, что… Пойманного Шепарда ему было бы недостаточно. Он бы не успокоился, пока от его руки не подох каждый, кто был причастен к тому аду на земле. Да, он прекрасно знал о войне в Сербии. Изучал тот темный период долгими часами, штудируя секретные документы и новостные сводки. Именно из-за этой войны он не хотел присоединяться к ОТГ-141. Он не хотел, чтобы им командовал человек, способный на убийства сотни тысяч гражданских. Поэтому, когда Шепард раскрыл свою личину помешанного и свихнувшегося предателя, который прикрывался конченным патриотизмом, Гоуст даже обрадовался. С намеком на мазохизм, видимо. Теперь ему не нужно было выдавливать из себя уважительное «сэр», не нужно было каждый раз сцеплять зубы и заталкивать свое мнение глубоко к себе в глотку, проглатывать все ругательства, даже не прожевывая. Теперь он мог смело называть Шепарда «это ебучее мудло» или «мерзкая крыса в овечьей шкуре», не думая над такой незначительной херней, как соблюдение субординации. Потому что Шепард потерял все свои генеральские полномочия, став обычным преступником. — Не хочешь тоже подремать? Мы на ногах больше суток, — МакТавиш лениво потянулся, широко зевая и упираясь спиной в обшивку самолета. Гоуст неопределенно пожал плечами, продолжая пялиться в одну точку. Соуп пару секунд похлопал глазами, а потом махнул рукой, стараясь поудобнее усесться на жесткой скамье. Он уже давно привык к такому лейтенанту. Шум разгонявшегося на огромной высоте самолета жужжал в ушах, перебиваясь с тихим треском аварийных лампочек и оборудованием пилотов. Гоуст так часто слышал эту какофонию, что ему казалось, будто она звучит в его голове постоянно, даже в те моменты, когда он отдыхает на гражданке. Звучит вместе с разрывающими перепонки выстрелами, предсмертными воплями, свистом ракет и гулом истребителей. Боже, он так устал от всего этого дерьма… Переводя взгляд своих почерневших глаз на свернувшуюся калачиком девчонку, он, кажется начал понимать, почему Ласвэлл в нее вцепилась. Такие, как Тацу, правда нужны были стражам закона. Но не в качестве заключенных, а в качестве ударной силы. То, что ОТГ-141 выполняла долгими месяцами, отправляя на тот свет баснословное количество людей, она могла сделать за несколько дней, используя только свой мозг и ноутбук. Без человеческих жертв. Гоуст вздохнул. Сможет ли Тацу искоренить сидящую внутри нее ненависть и хотя бы попытаться сделать так, чтобы больше ни один ребенок не повторил ее судьбу? Сможет ли Ласвэлл вдолбить это в ее голову? В конце-концов, дети войны на пару с солдатами и боевиками часто становятся пацифистами. Причем пацифистами активными и крайне идейными.

***

— Кейт, ты уверена в своем решении? Агент Ласвэлл сидела в одном из тысячи просторных кабинетов Пентагона, напряженно елозя фарфоровой чашкой по тонкому изящному блюдцу, создавая отвратительный слуху скрип. Сияющий от ежедневной полировки длинный стол прямоугольной формы занимал почти всю комнату и оставлял место только для удобных стульев. Кейт сидела как раз в самом начале, являясь причиной столь неожиданного и срочного собрания. Женщина с наслаждением подставляла свою макушку под горячие лучи июльского солнца, пробивающиеся сквозь ткань занавесок, и просто молчала, окидывая всех присутствующих задумчивым взглядом. Даже у таких лицемерных, напыщенно правильных и консервативных идиотов, как они, не было ни единого шанса выстоять против ее аргументов. — Да, — наконец гаркнула она, с режущим уши лязгом поставив чашку на стол. Почему все так отчаянно пытаются напоить ее этим долбанным кофе? — Более того, я настоятельно прошу вас дать разрешение нашему будущему правительственному агенту участвовать в самом задержании бывшего генерала Шепарда. — Вместе с оперативно-тактической группой? — ахнул один из министров, в шоке схватившись за сердце. Боже, какая пафосная театральщина… — Да, — повторила Ласвэлл, уткнувшись сцепленными в замок руками в свой подбородок. — Я гарантирую, что она пройдет подготовку и не будет лезть на рожон. — А этот будущий правительственный агент, — с издевкой начал очередной политик, чье имя Кейт даже не помнила, — согласился вообще на ваше предложение? Или она пока не в курсе? Мы же буквально ничего не знаем об этой девчонке. Ни реального имени, ни возраста… Даже информация о том, что она работала над всеми атаками одна, может оказаться обычной ложью! У вас же нет абсолютно никаких достоверных фактов и доказательств, агент Ласвэлл! Кейт поджала губы. Да, он был прав. Точнее, он был бы прав, не будь она столь предусмотрительной. Плоский железный кейс с грохотом бросили на деревянный стол. Замок щелкнул и чемоданчик открылся, позволяя всем собравшимся взглянуть на простреленный ноутбук и лежащую рядом с ним флешку. — Это ноутбук Тацу, а здесь, — Ласвэлл ткнула пальцем в переносной хранитель данных, — вся самая важная информация с его жесткого диска. Наши айтишники копались в нем все утро, пока не нашли нужные вам доказательства. Кейт улыбнулась, когда ее помощники задернули шторы и включили проектор, после чего тихо удалились. Этот разговор был не для лишних ушей. — Вот наша Тацу, — Ласвэлл махнула рукой на фотографию хмурой и помятой девушки с выжженными краской темными волосами. Ее стеклянно-голубые глаза впивались в объектив камеры убийственным взглядом всего лишь несколько часов назад. — В прошлом ее звали Катариной Йованович. Двадцатипятилетняя сирота из небольшого сербского города Сомбор. Когда Катарине было пятнадцать, вся ее семья погибла под завалами жилого дома, который разрушила американская ракета, выпущенная по приказу генерала Шепарда. Понимаете, к чему я веду? — заметив пару слабых кивков, Ласвэлл продолжила. — Всю эту информацию наши специалисты нашли на жестком диске ее ноутбука. А еще они нашли двенадцать полностью законченных вирусов и целую папку с таким же количеством личностей, прописанных в мельчайших подробностях, начиная отфотошопленными кадрами с несуществующих школьных выпускных и заканчивая поддельными справками о хронических заболеваниях. Эта девчонка, — Кейт кивнула головой в сторону фотографии Катарины, — гребаный гений, который знает столько иностранных языков, что вам и не снилось. И если Америка не сумеет переманить ее на свою сторону, то мы потеряем просто бесценный инструмент. Из нее можно слепить буквально кого угодно: первоклассную шпионку, главу нашего IT-отдела, куратора особо секретных операций… Однако я бы остановилась на варианте с хакером. В этом ей нет равных. Все. Кейт выложила им все, что знала. Дальше дело оставалось за малым — дождаться окончательного вердикта. По заинтересованному шепоту женщина поняла, что, кажется, шансы на успех были. — Хорошо, агент Ласвэлл. Попробуйте завербовать Катарину Йованович. Отлично.

