О моём перерождении в шисюна-бесстыдника

      Прошло две недели с тех пор, как Хэ Сян очнулся в этом мире.       Парень, одетый в тёмно-синее ханьфу, посиживал на пеньке срубленной ели на краю утеса Цуйсун, в которой располагалась школа Инхунь, то ли отрешенный, то ли опустошенный. Его ноги были разведены в стороны; локти тяжело упирались об колени, спина была сгорблена под тяжестью невидимого груза, а правая рука упирала лоб, пока пальцы бесцельно копошились в волосах, словно в отчаянной попытке нащупать ответы на его вопросы там.       Перед ним расстилался бескрайний еловый лес, которому видно было ни конца. Ветер шевелил верхушки деревьев, донося до утеса тихий, шелестящий шопот сотни – даже тысячи – деревьев.       Однако Хэ Сян ничего не слышал и не видел.       В ушах монотонно шумело, будто кто-то забыл выключить старый нерабочий телевизор, заселивший в его голове. Глаза, остекленевшие, застыли – они смотрели вдаль, но не видели, будто зрачки обволокло полупрозрачной черной жижей.       Он долго сидел неподвижно, не моргая, надеясь, что в этот раз здешний пейзаж размоется в пятно, и его взору вновь представится бетонный потолок многоквартирного подъезда, с которого он грохнулся. Однако каждый раз, когда его глаза засыхали, парень заморгал, после чего размытый пейзаж вновь становился четче, обретая форму острых верхушек еловых деревьев, окружающих почти весь утёс школы Инхунь.       «...Ладно, теперь я окончательно верю, что это не сон или бредни полоумного...» – подумал Хэ Сян, потирая засохшие глаза.       Допустим, он вправду оказался в мире книги. Что ж, с этим фактом оставалось только смириться скрепя зубами.       И раз главную проблему – принятие реальности – он уже решил, то теперь перед ним вставали новые, куда более насущные вопросы: что ему теперь делать? Как выжить в этом мире, при этом не выдавая себя не тем, кем теперь он являлся сейчас? Как продержаться, когда в силу вступают правила и здешние законы, а угрозы стоят за каждым углом, грозясь убить его раньше положенного? Как попасть обратно домой? Если он каким-то чудом сумел сюда попасть, существует ли способ вернуться назад? Порталы, артефакты, заклинания, – или что там обычно используют в подобных фентези историях? – хоть что-то, что пусть и ненадежно, но в теории сумеет его вернуть обратно домой?       «И ещё что немаловажно...»       Если это действительно мир книги «Последнего из клана Ба», как избежать участи, уготованной человеку по имени Цзе Ванси?       К своему счастью, те две недели, что предоставил себе Хэ Сян, были потрачены не только для того, чтобы наконец признать реальность. Чтобы найти решение на некоторые его вопросы, Хэ Сяну пришлось покопаться в голове, чтобы затронуть давние, не очень приятное содержание печально известной книги. Хотя, справедливости ради, у него язык не поворачивался назвать эту «книгу» книгой.       «Последний из клана Ба» – это история о молодом парне, единственном выжившем и свидетелем кровавой резни, которая унесла жизни его родителей, братьев, сестёр и многих других дорогих ему людей.       Древний и почитаемый клан Ба, живущим в уединение от всех, веками оберегал великую тайну – заклинательское искусство, способное держать на коротком поводке всех бессмертных заклинателей. Техника, знание которое было передаваемо из поколения в поколение – от отца к сыну, от сына к внуку – искусство обращать бессмертных обратно в смертных. Искуство, что возвращало заклинателей к самому началу своего тяжкого пути самосовершенствования, уничтожая их главный источник бессмертной силы – Золотое ядро, которым обладают только бессмертные мастера и заклинатели. Согласно истории, ею обучали только самых ближайших потомков древнего рода – родственников по боковой семейной ветви и близко не допускались из опасений, что технику используют против них же в своих корыстных целях.       Не трудно было догадаться о том, что же послужило причиной гибели многоуважаемого клана.       