Тацу

Обедала она на этот раз одна, намеренно избегая его общество. Боялась сорваться и показать себя с еще более глупой стороны. Хотела остыть, привести мысли в порядок и вернуть в свой разум раскаленное ехидство, отдающее уже родной агрессией. То, как он на нее влиял, было трудно объяснить. Катарине казалось, что Гоуст шаг за шагом сдирал с ее мозгов тонкие слои ледяной корки, каждый раз заглядывая в самую суть ее мыслей все глубже и глубже. Было неприятно. В такие моменты она чувствовала себя беспомощной и потерявшей контроль над собственной жизнью девчонкой. А она обожала держать все в своих руках, обожала дергать за ниточки и устраивать собственное театральное представление, в котором окружающие ее люди были обыкновенными марионетками. Поэтому ей не нравилось, когда игра переворачивалась с ног на голову, делая уже из нее безвольную куклу с тонкой леской, обматывающей ее запястья. Это раздражало. И возбуждало в какой-то степени. Катарина выдохнула, гоняя по тарелке остатки питательного салата и игнорируя трепавшегося о чем-то Джеймса. Тот уселся за ее стол минут пять назад, с полной уверенностью в том, что девушка теснилась в самом дальнем углу столовой исключительно ради обеда на двоих. Переубеждать этого придурка Катарина смысла не видела: все равно не свалит от нее никуда, пока не доест. Девушка перевела взгляд на панорамные окна, пропускающие на первый этаж военной базы рассеивающий свет осеннего солнца. Она все еще не могла полностью разобраться в этом громадном комплексе, довольно часто плутая по одинаковым коридорам в попытке отыскать нужный сектор или зал для тренировок. Часть этажей для нее была закрыта, — издержки отсутствия какого-либо доверия к ее персоне — некоторые помещения и вовсе ремонтировали, так что Катарине приходилось довольствоваться только отдельным жилым корпусом, секторами военной подготовки, коих на базе было невообразимо много, кабинетами для совещаний и передней частью открытой территории, где она любила дышать свежим морских воздухом перед сном, валяясь на теплой траве. Аэродром, как и склад оружия, она и в глаза даже не видела, а IT-отдел ей было можно посещать исключительно по предварительному приглашению. Но Катарина не жаловалась. Вся военная база напоминала ей небольшой городок, за пределы которого выходить было совсем необязательно. Девушка поджала губы, вспоминая, что ей нужно будет в очередной раз проверить свой засекреченный почтовый ящик, когда она закончит с обедом. Гребаные «короли» криминального мира могли не отвечать на ее письма месяцами, а могли отписать несколько слов буквально через пару минут, тем самым вынуждая уже до смерти уставшую девушку носиться к ноутбуку каждый час. — Эй, ты слушаешь меня вообще? — Джеймс пнул Катарину в плечо, из-за чего она раздраженно цокнула. — Что? Парень насупился, сложив руки на груди. Яркий свет из окна оставлял на его светлой макушке причудливые солнечные блики, и Катарина невольно усмехнулась. Джеймс был хорошим парнем, на самом деле. Глуповатым немного, но все же хорошим. Увязался правда за неправильной девчонкой, которая, кроме колких насмешек, ничего дать ему не могла. — Знаешь, какие слухи ходят про этого Гоуста? — наклонился к ее уху и заговорщически прошептал, вызывая очередное закатывание глаз. — Говорят, что на его счету свыше двух тысяч душ, среди которых есть и дети. Представляешь, какой он монстр? Блять… Катарина с грохотом отодвинула от себя тарелку, а ее лицо начало покрываться красными пятнами от подступающего комка ярости. В груди что-то клокотало. — Тебе сколько лет? Пять? Десять? Или двенадцать, раз ты слухам подобным веришь, да еще и смеешь этот бред распространять?! — руки слегка тряхнуло. Да какое эти сопляки имеют право говорить нечто подобное про Гоуста? Про человека, который с самого рождения стоит одной ногой