Если завтра не настанет

После поездки в загородный дом на праздники, приглашение Альбедо осталось в силе. Он позвал Кадзуху к себе в гости, но тот в ответ пригласил художника на свидание. Выбор пал на океанариум. Они медленно прогуливались по помещению, наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе. Мягкий свет, падающий из потолочных ламп, придавал океанариуму уютную, волшебную атмосферу. Огромные аквариумы, вмонтированные в стены, создавали иллюзию, будто они находятся в самом сердце океана. «Может, и правда не стоит мне так зацикливаться? — Альбедо крепко сжимает руку Кадзухи, переплетая пальцы. — Я ведь сказал ему правду. Сказал, что жить мне осталось не так уж и много, а он согласился принять это». Вода в аквариумах кристально чистая, и за толстыми стеклянными стенами плавают разноцветные рыбы. Они двигаются размеренно и грациозно, мерцая всеми цветами радуги. Свет отражается от их чешуи, создавая красивые переливы, и кажется, будто целое подводное царство сейчас оживает перед их глазами. — Знаешь, самая быстрая в мире рыба — рыба-парусник. Она способна развить скорость до ста километров в час, — проговаривает Кадзуха, медленно ступая по гладкому светлому полу. — Я не так хорошо разбираюсь в рыбах. Но звучит интересно. Они остановились перед самым большим аквариумом, что занимает целую стену. Внутри него медленно проплывают скаты, их широкие крылья плавно скользят по воде, создавая завораживающее зрелище. Между кораллов мелькают яркие рыбки-клоуны и -ангелы, добавляя цвет и жизнь в подводный пейзаж. — Немо, — художник рассматриваю рыбу. — Она похожа на тебя, Казу. С такой же «пестрой прядкой». — Аха, ну, отчасти, — тот пожимает плечами. Акулы, медленно проплывавшие мимо, создают величественный и немного загадочный фон. В воздухе витает лёгкий запах соли, усиливающий ощущение присутствия на самом дне океана. Кадзуха, как зачарованный, рассматривает Альбедо, пока тот всецело погружен в изучение подводного мира. «Он слишком красивый, — Каэдэхара проходится взглядом по мягкой бежевой тканевой куртке и поднимается выше — на аккуратный профиль. — Разве можно быть таким внеземным?» Взгляд алых глаз опускается вместе с Альбедо, который уже уселся на пол, достав из сумки блокнот. Он принялся рисовать что-то, что так сильно привлекло внимание, а Кадзуха стал поближе, чтобы закрыть его собой от других посетителей. Между ними царит тёплая тишина, полная невыразимых слов и ощущений. Каэдэхара вновь рассматривает его, цепляясь за каждую косточку на бледных пальцах. Океанариум, со своими яркими жителями и спокойной, умиротворяющей атмосферой, создает идеальный фон для их романтической прогулки. «Даже свидание с ним совсем не такое, как с кем-то другим. Он будто так далеко, хотя совсем близко», — Кадзуха протягивает ему руку, как только заметил, что тот закрыл блокнот. — Благодарю, — Альбедо поднимается, опираясь на чужую ладонь. Продолжая прогулку, они остановились у последнего аквариума, наполненного медузами. Их мягкий свет освещает лица парней, играя разноцветными бликами и добавляя магии в этот момент. — Красивые, — только и может сказать Альбедо, зачарованно рассматривая медуз. — Медузы, кстати, не видят мелкие предметы рядом, они видят только большие объекты, потому что у них «сбит фокус», — улыбается Кадзуха. — И они похожи на тебя, такие же «не с этой планеты». — Зрением мы тоже похожи, — смеется. — А когда я выпью лишнего или переработаю, то тоже становлюсь «желеобразным». Может, медузы — моё тотемное животное? — Тебе подходят, — парень сжимает в руке ладонь Альбедо. — А тебе подходит Немо. Если когда-то в следующих жизнях мы переродимся в обитателей подводного мира, то, надеюсь, мы будем жить в одной среде. — Значит, сразу поплыву к медузам, искать тебя. — Главное, будь рыбкой побольше. — Съем побольше планктона. Интересно, какой он на вкус? — Не думаю, что хотел бы это узнать, — Альбедо отрывает взгляд от аквариума и поворачивается лицом к Кадзухе. — Но почему-то мне кажется, что он что-то между плесенью, грязью и солеными огурцами на вкус. — А неплохо звучит, почти деликатес. — Можем взять с собой домой немного грязи, и я приготовлю тебе. Эм, ты ведь зайдешь ко мне сегодня? — Если она будет в твоих руках, я съем, — улыбается. — А ты приглашаешь? — Конечно. «То» мое приглашение еще в силе. — Конечно, я зайду. И каждый день могу заходить, — Кадзуха улыбается ещё шире. — Тебе не по пути заходить каждый день. Но я не против, конечно. — Мой путь всегда ведёт к тебе, Альбедо. Хочешь, я отвезу тебя к океану, и мы посмотрим на подводный мир в его родной среде? — Кадзуха влюблёнными глазами «гуляет» по лицу Альбедо. — Мне нельзя опускаться глубоко под воду из-за давления, — вздыхает. — Но я бы с удовольствием полежал на воде, смотря вниз через очки и дыша через трубку. Без погружения. — Значит, так и сделаем, а смогу морских звёзд или крабов поднять для тебя. Поедем только вдвоём, хорошо? — Хорошо. Этим летом? — Заберу тебя сразу после сессии, договорились? — Договорились. Сессия заканчивается где-то в июле. Потом я весь в твоем распоряжении. От радости Кадзуха закусил губу, продолжая улыбаться. Он сжимает руку Альбедо и становится немного ближе к нему. — А до июля ты частично в моем распоряжении? — Насколько это возможно, — Альбедо проводит ладонью по его щеке, смотря в алые глаза. — Ты ведешь себя так, будто хочешь поцеловать меня? — Кадзуха широко улыбается. — Потому что я хочу. — И я хочу, — парень подходит ближе, рассматривая голубы глаза. — Поцелуешь? — Мы в общественном месте, — Альбедо накручивает на палец пепельную прядь у лица Кадзухи. — Неловко как-то. — Меня не смущает, но, если тебя — да, то я потерплю до дома, — улыбается. — А дома? — А дома я попрошу свой поцелуй. — Я разрешаю тебе заранее. Это значит, что дома можешь не просить. — Замечательно. Ты не устал? Голоден? Здесь есть кафе тематическое, хочешь? — Пойдём. С удовольствием, — он взялся Кадзухе под локоть. Всю дорогу до кафе Кадзуха продолжал смотреть на Альбедо. Кажется, это его любимое занятие. Рассказывая что-то непринуждённое, парень привёл Альбедо в кафе. Заняв столик у небольшого аквариума, Кадзуха сел поближе и открыл меню. Все блюда здесь выполнены в морской теме и большинство меню состоит из морепродуктов. — Довольно странный выбор меню, сначала приходишь посмотреть на рыб, а потом идёшь их есть на глазах у их собратьев, — Кадзуха слегка усмехается. — Звучит немного издевательски. Что ты будешь заказывать? — Буду креветок и мороженное на десерт, — улыбнулся. — Что на счёт алкоголя? Здесь красивые коктейли. — Если что-то слабое. Мне крепкое нельзя, — вздыхает. — Но ты на меня не смотри. Бери, что хочешь. — Как относишься к клубничному мохито? Он слабенький, но выглядит вкусно, — Кадзуха подсаживается ближе, почти обнимая Альбедо за талию. — Положительно. Закажу себе то же, что и ты. Ты бывал тут раньше? — Не бывал, но внимательно изучил все, что тут происходит, — усмехнулся и начал искать глазами официанта. Озвучив миловидной девушке в аккуратном фартуке, имитирующим волну, заказ, Кадзуха все же осмелился и положил ладонь на талию Альбедо. — Казу, ты не слишком торопишь события? — Прости, сложно удержаться, — парень убирает руку, но остаётся сидеть рядом. — Хочется прикасаться к тебе. — Эй, куда? — Альбедо вернул его руку к себе на талию. — Я же пошутил. — Ты шутишь со слишком невозмутимым лицом, — усмехнулся, слабо поглаживая этой рукой парня. — Я старался. Хочу напомнить, что я пригласил тебя к себе с неоднозначным подтекстом. Конечно, рука на талии это не «слишком». А ты милый. — Ну, кто знает что для тебя значит «спешить», — невинно улыбается Кадзуха. — Справедливо, — Альбедо трется носом о его нос. — Казу, ты точно хорошо подумал? — Я очень хорошо подумал, если ты ждёшь, что я передумаю, то этого не будет. — Я не то, что бы жду… я просто переживаю, что ты встречаешься с живым трупом. — Но это не так, — пожимает плечами. — Ты самый живой из всех живых для меня. — Ты ведь понимаешь, что я имею в виду. — Я все прекрасно понимаю, Альбедо. И любой человек может умереть раньше. Его может сбить машина или кто-то решит его отравить или просто перейдёт дорогу какому-то психу на улице. И что? С такими мыслями лучше всем людям ни с кем не встречаться тогда. — Хорошо, я тебя услышал и больше эту тему поднимать не буду, — он осторожно поцеловал Кадзуху в нос. — Я не против обсуждать это с тобой столько, сколько потребуется, чтобы ты понял мою позицию, — улыбается с лёгким румянцем на щеках. — Казу, почему я? — Альбедо