Тацу

Она чувствовала себя мразью. Сгорбившись над недоеденной глазуньей и задыхаясь от старательно подавляемых слез, Катарина чувствовала себя последней мразью. «Чтобы больше ни один ребенок не пережил то, что пережил я». Девушка зажмурилась, стараясь прекратить начинающуюся истерику. Ей казалось, что Гоуст облил ее грязью, хотя на самом деле он просто открыл Катарине глаза на то, что она этой грязью была облеплена задолго до встречи с ним. Облеплена с ног до головы, ощущая ее вкус даже на своем языке. Сейчас она жалела, что не свихнулась окончательно. Отсчитывая в голове минуты до начала очередной тренировки, Катарина действительно проклинала тот день, когда приняла помощь своих психиатров. Отказавшись от таблеток и терапии, она бы не чувствовала это. Ее бы не разрывало так сильно от осознания собственного внутреннего уродства. Сколько детей она могла погубить своим чертовым компьютерным вирусом? Сколько похожих на Мари девочек пострадало бы от ее действий? Тысячи? Сотни тысяч? Или же миллионы? А скольких она уже угробила? Ласвэлл кричала ей о невинных жертвах еще в самом начале их общего пути, Катарина сама корила себя за жестокость и черствость, когда только приступила к реализации своего плана, но еще никогда ее сердце не скручивало настолько мощное чувство вины. Гоуст пробил первую выстроенную ее собственным разумом стену. Пробил двумя предложениями, так спокойно и четко, что ей хотелось выть, словно израненная псина. Осознание такой простой истины разрушало изнутри, выворачивая наизнанку все органы, пуская в кровь раскаленную боль и раздирая стенки горла лающим воплем. Ей нужно было спешить на тренировку, а потом засесть за изучение материалов по Шепарду. Ей нужно было выложиться на все сто в первый день работы над новым заданием, но она не могла сделать ровным счетом ничего. Ее покрасневшие глаза нервно метались по поверхности столика замыленным взглядом, пока заторможенное сознание пыталось вновь подавить эмоции, чтобы потом превратить их в гнев. Разум не справлялся с такими яркими и болезненными чувствами, отчаянно желая поскорее от них избавиться, скинуть в огромную мусорную яму под названием «психологические травмы Катарины Йованович». Но она знала, что подобное всегда надо прорабатывать. Психиатры долгие часы разъясняли ей все на пальцах, прежде чем она поняла, что происходит с ее негативными эмоциями, если их постоянно скрывать. Они всегда прорываются через толщу ментальных запретов перерожденными в искрящуюся ярость. — Почему я это чувствую? — осипшим голосом повторяла вопросы врачей, цепляясь побелевшими пальцами за край стола. «Потому что до этого в полной мере не осознавала, что творю», — отвечал внутренний голос. — Как я поняла, что делаю что-то неправильное? — губы искривились. Хотелось громко рассмеяться, ведь «неправильное» — это еще мягко сказано. «Шепард сотворил такое же зло, что хотела сотворить я, — уничтожение государства без жалости к невинным людям. Я не хочу быть похожей на него. Я не хочу быть, как он». Слезы уже полностью застилали обзор, скатываясь по покрасневшим щекам крупными каплями. Она не хотела быть такой же, как Шепард. Блять, она не хотела становиться убийцей миллионов, не хотела становиться катализатором чьего-то горя. Задрав голову вверх, ощущая, как легкий ветер ласкает ее скулы и забирается под футболку, Катарина впервые смогла нащупать красную нить, ведущую к ее истинному смыслу жизни. Стать лучше. Просто стать лучше для этого мира, даже если она его и не понимает.

