Тацу

Катарина спала, когда весь состав ОТГ-141 погрузили в военный самолет. Она не знала, когда с ними увидится вновь и, если говорить уж совсем честно, ее это расстраивало. Тоска сидела так глубоко внутри нее, что она сама пока не понимала причину столь противоречивых чувств, опутывавших ее сердце сразу же, стоило Катарине только вылезти на утреннее построение и не найти в толпе солдат знакомую маску черепа. Мягкую ткань легких будто разрезали острым клинком. Задирая подбородок в постройке смирно, она отчаянно пыталась не жмуриться от назойливых воспоминаний. В детском приюте было паршиво. Еще в довоенные времена слабая экономика Сербии не могла позволить себе хорошее содержание несовершеннолетних оборванцев, поэтому, когда Шепард разорвал небольшую страну на куски, никто даже думать не хотел о сиротах. Катарина провела в том грязном, полуразрушенном и заплесневелом здании три года, стирая пальцы до кровавых мозолей на незаконных подработках и спуская все свои гроши на б/ушную технику. В компьютерах она любила копаться с самого детства, радуя родителей своими гениальными мозгами и очевидным талантом. После их смерти ее достижениями радовался только школьный учитель информатики. Пожилой мужчина, потерявший во время войны своего сына, старался обучить вечно угрюмую девчонку всему, что знал сам. Она обожала засиживаться у него в кабинете до позднего вечера, выжимая из старого компьютера все соки в своих первых попытках программирования. Он хотел помочь ей поступить за границу, хотел подтолкнуть ее к лучшей жизни, но заметить мстительный огонь в голубых глазах так и не сумел. Как только Катарине Йованович исполнилось восемнадцать, она исчезла, даже не попрощавшись. На тот момент в ее голове уже давно созрел план. Терпя долгие годы выжигающее мозги одиночество, выворачивая душу наизнанку и натягивая на себя очередную маску совершенно незнакомого человека, Катарина забыла, что такое настоящее общение. Когда тебя принимают такой, как есть, когда тебе не надо притворяться, чтобы с тобой хотя бы, мать твою, здоровались. Даже японские друзья знали не ее, а выдуманную Клаудию Санчес — вежливую и обходительную девушку. Катарина Йованович же была агрессивной и неадекватной язвой, обожающей дразнить чертову глыбу льда по имени Саймон-гребаный-призрак-Райли. И члены оперативно-тактической группы приняли ее в свою команду почти с распростертыми объятиями. Приняли именно Катарину, а не ее очередную поддельную личность. Она впервые за семь лет была самой собой. И это… Немного пугало? Поймав себя еще несколько дней назад на том, что она больше не подбирает нужные слова в своей голове перед разговором с кем бы то ни было, не подгоняет свой характер под соответствующую легенду, не зажимает свой рот, чтобы не ляпнуть какую-то глупость и не играет роль в собственном масштабном театре, а просто поступает так, как на самом деле желает… Боже, она правда до чертиков испугалась. И теперь, узнав от безымянного солдата о том, что команду Прайса отправили на миссию еще ночью, ей стало по-настоящему тоскливо. Новые лица временных сослуживцев не вызывали никакой потребности в общении. Они лишь раздражали. Жутко назойливые и разговорчивые, своими вопросами порой доводили до белого каления. Катарине с ними не нравилось совершенно. Это она поняла моментально, как только зашла в общую столовую на завтрак. Солдаты тут же притихли, с явным интересом на нее посматривая. Никто из них на самом деле не знал, что она тут делала. Ее вербовка не была государственной тайной, однако информацию о прошлом Катарины оставили в секрете для тех, кто доверия у Ласвэлл не вызывал. Пожалуй, на этой базе только айтишники полностью понимали суть происходящего. — Эй, Снежная королева! — крикнул какой-то паренек, сидящий за столом в самом центре помещения. — С нами не хочешь позавтракать? Зубы скрипнули. Он ничего плохого не сделал, но Катарина все равно разозлилась. Ребята из ОТГ-141 относились к ней более уважительно. За исключением Гоуста. Но ему было можно. — Снежная королева? — угрожающе переспросила девушка, подойдя к компании смеющихся солдат по-ближе. Катарину не покидало чувство, что они находятся не на военной базе, а в клишированной американской школе. Парень плотоядно улыбнулся, окидывая ее не совсем приличным взглядом. У него спермотоксикоз или что? Здесь же полно других женщин. — Ну, ты такая неприступная и вечно угрюмая. Тронешь пальцем и наверняка ледяной ожог оставишь. Катарина непроизвольно закатила глаза. Паренек ошибся: она источала не холод, а блядский огонь. Чашка кофе, сжимаемая подрагивающими от раздражения пальцами, призывно опалила кожу теплом. Девушка оскалилась. — Меня зовут Тацу, придурок. Знаешь, что это означает? — парень, все еще веселясь, мотнул головой. — Дракон. А знаешь, что драконы обычно делают? — Катарина возвышалась над солдатом, чувствуя, как ее начинает трясти. — Дышат огнем, — прошептала и резко плеснула горячий кофе прямо в ухмыляющееся лицо. В столовой все разом замолкли, из-за чего пронзительный вопль парня было слышно даже на третьем этаже базы. Потом Катарине наверняка влепят выговор, но сейчас она только с наслаждением давила улыбку. Болезненные визги были усладой для ее ушей. Да, компания ОТГ-141 нравилась Тацу намного больше.