кивает в знак благодарности девушке, что принесла заказ. — Почему мне понравился именно ты? Сердцу не прикажешь, просто люблю тебя и все. — Глупый был вопрос, извини, — он придвигает тарелку Кадзухе. — Ничего, мне нравится, когда ты чем-то интересуешься у меня. Ты прекрасен, Альбедо, — Кадзуха берет креветку и пробует. — Тогда расскажи мне ещё что-нибудь о себе. Что-нибудь, чего я не знаю. — Например то, что я не очень хороший человек? — Почему это? — Альбедо тоже пробует креветку. — Потому что использовал другого человека, чтобы не думать о тебе. — Извини, — Альбедо опускает голову. — Что? За что это ты? — Из-за меня ты сделал что-то, за что себя винишь. — Ну, это хотя бы было взаимное использование. Тебе не за что себя винить, я ведь сам согласился на этот шаг. Хотел извиниться перед Скаром, но мне не связаться с ним. — Игнорирует? — Просто не связаться, наверное специально сменил номера и все такое. Венти говорит у него все в порядке, но да… — Понятно. Раз не хочет, значит, не нужно? Он уехал с тем доктором и, кажется, они ладят. — Видимо, но мне это не даёт полного спокойствия… — Кадзуха слабо улыбнулся. — Эгоистично, конечно. — Ты про меня? — Про него. Эгоистично вот так просто оборвать связь и не предупредить, — Альбедо качает головой. — Его можно понять, так что, пусть, надеюсь, ему от этого легче. — И я надеюсь. А ты совсем не ешь. Тебе ведь понадобятся силы, Казу. — Рад это слышать, — он тут же берет креветку и кладет ее в рот. — Надолго я смогу остаться у тебя? — Останешься на ночь? — С большим удовольствием, — широко улыбается, беря ещё одну креветку. — Я один живу. Эм… а ты же в общежитии, да? — Да, а что? — Может, переберешься ко мне? Ездить дальше, но зато платить не нужно за жилье. — Правда? Это тоже «не слишком спешно»? — Я ведь не замуж тебя зову, — смеется. — Вдвоем жить веселее. — А я бы и замуж согласился. Переберусь. Послезавтра выселяюсь с общежития и заберу свои вещи, — мягко улыбается, сжимая руку на талии Альбедо. — Нужно будет только маму предупредить, — Альбедо достает телефон и сразу открывает чат с контактом «мама». — Отпишу сразу, а то она на днях собиралась приехать. — Вот и познакомлюсь по ближе с будущей свекровью? — усмехается. — Она вряд ли в гости зайдёт, просто предупредить хочу, — он отписывает сообщение. — А я с твоими познакомлюсь? — Обязательно, когда ты хочешь? Они ещё месяц не в городе будут, на курорт укатили, а потом в любой день, я им все уши о тебе прожужжал. — Ой, ты рассказывал обо мне? — Альбедо немного смутился. — А что говорил? — Говорил, какой ты хороший, милый, аккуратный, красивый и просто чудесный, — зачарованно произносит парень. — А представил меня как? «Объект влюблённости»? — Представил, как «Альбедо-король моих снов». — Ты серьезно? — он прикрывает глаза ладонью. — Стыд какой. — Серьезно, что тебя смущает? — он берет Альбедо за руку, убирая ее от лица. — Ну, говорить такое родителям, ещё и на полном серьезе… — А почему нет? Они же хотят знать, в кого я влюблён, не вижу ничего плохого. — Просто это как-то немного стыдно, нет? — Совсем нет, они были только рады узнать. — Узнать, что у тебя есть «король твоих снов»? — Да, конечно, я немного смущался, пока рассказывал, но рассказывать о тебе было приятно. — Звучит это мило, конечно, — он переводит взгляд в свою тарелку. — А как ты представишь меня своей маме? — улыбается, отпивая немного коктейля. — Как своего парня? — До будущего мужа пока не дотягиваю? — смеется, передавая Альбедо его стакан в руку. — На брудершафт? А поцелуй будет дома. — Значит, дома будет уже как минимум два поцелуя, — улыбаясь, художник заводит руку через руку Кадзухи. — И на них мы не остановимся, — улыбнувшись, Кадзуха делает несколько глотков, разглядывая Альбедо. — Ты меня интригуешь, Казу. — Я всего лишь жду не дождусь, когда мы придём к тебе. — Я уже доел свои креветки, — с улыбкой шепчет тот. — И я допил и доел, — Кадзуха кладет подзывает рукой официанта и, улыбаясь, смотрит на Альбедо. — Домой? — Поехали, да. Ты ведь останешься на ночь? — Ты уже спрашивал, останусь, конечно, — расплатившись по счёту, Кадзуха берет Альбедо за руку и уводит за собой. — На такси? — Давай на такси. И… я решил уточнить. А ещё… наверное, нужно по дороге домой зайти в аптеку. — Конечно, зайдём, — Кадзуха уже вбивает нужный адрес в приложении для вызова такси, — наша машина будет через три минуты. Поиграешь со мной на заднем сидении, пока водитель занят? — Поиграть? Во что? — Хмм, во флирт, если это можно так назвать, — невинно улыбнулся. — Если ты меня научишь, Казу. — Я постараюсь. У меня уже столько мыслей о том, как к тебе прикоснуться, пока мы будем ехать, жаль, что ехать не долго, — усмехнулся. — Интригует, — Альбедо кладет ладони ему на пояс. — Когда ты меня трогаешь, мое желание поцеловать тебя усиливается в разы, — Кадзуха поворачивает голову, высматривая нужную машину. — Вот та, белая, наша. — Идём, — художник взял его под локоть. — На заднее сиденье. — Конечно, — открыв дверь для Альбедо, Кадзуха обходит машину и садится рядом. Парень тут же наклоняется к художнику и помогает ему пристегнуться, поздоровавшись с водителем. Назвав адрес, Альбедо повернул голову к Кадзухе и улыбнулся: — Я готов играть. Наклонившись ближе, Кадзуха закрывает собой Альбедо насколько получается и проводит кончиком носа по его щеке. — Кажется, в твоих волосах что-то запуталось, нужно убрать, — он проводит подушечками пальцев по бледной шее, подбираясь к волосам. — Мм, убери, — голубые глаза с вызовом смотрят в алые. — Только вот расчешу немного. У меня нет расчески, поэтому пальцами, я буду осторожен, — свободную руку Кадзуха кладет на бедро Альбедо, будто опираясь и ведет ею вверх. — Сильно же запутались, что скажет Ваша мама, если увидит такое, — усмехнулся, проводя ладонью по уху парня. — Казу, моей мамы дома нет, — Альбедо смотрит на него максимально спокойно, хотя легкая дрожь все же выдала его истинные чувства. — Ой, прошу прощения, — Кадзуха ухмыльнулся, горячо выдыхая Альбедо в шею, будто заглядывает ему за спину, — ой, и одежда помялась, я приглажу, — он сжимает руку на худом бедре. — Ты комкаешь еще больше, — художник повернул голову, открывая Кадзухе больший доступ к своей шее. Невзначай он сошелся взглядом с водителем через зеркало в салоне, отчего все тело довольно крупно вздрогнуло. — Ой, я чуть не поцарапал тебя? — тихо смеется, догадываясь почему Альбедо так реагирует. — Я почти поправил, — Кадзуха ведёт рукой по чужому бедру ближе к паху и губами касается тонкой шеи. — Хм, мы были в океанариуме, а не в кото-кафе, откуда шерсть, — он проводит ладонью по груди Альбедо, якобы убирая шерсть. — Это я спину брил, — Альбедо неловко смеётся. Его зрачки медленно расширяются, а внизу живота всё немеет. Водитель, что то и дело поглядывает на них, заставляет смутиться и сжать ноги вместе. — Мог бы попросить меня помочь, — невинно предлагает Кадзуха, сжав ладонь на хрупкой талии. Ему это нравится. До безумия нравится, что Альбедо держит лицо, хотя близость помогает Кадзухе ощущать, как частота его дыхания и температура тела меняется. Он сухо прикусывает горячую кожу и ведёт рукой вниз по животу Альбедо. — Казу, там нет шерсти, — спокойно проговаривает тот, но его голос всё же дрогнул. Шумно втянув воздух через нос, он прикрыл глаза, лишь бы скрыться из-под чужого взгляда. Собственные пальцы чуть сжались, обхватив ремень безопасности. — Да? — улыбнулся, переходя на шепот. — Тоже брился, получается? — Получается, — он накрыл ладонь Кадзухи своей. — А ты? — Везде, везде, — Кадзуха проводит кончиком языка по четкому ромбу на шее и невинно отстраняется. — Ну все, как на выданье теперь. — Всё вылизал? — усмехнулся тот, поправляя белый воротник. — Лишь бы не срыгнуть шерсть, как кот, — смеется, положив руку на колено Альбедо и невинно поднимая взгляд в глаза водителя в зеркале. — Казу, ты непривычно смелый. — Я тоже удивлён. Остановите, пожалуйста на углу, у аптеки, там большая зелёная вывеска, — обращается к водителю. Кивнув, мужчина съехал на обочину и остановился около аптеки. — Я схожу? — Альбедо неуверенно смотрит на зеленую вывеску. — Вместе, — Кадзуха уже отстёгивают ремень безопасности на Альбедо и на себе, и выходит из машины. — Спасибо, — обращается к водителю, — можете ехать, мы дальше сами. — Чувствую себя школьником, который впервые покупает презервативы, — Альбедо немного нервно берёт Кадзуху под локоть. — Почему так нервничаешь? Я куплю сам, расслабься, Бедо, — Кадзуха гладит парня по руке и проходит в здание. — Волнительно