Секта Чия, чьи последователи стремились воскресить своего Темного Бога, являлись главной антагонистической фракцией во главе с главным злодеем, которого величали Кровавым Клятвопреступником. Их знаменем являлся Багровый ворон – символ предательства и кровавых клятв, существо, искупавшееся в крови предателей.       Ради достижения своей цели сектанты Чия вырезали клан Ба, устранив главное препятствие на пути к возвращению Великого Бога, что некогда – по крайней мере, по словам новеллы, – погрузил мир в алое марево, а людей – в отчаяние и раздор.       На первый взгляд, история затягивает, появляется желание читать и ожидать продолжения. Но вот сама реализация... Была полнейшим шлаком, будто писатель деградировал от первоначальной задумки, сделав из истории очередную растянутую херню. Особенно это ощущалось после того, когда писатель ни с того ни с сего решил добавить в историю романтику, котороя, по мнению Хэ Сяна, только портила героя и саму историю.       Сам злодей за всю историю ни разу не объявлялся; второстепенных персонажей ни разу не раскрыли; большая часть сюжетных арок состояла в основном о саморазвитие и отношений между главным героем и героиней. А писатель так вообще скатился к уровню неграмотного школьника с синдромом главного героя. У Хэ Сяна нередко возникала мысль, что писатель писал фанфик о себе, ибо он не понимал: как можно было написать настолько клишированную историю с мэрисьюшным главным героем, где на его фоне даже второстепенные персонажи без нормального раскрытия казались намного интереснее, чем сам герой? Это каким нужно быть неудачником в жизни, чтобы написать «книгу» о том, каким крутым героем ты сможешь стать, если бы у тебя были возможности?       В конце концов, Хэ Сян не выдержал: прочитав историю лишь до предпоследних глав – удивительно, что он дошёл до них, – он швырнул её в виртуальную корзину, выкинул из памяти, как дурной сон, и вернулся к счастливой жизни без головной боли и пустой траты времени и нервных клеток. Но как же получилось, что он всё-таки помнил основное содержание этой литературной пытки?       Виноват был неожиданный кульбит судьбы. Год спустя, в один безобидный день, Хэ Сян проходил мимо книжного магазина и вдруг заметил на витрине знакомое - до зубного скрежета - название, от которого в висках начинало пульсировать. Да-да, «Последний из клана Ба» теперь гордо красовался в печатном издании, с рекламной наклейкой: «Бестселлер с неожиданной развязкой!» Горький осадок утраченного впустую времени и нервов мгновенно вернулся, как плохо залеченная, ноющая рана.       «Что ещё за бред!?» – в сердцах тогда недоумевал Хэ Сян.       Что действительно выбило парня из колеи, так это внезапный взлёт рейтинга истории. Стоило сначала учитывать, что читатели его времени, пока главы ещё выходили, все как один были солидарны во мнении о её унылой неполноценности, затянутых глав и такой ахинеи полоумного, что даже пытаться в ней разобраться, или искать скрытый смысл, было сродни пытке.       Как у новеллы взлетел рейтинг, у Хэ Сяна возникло лишь два предположения: либо автор в самом конце внезапно совершил творческое чудо – подтянул сюжет, раскрыл пару «гениальных» поворотов и, о боже, наконец раскрыл второстепенных героев; либо он просто накрутил себе ботов, которые подняли рейтинг и заодно наваляли кучу слащавых отзывов. Второе, разумеется, для Хэ Сяна выглядело гораздо реалистичнее, учитывая, в какое технологично-развитом времени он жил.       С тех пор, как бы Хэ Сян ни пытался занять голову чем-то другим, история всё равно всплывала в памяти хотя бы раз-два в год. И что было ещё невыносимо – она не просто навязывалась и давала вспоминать ужасное послевкусие мигреней, но и также неизменно приносила с собой аномальную череду неудач, или, правильнее будет сказать, «предвещала» её. Например: захотел Хэ Сян полакомиться едой на вынос – так его в тот же день потянет отравиться ею и проблеваться в обнимку с туалетом; встречался с девушкой больше года – как оказывается, что она ему уже как полгода изменяет с другим. Перечислять Хэ Сян мог бесконечно.       