Тацу

В душном кабинете гул дебатов не утихал ни на секунду. Кондиционер сломался еще вчера, а другие переговорные были забиты под завязку. Катарина тарабанила пальцами по гладкой поверхности стола, морщась от мерзкого ощущения скользящей по ее спине капельки пота. Она не понимала, как Гоуст умудрялся не задыхаться в этом чертовом аду. — Значит, работаем по Бразилии? — напряженная Ласвэлл минут сорок пыталась выяснить у Катарины, каким образом она выцепила наводку о местонахождении Шепарда. Получив в ответ только безразличный взгляд и сухое «сейчас не могу ничего сказать», женщина не на шутку разозлилась, однако приняла решение отложить допрос. В данный момент было дело поважнее. — Да, — Тацу кивнула, сцепляя руки в замок. Блять, как же сильно она хотела стянуть с себя камуфляжную ветровку и остаться в одной майке. — Но вы не лезьте в это ближайшие несколько дней. Пока я не найду достаточное количество доказательств, никаких действий лучше не предпринимать. Не хочу идти по ложному следу. Катарина планировала хакнуть системы безопасностей всех крупных городов Бразилии, облазить каждую базу данных и написать около сотни скриптов для поиска нужной информации. Целая команда специалистов работала бы над чем-то подобным минимум полгода. Тацу была уверена, что справится к концу недели. — Хорошо. Даю тебе карт бланш на взломы. Делай все, что посчитаешь нужным. Однако не забывай, что в твоем контракте есть пункт о неразглашении. Катарина поджала губы. Ну, конечно. Она не сомневалась в том, что Ласвэлл когда-нибудь затронет эту тему. — Я не собираюсь трепаться о своей деятельности, не переживайте. Немного саркастично и ядовито. Как Тацу и любила. Кабинет вновь наполнился гомоном разговоров. Солдаты обсуждали возможные военные стратегии, опираясь на климатические условия Бразилии и теоретическую местность, где будет проходить операция. Катарина ни черта не понимала, но сидеть на своем месте продолжила, несмотря на дикое желание свалить в свою комнату с работающим кондиционером. Она наблюдала за Гоустом. Лейтенант молча слушал все предложения своих товарищей, как всегда находясь в отдалении. Он походил на затаившегося зверя, готового броситься в атаку. Следя за действиями сослуживцем, он, казалось, ждал подходящего момента для того, чтобы вмешаться в разговор и осадить всех одним предложением. — Там же джунгли есть, да? Думаю, нам придется тащиться на задание в подходящей маскировке. — Нам лучше дождаться точной информации от Тацу. Вот оно. Гоуст заставил всех замолчать буквально за пару секунд. Катарина хмыкнула. В нем явно сидели задатки будущего капитана. — Да, ты прав, — Прайс кивнул, поглаживая свои шикарные густые усы. — Незачем попусту время на разговоры тратить, когда мы еще не можем быть уверены в точности наводки. Тацу, — капитан повернул голову в сторону Катарины, — я обсудил с агентом Ласвэлл твое дальнейшее расписание. Мы пришли к выводу, что тебе лучше сконцентрироваться на выполнении поставленной задачи. Однако это не означает, что тренировки закончатся. Мы их сократим, но для твоей же безопасности тебе стоит продолжить совершенствовать свои физические данные. Без этого взять тебя в опергруппу мы не сможем. Если к концу недели ты не сдашь минимальные нормативы, нам придется оставить тебя на позиции удаленного агента. В груди Катарины зажегся огонек беспокойства. Минимальные нормативы? Черт, ее результаты были далеки от идеала. Если с бегом, подтягиваниями, плаванием и прочими «испытаниями» на скорость и выносливость она худо-бедно справлялась, то вот стрельбу она заваливала на протяжении всего своего обучения. Но Катарина понимала Прайса. Он не мог принять в свою команду балласт. Даже на время одного задания. Тацу не была бойцом. Она никогда и не хотела становиться грубой силой в руках важных министров. У нее не было таланта в военной области, потому что ее оружием всегда были мозги. Однако ради возмездия она была готова стать кем угодно. И если от нее требовалось превратиться в рядового новобранца, не мешающегося под ногами профессионалов, Катарина была согласна вгрызаться в грязные канаты зубами, стирать свои пальцы до кровавых мозолей и стаптывать подошву берцев в марш-бросках на десять километров. — Я уже взял ее под свою ответственность. Она вздрогнула. Гоуст, мать твою. Несколько пар удивленных глаз прожигали ее лицо. Ласвэлл, кажется, довольно хмыкнула.