немного, — он цепляется пальцами в куртку Кадзухи, не отходя от парня ни на шаг. — И смущает. — Ты мило волнуешься, — Кадзуха целует его в холодные пальцы и выравнивается. — Я бы с радостью посмотрел, как ты будешь их покупать, думаю, ты смутился бы ещё милее, но не переживай, я сам, — улыбнулся. — Хорошо, — художник смотрит на него, как на героя. Возможно, большую роль играет то, что сейчас они близко к его дому, и в этом районе его все знают и привыкли думать, что он «мальчик-отличник», который занят только учебой. «Слишком милый», — Кадзуха смотрит на Альбедо и отводит его к прилавкам. Оставив парня там, чтобы не смущать, Каэдэхара подходит к кассе, покупает все необходимое с невинной улыбкой, убирает по карманам и возвращается к Альбедо, беря его под руку. — Все ещё смущён? — Немного, — шепчет тот, цепляясь в рукав Кадзухи. — Ребенком себя чувствую. — Ты милый. Мне нравится, — Кадзуха ведёт Альбедо на выход, продолжая улыбаться. — Нам еще что-то нужно купить? — задумывается. — Можно купить что-нибудь выпить и поесть? У меня дома есть, конечно, суп и всё такое, но можно выбрать что-нибудь более романтичное? — С тобой и суп будет романтичным, — он сворачивает к магазину, берет руку Альбедо и прячет ее в свой карман. — Твоё прекрасные ручки мёрзнут. — Казу, ты сегодня ведешь себя немного непривычно. Более смело что ли. И как-то… это прозвучит ужасно странно, ведь ты и так взрослый, но ты «как взрослый». — Какой прекрасный комплимент, — улыбнулся. — Я веду себя так, потому что ты мне это позволяешь, — он мягко и коротко целует Альбедо в щеку. — Ладно. Тогда в супермаркет? Мы ведь и в аптеку могли не заходить тогда, — он ударил себя ладонью по лицу. — А как же твоё смущение? Аптека — это было обязательно, — Кадзуха гладит Альбедо по лбу, — не бей своё милое лицо. — Казу, а ты… ты уже занимался с кем-то сексом? — сжав чужой рукав, художник спрашивает вполголоса. — Занимался. Спрашиваешь, потому что переживаешь? — Да. И с парнем тоже? — Да, — невинно улыбается. — Ты слишком напряжен, милый Бедо. — У меня совсем нет опыта. — Значит сегодня он появится, расслабься, я же не стану как-то не так смотреть на тебя из-за этого. — Я нервничаю не из-за того, что ты «как-то не так посмотришь», а просто. Неизвестность пугает. — Мы ведь только вдвоём, тебе не нужно нервничать, все будет медленно и аккуратно, — мягко улыбается, проходя в магазин и беря корзинку. — Угу, да. Возьмем выпить что-нибудь сладкое? — Что-то сладкое, — задумывается, рассматривая полки. — Сидр? Или вино? — Давай сидр? И к нему каких-то закусок. Здесь есть отдел с готовой едой. — Отличная идея, — Кадзуха кладет в корзину пару бутылок фруктового и ягодного сидра и идёт дальше. — На твой выбор, я всеядный. Выбор пал на лёгкие готовые мясные закуски и морепродукты. Альбедо и сам в еде не переборчив, так что особо не задумывался. Кроме того после обеда голод всё ещё не наступил, и сейчас эта еда — скорее формальность. Расплатившись на кассе, они вышли из супермаркета и направились к Альбедо домой. Он уже давно живет один, ведь мама слишком занята исследованиями на своей работе. Настолько, что дома она бывает даже не на каждый праздник. С неба срывается снег и, судя по ветру и тучам, метель будет и сегодня. Альбедо крепко держится под руку Кадзухи, скользя по гладкой дорожке, что ведёт прямо к дому. — А ещё ты похож на снег. Такой же красивый и часто холодный, но такой хрупкий, — мягко начинает Кадзуха. — А ты сегодня говоришь много комплиментов. — Да, я очень воодушевлен сегодня. — Это из-за свидания? — Это из-за того, что ты такой чудесный. И, конечно, свидание влияет, — усмехается. — Мой дом. Альбедо утягивает парня за собой в подъезд. Его квартира находится на втором этаже. Интерьер довольно простой, косметический ремонт и, конечно, идеальная чистота. Художник прошел в квартиру первым. Дождавшись Кадзуху он закрыл дверь и направился на кухню. — Я схожу умоюсь. А ты, эм… накроешь стол? И можешь в моей комнате что-нибудь подобрать себе как сменную одежду. — Хорошо, только руки помою, — улыбнулся, останавливая Альбедо. — Разрешите снять вашу куртку? — На «вы»? — он поворачивается к Кадзухе лицом. — Это для «эстетики», — усмехнулся, расстёгивая молнию на чужой куртке и стоя почти впритык к Альбедо. — Переобуть Вас можно? — У меня обувь на липучках, так что там ничего сложного… — он в смущении отводит взгляд в сторону. — Но это не мешает мне этим заниматься, — Кадзуха ведёт по плечам Альбедо, снимая куртку, и медленно опускается на корточки перед ним, смотря в глаза. — Не думал, что ты можешь так много и так мило смущаться. — Весь сегодняшний день — сплошное смущение, — Альбедо смотрит на Кадзуху сверху-вниз, чуть поджав губы. — Не нравится? — тот опускает взгляд и снимает с парня обувь. — Нравится, но волнительно. И вообще… — Вообще? — он выравнивается. — Вообще. — Можешь идти умываться, — Кадзуха наклоняется, целуя Альбедо в щеку. — Да, иду, — художник накрыл щеку ладонью. — А ты… эм, чувствуй себя как дома. И одежду себе подбери, пожалуйста. Я твой размер не знаю. — Да, да, буду привыкать, ведь скоро переезжать к тебе, — улыбается и уходит обратно в прихожую. Сняв уличную одежду, Кадзуха бережно вешает куртку Альбедо вместе со своей и ставит их обувь на полку. Он быстро моет руки и лицо на кухне, и с улыбкой уходит в комнату Альбедо. Аккуратная и такая же идеально чистая комната. Здесь все на своих местах, только карандаши с кистями лежат немного небрежно на компьютерном столе. «Рай. Хочу скорее жить с ним и навсегда, — широко улыбается, подходя к шкафу. — Одежда должна быть тут, ага…» Взгляд проходится по идеально сложенным вещам, запах порошка и чистоты сразу ударяет по рецепторам Кадзухи, и он аккуратно вытаскивает себе голубую просторную футболку. «Такая большая, он, наверное, в ней, как в платье…» Достав чёрные спортивные штаны и чёрные мягкие носки, Кадзуха присаживается на край кровати, на которой идеально лежал плед и смотрит на вещи в руках. «Он их носил… И я буду носить… Этот запах порошка будто твой одеколон, Бедо, — Кадзуха прижимает к лицу футболку и вдыхает этот запах. — Мало… Почти не пахнет твоим телом». Взгляд проходится по комнате и останавливается в изголовье кровати. Немного откинув одеяло с покрывалом, Кадзуха утыкается носом в подушку и вдыхает, находя тот самый запах. «Я рад, что ты не меняешь постельное белье ежедневно, — усмехается, прикрывая глаза от наслаждения, — как приятно, хочу лечь сюда с ним». Вспомнив, что ему ещё накрывать на стол, Кадзуха нехотя оторвался и поправил за собой кровать. Он быстро переодевается, аккуратно складывает свои вещи на кресле и возвращается на кухню. «Хочу сделать красиво, — Кадзуха разбирает пакеты и старается сервировать стол. — Хочу романтично». — Казу, я закончил, — Альбедо заглянул на кухню. Он одет в домашнюю белую футболку и клетчатые серые штаны. Волосы влажные и выглядят довольно растрёпано. — И я почти закончил, — он ставит на стол стаканы и разливаетесь сидр. — Присаживайся. — О, в этой футболке я сплю летом, — он чуть слабо улыбнулся, осматривая внешний вид Кадзухи. — Жаль, что надел чистую, я бы с ещё большей радостью надел ее, если бы ты в ней спал вчера, — Кадзуха берет парня за руку и усаживает его за стол. — Ты такой красивый в домашнем. — Зимой мне холодно в таком спать, — он покорно занимает место за столом. — Красиво тут всё… ну, ты сделал красиво. — Фух, очень хотел сделать красиво, а теперь я тебя буду греть ночами, — усевшись рядом, Кадзуха берет тарелку Альбедо и кивает на стол. — Чего тебе положить? — Чего-то для чего не нужны столовые приборы в обе руки, — смеётся. — Не хочу свинячить тут. Может, салат? И что-нибудь из мясной нарезки. — Я бы и нарезал, и прибрался, и с руки тебя бы покормил, — улыбается, накладывая лёгкий салат и несколько ломтиков копченой колбаски. — Мне прямо неловко от такой сильной заботы. — Почему? Расслабься и получай удовольствие, милый Альбедо. — Наверное, я не привык к такому. В детстве из-за диспраксии дети часто смеялись с моей «неуклюжести», в школе — думали, что я глупый, и поэтому не могу шнурки завязать, а средней школе из-за того, что я пачкался в еду в столовой, надо мной подшучивали. Ну, и так далее, в общем. Но чтобы заботиться… — Твои особенности милые, а каждый, кто смеялся был глупым и недоразвитым, — пожимает плечами, смахивая пальцем кусочек салата с чужих губ. — Ты самый прекрасный, и я всю жизнь хочу завязывать тебе шнурки, Альбедо. — Я покупаю обувь на липучках, — бубнит. — Но помни, что шнурки не проблема, — улыбается. — В