Если завтра не настанет

Несмотря на неудобства, эта ночь была спокойной и бестревожной. Венти удобно утроился у Сяо на плече, а Алатус склонил голову на окно. Мягкий махровый плед и работающая печка не дали парням замерзнуть, а сама атмосфера сна в машине в снежную ночь подарила довольно странное, но при этом приятное чувство. Венти проснулся первым. Телефон в его кармане слабо вибрирует, вынуждая парня поднять голову. Отрываться от чужого плеча не особо хочется, но, судя по тому, что уже светло, проспали они тоже немало. Юноша достает телефон, на экране которого светится входящий вызов от Тигнари. Венти выбирается из-под пледа, аккуратно и тихо, чтобы не разбудить Сяо, надевает куртку и покидает автомобиль. Закрыв за собой, он отвечает на звонок и отходит к дороге, чтобы оценить насколько сильно её замело и получится ли ехать дальше. — Доброе утро, доктор, — сонно бубнит Венти в трубку. — Доброе. Венти, с Рождеством. Прости, я тебя снова разбудил? — на том конце раздаётся обреченный вздох. — Ох, прости, я правда не хотел… — Всё в порядке, я и так много проспал… двенадцать часов за рулём был, так что, думаю, неудивительно, что меня так выключило. Пора бы уже продолжить путь, — юноша окидывает взглядом заснеженную трассу. — В принципе, можно ехать. — Я как раз звонил узнать, как ты… Ты просто говорил, что в это время вы уже будете на месте… — Не захотел ехать в метель. Ехать ещё часов шесть-восемь, как пойдет. Подумал, что лучше переждать, чтобы не застрять в сугробе. — Что ж, я рад, что ты в порядке. И прости, если я вдруг навязываюсь или тебе некомфортно, что часто спрашиваю о самочувствии и звоню, то ты можешь мне так и сказать. Говорить о том, что тебе что-то не нравится — это нормально, ничего обидного в этом нет. — Нет-нет, что Вы, — Венти слабо усмехается, поймав себя на мысли о том, что лис и вправду заботится о нём, как о родном. — Извините, если заставил переживать. — «Боньк» тебе за такие слова. Помнишь? Наши переживания — это наши проблемы. Ты не должен брать на себя ответственность за то, что кто-то о тебе переживает, и, тем более, извиняться. — Да, доктор. И… эм… спасибо за Вашу заботу… — Венти ни за что бы не смог сказать это фенеку в глаза, ведь даже вот так щеки уже вспыхнули от стыда. — Хех, *погладил по голове*. Хорошей дороги, Венти. Если что-то нужно, звони в любое время дня и ночи, я тебя всегда выслушаю и постараюсь помочь. Мы слишком много всего прошли с тобой, чтобы сейчас из-за скромности и неловкости ты случайно сделал шаг назад. Хорошо? — Да, спасибо, Т-Тигнари. — Ого, — интонация лиса тут же меняется, по его искреннему удивлению понятно, что он совсем не ожидал, что когда-то Венти и правда назовёт его без «доктор». — В добрый путь, хех. — Да… И… Эм… Вас тоже с Рождеством. — Благодарю. Венти сбрасывает вызов, прячет телефон в карман и быстро возвращается к авто. Сяо уже сидит спереди, а на заднем сидении удобно устроились Кадзуха, Ёимия и Ху Тао. Мысленно поблагодарив всех и вся, что ему не придется идти в кафе и звать друзей лично, Венти садится за руль. — Дорогу немного замело, — поясняет музыкант, смотря в зеркало в салоне. — Думаю, ехать будем не так быстро, как хотелось бы, но предполагаю, что когда выедем на трассу международного значения, то она уже точно будет расчищена от снега. — В путь! — Ёимия, как обычно, полна сил и энергии, несмотря на бессонную ночь. Лишь покинув стоянку, Венти облегченно выдыхает. Самому становится неловко от того, что бармен его так сильно напугал, хоть ничего плохого и не сделал. Юноша закусывает губу и нервно постукивает пальцем по рулю, чем привлекает внимание Сяо. — Всё в порядке? — Да, в