Каким-то образом новелла влияла на его личную жизнь. Но, если честно, возможно, Хэ Сян себя слишком сильно накручивал по отношению к виртуальной макулатуре, что годилась для применения в туалете, и не признавал, что он был неудачлив в сверхмеру. Так было до тех самых пор, пока он не вспоминал то утро в его родной квартирке: дурное предчувствие, которое в итоге вылилось... вот в это.       Хэ Сян громко похлопал себя по лицу до красноты на щеках.       «А что до моего нынешнего “я”»       Его звали Цзе Ванси, старший ученик школы Инхунь, выдающийся талант, выходец из богатенькой семейки. Все в школе Инхунь уважали его; как никак, он был единственным их шисюном, оставшимся продолжать своё обучение и наставлять молодняк, пока другие старшие либо окончили обучение и покинули школу, либо не выдержали нагрузок и сбегали, не попрощавшись.       Казалось, переселился ты в нормального, уважаемого, авторитетного человека. Да ещё и благородных кровей и при деньгах, у которого есть талант к самосовершенствованию. Но вот, вопрос: в чём заключался подвох?       Как бы за глаза хорошо ни говорили, на деле же все думали о Цзе Ванси как о бесстыднике. И, признаться честно, возможно, они были не так далеки от правды. Ведь, будучи человеком благородных кровей, почему же почти за всю историю Ванси ни разу не опровергал слухи о себе, гулявшие между младшими соучениками? Этого в новелле ни разу ни раскрыли. Хотя, чего скромничать? Новелла, кроме главных героев, не раскрыла практически большинство витавших в воздухе вопросов.       И вот какого рода бесстыдство сотворил печально известный шисюн, и как это было связанно с его незавидной участью в будущем и главным героем?       По слухам, гулявшем среди соучеников, Цзе Ванси в определенный период времени спускался с утёса Цуйсун, чтобы побаловать себя присутствием дам из не очень приличном для человека его благородного статуса заведения. Никто не знает, почему и зачем он посещает места, где дамы предоставляют услуги «личного» характера. Был только факт: он посещал подобные заведения. И доказательством тому был один бывший соученик, что в один день застал Цзе Ванси входящим в подобное заведение в компании взрослой дамы, что по наряду характеризовалась хозяйкой местного Публичного дома. Вдобавок молчание Ванси лишь раззадорило разочаровашегося в нём соученика, который перед тем, как покинуть школу, успел обмолвится словечком перед другими братьями по пути самосовершенствованию.       Так как данная «книжонка» имела жанр романтики с ключевыми героями, было нетрудно догадаться, что Цзе Ванси был задуман автором второстепенным персонажем-ублюдком, пристающимся к красавице главной героине, которую должен от таких ублюдков оберегать главный герой, чтобы показать, какой он благородный, и на что пойдет ради неё.       В итоге Цзе Ванси был избит главным героем до инвалидности. А так как герой был представителем вырезанного клана с суперсекретной, имбовой техникой, судьба бесстыдника шисюна была довольно предсказуемой: главный герой в порыве слепого гнева, направленный на защиту чистоты главной героини, разрушил почти сформировавшееся Золотое ядро молодого заклинателя, тем самым поставив для Цзе Ванси точку в карьере становления бессмертного заклинателя, сделав из него полноценного инвалида. Ведь, что для заклинателя означает потеря Золотого ядра - как не мгновенная смерть или пожизненное увечие?       В добавок, самое обидное, что испытывал Хэ Сян при прочтения той сцены, заключалось в том, что большинство учеников школы Инхунь встало на сторону главного героя, что поступил по мнению многих благородно – защищал честь молодой барышни. Просто-напросто слили неугодного бестыдника, который был фоном, обозначающим нарастающую крутизну героя.       