***

— Катарина, пальцы! Девушка раздраженно выдохнула, одним движением кидая пистолет на стол и сдергивая с головы наушники. Она была в тире. Очередная тренировка, чтобы хоть немного поспевать за профессионалами из ОТГ-141. — Я миллион раз тебе говорил, что ты оружие держишь, а не ручку своего возлюбленного! — инструктор по стрельбе подлетел к Катарине, яростно пыхтя. Он невыносимо сильно бесил девушку своими постоянными злыми восклицаниями, руганью и придирками. — Вот куда ты пальцы свои засунула?! Придерживай стреляющую руку, обхватывай ее, мать твою, второй рукой и зажми уже наконец один большой палец другим! Мужчина подобрал брошенный пистолет и встал в стойку, указывая на все недочеты Катарины. — Только так ты можешь создать дополнительную устойчивость! — военный без предупреждения выстрелил в мишень, заставив Катарину дернуться и столкнуться плечом с пластиковыми ограждениями. Он попал в восьмерку. — Господи, из тебя стрелок, как из меня балерина. Девушка цокнула. Она знала, что была никудышным солдатом. Знала, что ее талант распространялся только на компьютеры, но все равно терпеть не могла, когда ее тыкали носом в неудачи. Она не умела стрелять, не умела драться, орудовать ножом, управлять батальонами или слепо подчиняться приказам… Она много чего не умела, на самом деле. И каждый раз, стоило другим только заикнуться о том, что Катарина что-то не может сделать, ее разрывало на части. Сразу же хотелось доказать обратное. Назло и во имя спасения своей гордости. — Дайте сюда, — подавлено выплюнула она, выхватывая пистолет из рук инструктора. Повторила все его движения, встала в правильную стойку, выдохнула и прищурилась. Выстрел прозвучал слишком громко и своей отдачей больно рубанул по пальцам. Катарина опустила руки, смотря на мишень. Единица… Блять, просто позорный результат. Инструктор издевательски хмыкнул. — Скажу Ласвэлл, чтобы тебе даже не смели выдавать ничего, кроме ножа. Раз ты за три месяца не научилась стрелять, то это вряд ли можно будет изменить за несколько недель. Губы искривились, а в глазах застыли слезы ярости и обиды. Катарина не принимала критику, просто не могла ее вынести. И теперь, глупо пялясь на сжимаемый ладонями пистолет, она чувствовала, как хочет раскроить череп своего инструктора прямо о деревянный стол. Потому что она не может быть хороша во всем. Иностранные языки, информационные технологии, хитрые и зловеще гениальные стратегии, умелая актерская игра… Вот что входило в ее послужной список. Вот чем она гордилась. И она бы ни за что на свете не променяла свои навыки на пресловутую меткость. Ее ценность, как IT-специалиста, во многом превышала ценность никому не нужного инструктора, чья стрельба была довольно посредственной. — Я научу ее. Катарина вздрогнула. Хрипловатый и грубый голос вызвал на загривке россыпь мурашек, разлетающихся по шее и лопаткам. Она медленно обернулась, не обращая внимание на испуганное бормотание где-то слева. Гоуст… Он смотрел четко в ее глаза, запихнув ладони в карманы камуфляжных брюк. Смотрел и просто прожигал своим темным взглядом. — Через пару дней уже в шестерку попадать будет, — рыкнул в сторону инструктора, вынуждая того прибиться спиной к ограждению и согласно умолкнуть. Гоуст медленно подошел к Катарине, высунул одну руку из кармана и схватил несопротивляющуюся девушку за предплечье. — Пойдем, — он махнул головой в сторону выхода. Пальцы оставляли на голой коже Катарины ожоги. Тепло мужской ладони пробивалось даже через плотную ткань перчаток. Почему-то резко захотелось их стянуть, чтобы ощутить горячую плоть на все сто процентов, сгореть от ее огня заживо и рассыпаться перед массивными военными берцами в пепел. Катарина громко и часто дышала, послушно семеня за слишком высоким Гоустом. Боже, она раньше и не замечала, что он настолько огромный. Задрав голову кверху и сверля взглядом покрытый балаклавой затылок, она чувствовала себя крошечной.