***

Жесткий матрац тюремной койки вдавливал в затекшую спину острые зубцы пружины. В крошечной камере воняло уже привычной сыростью и пыльной затхлостью. Дрожащие от нехватки никотина руки сжимали застиранную простынь. Сколько ее здесь держали? Сутки? Дезориентированному сознанию казалось, что больше. Однако четыре намеренно пропущенных приема пищи говорили об обратном. Она кинула в железную дверь с квадратным решетчатым окошком каждую миску отвратительно похлебки. Желудок сжался от нахлынувшей желчи. Катарина скучала по японской кухне. По Токио она тоже скучала. И по друзьям. Мать твою, она впервые скучала по своим друзьям. По вечно шумной и говорливой Наоки, по заботливой и улыбчивой Нанами, взрывному и немного хаотичному Макото, а еще по серьезному Осаму с обостренным чувством справедливости… Скребя отросшим ногтем пасть татуированного дракона, который перекрывал отвратительный ожог на руке, Катарина вспоминала веселые и беззаботные студенческие дни, проведенные в компании ее однокурсников. Они любили зависать все вместе в районе Канда, где можно было вкусно и дешево поужинать после занятий в университете, обожали гулять по туристическому Роппонги, куда Катарину впервые потащила Наоки, потому что «там так ярко и шумно, что коренные жители Токио обходят эти клубные улицы стороной». Им нравилось выбираться на выходных к подножию горы Фудзияма, греть макушки под теплыми лучами солнца и объедаться приготовленной Нанами едой. Катарина часто засиживалась в университетской библиотеке допоздна вместе с Осаму, который за каких-то три месяца натаскал ее по японскому языку так хорошо, что сейчас она свободно на нем разговаривала. Она каждую пятницу напивалась саке в колоритных забегаловках за счет Макото, а потом добиралась до общежития на его же спине, потому что «ваш чертов японский алкоголь постоянно доводит меня до состояния амебы». Наверное, Катарина была сама виновата в том, что так прониклась цветущей сакурой, кислотными неоновыми вывесками, уютными жилыми районами и свежим горным воздухом. — Если я когда-нибудь смогу побывать в Японии, то просто умру от счастья! — русоволосая девчушка свалилась на кровать, по-детски вытягивая руки и ноги к потолку. — Там же так круто, скажи? — Признайся наконец, что ты просто немного сумасшедшая фанатка, которая хочет поехать в Японию только ради своего любимого… — Катарина замялась, пытаясь вспомнить имя персонажа. — Как там его? Кага… Кагаяма? Звонкий смех окрасил детскую комнату в теплые оттенки. Катарина улыбнулась, наблюдая за тем, как ее сестра сползает со своей кровати на пол, театрально хватаясь за живот. — Его зовут Кагеяма, дурында! Ка-ге-яма, — девочка ткнула пальцем в сторону одного из многочисленных плакатов на стене. С глянцевой бумажки на Катарину пялился хмурый черноволосый мальчишка, крутящий на указательном пальце волейбольный мяч. — И он не самый мой любимый персонаж, чтоб ты знала! Да, Катарина сама была виновата в том, что влюбилась в Японию. Слыша в каждой улочке, в каждом цветке сакуры, светящемся небоскребе и веселой компании школьников отголоски звонкого смеха младшей сестры, она просто не могла не полюбить эту страну. Там жила душа Мари. — Эй, Тацу, просыпайся! — железную дверь сотрясло несколько сильных ударов. — Пора снова идти на допрос.