в могиле. Он же костьми ляжет, ради успешного выполнения операции и своих сослуживцев, наплевав на самого себя. Запросто своей жизнью пожертвует, чтобы спасти другого. А эти говное… — Ты чего так завелась? Я же за тебя переживаю! — Джеймс опасливо отодвинулся на край железной скамьи. — Тебе с этим чудовищем работать еще, между прочим! А в нем вообще ничего святого не осталось! За этой маской скрывается только холодная машина для убийств, которая даже своими товарищами запросто пожертвует, лишь бы миссию не проебать. Я не хочу, чтобы ты находилась в опасности из-за него. Ее распирало изнутри. В глазах зажегся настоящий огонь. Еще чуть-чуть и пар из ушей повалит, за спиной материализуется тонкий хвост чертенка, а на голове вырастут острые рога. Она была похожа на дьяволицу, готовую убивать. И Катарина не особо понимала, почему сейчас злилась. Почему эти грязные, совершенно лживые и отвратительные слова с такой мощью и скоростью воспламенили ее сердце. Внутренний зверь орал о том, что Гоуста нужно защитить. Внутренний зверь скреб стенки ее легких ногтями, бился о ребра и вырывался из самых потаенных уголков души через утробное рычание. — Захлопи свой поганый рот, Джеймс, — тихо, слегка подрагивающим от гнева голосом, похожим на предупреждающее шипение. Катарина вскочила со скамьи, вцепилась в ворот камуфляжной куртки Джеймса и дернула его вверх, вынуждая неловко подняться на ноги. На них смотрел весь зал. Молча и с витающим в воздухе ахуем. — Если ты хоть еще раз скажешь что-то в сторону лейтенанта Гоуста, я вырву тебе кадык вместе с твоим паршивым языком. Ты понял меня? — резко тряхнула, смотря прямо в испуганные глаза. — Понял?! — Д-да… — проблеял еле слышно. — Повтори. Джеймс обреченно выдохнул, обмякая в ее руках. Позора ему все равно было не избежать. — Если я хоть еще раз скажу что-то в сторону лейтенанта Гоуста, ты вырвешь мне… Катарина отпустила его, показательно отряхнула ладони и вышла вон, не обращая внимание на то, как парень неуклюже свалился на свой зад, стоило ей только разжать свои кулаки. Она не заметила внимательный взгляд, скрывающийся в тени. Не заметила, как темные глаза на пару секунд блеснули всполохом пламени.

***

Он привык к безостановочному потоку грязи в свою спину. Привык к испуганному, местами ядовитому и мерзкому шепоту, преследовавшему его везде, куда бы он ни пошел. Привык и уже давно перестал реагировать. Ему было плевать, что говорят другие. Что говорят чужие, ничего не значащие люди. Амплуа молчаливого монстра следовало за ним по пятам с того момента, как он натянул на свое лицо маску. Подобный образ не мог не обрастать слухами. Такой была человеческая натура — судить кого-то только по внешнему облику. И Гоуст перестал удивляться, злиться и пытаться доказать лживость всех высказываний, летящих в его сторону, очень давно. Поэтому сейчас, когда он переступил порог просторного помещения, чтобы получить порцию своего заслуженного обеда, и столкнулся с очередными настороженными взглядами, он даже не поджал губы. Ему было так удобно. Энергетика зверя отпугивала практически всех, и к Гоусту никто не лез. Кроме ребят из ОТГ-141 и надоедливой Тацу, но их общество он научился принимать. — Понял?! — разъяренный возглас Катарины раздался из самого дальнего угла столовой. Гоуст резко скрылся в той части помещения, куда солнечный свет практически не попадал, образовывая внушительных размеров тень от бетонной колонны. Он прижался спиной к шершавой стене, сливаясь с темнотой. Взгляды, до этого направленные на него, моментально переместились на Катарину, сжимающую в кулаках куртку какого-то паренька. Гоуст имени его не знал, но по взбешенным движениям девушки понял, что солдат явно довел ее до вспышки агрессии. Сейчас Тацу была неуправляемой. Настолько, что ее никто не смог бы остановить или