Дальше судьба Цзе Ванси оставалась для большинства читателей загадкой. Больше в истории он не упоминался, не то что объявлялся. Можно было лишь предположить, что после потери Золотого ядра, молодой господин по фамилии Цзе спустился с утеса, вернувшись в родной дом, где он подстроился под обычную, смертную жизнь.       И вот, мы вернулись в самое начало: что же ему – Хэ Сяну в теле Цзе Ванси – теперь делать? Ну точно не ждать, когда настанет тот злосчастный день стать боксёрской грушой разъярённого героя. Нет-нет-нет. Быть избитым за чужие проступки вообще никому не хотелось...       Поэтому, у Хэ Сяна зародился не очень надежный план: изменить мнение окружающих, витавшее вокруг него и желательно держатся от главной героини подальше. Может, тогда он сумеет избежать предначертанного, не накликая на себе немилость героя? И желательно стоило бы начинать уже сейчас, пока главный герой не объявился в утёс Цуйсун. Благо по времени – а он проверял и следил за ним, – он попал до начала основного вступления новеллы, и мог хоть что-то предпринять. Но для этого Хэ Сяну предстояло погрузится в самую пучину «себя», чтобы понять, кем из себя представлял молодой господин Цзе на самом деле...       За спиной зашуршала листва, что вывела Хэ Сяна из раздумья, заставив резко полуобернуться в сторону, уперев неспокойный взгляд в кусты.       – Кто? – твердо спросил он, скрывая нервоз в голосе.       В ответ за кустами последовал знакомый голос:       – Это я, шисюн.       Затем мужская рука развела густую растительность кустов в сторону, представив всем своего хозяина.       – Ах, Сиан, – чуть расслабленно не выдохнул Хэ Сян. – Это ты... Ты меня искал?..       Се Сиан встал сбоку от сидящего, выставив руки перед собой в учтивом жесте.       – Барышня Сюань покидает школу Инхунь. Сегодня ваш заключительный осмотр у неё.       Хэ Сян слабо поморщился. Ах, да. Сегодня день, когда он в последний раз «порадует» бедную девушку своей бесстыдной персоной.       – Спасибо, что предупредил меня, Сиан, – поблагодарил он, следом медленно вставая с пенька. – Не станем благодетельницу нас ждать.       Се Сиан согласно кивнул, покорно встал за спину Хэ Сяна, последовав за ним в школу, сцепив руки в замок за спиной.       К удивлению Хэ Сяна, ранее пребывавшего в нелучшей физической форме, Се Сиан относился к Цзе Ванси довольно хорошо, и речь была не о простой учтивости: парень помогал ему реабилитироваться, кормил с руки, пока Хэ Сян был слаб и истощён, делал массаж, разрабатывал его затёкшие колени и руки, был живой опорой, когда ему приходилось делать первые шаги; и в каждом его действии сквозило искренностью. В компании этого парня Хэ Сяну становилось комфортно, а затем, вспоминая, в который раз, кем он являлся сейчас, – тут же становилось не по себе.       По правде говоря, в течение всего того времени, что Хэ Сян пребывал в теле Цзе Ванси, он ни разу не слышал в свой адрес колких высказываний от учеников, с которыми ему приходилось иногда пересекаться. Возможно, несмотря на его слывшуюся в быту дурную натуру, ученики его продолжали уважать как шисюна и талантливого заклинателя. Но Хэ Сян чувствовал между собой и ними эту неловкость, когда ты человеку чуть-чуть неприятен, но вам всё равно суждено видеться чаще.       С Се Сианом всё было иначе. С ним не ощущалось этой неловкости. Он вел себя с Цзе Ванси так естественно и искренне, что Хэ Сяну с трудом верилось, что у такого бесстыдника был человек, который принимал его таким, либо которому было плевать на то, какой же он является сволочью.       