полном, — Венти мотнул головой, пытаясь избавиться от дурных мыслей. — О, а давайте поиграем? Не в тишине же ехать, — усмехается Тао. — Предлагаю во что-нибудь, чтобы познакомиться поближе. — Куда уж ещё ближе, — фыркает Алатус. — Нууу, в трусы я к тебе не заглядывала, — пожимает плечами девушка. — А вдруг надо? — Когда там появится что-нибудь дохленькое, то я обязательно обращусь к тебе и попрошу, чтобы ты его похоронила со всеми почестями, а пока что тебе там делать нечего. — Ах, меня отшили! — девушка драматично хватается за сердце и показательно вздыхает. — Но я не обижаюсь, я же знаю, что ты по маль— — Давайте играть, — перебивает Алатус. — Во что? Пить в авто мы явно не будем, так что алкогольные игры сразу в минус. — О! А давайте сами игру придумаем? — Ёимия поднимает задумчивый взгляд вверх. — Например, вопросы на желания? Что-то типо правды или действия, но без действий после каждого вопроса, а, например, на количество желаний. — Хм… — Тао переводит взгляд на подругу. — То есть задаём любой вопрос на любую тему, и если человек не отвечает, то он, условно, должен желание? — Да. — Эта игра может нарушить личные границы, — вступает в обсуждение Кадзуха. — Сама идея неплохая, но давайте обсудим запретные темы. — Мм? — Ёимия поворачивается к другу. — У каждого есть то, о чем говорить не хотелось бы. Думаю, будет честно, если каждый поставит условное вето на тему, которую задевать не хочет. А в остальном, можем попробовать. — Думаю, да, — соглашается Тао. — Тогда так и поступим. Все согласны?! — Почему бы и нет, — Кадзуха слабо улыбается, затем переводит взгляд на Венти, который кивает в знак того, что тоже готов принять правила игры. — Согласна! — Ёимия буквально выпрыгивает с места. — А кто и кому задаёт вопросы? — решает уточнить Сяо. — Или кто кому хочет? Я вообще согласен, но немного не понял. — Думаю, кто кому хочет? — пожимает плечами Тао. Венти бросает короткий взгляд в зеркало, тут же пересекаясь с горящими энтузиазмом глазами Ёимии. Очевидно, весь её интерес будет направлен на него. — Думаю, будет справедливо, если выбирать, кто и кому задаёт вопрос, будет великий рандом. Предлагаю рассчитаться от одного до пяти и просто бросать кубик. Какое число выпадет — тому и вопрос. Кубик, к слову, у меня есть. Если выпадет шесть, тогда бросающий задает кому хочет. Справедливо? «Кадзуха, — Венти через зеркало смотрит в алые глаза своего спасителя, получая в ответ мягкую улыбку. — Спасибо». — Супер! Раз кубик у тебя, то ты и бросай первым, — предлагает Тао. Недолго думая, Каэдэхара достает из кармана игральные кости и бросает себе на колени. Кубик показывает цифру два. Решили считать, что номер один — это водитель, тогда два — Сяо, три — Тао, четыре — Ёимия и пять — Кадзуха. — Какую тему не затрагивать, Алатус? — Каэдэхара поворачивает голову на сидящего спереди друга. — Тему семьи. В любом её виде. — Сяо, любить или быть любимым? Не в плане семьи и без привязки к личностям, — уточняет блондин. — Просто вопрос интересный. Люблю подобные темы. — Хм… — Алатус опускает голову. Хоть Каэдэхара и не задел тему семьи, но попал прямо в цель. Любить? Он, кажется, любил Венти. Быть любимым? Ему часто признавались в любви, но он отказывал. — Наверное, второе… если любить, но не быть любимым, то это больно. — Держи, — Кадзуха передает кубик Сяо. — Твоя очередь. Конечно, Алатус бросает с надеждой увидеть там цифру один. В голове прокручивает зависший на год вопрос, хоть и понимает, что сейчас точно не спросит. Кубик падает и так предательски показывает тройку. — Тао, какая тема табу? — Дедушка, — полушёпотом отвечает подруга. — Ты реально хочешь открыть ритуальное