***

Утренний разговор по прежнему ощущался на языке неприятным привкусом желчи. Еще и дня не прошло с начала их совместной работы, а он уже довел ее до слез. Довел до слез. Тацу. Блядский боже… Увидев ее впервые в Токио, оценив этот слегка ебнутый настрой запустить вирус даже под угрозой собственной смерти и рассмотрев вспышку безумия в озлобленном оскале, он даже подумать не мог, что такая, как Катарина, умеет плакать. Что она вообще способна раскрыть свою душу перед кем-то. Быть может, она и должна была когда-нибудь вырвать свое израненное сердце и с громким чавкающим звуком бросить его в чужие ладони на дотошное изучение. Но те самые пальцы, вытянувшие бы ее из омута мучений и горя, не могли принадлежать ему. Потому что он не знал, что с ее сердцем делать. — С двух рук стрелять будет проще, — Гоуст стоял на безопасном расстоянии, со стороны наблюдая за ее действиями. — Не слишком напрягайся. Ты должна стоять твердо, не трясясь от чрезмерного усердия. Выпрямись и расслабься. Он не совсем понимал, чем руководствовался, когда решил притащить ее на открытую площадку для стрельбы. Учитель из него был так себе, но… «Ой, не ври хотя бы себе. Все ты прекрасно понимал». Блять, да… Он чувствовал себя виноватым. Зайдя в тренировочный тир, чтобы выпустить пар на движущихся мишенях, он застал там орущего на Тацу инструктора. Гоуст сам не заметил, в какой момент ему захотелось выпустить пар не на картонных силуэтах людей, а на этом долбанном инструкторе. Тот явно убегал бы от пуль более резво. — Тебе не кажется, что я слишком далеко стою? — неуверенно пробурчала Катарина, на что Гоуст только улыбнулся. Он прижимался спиной к стволу дерева, сложив руки на груди. Смотрел на то, как теплый ветер трепал отросшие волосы девушки и слегка задирал ее футболку, показывая тонкую полосу бронзовой кожи. Она была красивой. Нет, не так. Она была по-особенному красивой. Ее внешность не вписывалась в современные стандарты из-за больших, даже немного выпуклых глаз, и широкого рта с крупными зубами, делающего ее улыбку, — а чаще всего оскал — невероятно ослепительной. Ее тонкий нос украшала небольшая горбинка, густые брови добавляли взгляду агрессию, но больше всего Гоусту нравился натуральный цвет ее волос. Обычно русые, на солнце они отливали медью. Гоуст никогда не задумывался о своем вкусе в женщинах, однако почему-то был уверен, что, сформируй он какие-то предпочтения еще в юности, Катарина бы попадала под каждый пункт. — Ладно, не надо на меня так грозно пялиться! — блять, точно, она же задавала ему какой-то вопрос. Мужчина тихо ругнулся себе под нос. Засмотрелся немного. — Я попытаюсь хотя бы попасть в мишень с такого расстояния. На открытой площадке было тихо и безлюдно. Просторное поле, покрытое выжженной солнцем травой, заставили деревянными балками разной высоты и ширины, прикрепив на них сменные картонки. Это была самая отдаленная часть базы, куда редко кто-то мог сунуться. Расположенная так, чтобы шум стрельбы никого не отвлекал, она стала настоящим оазисом тишины и спокойствия в этом вечно галдящем и переполненном военном комплексе. Высокие пальмы сменялись деревьями с густой листвой и прятали закругленный периметр площадки от палящих лучей солнца. Гоусту здесь нравилось. — Ты нажмешь на курок сегодня или нет? — с нескрываемым весельем пробасил он. — Дай мне настроиться! — гаркнула Катарина, прикрывая глаза. Она не хотела опозориться перед ним. Может быть, именно поэтому пуля, выпущенная из пистолета через пару секунд, пролетела метров тридцать и вонзилась в мишень. Четверка… Катарина улыбнулась, задрав руки вверх. Она радостно заулюлюкала, хлопая в ладоши. У нее получилось. Мать вашу, у нее правда получилось наконец задеть пулей черный человеческий силуэт, выстрелив в область его живота. Девушка с неописуемым восторгом смотрела на пистолет, не веря в то, что сейчас произошло. — Ты молодец, но не забывай, что реальный человек не стоял бы неподвижно, ожидая твоего выстрела, — Гоуст разрушил все веселье, с задорным блеском в глазах замечая, как быстро Катарина натягивает на себя колючки и превращается в язву. — Раз такой умный, сам стреляй! — Тацу подбежала к мужчине и всучила ему в руки глок-22 с патронами сорокового калибра. Ох, это она зря. Наблюдая за тем, как складки балаклавы слегка приподнимаются, а выкрашенная черной краской кожа вокруг глаз собирается в морщинки, Катарина поняла, что Гоуст усмехался. Она как-то забыла, что перед ней стоял лейтенант ОТГ-141 и ночной кошмар всего преступного мира, который стрелять метко явно умел. Девушка признала свое уже второе поражение, стоило только Гоусту медленно отлепиться от дерева, у которого он все это время стоял, и молча пройти мимо нее. Он одним четким движением включил предохранитель пистолета и запихнул его за пазуху, а потом вытащил из кобуры, висевшей на его бедрах, другой огнестрел. — Это М9, — прокричал он Катарине, щелкая затвором. — Стандартный травматический пистолет Вооруженных Сил США. Дальность расстояния, — мужчина на секунду повернул голову в сторону девушки, фиксируя ее завороженное выражение лица в своей памяти, — свыше ста метров. Катарина закусила губу. Гоуст выглядел потрясающе в этот момент. Его внушительная фигура, облаченная в обожаемую девушкой тактическую водолазку, смотрелась на фоне зеленого пейзажа сюрреалистично. Черная балаклава, разрисованная очертаниями нижней челюсти черепа, вместе с такой же черной краской вокруг глаз, ярко контрастирующей с его светлыми ресницами, вызывала желание подорваться с места, вцепиться в раздражающую ткань пальцами и стянуть ее к чертям собачьим. Чтобы жадно осмотреть каждый сантиметр его лица и просто вбить в свой мозг эту невероятную картину на долгие годы. Серия выстрелов отдалась во всем теле крупной дрожью. Он сделал все четко и быстро. Резко направляя пистолет в очередную картонку, за миллисекунды прицеливаясь и спуская курок. Это было так… Так, мать вашу, горячо. Казалось, что он даже не моргал от режущих уши хлопков и не дергался от сильной отдачи оружия. Катарина подошла к мишеням, когда Гоуст наконец опустил руку. Десять пуль вонзалось в черные «яблоки» на головах нарисованных силуэтов. Наилучший результат из всех возможных. Она чувствовала его довольный взгляд на своих лопатках. — Мне пора работать, — прошептала еле слышно, сбегая с площадки как можно быстрее. Она снова проиграла Гоусту. Проиграла, потому что внезапно поняла: она его хотела. Она хотела лейтенанта Саймона Райли до дрожи в коленях. Блять, неужели до нее наконец дошло…