И как бы Хэ Сяну ни было радостно от того, что у него есть человек, который его не станет корить в чём-то, он его также опасался. И вполне оправданно: не ясно, какая была природа лояльности Се Сиана к Цзе Ванси. И он давно мог подозревать, что его шисюн вёл себя странно в последнее время, но не мог этого сказать точно, списывая всё на состояние выздоравливающего. Либо Се Сиан мог быть прислугой, приставленной Цзе Ванси его семьёй. Всё же, он был не бедных кровей. Тогда это могло бы объяснить его лояльность. Но это был бред, ведь, насколько Хэ Сян знал, социальный статус не играл никакой роли в заклинателстве. По крайней мере, так было написано в новелле. Поэтому, какого происхождения он ни был, он был равен почти со всеми заклинателями и обязан жить так же, как и все ученики школы Инхунь. Так что теория, что Се Сиан мог быть приставленной прислугой, отпадала.       Поэтому Хэ Сян старался держаться с ним настороженно, но не отстраняться полностью, боясь как-то испортить взаимоотношения с ним или раскрывать себя. Напротив: он с ним подружится. Когда он узнает о Цзе Ванси всё, что поможет ему выстроить модель его поведения, Хэ Сян воспользуется Се Сианом, чтобы тот в роковой день заступился за него, или, по крайней мере, остановил героя, если, конечно, это вообще возможно. И как бы мерзко ему не было от этого, страх стать пожизненным калекой за чужие проступки пересиливал ноющую совесть.       И с таким вот настроем он в компании Се Сиана прощался с барышней Сюань.       – И прошу: воздержитесь на некоторое время от духовных практик с оружием, – наставляла юная целительница заклинателя. – Ваш случай довольно туманен, и мы так и не выяснили причину вашего... приступа. Так что проявление лишней осторожности, касаемо духовной энергии, нам не помешает.       И правда, за время пребывания целительницы Хэ Сян не проявил признаков серьёзного недомогания, которые нужно лечить специальными целительными техниками или снадобьями. С одной стороны, девушка должна была быть рада, что её подопечный был здоров и набирался сил, позволяя ей наконец покинуть мужскую обитель воинов Инхунь. Но с другой, девушке было не по себе, словно на душе лёг груз от того, что она так и не выяснила главного – причины приступа Цзе Ванси, – и ей приходилось вернуться в школу, чтобы отчитаться перед старшими, что она не справилась с основной задачей.       – Я все понимаю.       – В случае легкого недомогания, – продолжила девушка, – советую вам засыпать под запах оставленных мною благовоний: они облегчат головные боли и усмирят нестабильную циркуляцию энергии.       – Хорошо, – кивнул Хэ Сян. – Я запомнил.       – Тогда вынужденна вас покинуть. Выздоравливаете, молодой господин Цзе.       Девушка робко выставила руки вперёд, поклонилась, расчехлила висевший на поясе меч, – интересно, зачем лекарям они вообще нужны? – заставила его взлететь, а затем аккуратно встала на нём, улетая за пределы утёса Цуйсун в родную обитель.       – Хорошо вам дня, барышня Сюань, – пожелал Хэ Сян, помахав рукой в знак прощания.       Молодые парни ещё некоторое время сопровождали взглядом отдаляющую фигуру на мече, пока та совсем не исчезла в небе, давая опомниться каждому.       – Ну, пожалуй, я тоже пойду. Позанимаюсь, – кивнул Хэ Сян Се Сиану, откланиваясь.       – Но ведь барышня Сюань только что сказала...       – Да. Но вместо того, чтобы сидеть и бездельничать, я предпочту позаниматься теорией вместо практики, – полуобернувшись, пояснил Хэ Сян.       Вдобавок, Хэ Сяну, как самому непросвещённому человеку в подобном сеттинге, библиотека и здешнее чтиво помогли бы ему хоть как-то понять всю эту структуру с заклинательством, здешней географией и правилами, позволяя ему адаптироваться и не чувствовать себя тупым в окружении других учащихся.       – Я провожу, – вызвался Се Сиан.       – Не надо, – выставил вперед руку Хэ Сян, останавливая парня. – Лучше я сам. Ты уже достаточно повозился со мной. И, как твой шисюн, я хочу, чтобы ты тратил своё драгоценное время на самосовершенствование, а не на заботу обо мне.       Также он знал, где находится библиотека, и не особо нуждался в помощи провожатого.       Се Сиан только хотел открыл рот, как затем тут же отдёрнул себя, закрыл рот и, видимо, вспомнил, что не стоит перечить старшим.       Се Сиан поклонился Хэ Сяну.       – Я вас понял, шисюн. Тогда не буду занимать вашего времени.