***

Она правда думала, что слова Ласвэлл о постоянном наблюдении у психиатров были шуткой. Ха, какая наивная. Кейт позаботилась о том, чтобы устрашающе улыбчивые врачеватели в накрахмаленных белых халатах копались в ее голове каждый гребаный день. Посадив ее на диван, они методично разбирали все ее эмоции на атомы, изучали анализы и пытались подобрать правильный диагноз. Они практически сразу сказали, что Катарина явно была нездорова. Что ей срочно нужна помощь, за которой она не обращалась последние десять лет, тем самым только ухудшая свое состояние. Биполярное, пограничное, импульсивное и черт еще знает какое расстройство было вынесено на обсуждение в первый же день приема. Катарине задавали совершенно идиотские вопросы, заставляли решать какие-то тесты и в целом выводили из себя практически ежесекундно. Однако над вопросом «Хотели ли вы убивать?» ее ладонь, сжимающая шариковую ручку, дрогнула. Потому что да, черт побери, она хотела. Уже этот факт показывал, что она не в порядке. — У вас признаки антисоциального расстройства личности или же психопатии, — вздохнул один из четырех психиатров через неделю изнуряющих допросов. — Для пациентов с таким диагнозом характерна жестокость, манипулятивность, наслаждение от причинения физической или психологической боли другим людям, а также вспышки агрессии. Лечить мы вас попробуем сначала медикаментозно и под строгим наблюдением. Если это не принесет результатов, диагноз будет пересмотрен. Вот список лекарств с нужными дозировками, — мужчина протянул девушке листок бумаги, полностью исписанный неровным почерком. — Таблетки доставят в вашу комнату сегодня вечером. Катарина выходила из кабинета на негнущихся ногах, плавая в какой-то прострации. Антисоциальное расстройство?.. Она не верила в этот диагноз. Точнее, она догадывалась, что ее разум давно гноился из-за пережитой войны. Но она не думала, что все окажется настолько серьезно. Врачи сказали, что это лечится. Девушка выползла на улицу. Раскаленный воздух тут же вызвал желание зайти обратно в здание, где работали мощные кондиционеры. Уже привычная жара южного побережья проникала в каждую клеточку тела. Губы искривились в попытке сдержать слезы. Ей впервые стало жаль себя. Она будто только сейчас получила возможность взглянуть на себя со стороны. Злая, побитая и упрямая девчонка. Называя всех вокруг цепными псами, Катарина не замечала, что сама была похожа на вечно гавкающую псину, которую однажды глубоко ранили, поэтому теперь она пыталась откусить руку любому, кто к ней подходил. Казалось, что она на девяносто процентов состоит из агрессии и непонятной обиды на весь мир. Казалось, что она этот мир совершенно не принимает. И очень хочет поскорее из него уйти.