***

Она правда пыталась выкинуть все неправильные мысли из своей головы, сидя за ноутбуком в своей комнате. Правда пыталась, но у нее нихрена не получилось. Такая неожиданная помощь Гоуста, его поддержка, искрящееся в темных глазах веселье и… Господибоже… И сильные руки, способные на четкие и невероятно меткие выстрелы. Катарина громко сглотнула, представив, как эти руки сжимаются вокруг ее шеи, а потом оставляют на бедрах красные отметины. Почему-то она была уверена, что его кожу испещряли выпуклые линии красивых вен. И почему-то она знала наверняка, что он любил пожестче. — Блять, — дрожащие пальцы зарылись в распущенные волосы. В ее небольшой, но практически пустой комнате кондиционер работал на полную мощность, чтобы охладить пылающие щеки и разгоряченное сознание. Привкус морской соли витал в воздухе из-за недавнего проветривания, из ванной доносился запах моющих средств, а дымящееся в кружке кофе залепляло рецепторы своим терпким ароматом. Катарина не могла прийти в себя… Уже час? Или больше? Матерь божья, моментами ей казалось, что из ее рта текут слюни. А на экране ноутбука тем временем висел список электронных почт и номеров телефонов. Одна из немногих ниточек, связывающих ее с даркнетом. Список важных людей в криминальном мире, которые могли бы что-то знать о Шепарде. Ласвэлл даже не догадывалась об этом, наивно полагая, что Катарина никогда не выходила на прямой контакт с подобными личностями. К тому же, Кейт всецело доверяла ежедневным проверкам ноутбука своей подопечной, следя за тем, чтобы она не выходила на связь с друзьями из своего прошлого и не пыталась написать еще один вирус. Но Тацу не была идиоткой. Прекрасно понимая, как просто можно выкрасть из киберпространства любую личную информацию, она давно перестала верить в безопасность своих данных. На себя ей было плевать, однако у нее все еще были близкие люди в Токио. Ласвэлл бы точно использовала Катарину, узнай она об этом списке. Тацу заставили бы служить источником невероятно ценной информации, ее бы заставили давать показания и сливать всех своих бывших «клиентов». А важные криминальные шишки такое не прощали. За стукачество они мстили, причем мстили жестоко и кроваво, оставляя за собой целую гору из трупов. Катарина не хотела, чтобы ее друзья пострадали. Именно поэтому, еще несколько лет назад, она создала собственный засекреченный сервер, где хранилось все самое страшное: переписки, подробности заказов, имена, номера телефонов и адреса электронных почт. Введешь хотя бы раз неверный пароль и сервер запустит процесс самоликвидации. Так она защищала тех, кто был ей дорог. — Ладно, пора приступать, — Катарина мотнула головой, откидывая мысли о Гоусте на задворки своего сознания. Погрузиться в свои влажные фантазии она могла и потом. Сейчас ей было важно постепенно и очень аккуратно связаться с каждым из этого списка. Так, чтобы они даже не задумались о каком-то подвохе. Тацу умела убедительно лгать. Еще вчера, вернувшись к себе в комнату после общего собрания, она навела справки и узнала, какое имя теперь носит Шепард. Орел. Катарина скормит своим покупателям версию о том, что хочет продать бывшему генералу важные данные, однако выйти на связь с ним не может. «Я знаю, что он очень скрытен. Однако информация, которую я получила, точно не оставит Орла равнодушным. Передайте ему мои слова. С уважением, Змей», — быстро отбивала по клавишам клавиатуры, немного зависнув на последнем слове. Змей. Так она себя называла в даркнете, маскируясь под русского хакера, коих на свете было бессчетное множество. Катарина выдохнула, когда ее палец щелкнул по кнопке «Enter», отправляя письмо через закрытый для простых смертных почтовый сервис. Охота началась.