подобных ситуациях ощущаю себя ребенком. Вроде и понимаю, что эта особенность не делает меня таковым, но все равно чувствую. — Но мне нравится заботиться о тебе, я бы не хотел, чтобы тебе было некомфортно. Но, могу не думать о шнурках, чтобы ты не ощущал себя ребёнком, — Кадзуха мягко улыбается и целует Альбедо в уголок губ. — Шнурки тут не при чем. Это я в общем сказал. У меня сейчас шнурки только на спортивках и на капюшоне куртки. И то, не пользуюсь ими, — то улыбается в ответ. — А когда я получу два поцелуя? — Я ждал, пока ты немного покушаешь. Взяв стакан с сидром, Кадзуха делает один небольшой глоток, решив, что так его поцелуй будет интереснее. Он кладет обе руки на щёки Альбедо и тянет его лицо ближе к себе. Медлить уже не хочется, Кадзуха сразу впивается с поцелуем в такие манящие губы. Нежный поцелуй со слабым вкусом алкоголя и фруктов, дурманящий гораздо сильнее, чем что-либо. Он слабо давит, едва-едва проталкивает свой язык в рот Альбедо и отстраняется, будто дразня и его, и себя. — Продолжишь кушать или мы пойдём в твою красивую кровать? — спрашивает, поглаживая художника по щекам. — Я… я думаю, не буду кушать, аха, — он отодвигает от себя тарелку, к которой практически не притронулся. — Уверен? — Кадзуха проводит пальцами по шее и плечам парня. — Абсолютно. Пойдем. Не хочу сейчас разнервничаться и вспотеть. Я же только помылся, аха. Взяв Кадзуху за руку, он уверенно вышел из-за стола и направился в свою комнату. — Разнервничаться из-за чего? А потеть, кстати, придётся в любом случае, — невинно улыбается. — Лучше потеть уже там. Разнервничался из-за предстоящего. Волнительно. — Альбедо, я тебя люблю, ты знал? — Аха, догадывался, — он усаживается на кровать и тянет Кадзуху за собой. Их глаза встречаются, и мгновение замирает в воздухе. Рука Кадзухи нежно скользит по щеке Альбедо, пальцы едва касаются кожи, как лёгкий ветерок. В этом прикосновении столько тепла и заботы, что художник закрывает глаза, погружаясь в ощущение безграничного доверия. Он чувствует, как пальцы Каэдэхары мягко перебирают его волосы. В каждом движении есть что-то утешительное и безопасное, как будто весь мир исчезает, оставляя только их двоих в этом моменте. Его сердце бьётся быстрее, но он не чувствует страха или смущения. Вместо этого его переполняет чувство умиротворённости и нежности. Он медленно кладёт голову ему плечо Кадзухи, чувствуя его тепло и уверенность. — Я люблю тебя, — шепчет тот. Обнимает, позволяя забыть о всех заботах и тревогах, Каэдэхара опускает Альбедо на спину. В его мыслях только одно — как сделать этот момент вечным. Эта близость наполняет его радостью и спокойствием, словно все печали отступили на второй план. Шумное дыхание над ухом, мягкие поцелуи, ласковый нежный шепот — всё сливается. Ненадолго они остаются неподвижны, словно не желая разрушать эту волшебную тишину. Альбедо чувствует, как его дыхание становится более размеренным и ровным. Руки Кадзухи обвивают его талию, безумно трепетно, будто бы сейчас Каэдэхара имеет дело с хрусталём. Одежда полетела на пол, Кадзуха устилает тело Альбедо десятком поцелуев — каждый изгиб, каждую родинку, и даже шрам на груди. Всё это он до безумия любит. Хочется запомнить каждый миг, каждую деталь этой минуты, когда они так близки и откровенны друг с другом. Альбедо поднимает голову, чтобы взглянуть на Кадзуху, и в его глазах он видит свет, который не может сравниться ни с одной звездой. Это свет любви и доверия, свет, который освещает сердце и делает счастливым. Он наклоняется ближе и мягко касается губ. В этом поцелуе нет ни страсти, ни стремительности — только нежность и обещание быть рядом всегда. Руки скользят вниз по его шее, огибая ромб, и Альбедо чувствует, как мурашки пробегают по коже. Кадзуха нежен. До невозможного нежен и осторожен. Практически нет дискомфорта от обнажения перед ним, нет боли от подготовки, нет смущения и неловкости, когда он наконец может чувствовать Каэдэхару в себе. Есть лишь спокойствие, абсолютная гармония и та любовь, которую он бы не смог описать словами или положить на холст. Та, которую можно лишь чувствовать. ~ Альбедо сидит на краю кровати в одном полотенце после совместного душа с Кадзухой. По светлым волосам стекают капли воды, пробегаясь щекоткой по бледной коже. У его ног сидит Кадзуха, помогая одеться. Натянув на парня белье, он бережно и нежно помогает надеть штаны и футболку, а потом завершает все это пушистыми носками. Кадзуха поднимается и только теперь одевается сам. — Как твоё волнение, милый Бедо? — Присутствует, — вздыхает. — Переживаю, все ли хорошо было. — Все было очень хорошо, расслабься, — Кадзуха поправляет на себе футболку и забирается на кровать за спину Альбедо с расчёской в руках. — Наведешь красоту? — усмехнулся тот. — Хочу лишний раз погладить тебя по волосам, — усмехается, нежно проводя по ним расчёской. — Будем сушить? — Можно. И «лишних» раз в таком вопросе не бывает, — он закинул голову и посмотрел Кадзухе в глаза. — Всё правда было хорошо? — Согласен, — Кадзуха мягко целует Альбедо в кончик носа. — Да, все правда было хорошо. — И… и как тебе? Ну, мы впервые видели друг друга без одежды. Ты очень красивый. — Мне приятно, — улыбнулся. — И ты красивый. Думаю, ты без одежды будешь мне сниться ещё чаще. — А какие у тебя планы на жизнь после университета? — Работать, конечно, хочется что-то творческое себе подыскать. Надо же наш семейный бюджет пополнять. — Мама хочет, чтобы я продолжил её работу. Пошел по её стопам. А я даже не знаю, как сказать ей, что мне это неинтересно. — Я могу держать тебя за руку, пока ты ей это говоришь, — Кадзуха берет фен и включает слабый режим. — Или просто украсть тебя могу. — Аха, уверен, она откусит руку по локоть. Нам обоим. — Ничего, у нас останется ещё по одной. — Она и их откусит… ты же знаешь мою маму… Ой, или не знаешь? Лучше не знать. — Даже если она ноги откусит, я тебя буду держать, — улыбается. — Чем же? — Зубами. — Когда-нибудь она точно утащит меня в свою больницу и запрет там. — Значит я заберу тебя и оттуда. — А ты единственный ребенок в семье? — Да, иначе пришлось бы отбивать тебя у братьев или сестёр. — Ты снова говоришь странные вещи. — А тебе это нравится, — улыбается Кадзуха. — Да. Потому что с тобой спокойно. — Мой хороший, — он целует Альбедо в макушку и выключает фен. — Ну все, сухой. Сидр будем допивать? — смеется. — Может, чай? — Можно и чай, ничего не болит у тебя? — Спрашиваешь о чем-то конкретном? — И да, и нет, — он обнимает Альбедо за пояс и кладет голову на плечо. — Болит. Но несильно. Скорее дискомфортно немного, нежели больно. — Ох, — Кадзуха целует Альбедо в плечо и поднимается, беря парня за руку. — Надеюсь, скоро пройдёт. А процесс тебе понравился? — Понравился, — он покорно поднимается. — Я очень рад. Уводя Альбедо на кухню, Кадзуха не прекращает широко улыбаться. Он аккуратно усаживает парня за стол и включает чайник. — Я тоже, — Альбедо тянет к нему руки и обнимает со спины, уткнувшись носом. На щеках Кадзухи появляется слабый румянец. Любое внимание Альбедо заставляют его сердце подскакивать в груди и ускорять свой ритм. Он кладет руки на чужие ладони и гладит. — Теперь выйдешь за меня? — Выйду. За тебя. С тобой. Куда угодно выйду, — он трется щекой о спину Кадзухи. — Ого, — тот аккуратно поворачивается и обнимает Альбедо в ответ. — Я что, умер и попал в рай с моим Бедо? — Отставить умирать, Казу. Мы еще не вышли друг за друга замуж. — Согласен, — он крепче прижимает парня, уткнувшись ему в шею. — Ты хочешь пышную свадьбу или скромную? — Я вообще не хочу свадьбу. Хотя, ты в костюме выглядел бы красиво. — А тебе и костюм, и платье будет к лицу, — усмехнулся. — Значит отпразднуем здесь, будет домашняя свадьба, м? — Платье? — Да. Твоя футболка для сна, уверен, так на тебе и выглядит. — А… я думал, ты про свадебное. — Я и про свадебное тоже, — смеется. — Тебе все будет к лицу, потому что ты красивый. — Если только для тебя одного, то, думаю, я мог бы надеть платье. — Это для меня честь, я хочу на это посмотреть. — Тогда выбирай дату «свадьбы», жених? — Хм, завтра? — До завтра точно платье не достать, аха. — Точно, снова я «спешу». Тогда, как будет платье и костюм, так и будет свадьба, хе-хе. — А, может, костюм и костюм? А платье останется для первой брачной ночи? — Мне нравится такое предложение, мой жених. А подвязку на бедро наденешь? — Если снимешь ее зубами. — Только так и хотел, — Кадзуха вздыхает, ведь слышит, что вода в чайнике закипела. — Тогда даже подберу красивое эротичное белье. — Оу. Не