бюро или ты просто прикалываешься? Давно хотел спросить. — Чего?! То есть тебе выпадает возможность спросить у меня что-то грязное и интимное, а ты спрашиваешь меня про гробы?! — Ну да. — Тц! Да, хочу. Что за неинтересный вопрос?! Хочу другой! Ну что ты за человек! — девушка забирает у друга кубик и бросает. Как на зло, ей выпадает двойка, и она расплывается в ехидной улыбке. — Сяяяяяо. — Хочешь спросить что-то «грязное и интимное»? — Алатус приподнимает одну бровь. — Ты девственник? Сяо отворачивает голову в бок. Подруга и так знает ответ на этот вопрос, но всё равно задаёт его при всех, при Венти. Вынуждает смущаться и недовольно цокать. — Да. — Бережешь себя для того единственного? — продолжает подначивать девушка. Сяо закатывает глаза и показательно цокает. Конечно, подруга детства, которая всегда только и делает, что дразнит, не могла спросить что-то другое. Бросив кубик, он опускает взгляд — «шесть». Он может сам выбрать, у кого спрашивать, но что-то не дает обратиться к Венти. Ужасно неловко и как-то стыдно даже смотреть на него, не то, чтобы что-то спрашивать. — Кадзуха, — поворачивается к нему Сяо. — Какую тему не трогать? — Любовь, — со слабой и слегка обреченной улыбкой отвечает Каэдэхара. — Хотел бы оставить эту тему в стороне. — Хм… Казу, как думаешь, в чем смысл жизни? — Оооо… — протягивает Тао. — Началось. Что за тухлые вопросы? А как же скандалы, интриги, кто с кем спит, у какого сколько сантиметров? — Хорошо, — отвечает ей Алатус. — Когда мне снова выпадет тройка, то я спрошу, сколько у тебя сантиметров. А сейчас не мешай, пожалуйста. Кадзуха слабо усмехается, затем поднимает взгляд вверх, словно там написан ответ на его вопрос. Юноша тихо выдыхает, губы растягиваются в мягкой улыбке: — Думаю, в развитии. Духовном и культурном… Как по мне, не каждый может назвать себя «человеком», даже если он и биологически человек. Думаю, «человек, как биологический организм» и «человек, как человек» — это два разных понятия. В нашей природе заложено стремиться к идеалу и самосовершенствованию, тянуться к свету и пытаться стать лучше, но многие отвергают это. Я не считаю, что это плохо. Каждый имеет право быть таким, каким он хочет, и каким ему комфортно. Но люди — существа социальные. Мы живем в обществе, от некоторых из нас зависят чужие жизни… мы не можем просто закрыть глаза и жить в своем мире. Рано или поздно придется покинуть эту оболочку. — Кажется, ты отклонился от темы, — усмехается Алатус. — Ах, да, точно. Прости. Иногда меня заносит, а когда дело касается философии, то я готов хоть часами обсуждать спорные темы, попивая чаёк. Так вот. Эм… вопрос был о смысле жизни, да? — Да. — Думаю, смысл жизни человека в том, чтобы стать человеком. Не «двуногим», а именно «человеком». Для меня это не одно и тоже. Завершив свой ответ, Кадзуха бросает кубик. Тот показывает цифру один, и Каэдэхара поднимает взгляд на Венти: — Запрещенная тема? — Секс. Не хочу обсуждать свою сексуальную жизнь, опыт и всё, что с этим связано. — А в чем для тебя смысл жизни, Вен? — кажется, эта тема действительно пришлась Кадзухе по душе, раз он решил развить её и дальше. — У меня нет смысла жить, — холодно отвечает Венти, не отрываясь от дороги. — У меня есть смысл не умирать. — Какой… необычный ответ. — Казу, брось за меня, пожалуйста. Не хочу отвлекаться от дороги, мы выезжаем на международную трассу. — Конечно. Каэдэхара бросает, и в этот раз кубик показывает четыре. Даже не смотря в зеркало в салоне, Венти обращается к девушке: — Ёимия, какую тему не трогать? — Психиатрическую больницу… — тихо отвечает она. — И мой диагноз… и всё, что с этим связано. «Было очевидно, что с ней