***

Он снова не понимал, какого хрена творит. Один раз помочь девчонке со стрельбой? Ладно, можно расценивать как жест доброй воли и попытку искупить вину за вызванные слезы. Но при всех объявить ее своей временной ученицей? Он что, блядский боже, совсем свихнулся? Гоуст в последнее время в принципе слишком часто совершал странные поступки. Зачем ему это? Увидел в злых глазах Катарины свою прошлую версию и решил помочь в достижении долгожданного возмездия? Брехня. Гоуст помогал только своим товарищам. И только по работе. Он ненавидел возиться с теми, на кого ему было плевать, кто не вызывал в нем абсолютно никаких чувств. Но проблема была в том, что Катарина не входила в число этих людей. Ей неведомым образом удавалось заполнять все мысли лейтенанта каждый чертовый день. Куда бы он ни пошел, что бы он ни делал, он всегда думал о ней. Так, будто Тацу превратилась в хроническую болезнь. И сейчас, наблюдая за тем, как она неумело обхватывала рукоять нового пистолета, Гоусту хотелось ее просто задушить. Потому что это было невыносимо. Он молча подкрался к ней сзади. В голове тут же вспыхнула недавняя картина, когда Катарина игриво вжималась в его тело и шептала какой-то мозговыносящий бред. В тот момент ему казалось, что он точно сорвется. Гоуст аккуратно подхватил ее руки и направил их в сторону мишени. Он ее обнимал. Блять, он и правда ее обнимал, соприкасаясь грудиной с ее спиной, тяжело дыша в рыжеватую макушку. Ее прошивало током. Гоуст чувствовал, как тело, которое он мог запросто подмять под себя за считанные секунды, трясло. — Я очень надеюсь на то, что тебе никогда не придется даже вытаскивать пистолет из кобуры, — прохрипел прямо в ухо, сгорбившись так, что со стороны казалось, будто он пытался раздавить Катарину своими мышцами. — Однако на миссиях всякое случается. Поэтому будь готова к тому, что мы не всегда сможем тебя прикрыть. Ты должна уметь постоять за себя самостоятельно. Поняла? — Да… — тихо и жалко. Гоуст даже бесшумно хмыкнул. Надо же, как только инициативу проявлял именно он, Катарина становилась до ужаса неловкой и смущенной. В моментах, когда Тацу брала ситуацию в свои коварные руки, никто не мог пошатнуть ее уверенность. Однако стоило Гоусту один раз прижать ее к себе, и она рассыпалась, словно хилый карточный домик. Вся бравада рухнула в одно мгновение. — Фокусируйся и на мушке, и на цели. Ты должна видеть все слегка размыто. В живого человека будет сложнее попасть, но и площадь поражения увеличится. Хэдшоты от тебя никто не требует, а вот вывести противника из строя хотя бы на несколько минут — базовый навык новобранца, который ты должна освоить. Он крепче сжал ее ладони. — И не трясись, иначе мазать будешь постоянно. Гоуст просунул указательный палец в спусковую скобу и через секунду нажал на курок, выпуская из дула отполированный свинец. Пуля вонзилась в десятку. — А теперь попробуй без меня. Лейтенант сделал несколько шагов назад. Катарина явственно ощутила, как тепло его тела, до этого окутывающее ее с ног до головы, теперь пропало, оставляя после себя только неприятный холодок и мурашки. Если бы его руки не были скрыты плотной тканью водолазки, она бы точно свихнулась. Потому что кожа к коже — уже слишком. — Давай, — хриплый шепот звучал громко. В голове Катарины он смог перекрыть даже гул ветра. Она расправила плечи, повторяя все то, чему ее только что научили. Уверенная хватка, легкий прищур и полная невозмутимость. Выстрел сотряс воздух громким хлопком. Отдача пистолета больно рубанула по пальцам, но Катарина сумела выстоять. Казалось, что даже сердце на пару секунд замерло. Восьмерка… Счастливую улыбку и восторженный блеск в глазах на лице Катарины было видеть непривычно. Настолько, что Гоуст немного завис, завороженно наблюдая за тем, как уголки ее губ тянутся все выше и выше. — У меня получилось! — пистолет все еще сжимали напряженные пальцы. Гоуст слабо кивнул и подошел к Тацу поближе. — Молодец, Катарина. Она тут же замерла, шокировано уставившись на лейтенанта. Блять… Катарина честно пыталась дышать нормально и размеренно, но грудь как-то резко начала вздыматься чаще. Сердце рухнуло