думал, что ты можешь и такое, — аккуратно и нехотя развернувшись, парень принимается готовить чай. — Я постараюсь, — смущенно говорит тот. — Я не заставляю, но я хочу этого. Сахар нужно? — Моя мама будет шокирована узнать, что я замуж собрался. — Значит, без сахара? — смеется. — Я хорошо буду заботиться о ее сыне. — Она съест тебя, Казу. — Я так просто не дамся, мне ещё шнурочки тебе завязывать и подвязки снимать зубами. — Сейчас подумал, что я сам не смогу надеть всякое красивое для тебя… — Я одену тебя. И раздену, хоть каждый день буду так отдыхать. — Но тогда не будет никакого сюрприза с одеждой, получается. — Тебе кажется, но могу сделать это с закрытыми глазами. Только мне нужна практика, можно я другое белье буду одевать и снимать с тебя? — Звучит смущающе. — Но ты не отказываешь, — Кадзуха усаживается за стол и тянет Альбедо к себе на колени. — Не отказываю, — тот пересаживается к нему на колени и обнимает за шею. — Казу, ты такой глупый, — Альбедо трется носом о его висок. — Да? А почему? — улыбается, гладя парня по спине. — Потому что из всех людей на планете ты выбрал меня. — Я выбрал самого прекрасного человека. И до безумия рад, что этот человек выбрал меня тоже. — А я выбрал самого глупого, получается. — Ну, у всех разные вкусы, — смеется. — Я своим выбором доволен, а ты? — А я на полном серьезе собрался выходить замуж за «свой выбор», хотя уверен, что «он» сказал это в шутку. — Какие шутки? Я не шучу. Хотя согласен, без кольца мои слова выглядят, как шутка, но я исправлюсь, — Кадзуха оставляет поцелуй на худом плече. — Не нужно кольцо. И свадьба тоже не нужна. А ты нужен, — Альбедо трется носом о его щеку. — Ты заставляешь меня чувствовать нечто большее, чем «земное». Что-то возвышенное. И все эти материальные вещи, типа кольца, костюмы, свадьбы… ничего не нужно. — Это гораздо приятнее, чем простое признание в любви, — он слегка краснеет, сжимая руки на спине Альбедо. — Давно ты понял, что я твой выбор? — Наверное, в этой Новогодней поездке. Когда рассказал тебе всё, и ты от меня не отвернулся. Ну, я думал, что с живым трупом никому отношения не нужны, так что даже и мысли не допускал, что ты примешь меня, несмотря на то, что, наверное, осталось мне лет пять. Это эгоистично, но я рад, что всё же познаю чувство взаимной любви. — Да как от тебя отвернуться можно было? Уверен, что из нас глупый именно я? — улыбается. — Глупый пессимист. Вот ты кто. — Может, ты и прав. — Ты не притрагиваешься к не сладкому чаю, — улыбнулся. — Потому что сижу на руках у сладкого тебя. Хлопок входной двери заставил Альбедо вздрогнуть. От неожиданности он даже слабо подпрыгнул на коленях Кадзухи. — Вот, и мама пришла… — его пальцы чуть нервно сжали плечи Каэдэхары. — Почему она пришла? — шепотом спрашивает, прижимая Альбедо к себе. — Ну, раз в год она всё же иногда приходит домой, — усмехнулся. Женщина прошла в кухню вальяжной походкой. Она одета довольно просто, как обычно одевается её сын: бежевый свитер, мягкие голубые штаны. Её светлые волосы собраны в хвостик и лежат через плечо. На ней совсем нет макияжа, взгляд уставший и немного измученный. — Мама… — одними только губами Альбедо поприветствовал её, как только та прошла в комнату. — А это…? — хмурясь, она опускает взгляд на Кадзуху. — Здравствуйте, я Каэдэхара Кадзуха. Будущий муж Вашего прекрасного сына, хотел с Вами познакомиться в более подходящей обстановке, — широко улыбается, но пальцы сжимаются на спине Альбедо сильнее. — Альбедо, ты не говорил, что завел себе парня, — она опирается плечом о дверной проем и скрещивает руки на груди. — Да, мам, я… я не успел, — он встаёт с чужих колен и медленно подходит к ней. — Прости, я растерялся просто, — он осторожно обнимает её. — И что, у вас это серьезно? — она снисходительно смотрит на Кадзуху, поглаживая Альбедо по голове. — Да, мам. Я люблю его. — Понятно, — она медленно проходит в кухню и усаживает Альбедо за стол. — Ну, здравствуйте, Каэдэхара Кадзуха, — повернув голову, она смотрит в алые глаза. — Я очень люблю Вашего сына, госпожа, — он поднимается и протягивает ей руку. — Разрешите мне заботиться о нем? — У тебя есть братья, Кадзуха? — кратко кивнув на протянутую руку, она отошла к Альбедо и принялась поглаживать его по волосам. — Нет, я в семье один, я хочу познакомить Альбедо со своими родителями, они вернутся со своего круиза через месяц, — сразу отвечает. — Понятно, — она едва заметно улыбнулась. — И что для тебя значит семья? — Это значит заботу друг о друге. И совместные радости и грусти. — Хочешь быть членом нашей семьи, Казу? Будто бы чувствуя неладное, Альбедо повернул голову на женщину: — Мам… — Тише, я ведь ничего такого не спрашиваю, — она осторожно поцеловала его в макушку. — Посиди молча. «Хочу семью с Альбедо. Почему у Альбедо такое лицо? Что нужно ответить, чтобы он не нервничал?» — Кадзуха смотрит на парня и поднимает взгляд обратно на женщину. — Хочу. Я хочу всегда быть с Альбедо. — До самого конца? — она медленно перебирает волосы на макушке Альбедо, пока тот, будто неживой, просто замер. — Конечно, — кивает. — Какой милый мальчик. Сколько тебе лет? — Мне двадцать полных лет. — Я приехала сегодня, потому что мне нужна твоя помощь, Альбедо, — опустив голову, она вновь поцеловала его в макушку. — Мне нужно, чтобы ты поехал со мной. Сейчас. — А? Но… — он закинул голову, чтобы смотреть на неё. — Мы можем взять Кадзуху с собой, — смотря в голубые глаза, она немного безумно улыбнулась. — Н-нет… не нужно… — Альбедо переводит взгляд на Кадзуху. — Ты останешься здесь. — Малыш, ты думаешь, твоя мама снова сходит с ума? — улыбаясь, она берет его за щеки и растягивает их в улыбке. — Ничего подобного. А если так, Казу обещал быть с тобой до конца. — Мам… — Я не очень понимаю, но я пойду с тобой, Альбедо… — Кадзуха сверлит его взглядом. — Цветы некому будет полить… — он роняет взгляд в пол. — И чистоту в квартире поддерживать. — Ты чего поник? Не рад, что мама приехала? — женщина улыбается. — Или не хотел знакомить меня со своим будущим мужем? — Нет, это не так. Я рад. И я хотел. Просто… мам, может, тебе отдохнуть с дороги? Ты выглядишь уставшей. — Некогда отдыхать, малыш. Негоже заставлять гостей ждать. — Гостей? — Конечно! Или вы думали что ваша свадьба останется незамеченной? — Но… я думал, что мы на работу поедем? — Да, на работу, — улыбается. — А потом домой. — Домой? — Угу. В наш большой и светлый дом. Помнишь? Двухэтажный. Со светлыми стенами, большими окнами и твоими братиками рядом. — Мам… — Альбедо шумно вздыхает. — Братиками…? — Кадзуха переводит взгляд на женщину. — А зачем нам ехать к Вам на работу? — Мне нужна помощь Альбедо. Ммм, в одном исследовании. А ты можешь не ехать, а можешь поехать. — Казу, останешься тут? Цветы поливать… — У тебя нет цветов, сынок, забыл? — она гладит его по голове. — И когда закончим исследования, то вернемся домой. В тот большой и светлый дом. Из твоего детства. — Госпожа, а можно мне украсть Вашего сына буквально на минуту? Я хочу сказать ему что-то, чего очень стесняюсь говорить при Вас. — Мы ведь почти семья, Кадзуха Каэдэхара, чего стесняться? — Мам, я на минутку, а ты вот, чаю пока выпей, ладно? — Альбедо усадил её на свое место. — На одну минуточку. — Я так редко приезжаю, а ты сбегаешь, — она вздыхает. — Я быстро, мам. Очень быстро, — ухватив Кадзуху за руку, он выскочил из кухни. — Альбедо, — Кадзуха сразу обходит его, как только дверь за ними закрылась. — А что происходит? Твои братья же… Что с твоей мамой…? — Мертвы, да. Она часто про них говорит. И по телефону, и при редких встречах, — вздыхает, приложив холодную ладонь к своей горячей щеке. — У неё с головой проблемы. Тебе лучше не ехать, Казу. Я уже привык к её странностям, не первый раз с ней ведь езжу. — Я не могу тебя отпустить одного, мне не по себе от ее рассказов, — он берет парня за руку и прикладывает ее к своим губам. — Что значит «поддерживать порядок»? Ты насколько хочешь оставить меня? — Не знаю, сколько ей нужно будет на этот раз, чтобы в себя прийти. Она сама максимально избегает меня, а потом раз в полгода-год вот так объявляется и утягивает меня к себе в лабораторию. Играет в семью и называет меня именем погибшего близнеца. Обычно неделя-две, и ее отпускает. Она отправляет меня домой, а сама снова исчезает из моей жизни и становится «мамой по телефону». — Как-то все это слишком жутко. Мне не нравится. Я поеду с тобой. — Я уже привык к этому, а тебе может быть тяжело, поэтому прошу тебя остаться. — Эй, я только что сказал твоей маме, что буду с тобой и в горе, и в