что-то не так… Надеюсь, ничего серьезного…» — Венти мысленно сочувствует, ведь как никто иной понимает её. — Твои любимые цветы? — парень решает спросить что-то максимально отстраненное, первое, что приходит в голову. — Я люблю фейерверки! Фейерверки в форме цветов тоже красивые. Такой ответ подойдет? — Вполне. Довольная собой, Ёимия бросает кубик. Ей выпадает Кадзуха, и она тут же переключается на него: — Чай или кофе, Казу? Ху Тао лишь обреченно вздыхает: в трезвой компании вопросы совсем не такие смелые, как могли бы быть. Хотя, от такой обстановки веет каким-то особым уютом и комфортом. Поиграв больше двух часов, начинает клонить в сон, что и неудивительно, учитывая, что этой ночью спали только Сяо и Венти. Удобно устроившись с двух сторон от Кадзухи, склонив головы парню на плечи, обе девушки быстро засыпают, а вслед за ними сон настигает и Каэдэхару. Венти старается ехать мягко и ровно, избегать кочек и ям, которые, как ему кажется, он помнит наизусть. Не хочется тревожить такой спокойный и невинный сон новых друзей. В салоне приятно пахнет свежестью, играет легкая классическая музыка, водитель молчит, безотрывно наблюдая за дорогой. Сяо сидит рядом и совсем не замечает, что вот уже сколько времени он буквально не сводит с Венти глаз. — Я забыл поворот, — прерывает тишину водитель. Не то, чтобы он и правда забыл, скорее это был способ нарушить неловкую паузу. — Можешь по картам посмотреть, сворачивать на следующем или через один? — Да, сейчас. Алатус достает телефон и открывает карту. Навигатор быстро определяет местоположение и, исходя из того, что он видит на экране, сворачивать с трассы нужно не сейчас. — Через один, — отвечает Сяо и убирает телефон в карман. — Благодарю. Постоянно забываю, где тут сворачивать, — соврал в попытке продолжить разговор. Не хочется ехать в тишине, не хочется ощущать эту неловкость и недосказанность, но, как на зло, в голове совсем пусто. — Я вообще удивляюсь, как ты помнишь дорогу, — с восхищением проговаривает Алатус. — Конечно, память у тебя всегда была просто отменная, но вот чтобы настолько… поражает. — Была бы ещё польза от нее… — слабо усмехается. Пока что все его «особенности» приносили лишь страдания, боль и вред. — Вен, ты не устал? Напоминаю, что тоже умею водить. — Спасибо за заботу, но я не устал. Я ведь уже говорил, что очень ответственный, когда дело касается авто, так что… не переживай. Если я вдруг почувствую, что стал менее внимательным или ещё что, то сразу поменяюсь с тобой. — Хорошо… Разговор на пару минут, а затем вновь молчание. Возможно, сейчас самое время поднять ту тему, что зависла между ними ещё год назад, но Венти кажется настолько равнодушным и отстраненным, что Сяо потерял всякий смысл в мыслях о прошлом. Он для себя решил, что этот юноша — не тот, значит так и будет. Хоть отдаленно он что-то чувствует, но боль предательства пересиливает. В его глазах Венти предал его. И хоть парень и понимает, что это не так, сделать что-либо с этим ощущением он не может. Улицы сменяют друг друга, бесконечные повороты, съезд с одной трассы, выезд на другую. В сон клонит, но Сяо держится, время от времени стараясь отвлечь Венти от возможной усталости нейтральными разговорами: о погоде, о еде, о животных… да о чём угодно, лишь бы хоть ненадолго нарушить это неловкое молчание. — Где-то тут… — вслух озвучивает свои мысли Венти, съезжая с дороги в бок. Все тропинки занесло снегом, приходится ориентироваться по памяти и навигатору, который, к сожалению, не всегда точный. В который раз мысленно поблагодарив самого себя за то, что при покупке авто, выбор пал именно на внедорожник, Венти сбрасывает скорость. По