успокоить. Гоуст невольно коснулся своего кармана, где уже несколько дней лежал пузырек с таблетками. Транквилизаторы. Уколы мощного успокоительного были бы эффективнее, однако если схватить Катарину сзади, вцепиться в ее шею и силой разжать челюсти, пропихивая между сопротивляющимися губами одну или сразу несколько капсул, то угомонить ее получится довольно быстро. Он уже был готов сорваться с места, чтобы предотвратить кульминацию гнева девушки, как… — Если я хоть еще раз скажу что-то в сторону лейтенанта Гоуста, ты вырвешь мне… Мать твою. Гоуст застыл, так и не опустив поднятую руку в карман своих брюк. Внутри что-то щелкнуло, когда он понял: Катарина пыталась его защитить. Блядский боже, эта девчонка пыталась защитить Гоуста — человека, который в этом явно не нуждался, но который в глубине души чего-то подобного искренне желал. Под слоями запретов и ледяных стен разума, он грезил о том, чтобы кто-то хотя бы раз захотел о нем позаботиться. Однако пока Гоуст этого не понимал. Пока он думал, что Катарина повела себя глупо, стараясь остановить поток грязных слухов о нем. Поэтому он лишь хмуро свел брови на переносице, топорща ткань своей балаклавы. Секундный огонь, вспыхнувший в его груди, напрягал, как и Катарина, вылетевшая из столовой настолько стремительно, что он и не заметил сразу. Ему надо было с ней поговорить. Поговорить и обозначить границы.

***

Раскаленный воздух душил, пока в глотке скребло когтями отвратительное чувство ярости. Катарина пыталась дышать, чтобы остудить свое желание разнести весь комплекс в щепки. Она чуть не задушила Джеймса к чертям собачьим, потому что каждое его слово отдавалось неприятным зудом в области позвонков. Так, словно он елозил по ее спине грязной тряпкой, оставляя вонь и мутные разводы. Тошно. Гоуста никто не мог назвать идеальным человеком. Он никогда и не пытался казаться таковым. Лейтенант не был идеальным, но и плохим он тоже не был. Просто сломленным, да, но не ужасным. Не таким монстром, как описывал его Джеймс. Готов пожертвовать своими товарищами ради выполнения миссии? Блять, Катарина собственными глазами вычитывала его личное дело, где черному по белому вывели одну простую истину: Гоуст был из тех, кто жертвует собой. Как он четко и быстро спускает курок, так же молча и без лишних раздумий он кинется под пули, чтобы прикрыть сослуживца своим телом. Поэтому все эти слухи, высосанные из пальца, раздражали и злили неимоверно. Катарина не могла пообещать, что в следующий раз найдет в себе силы избежать чьей-то смерти. Глубоко вздохнув, она опустила голову к свисающим с перил рукам. Девушка стояла на террасе. Там, где обычно завтракала или обедала с Гоустом. Неработающий кафетерий с перегоревшими вывесками и лампочками был опечатан и совершенно пуст внутри. Старые скрипучие столы и стулья по неизвестным причинам еще не выкинули на свалку, а засыпанный песком пол никто давно не подметал. Скорее всего, другие солдаты даже не знали об этом месте. Если бы три месяца назад Катарина не проследила за Гоустом, она бы тоже понятия не имела, что на базе есть заброшенное помещение с недоделанным ремонтом и открытой верандой, выходящей к густым зарослям тропического лесопарка. Где-то далеко, за границей военного комплекса, кричали чайки на берегу Мексиканского залива, а еще дальше гремел шторм в Атлантическом океане. Ей ни разу не разрешили пойти на пляж. Ни разу за эти три месяца. Жаль. Тень от чьей-то высокой фигуры упала на ее макушку, заслоняя от яркого солнечного света. Катарина даже не стала гадать над тем, кто стоял сейчас за ее спиной. — Что это было? Хрипло и мрачно. Опять. Дрожь пробила с такой мощностью, что колени немного подогнулись. — Значит, ты все видел, лейтенант Саймон Райли? — Катарина развернулась на сто восемьдесят градусов, игриво улыбаясь. Ей не хотелось разговаривать