радости. Так что, смирись, Бедо. — Иногда я ей подыгрываю, поэтому… если решишь, что я поехал кукухой, ты прав, аха. — Если я так решу, то буду подыгрывать тебе тоже, идём, а то свекровь расстроилась, когда мы ее оставили, — Кадзуха целует Альбедо в щеку и тянет за собой. — Свекровь, — он в смущении опустил взгляд. — Ну какой же ты милый. Крепче сжимая руку Альбедо, Кадзуха возвращается на кухню и невинно улыбается. Он усаживает Альбедо за стол, а сам становится рядом с ним, положив руки на его плечи. — Простите, что так нагло его украл, — мягко просит Кадзуха. — Мальчики, а давайте поедем и купим вам кольца? — она встаёт из-за стола. — Да, конечно, уже поздно, но я уверена, что хоть какой-нибудь магазин, да работает. — А… ты серьезно сейчас? — Альбедо хлопает ресницами. — Абсолютно. Кадзуха Каэдэхара, что думаешь? — Думаю, что некрасиво тратить Ваши деньги, Госпожа. — Это будет мой подарок для вас. Свадебный. Не микроволновку же дарить. Это моё искреннее желание. — Ладно, — понимая, что спорить с ней не имеет смысла, да и лучше этого не делать, чтобы не злить, Альбедо вздыхает. — Я согласен на такое. Казу? — И я согласен в таком случае. Значит, мы одеваемся и идём? — улыбается. — Да, ты поможешь моему малышу одеться? Рубашечку красивую, брючки. — Свитер было бы легче, — Альбедо нервно кусает губу. — Ничего, Кадзуха тебе пуговки застегнет, да? И с брюками поможет. И сам пусть красиво оденется. — Хорошо, мама… — Помогу, а Вы, Госпожа, подождёте тут? У нас ещё закуски не съедены, хотите? — он улыбается, поглаживая хрупкие плечи Альбедо. — Допью этот прекрасный чай. Хотя сахара можно было в него поменьше положить, но ничего, ты всегда сладкоежкой был, да? — Да… Казу, пойдём? Тебе тоже нужно рубашку подобрать. — Пойдём… — неловко отвечает. Взяв Кадзуху за руку, Альбедо увел его в свою комнату. Его пальцы дрожат, а походка с каждым шагом всё более неуклюжая. Из-за нервов он совсем не может собраться, но нужно продолжать сохранять внешнее спокойствие. В комнате он сразу отошел к шкафу и достал оттуда черную рубашку, которая ему велика, и брюки, которые ни разу не надевал. — Попробуй, тебе должно быть по размеру. — У неё и вкусовые галлюцинации…? — тихо спрашивает, снимая футболку. — Да. Я пытался как-то попробовать положить ее на лечение, но из этого ничего не вышло, — Альбедо роется в шкафу, пытаясь найти белую рубашку. — И с ней тоже разговаривал. Иногда она понимает, что сходит с ума. Но такие моменты «просветления» бывают нечасто. А просто принудительно закрыть её в клинике я не могу. Она ведь моя мама. Она не несет угрозу для других… даже в эти моменты, когда живёт в своем мире, она никому не причиняет вреда. — Ох… Я ничего из этого в тебе не замечал раньше… Даже представить тяжело, как ты все это в себе держишь… — Кадзуха застегивает на себе пуговицы и снимает спортивные штаны. — Да… время от времени мне спокойно, потом она приходит, пару недель мы играем в счастливую «шизосемью», примерно неделю после этого я сижу в комнате, сверля взглядом стену, а потом уже прихожу в себя. — Но в этот раз я буду рядом. Постоянно буду рядом, Бедо. Ты выбрал себе рубашку? — Кадзуха поправляет на себе брюки и подходит к парню. — Да, она у меня одна. И брюки тоже одни. Я не ношу одежду с пуговицами. Не хочу чувствовать себя беспомощным. — Ты не беспомощный, милый Альбедо, — Кадзуха тянет чужую футболку вверх. — Снова тебя раздеваю, жаль, что сейчас уходим. — Ну, в лаборатории у нас будет отдельная комната. Если мама вдруг будет загонять про детей, то лучше просто поддакивать и не пытаться объяснить, что матки ни у кого из нас нет, ладно? — Готов играть сколько угодно, если моей свекрови будет легче, — улыбается, помогая Альбедо застегнуть рубашку. — Спасибо. И… прости, что пришлось тебя впутать. — Ну, это ради наших будущих детей, — усмехнулся и поцеловал парня в щеку. — Брюки будут не белые? — Черные. У меня именно брюк белых нет. Есть просто белые штаны… ты хочешь белые? — Нет, просто подумал, что во всем белом ты будешь похож на ангела. — А ты? Ты во всём черном. Мы бы и правда выглядели как на свадьбе. — Ты и в чёрных будешь будто на нашей свадьбе, — Кадзуха наклоняется, чтобы помочь Альбедо одеться. Надев брюки, художник замер, дожидаясь, пока Кадзуха протянет ремень и застегнет пуговицу и ширинку. — Какие твои любимые цветы? — Мне нравятся желтые нарциссы. А тебе? — Даже не знаю, — Альбедо поднял взгляд вверх. — Алые. Неважно что. Такие, как твои глаза. — И давно ты так сильно влюбился в меня? — он улыбается шире, слабо затягиваясь ремень. — Сегодня. «Так сильно» — сегодня. — Альбедо, ты самый потрясающий человек на всем этом свете. И тени, — Кадзуха кладет руки на его плечи и коротко целует в губы. — Пойдем, — он трется носом о щеку Кадзухи, — мама ждёт. — Угу… Поцеловав Альбедо в ладонь, Кадзуха мягко повёл его за собой обратно на кухню. — Госпожа, посмотрите какой Ваш сын красивый. — Мальчики, пока вы одевались, я позвонила своему другу. К вашему приезду вас будет ждать сюрприз, — улыбается. — Только для вас двоих. А теперь быстро одевайтесь и едем в ювелирный! Она выскочила из-за стола и помчалась в коридор. — Оживилась она, конечно, — Альбедо чуть нервно сжимает руку Кадзухи. — Я рядом, Бедо, не нервничай, — он медленно ведёт парня за собой. — Надо укутать тебя, как пирожок, холодно ночами. — Пирожок с мясом? — он выходит в коридор. — Да, с ангельским мясом, — Кадзуха сразу опускается, беря тёплые ботинки на липучках. — Они на липучках. Я мог бы сам, — Альбедо неловко просовывает стопу в ботинок. — Конечно, ты сам можешь, но я хочу заботиться даже здесь, — он поднимает взгляд. — Спасибо? — Альбедо осторожно погладил его по голове. Собравшись, они вышли вслед за Рэйндоттир. Кадзуха поправил на Альбедо шарф, пропустил его в машину первым, сам пристегнул ремень и уселся рядом. Женщина села за руль и сразу направилась в сторону центра города, надеясь застать магазин до закрытия. Она не смущается превышать скорость, едет довольно быстро, отчего Альбедо буквально вжимается спиной в сиденье. «Альбедо нервничает… Госпожа, ну что Вы делаете?» — Кадзуха берет его за руку и тянется к нему, чтобы якобы поправить шарф. — Съехала немножко твоя пирожочная броня. — Моя «броня» это ты, Казу, а съехал тут кое-кто другой, — он вцепился пальцами в чужие плечи. — И я прямо перед тобой, — Кадзуха крепко обнимает Альбедо, отстегнув свой ремень безопасности. — Эй, эй, ты куда, пристегнись обратно! — шипит на него художник. — Но я крепко держусь за мясной пирожок. — Приехали! — вжав педаль тормоза, Рэйндоттир остановила авто прямо около ювелирного магазина. — У нас есть семь минут. Быстро, малыши, идём покупать кольца! — Ой… — тихо «роняет» Кадзуха, слабо ударившись спиной о переднее сидение. — Пора за кольцами, мой жених, — улыбнулся, отстегивая ремень безопасности на Альбедо. Выйдя из машины вслед за женщиной, они направились в магазин. Она же, буквально с порога громко огласила, что ей нужны обручальные кольца для «этих двоих деток». — Неловко так, — Альбедо держится за Кадзуху. — Опять чувствую себя ребенком. — Не думай о том, как это выглядит, думай о том, что я тебя люблю, Бедо, — невинно произносит, рассматривая кольца на прилавке. — Смотри, вот у этого камушек красивый, — Альбедо указывает на кольцо из белого золота с алым камнем. — Есть такое же с голубым сапфиром, — подсказывает девушка за стойкой. — Если хотите подобрать просто парные с камнями под цвет глаз друг друга. — Да, хотим! — сразу соглашается Кадзуха. — Они идеальные. — Подберите размер, — Рэйндоттир уже положила карту на прилавок, — оплату снимите отсюда. — Сделаем. Коробочки нужны? — Малыши, сразу наденете? — Я не смогу надеть, — усмехнулся Альбедо. — Кадзуха тебе наденет, — женщина погладила его по голове. — Значит, коробочки не нужны. Пробивайте, а вы, котята, можете уже надевать их. Забрав с прилавка кольцо с алым камнем, Кадзуха берет правую ладонь Альбедо в свою и бережно надевает украшение на безымянный палец. — Теперь мы помолвлены, Бедо, — он широко улыбается и берётся правой рукой за ладонь Альбедо. — Я буду замужем за самым прекрасным человеком, — Кадзуха надевает на свой палец кольцо с голубым камнем. — Это… так быстро… и так волнительно, — художник смотрит на свою руку. — Я шокирован. Не могу собрать мысли в слова. — Котята, а теперь поедем по делам, — женщина толкает их в спину, — не будем задерживать магазин. — Спасибо Вам, Госпожа! — Кадзуха поворачивается, беря Альбедо под локоть. — Любовь это прекрасно-прекрасно, — она ступает