заснеженной не асфальтированной и неровной дороге было бы сложнее ехать, будь у него просто легковая машина. Но даже так избежать всех кочек и ям не получится, так что на первом же километре все спящие просыпаются из-за ям. Тао поднимает голову с плеча Кадзухи и вопросительно вертит головой по сторонам: — А где это мы? — Почти приехали, — равнодушно отвечает Венти. — Насколько я помню, дом Эолы находится в лесу, так что, если там не проложили дорогу, будем прыгать по кочкам. Чтобы не удариться головой лучше ни об кого и ни обо что не опираться. — Поняла… С каждым метром дорога становится хуже и хуже. Благо, расположение деревьев позволяет проезжать между ними без особых проблем. Застрять где-нибудь в лесу, а потом полдня выкапывать авто из ямы, не особо хочется, так что Венти старается ехать аккуратно и внимательно. Он полностью сосредоточен на дороге, пока Сяо вновь не сводит с него глаз. — Неприлично же вот так пялиться на человека, — ехидно проговаривает подруга детства, на что Алатус цокает и отворачивает голову в бок. Очевидно, полностью погруженный в дорогу, Венти не слышит и не видит ничего вокруг, но даже так фраза подруги заставила Сяо смутится. — У вас довольно милые отношения, — как-то воодушевленно проговаривает Кадзуха. — Словно брат и сестра. — А когда-то Сяо обещал мне, что мы поженимся! А теперь динамит… — Ху Тао драматизирует, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. — Он такой жестокий… — Это было в детском саду, — фыркает Алатус. — Я же тогда не знал, что ты немного ёбнутая. — Абьюзивные отношения, — Тао разочарованно качает головой. — И вот так постоянно… обзывает и унижает… Как жить, как жить? — Хочу напомнить, что тебе нравится смерть. — Так ты предлагаешь мне не жить?! — Будешь ближе к своим потенциальным клиентам. — Сразу как похороню то «дохленькое», что ты прячешь у себя в трусах. — Тц. Кадзуха наблюдает за словесной «перепалкой» друзей и слабо улыбается. В алых глазах читается грусть, смешанная со спокойствием и мягкостью. Авто останавливается. Венти нервно закусывает губу, мысленно всё ещё сомневаясь в том, правильно ли он вообще поступил, что решил приехать. — Приехали, — говорит достаточно холодно и сдержанно. Дом Эолы располагается в одном из густых лесов Мондштадта. Где-то недалеко от него когда-то была база отдыха, но сейчас она не работает. Возможно её наличие и послужило для того, что, хоть как-то, но здесь можно проехать на машине. Большое трёхэтажное здание с широкими окнами. На некоторых установлены фигурные решетки. Дом отдаленно напоминает типичный особняк из фильма ужасов. Забрав свои вещи, вся компания направляется к главному входу. Венти смотрит вниз — под ноги — просто не может смотреть вперед. Он будто боится увидеть тех, кого ненавидит всей душой и телом, хоть и понимает, что встреча неизбежна: Розария и Кэйа точно приехали. Нужно просто делать вид, что ничего не произошло. «Может, не стоило ехать…? Глупое и импульсивное решение…» — мысленно ругает себя, стоя на пороге чужого дома. Дверь открывает Эмбер: довольно активная и веселая девушка. Она из тех, кто всегда хочет всем помочь, но, увы, зачастую получается лишь хуже. — Добро пожаловать! Девушка буквально виснет на шее Тао, затем — Ёимии. Она явно уже успела соскучиться по своим подругам, и открыто это проявляет. Венти неуверенно поднимает взгляд — чуть в стороне стоят те, кого он искренне ненавидит. Как только Кэйа поворачивает голову, музыкант тут же опускает взгляд. Сердцебиение ускоряется. Не хватает смелости пересекаться взглядами. Юноша присаживается, принимаясь расшнуровывать ботинки. Он чувствует себя чужим. В доме много народу: Эола и