серьезно. Не сейчас, когда она сама не понимала, что ей управляло. Она боялась, на самом деле. Боялась скинуть с себя маску и показать все свои чувства. Было проще вновь натянуть на себя личину язвы, защититься таким способом от проницательного взгляда вечно темных, даже черных глаз. — Перестань играть со мной, Катарина, — Гоуст подошел еще ближе, прижимая девушку к ограждению террасы. — А то что? — снова кокетливая ухмылка и фальшиво глупое хлопанье глазками. Гоуст скрипнул зубами, с грохотом ударив кулаками по перилам, положив ладони по обе стороны от плеч Катарины. Теперь ей было некуда бежать. Она была в ловушке. — Я не нуждаюсь в твоей защите. Девушка сощурилась. Она приподнялась на носочки, чтобы хоть немного казаться выше, и приблизилась к лицу согнувшегося над ней мужчины. Смотрела прямо в глаза, чувствуя, как ее трясет. От него исходил жар. Будто его кожа горела, хотя со стороны казалось, что он покрыт ледяной коркой. Мозговыносящий контраст. — А я не нуждаюсь в твоих нотациях, — томно прошептала прямо в скрытые под балаклавой губы. Опаляя своим дыханием все, блять, каждую клетку его тела. Это было опасно. Гоуст зажмурился, кривя рот, проходясь носом по ее шее и тяжело втягивая воздух. Он был на грани. Не касаясь ее, он все равно ощущал, как быстро и гулко билось ее сердце. Слишком близко. Аромат его одеколона вперемешку с запахом ментолового геля для душа забивал ноздри. До этого момента Катарина думала, что Гоуст пахнет ничем. Сейчас ей казалось, что у нее текут слюни. — Ты понятия не имеешь, на что я способен, — пробирающий шепот прямо около уха. Мощный торс придавил еще сильнее, буквально вжимаясь в девичье тело. Еще чуть-чуть и они оба спустят курок. — Так что лучше держись от меня подальше, Катарина. Не пытайся залезть дальше рабочих отношений. Тебе там не понравится. Он уже был готов уйти. Готов был встряхнуть головой и выкинуть из воспоминаний образ взбудораженной Катарины, которую натурально крыло и ломало от такого близкого контакта. Он правда был готов, однако… — Откуда вы знаете, что мне нравится, лейтенант? — плотоядно улыбнулась, нагло закидывая руки на его плечи. Стирая всевозможные личные границы, наплевав на его показательную нетактильность. Она изначально знала, что играла с огнем. Знала, а потому решила играть по-крупному. И пусть в конце он спалит ее дотла. Ей было плевать. — Может, мне нужно именно то, от чего вы так старательно пытаетесь меня уберечь. Не забывай, что из нас двоих только я могу похвастаться отличной информированностью, Гоуст. Я, а не ты. Жесткая ткань балаклавы коснулась ее лба. Мужчина прикрыл глаза, чтобы не усугублять и без того напряженную ситуацию. Он не хотел поддерживать прямой зрительный контакт, когда между ними уже не оставалось расстояния. Последней преградой была его маска. Она обрела смысл единственной ниточки, связывающей Гоуста с разумом. Стяни он ее сейчас, и все обратится в пепел. — Что ты от меня хочешь, Катарина? — Тебя. Блядский боже… Гоуст выдохнул. Медленно и тяжело. Он и забыл, что иногда Катарина переставала понимать, что такое стыд или чувство такта. Он и забыл, что Катарина была сумасшедшей. — Не ври, что тоже этого не хочешь, Гоуст, — практически выстонала его блядское имя, извиваясь под его же телом. Распуская свои руки, гладя его через одежду, смотря на него сквозь полуопущенные ресницы настолько развратным и жаждущим взглядом, что он чуть не сорвался. Может?.. Гоуст мотнул головой. Нет, блять, не может. Не с Катариной. Точно не с ней. — Приходи к шести вечера на общий сбор. Надо обсудить все то, что ты нарыла на Шепарда. И он ушел. Опять. Просто аккуратно оторвал ладони Катарины от своих лопаток, отстранился, выпрямил спину и ушел, не оглядываясь. Оставляя похабно ухмыляющуюся девушку в одиночестве. Какой там счет? 4:3. В пользу Тацу.