следом, направляясь к автомобилю. — Ехать далеко, так что можете лечь поспать сзади. — Альбедо, будешь спать? — Кадзуха сразу переводит взгляд на него. — Думаю, да. Ехать и правда далеко. Меня укачает. А ты? — А я буду беречь твой сладкий сон. — Ты тоже спи, — женщина усаживается за руль. — Когда у меня в машине спят котята, я вожу аккуратно. — Я постараюсь, но я редко сплю в машине, — улыбнулся. — Ехать далеко, а сейчас уже ночь. Ваша первая брачная ночь, — она слабо смеется. — Романтика. Сзади плед лежит, можете укутаться, если замерзнете. — Спасибо, мам, — Альбедо укладывается на заднем сиденье поближе к Кадзухе, склонив голову к нему на плечо. — Хорошо, Госпожа, — он тянет сзади плед и сразу накрывает ноги Альбедо. Взяв его за руку, Кадзуха немного отклоняется вбок, чтобы парень мог полностью облокотился на него. — Спи, мой прекрасный жених. Альбедо провалился в сон практически сразу, а Кадзуха продержался почти до рассвета, но всё же усталость взяла свое, и он уснул. Обычно он спит довольно чутко, но сегодня не проснулся ни когда они приехали, ни когда кто-то перенес их с Альбедо в одну из «палат» лаборатории. Кадзуха медленно открыл глаза и увидел перед собой ярко освещенный потолок. Светлая палата окружила его белоснежными стенами и блестящими металлическими поверхностями. Он лежит на мягкой белой кровати вместе с Альбедо. Вокруг нет ни звука, только мягкий гул техники, придававший обстановке ощущение спокойствия и безопасности. Встав, он огляделся и заметил, что лаборатория оснащена самым современным оборудованием. Полки вдоль стен уставлены аккуратно разложенными инструментами и контейнерами с различными жидкостями. На ближайшем столе мигают экраны мониторов, отображая непонятные графики и диаграммы. В углу стоит высокий шкаф с медикаментами и инструментами. — Казу? — сонно бубнит Альбедо, хлопая по кровати в поисках Кадзухи. — Я тут, Бедо, — Кадзуха тут же подныривает под руку Альбедо и обнимает его за талию. — Как спится? — Приятно. А тебе? — Хорошо, я ведь с тобой, — улыбается. — Чистенько здесь, интересно где Госпожа. — Мм… — он переворачивается на бок и открывает глаза. — Поясница ноет… А мама… думаю, скоро придёт. — Из-за меня болит? — он аккуратно гладит Альбедо по спине. — Думаю, из-за того, что спал неудобно. Хотя, конечно, ниже пояса дискомфорт после первого нашего раза всё же ощущается. — В следующий раз буду ещё нежнее, — Кадзуха целует Альбедо в плечо и поправляет на нем одеяло. — Я думаю, что это нормально. Нет? Ну, для первых раз всегда так будет. — Да, но хочется свести это к минимуму. — Оно и так несильно. Не стоит переживать, Казу. — Ох, ну, хочется, чтобы совсем не болело, — бубнит. — Значит, нужно делать это почаще. Ну, в меру, чтобы не травмировать ничего. — Какое хорошее предложение. Голоден? Умываться пойдём? — Да, идём. Я проведу. Встав с кровати, он взял Кадзуху за руку и повёл на выход из «палаты». Нырнув буквально в следующую дверь, они попали в некое подобие ванной комнаты. Здесь есть душевые кабины, несколько раковин и стиральных машин. Альбедо не особо любит здешнюю уборную, поэтому, быстро приведя себя в порядок, он дождался Кадзуху и вместе с ним вернулся в комнату. — Поможешь с волосами? — Хвостик, косичку, пучок? — Кадзуха уже берет расчёску и усаживает Альбедо на кровать. — Что захочешь. Что тебе больше нравится на мне? — А мне на тебе все нравится. Хм. Тогда будет пучок. Хочу сегодня его. — А я ждал, что ты скажешь, что тебе нравится, когда на мне ничего, — усмехнулся. — Это само собой, мой красивый жених, — улыбается, расчесывая светлые волосы. — Это ощущается каким-то сном, нет? — он протягивает руку и смотрит на кольцо на пальце. — Может быть. Но тогда я не хочу просыпаться. — Я хочу, чтобы ты надел белый костюм, — Альбедо повернул голову. — Хочу увидеть тебя в нём. — Хорошо. Прям костюм? — улыбается. — Думаю, да. Хотя и черный тоже. И без костюма тоже. — А ты стал меньше смущаться, хе-хе. — Чувствую себя увереннее, когда точно знаю, что мы одни. Ох… но скоро придёт мама… — И куда она нас поведёт? — Понятия не имею… но если она вдруг начнет называть тебя именем моего брата, лучше не исправлять её. — Это я запомнил. Просто подыгрывать, я справлюсь. — Спа- — Мальчики, проснулись? — Рэйндоттир заглянула в комнату без стука. — А у меня для вас есть красивая одежда. — Доброе утро, мама, — Альбедо слабо улыбнулся. — Что за одежда? — Хочу, чтобы сегодня вы выглядели как настоящие мужья. Наденете то, что я для вас подобрала? — А, эм… да, конечно. Казу? — Да, с радостью, что Вы принесли, Госпожа? — Мои близняшки похожи на ангелов, поэтому для Альбедо я приготовила белый костюм. А для тебя, Кадзуха Каэдэхара, черный. Подходит? — Альбедо хотел увидеть меня в белом, разрешите я примерь его костюм? А потом надену чёрный, м? Бедо, согласен? — Конечно. Мальчики, когда будете готовы, — она кивнула головой на шкаф. — Одежда там. А я зайду минут через двадцать. Хватит вам этого времени? — Хватит, спасибо, Госпожа, — улыбается Кадзуха и подходит к шкафу. Она ушла, оставив парней наедине. — Тревожно мне что-то, — Альбедо подходит к шкафу и выглядывает через плечо Кадзухи. — Почему? Думаешь, есть подвох в костюмах? — Кадзуха вытаскивает идеально выглаженную одежду и вешает ее на дверцу. — Нет, просто это все так быстро и так… странно? — он завороженно смотрит на костюм. — Красивый. Будто и правда свадебный… и мантия белая прозрачная в пол, как фата. Это всё очень… очень странно. — Это и правда неожиданно и быстро, но раз происходит, давай получать удовольствие? — Да, справедливо. Примеришь первым? — Да, — легко сняв с себя кофту и штаны, Кадзуха уже начинает переодеваться, чтобы не опаздывать. — Интересно когда она успела это все подобрать? — Сейчас у меня вдруг появилось ощущение, будто проспали мы чуть больше, чем одну ночь, аха… — Это звучит ещё более жутко, — он застегивает пуговицы и поправляет украшения на костюме. — Тебе очень идёт, — Альбедо рассматривает парня. — А я уверен, что на тебе это будет выглядеть намного лучше, — Кадзуха вертится перед парнем, показывая со всех сторон наряд. — Красиво, — Альбедо кладёт ладони на его плечи и осторожно целует Кадзуху в уголок губ. — А теперь оденем в это тебя, милый Бедо. — Да, давай. Кадзуха решил начать с брюк. Он помог Альбедо снять домашние штаны, надел на его ноги белые носочки и выглаженные со стрелочками брюки с завышенной талией, что идеально сели, подчеркивая его стройную фигуру и придавая образу элегантную строгость. На талии Кадзуха закрепил широкий тканевый пояс, усыпанный мелкими сверкающими камнями, которые придают костюму благородный блеск и изысканность. Белая рубашка, украшенная тонкими узорами и декоративными элементами, дополняет общий вид, создавая впечатление утонченности и изящества. — И вправду на ангела похож, — проговаривает Кадзуха, поправляя белый воротничок. Завершает образ прозрачная белая мантия в пол, которая мягко ниспадает с его узких плеч, слегка развеваясь при каждом движении. Мантия создает ощущение легкости и воздушности, отчего Альбедо кажется ещё более внеземным. В этом костюме он выглядит точно принц из сказки, и Кадзуха замер, рассматривая его с ног до головы. — Что-то не так? — художник шепчет. — Наоборот. Ты самый прекрасный, Бедо… Видел бы ты себя моими глазами сейчас… Это нечто волшебное… — А ты свой наденешь? Хотя в трусиках ты тоже красивый. И без тоже. — Ой, — улыбается. — Да. Довольно быстро Кадзуха переодевается. Точно такой же костюм, но другого цвета, с аккуратными чёрными камнями и мантией. Он сел на парня идеально по фигуре, что даже немного заставило тревожиться. Встав перед зеркалом, Кадзуха поправляет волосы, заплетая их в аккуратно косу набок и поворачивается к Альбедо лицом. — Хоть в гроб клади, — художник немного нервно смеётся. — Настолько красивый? — Кадзуха мягко обнимает парня, пытаясь успокоить. — Безумно красивый. Хоть это всё и очень напрягает… — Я рядом, мой ангелочек. — Мальчики, готовы? — женщина заглянула к ним вновь. Она и сама за это время переоделась в длинное элегантное платье в пол с вырезом на ноге. — Идём за мной. Все четверо. Хочу отвести вас в одно прекрасное место. — Идём, — Альбедо чуть сжал руку Кадзухи в своей. Коридоры лаборатории сегодня как никогда пустые. Ни единого сотрудника или хотя бы техперсонала — никого. Альбедо идёт вслед за мамой, сжимая руку Кадзухи в своей. Сердце завелось с огромной скоростью. Настолько, что в груди неприятно защемило. — Я рядом, не забывай, — шепчет Кадзуха, подходя к Альбедо настолько близко на сколько