Эмбер уже увели Тао и Ёимию, чтобы показать их комнату, к Кадзухе подошла какая-то девушка, которую Венти не знает. Хотя, скорее всего, он её просто забыл. Сяо всё ещё возится с курткой — похоже, заел замок. Венти выдыхает и поднимается на ровные ноги, к нему тут же подходит Кэйа: — Приветик, Швенти. Парень протягивает руку для рукопожатия, но музыкант смотрит на нее с отвращением, в который раз ловя себя на том, что, возможно, не надо было никуда ехать. Так и проигнорировав жест Альбериха, Венти берёт с пола сумку с вещами и проходит мимо. Тяжелая рука Кэйи опускается на хрупкое плечо. Музыкант вздрагивает, но ничего не говорит. — Я вообще-то поздоровался, — шипит на него Альберих. — Поздравляю, — холодно отвечает Венти. — Ого, какие мы стали смелые и дерзкие, — усмехается Розария. — Кэй, мне страшно. — Что удивительно, — продолжает язвить Венти. — Я думал, что человеку, простите, «существу», которое видело себя без косметики, в этом мире больше ничего не страшно. — Ооо, — Розария расплывается в ехидной улыбке. — Малыш на нас за что-то злится? — Это ты сейчас про член Кэйи? — Венти!!! — довольно громкий девичий крик, полный искренней радости прерывает этот странный разговор. Сбросив со своего плеча чужую руку, музыкант поворачивается, и в него буквально влетает девушка. Она обнимает так сильно, будто бы не видела его целый год. Хотя, ведь так и было. Светлые платиновые волосы, собранные в высокий хвост, ровная чёлка и светло-голубые глаза, девушка одета в черный мягкий свитер с воротником и черную клетчатую юбку. — Аяка… — Венти слабо обнимает девушку в ответ и облегченно выдыхает. — Ты ведь говорила, что не сможешь поехать… — Я говорила, что ещё не уверена, смогу ли, — поправляет его подруга. Она улыбается так тепло и искренне, смотрит на Венти без единой нотки презрения или отвращения — так, как не смотрит никто из его бывших одногруппников. «Ну вот… кроме Сяо, есть и Аяка… значит, я всё же не зря приехал…?» — Я так рада, что ты приехал! Думала… эм… из-за этих двоих, — она кивает головой на Розарию и Кэйю, — ты не захочешь приезжать… — О чем ты, малышка? — усмехается Кэйа. — Швенти ни одной бухаловки не пропустит. А тут и побухать можно будет, и поебаться. Комбо, получается. — Малышка? — такой холодный, ровный и устрашающий голос звучит за спиной Кэйи, а на его плечо опускается чья-то ладонь. Полный уверенности, Альберих разворачивается, уже готовый высказаться тому «наглецу», что посмел его трогать, но замирает: — А-Аято… и ты тут… привет. — Да, привет, — рука старшего брата Аяки болезненно сжимает плечо Кэйи, вынуждая того тихо проскулить. — Рад видеть. — И я… Девушка лишь усмехается — брат обычно никогда не вмешивается и не влезает в её личные отношения, но сегодня, видимо, поведение подвыпившего Кэйи начало его раздражать. — Барб… кхем… Венти, — Аяка вновь переключает внимание на него. — Моя комната на втором этаже. Я живу с Моной, пока что вдвоем. Если что, можешь поселиться с нами, не думаю, что она будет против. Музыкант отводит взгляд в сторону. Понимает, что своим предложением девушка не хотела его обидеть или ещё что, но и принять его не может. А с другой стороны, если не с ней, то с кем? Вряд ли кто-то захочет… — Аяка, прости, — в диалог вмешивается Кадзуха. — Хоть вы с Венти и хорошо ладите, не стоит забывать, что он парень, поэтому Моне может быть некомфортно. Думаю, более корректно будет, если он будет в комнате с парнями. Например, со мной и Сяо. Если, конечно, он сам не против. «Спасибо, Казу», — в который раз мысленно благодарит за то, что этот парень спасает от неловкой ситуации. — Да, спасибо. Аяка, я буду жить с Кадзухой и Алатусом.