***

«Он выходил со мной на связь около двух месяцев назад. На тот момент он был где-то в самой заднице Латинской Америки. Попробуй выйти на тех, кто засел там. В последнее время Орел слишком активный, так что найти связных не будет проблемой». Катарина с протяжным вздохом откинулась на спинку кресла. Наводка от одного из ее постоянных клиентов помогла не особо, но все же она сузила площадь поисков до одного континента. Хоть что-то. Запихнув в ноутбук флешку с программой по очистке всех действий, писем и махинаций в интернете, девушка встала из-за стола и подошла к окну. Скребя ногтями по хвосту дракона на своей руке, она напряженно размышляла, перебирая в мозгах всю имеющуюся информацию. Латинская Америка. Идеальное место для того, кто хочет пропасть с радаров. Лучше может быть только Африка или арабские страны третьего мира, где технологический прогресс уже давно стопорился. Без слаженной системы камер видеонаблюдения, целых паутин из виртуальных соединений и рабочего интернета, найти человека было практически нереально. Тацу была бессильна, когда дело касалось чего-то подобного. Она не смогла бы поймать того, кто не попадает в поле ее влияния. Чьего существования просто нет в киберпространстве. И если бы она желала отыскать мелкую шестерку из колумбийского картеля, чьи пальцы ни разу не печатали поисковой запрос в гугле хотя бы ради просмотра порно, она бы никогда на него не вышла. Однако Шепард не был тем, кто мог запросто отказаться от интернета, средств связи и прочей лабуды. Бывший американский вояка прекрасно знал о всех достоинствах технологического развития. Катарина кровожадно улыбнулась. Бразилия. Почему-то ей казалось, что Шепард засел именно там. Страна, совмещающая в себе размеренную жизнь в мегаполисах и криминальный мир в фавелах. Идеально для преступника, скрывающегося от американских властей. Идеально для ублюдка, налаживающего связи в даркнете. Катарина хлебнула остывший кофе, косясь на закрытую пачку сигарет. Она не курила уже несколько месяцев. Бросила, когда поняла, что ее легкие не способны вынести бег на долгих дистанциях. Ну, и отвратный запах, впитавшийся в ее пальцы и волосы, тоже раздражал. Девушка захлопнула крышку ноутбука, когда все следы ее деятельности были стерты. Их все еще можно было вычислить, но Катарина сомневалась, что айтишники смогли бы это сделать. На крайний случай, если все ее секреты окажутся под опасностью обнаружения, она просто убьет ноутбук простеньким вирусом. Пора было идти на собрание. Катарина думала пропустить его чисто из вредности, заставив Гоуста скрипеть зубами от злости. Она же видела, как в его глазах плескалось желание. Чувствовала, что он хотел сорваться и взять ее прямо там, выбить из ее ехидного рта мольбу и задушенные стоны. Но он потушил этот порыв, вернув в свои мозги лед и расчетливость. И Катарина была раздражена. Но вместе с этим в ее груди разрасталась опухоль предвкушения. Тацу нашла нужную тактику, способную пошатнуть спокойствие Гоуста. И она хотела пользоваться этой тактикой в полную силу. Игра «Как долго лейтенант Саймон Райли будет терпеть?» сменила свое название. «Как быстро Катарина Йованович сможет соблазнить Гоуста?». Девушка прикусила губу. Она ставила на несколько дней. Дольше мужчина не протянет, в этом она была уверена.