вниз, запуская приятную волну будоражащего чувства по животу, а пульс, казалось, превращался в сплошные острые шпили непрекращающейся диаграммы. Тацу приоткрыла рот, задрав голову так, чтобы поймать взгляд темных глаз в прорези балаклавы. — Ты действительно настоящая умница. Катарина закусила губу. Внутри огонь разрастался по всем органам и костям, вынуждая поджать пальцы ног в попытке не заскулить, словно неадекватная извращенка. У нее был кинк на похвалу. Еще одно последствие ебанутого детства и юношества. Ей хотелось, чтобы он занес свою громадную руку над ее головой и зарылся пальцами в ее волосах, поглаживая макушку. От этой картины, вспыхнувшей в воображении яркими красками, стало стыдно и невероятно неловко. Гоуст нарушать возникшее молчание не стал. Замечая сбитое дыхание, рассматривая растрепанные волосы и с удовольствием скользя взглядом по красным щекам, он сразу все понял. Широкая ладонь в кожаной перчатке коснулась ее лица, лаская скулу в какой-то покровительской манере. — Хорошая девочка. Все. Пиздец. Катарина захлебнулась подавленным всхлипом, совершенно неадекватными глазами метаясь по чему угодно, кроме нависшего над ней мужчины. Чтобы избежать собственного унижения и не упасть в пропасть еще глубже. Его тяжелая рука опустилась ниже, проходясь по открытым ключицам, двинулась дальше, скользя сначала по плечу, а потом и локтю и, наконец, аккуратно обхватила запястье, чтобы забрать из расслабленных пальцев все еще заряженный, между прочим, пистолет. — 4:4, Катарина.

***

Она влетела в свою комнату, матерясь на сербском и желая разнести всю спальню к чертям собачьим. Чувствуя себя последней идиоткой, Катарина упала на кресло и уставилась разъяренным взглядом в монитор своего ноутбука. Большой палец с силой нажимал на указательный, хрустя суставами. Очень хотелось провалиться сквозь землю. Так глупо раскрыть один из своих секретов для нее было невероятно редким и постыдным явлением. Она никому не позволяла заглядывать в настолько потаенные уголки своей извращенной души, никогда не давала возможность ни одному из своих партнеров узнать о своих настоящих предпочтениях в постели, потому что даже этот интимный аспект всегда скрывался за фальшивыми масками. Она притворялась невинной девочкой, краснеющей от слова «член», примеряла на себя роль роковой женщины, умеющей укладывать на лопатки даже брутальных и закаленных жизнью вояк, погружалась в образ конченой извращенки, пускающей слюни на плетки и наручники, но никогда — никогда — не показывала свои истинные желания. В реальности она предпочитала классику с небольшой изюминкой: сильные руки вокруг ее шеи с намеком на смерть от асфиксии, болезненные шлепки по заднице, волосы, натянутые на кулак, спонтанность, страсть и сдавленное шипение на ухо с обожаемым «хорошая девочка». Она уже догадалась, что Гоуст мог бы идеально исполнить каждый из этих пунктов. Исполнить так, что у нее бы потом ноги подгибались и тряслись от воспоминаний несколько месяцев. Он был одним ходячим фетишем Катарины, и это она поняла совсем недавно. «Хорошая девочка». Блять, она чуть не рассыпалась в тот момент на чертовы атомы. Низкий бас с британским акцентом и два ебаных слова вызвали во всем ее теле такую дрожь, что она была готова рухнуть перед Гоустом на колени. Так умел только он. Скажи нечто подобное кто-то другой, и Катарина дала бы этому недоумку с размаху по яйцам. Но Гоуст… С ним все было иначе. Ему удавалось балансировать между огнем и льдом, каким-то неведомым образом у него получалось оставаться где-то посередине, не притягивая к себе в попытке уломать на близость, но и не отталкивая с четким и красноречивым отказом. Однако при этом он еще и умудрялся не скатываться в ту самую неловкую и раздражающую ауру недосамца, которую так обожали некоторые «ловеласы». Он не притворялся, не пытался показаться тем, кем на самом деле не являлся, и не давал никаких намеков о своих невероятных навыках в доставлении удовольствия женщинам. Гоуст был тем самым мужчиной, который, услышав язвительную шутку, касательно размера его достоинства, просто снисходительно хмыкает и многозначительно молчит, давая