возможно. — И дыши ровнее, мой дорогой. — Происходит что-то странное, Казу, — шепчет тот. — И тревожное. — Мне тоже так кажется, но не убьют же нас, — он берет Альбедо под локоть и коротко целует в висок. — Никогда не знаю, чего ожидать от нее, но сегодня всё странно. Кольца, одежда, пустая лаборатория… это… страшно. — Я украду тебя и спрячусь, если что, — мягко шепчет. — Идем-идем, хватит шептаться там, — смеётся она, толкая стеклянную дверь. Здесь раскинулся целый ботанический сад. Если не знать, что сейчас они находятся на подземном этаже, можно даже подумать, что это выход на улицу. Небо здесь искусственное, но выглядит, как настоящее. Мелкие насекомые снуют туда-сюда, а искусственный ветер играет с лепестками алых цветов под высоким деревом с широкой кроной. — Ого… — Кадзуха с восхищением осматривается, но прижимает Альбедо к себе сильнее. — Не думал, что в лаборатории можно устроить подобное. Госпожа, здесь очень красиво. — Да, — она усаживается под дерево и глубоко вздыхает. — Я совсем не против, чтобы именно такое место было нашим последним пристанищем. Идите ко мне, малыши, — она подзывает их ближе. «Ох, снова ей нехорошо», — сжимая руку Кадзухи в своей, Альбедо медленно подходит. — Вы даже не представляете, насколько я рада, что успела увидеть вас такими красивыми. Еще и узнала, что мой сынок замуж собрался. — Д-да…. — хмурясь, Альбедо присаживается рядом. — Мам, тебе плохо, да? — Нет, — она улыбается, — мне хорошо. И вам двоим скоро тоже станет хорошо. — Я тебя не понимаю. — Нестрашно. Просто доверяй своей маме. Мама знает, как будет для тебя лучше. — Госпожа, а почему Вы называете это «последним пристанищем»? — Кадзуха вновь и вновь переводит взгляд с женщины на Альбедо. — Ты невнимательный, Кадзуха Каэдэхара. Я сказала, что не против, чтобы такое место было последним пристанищем, — улыбается. — А не против я, потому что здесь есть всё, что нужно, для спокойной встречи с вечностью. — А почему Вы хотите в вечность? — Потому что там нас с Альбедо уже заждались его братья. Семья должна быть вместе. Жаль, что мне понадобилось столько лет, чтобы это понять. А ты, раз вызвался быть членом нашей семьи, пойдёшь с нами. «Звучит так, будто она хочет нас убить, — Кадзуха проглатывает ком в горле. — Тяжело же Альбедо видеть ее в таком состоянии…» — Да, я люблю Альбедо и хочу быть с ним. — Мам… почему в лаборатории никого нет? — шепотом спрашивает тот. — Я всех отпустила, — она пожимает плечами. — Дотторе снова притащил свою игрушку, и я вдруг поняла, что он просто хочет помочь братикам снова быть вместе. И я хочу этого же. Поэтому отпустила всех. А ещё не хочу, чтобы моя лаборатория превращалась в комнату пыток, поэтому лабораторию я тоже заберу с собой. — Это… это как? — чувствуя сильное головокружение, Альбедо приложил ладонь ко лбу. — Ничего, это скоро пройдет, — женщина улыбается. — Нужно только принюхаться. Человеческий организм может адаптироваться. Ну, относительно. — Мам… ты совсем с ума сошла, да? — Нет, милый. Наоборот, я наконец осознала то, чего хочу! — она роняет довольно громкий смешок. — А хочу я, чтобы мы все снова были вместе. Чтобы жили как раньше. Правда, «как раньше» не получится, ведь теперь ещё и Кадзуха. Но ничего, я полюблю его, как родного. И ваших деток тоже полюблю. — Мам… но я не хочу умирать. И тем более не хочу, чтобы Кадзуха умирал. — А кто говорил о смерти, милый? — она с улыбкой заправляет светлую прядь ему за ухо. — Никаких смертей. Мы и так уже все мертвы. А я просто помогаю найти вам правильный путь. — Госпожа, эм, мне хочется пить? Где можно и можно ли вообще мне это сделать? — Кадзуха сжимает руку Альбедо и смотрит на него с искренней тревогой. — Здесь, — она кивает головой в сторону небольшого едва заметного ручья, что бежит по искусственным камням. — Эта вода пригодна для питья. «Черт, я надеялся выйти…» — он смотрит в сторону ручья и тянет Альбедо за собой. — Тогда я с Вашим сыном пойду, не хочу расставаться с ним ни на секунду, — улыбнулся. — Только держи его крепко, а то ему, кажется, нездоровится. Побледнел совсем. Это скоро пройдет, малыш. Нормально, что на переходном между мирами этапе ты чувствуешь себя вот так, — она улыбается. — И даже не думайте отсюда уходить. Я закрыла все входы и выходы, чтобы нам никто не мешал. — А, эм… Хорошо, Госпожа… Медленным шагом и обняв Альбедо за плечи, Кадзуха ведёт к ручью. Он готов подыгрывать дальше, но, кажется, что входит в «роль» настолько сильно, что ощущает тревогу все сильнее. Останавливаясь возле журчащей воды, парень крепче обнимает Альбедо. — Может врача…? И тебе, и ей… Я переживаю, Бедо, за тебя. — Здесь нет врача. И связи здесь тоже нет. И где мой телефон я тоже не знаю, — Альбедо кладёт руки на плечи Кадзухи. — Тебе нужно уходить. Если я договорюсь с ней, она отпустит тебя, Казу. Позволит тебе уйти. То, что происходит сейчас, это уже слишком даже для неё. И я действительно чувствую себя нехорошо. Я всегда был более чувствительным к любым изменениям, будь то температура, давление или просто какой-то странный запах. В этот раз она ведёт себя совсем не так, как обычно. Я хочу, чтобы ты ушел. — Я не уйду. Я не желаю тебя оставлять здесь одного, — хмурится и крепко обнимает Альбедо за талию. — Казу, ты разве не понимаешь? — Альбедо обнимает его за плечи. — Если ты останешься со мной, и она правда решила всё здесь уничтожить, ты тоже погибнешь. Если ты уйдешь, то есть шанс, что ты сможешь привести помощь. — Ты сейчас на полном серьезе это говоришь…? — Кадзуха ощущает, как становится в разы страшнее и лишь крепче обнимает. — А ты хочешь остаться? Почему ты не пойдёшь со мной? — Я не хочу умирать… но… как же мама? Она здесь сидит, рассказывая о вечности, а если я уйду, она не станет ждать, Казу. Я мог бы попробовать потянуть время, или… я сам не знаю, но если есть хотя бы малейший шанс на то, чтобы ты выжил, я хочу, чтобы ты им воспользовался. — А ты…? А ты что…? Альбедо… — руки на спине Альбедо дрогнули. — Ты найдешь помощь и приведешь их сюда. А я буду пытаться выиграть тебе побольше времени, — он осторожно поцеловал Кадзуху в щеку. — Если она правда заперла лабораторию, то тебе нужно сначала найти комнату управления системой. Попробуй запомнить. Отсюда бежишь направо до упора, потом налево, лифт на верхний этаж. Если лифт на работает, на ступеньки можно выйти только с противоположной стороны коридора. Когда окажешься на верхнем этаже, беги к большой двойной пластиковой двери. По обе стороны от тебя должны быть палаты. Пройдя через эту дверь, иди направо, пока не упрешься в комнату со всякими тряпками и швабрами. Рядом с ней выход на мост между корпусами. Тебе туда. На той стороне моста беги налево, затем второй поворот направо. Здесь комнаты будут подписаны. Найдешь нужную и попробуй отключить блокировку выходных дверей и охранную сигнализацию. — Запомнил. А ты… Жди меня… Пожалуйста. Так или иначе я буду с тобой, понял? — Кадзуха поднимает голову, но боится выпустить парня из объятий. — Да. Я буду тебя ждать и попытаюсь тянуть время. Неизвестно, каким образом она собралась забирать и лабораторию с собой, но подозреваю что тут все заминировано, а таймер где-то у неё. Пожалуйста, будь осторожен тоже. Она сказала, что в лаборатории нет никого, кроме Дотторе и «его игрушки». Этого человека лучше избегать. — Угу… — кивает, ощущая, как тяжело сейчас говорить. — Госпожа! — кричит, смотря Альбедо в глаза. — Я бросаю Вашего сына, простите, — хоть это и неправда, но произнести это было словно глотнуть кипятка. Кадзуха впивается в губы Альбедо с недолгим поцелуем и сбегает, зная, что ещё немного и он не сможет уйти. Художник смотрит ему вслед, поджав губы. Сердце больно ударило в груди, как только Кадзуха сказал, что бросил его. Пусть Альбедо и понимает, что это неправда, но слышать подобное оказалось слишком больно. Он опустился на колени на мягкую траву, смотря вниз. — Не расстраивайся, — Рэйндоттир присела рядом. — Мне этот Каэдэхара никогда не нравился. Он не достоин быть рядом с моим ангелом, — женщина поцеловала его в висок. — Мам… я не хочу умирать… — шепчет Альбедо. — Милый, я понимаю, но мы уже мертвы. Я просто пытаюсь помочь тебе понять это. Помочь тебе вспомнить, что ты умер ещё тогда. Давно. Ты умер во время операции на сердце. — Что ты несешь, мам? — он тяжело вздыхает. — Как же я уже устал от этого… — Скоро всё пройдёт. Из-за того, что ты не понимал, что умер, ты и застрял здесь, Альбедо, но я помогу тебе это всё осознать. Только тогда, когда ты правда поймешь, что умер, ты наконец сможешь освободиться.