тем самым понять, что никаких комплексов по этому поводу у него нет. И, о боже, только за это она и была готова пускать на него слюни. Тихая, ненавязчивая, но при этом четкая уверенность в себе — то, что Катарина обожала видеть в мужчинах. И если бы Гоуст узнал, в каких позах и ситуациях Тацу любила их обоих представлять, то отправил бы он ее в монастырь отмаливать все свои грехи, перед этим несколько раз перекрестив. Потому что ее больная фантазия иногда выкидывала совершенно непотребные и похабные вещи, от которых краска к лицу приливала стремительно, а сердце пробивало ребра частыми ударами. И Гоуст мало чем от нее отличался, на самом деле. В его голове обнаженная Катарина появлялась с завидной регулярностью, каждую ночь, когда он укладывался в кровать. Появлялась и творила такое, что Гоуст сам иногда удивлялся силе своего воображения. Раньше его воспаленный мозг прокручивал ужасающие картины бомбежек, обстрелов, трупов и кровавых разводов на стенах. Теперь же на подкорке его сознания сидела только Катарина. В этих грезах она извивалась, стонала, заламывала брови и смотрела на него совершенно порнушно-невинным взглядом, от которого ему порой хотелось раскроить собственную черепушку о кафельную плитку в ванной. Ему было правда тяжело сдерживаться. Тацу протерла свои веки, надавливая на глаза посильнее, чтобы хоть немного вынырнуть из своих размышлений, и щелкнула пальцами по клавиатуре ноутбука. Из-за лейтенанта мысли ее в последнее время метались совсем не там, где надо было. Пообещав самой себе, что впредь будет себя и свои фетиши контролировать, Катарина принялась за работу. Гоуст Гоустом, а Шепард самостоятельно не отыщется. — Опять эти ебучие базы данных… — пробурчала Тацу, сгорбившись над ноутбуком. Как найти человека в огромной стране, если он совершенно точно сменил имя и использует фальшивые документы? Было много вариантов, на самом деле. Можно было бы использовать логику и, прошерстив всевозможные данные о покупках авиабилетов за последние несколько лет, вывести огромный список предполагаемых подозреваемых, а потом скрупулезно проверять каждого, потратив на это огромное количество времени и сил. Да, Катарина могла бы пойти этим путем. И пошла бы, работай она среди тех амебных айтишников на базе. Однако Ласвэлл разрешила ей проворачивать абсолютно любые махинации в киберпространстве, если они касались дела Шепарда, и это упрощало задачу в разы. Файл с данными конторы, которая делала прошлой версии Катарины все документы и которую совсем недавно нагнули ЦРУшники, был просто кладезем невероятно ценной информации, которую Тацу получила, хакнув парочку компьютеров своих «коллег» из IT-отдела. Она могла бы сделать запрос на получение этого файла, но… Катарина не хотела ждать. Ей было проще использовать собственный вирус, который был заложен в жесткий диск ее прошлого ноутбука и запрограммирован на начало работы при любой попытке выкачать информацию на другое устройство. Неужели Ласвэлл думала, что у Тацу не было плана на случай, если ее ноутбук свиснет какой-нибудь изворотливый агент? Айтишники сделали за Катарину всю работу в тот момент, когда жесткий диск попал в их проворные руки. В ту самую секунду вся нужная информация уже находилась под влиянием Тацу. Ей просто был нужен повод для того, чтобы воспользоваться этим. Конечно, прямо сейчас она могла бы завершить свой изначальный план и за пару часов разорвать на части киберпространство США, притворяясь, будто усердно занимается делом Шепарда. Да, она могла бы так сделать. Точнее, так сделала бы ее прошлая версия. Новая Катарина больше не хотела продолжения кровавой цепочки смертей невинных людей. Она не хотела, чтобы ее мозг стал причиной для страдания таких же маленьких девочек, как ее Мари. Однако соблазн был велик. Мать вашу, поистине велик. Но Шепард заслуживал смерти куда больше, чем все остальные чопорные государственные «мужи». Так что пока Катарина решила сконцентрироваться на осознании этого факта. Иначе она бы не справилась. Иначе она бы точно сорвалась, разрушила выстроенный своими усилиями мир и новую цель в жизни. Иначе она бы потеряла Гоуста.