***

      Прошла ещё неделя с тех пор, как Сюань Фэнхэ покинула Инхунь, и три дня, как утёс Цуйсун накрыло беспрерывным осенним дождем. Тренировочная площадка во внутреннем дворе опустела, школа погрузилась в учебную изоляцию, где ученики из-за непогоды заперлись в покоях и то заучивали книжки, то погружались в длительную медитацию.       И Хэ Сян, как подобает любому старшему, подающему пример молодому поколению, тоже не отлынивал: целыми днями тонул в макулатуре и размышлениях о том, как устроен мир заклинателей. Но в отличие от «своих» братьев по пути совершенствования, Хэ Сян предпочел заниматься изучением основ заклинательства сидя под навесом переднего двора, подальше от посторонних глаз.       «Так, если духовная энергия циркулируется в воздухе на постоянно основе, это значит, что конкретного места для медитации просто не существует, потому что оно буквально везде?.. Но вот как нужно отречься от мыслей, чтобы "войти" в медитацию? И как я должен понять, что духовная энергия проходит сквозь меня?..»       В учебниках по физике некоторые феномены можно было определять с помощью формул и расчётов. А тут надо пытаться прочувствовать на основе интуиции и понять, и даже не факт, что ты почувствуешь то, что тебе надо, а не то, что самовнушаешь себе.       «Ну и как мне быть уверенным, что я всё делаю правильно? А в книжонке даже простым языком не объяснили пошаговый этап, как следует медитировать...»       И всё потому, что автор упростил себе задачу, сделав главного героя ребёнком заклинательского клана, которого с детства посвящали в азы, чтобы не вдаваться в подробное описание процесса для тех, кто давно ознакомлен с данным тропом жанра.       У Хэ Сяна челюсть свело, как только он вновь подумал об этой днищавой книжонке.       «Так и хочется просто взять, и запихнуть тому писаке в глотку страницы его дражайшей писанины...»       И всё же, не смотря на прошествие приличного времени, которое он старался потратить на изучение этого мира, Хэ Сян так и не смог унять своей злобы, от всего сердца проклиная автора «Последнего из клана Ба».       Хэ Сян так погрузился в свою ненависть, пыхтя под навесом крыши, что он не заметил, как к тому времени некто поднимался по лестнице со стороны ворот, скрытый за завесой дождливой мороси. Лишь тогда, когда фигура попала в периферию его взгляда, а слуха достиг глухой шлепок по лужице, Хэ Сян обратил внимание на прихожего.       За воротами, тяжело дыша и упираясь в колени, стоял молодой парень, примерно одного возраста с Цзе Ванси. Он выглядел промокшим и местами раненым, а одежда его была грязной и порванной, видно потому что сильно торопился, поднимаясь по лестнице под дождем, игнорируя риск поскользнуться и разбиться. У него были длинные черные волосы, мокро прилипшие к бледному, покрывшему лихорадочным румянцем лицу.       Хэ Сяна, некоторое время смотревшего в сторону прихожего, охватило знакомое дурное предчувствие – будто в голове завыли сирены, предупреждающие о надвигающейся опасности. Он встал с пола, оперевшись об перила крыльца, и подкликнул:       – Извините, с вами всё в порядке?       Ответа не последовало.       Тогда Хэ Сяну пришлось выйти из своего укрытия, направляясь к парню большими шагами.       – Вы выглядите не очень. С вами что-то произошло по дороге?       Ему стало казаться, что он спрашивал полнейший бред. Конечно, он выглядел не очень: вон, у него левый рукав вообще отсутствовал, а на подбородке был развод от крови. И как он заикнулся о том, чтобы справиться о его здравии?       А парень ему так и не ответил. Хэ Сяну стало казаться, что тот от усталости был явно не в себе и не мог нормально воспринимать его.       – Хей! Вы меня вообще слышите? – Хэ Сян провёл рукой перед лицом парня, но тот, подобно истукану, не реагировал.       Затем парня повело в бок, и тот бы рухнул на землю, если бы Хэ Сян вовремя не среагировал, поймав того в захват.       И вот так, держа в руках обмякшееся тело парня, Хэ Сяну предоставилась возможность детально рассмотреть личину незнакомца.       Пойманный им парень, – несмотря на потрепанный, промокший вид, – был по-мужски привлекательным: лицо было аккуратным, брови – ровными и густыми, а нос – прямым и чётким. Ну прям писаный красавец, эталон красоты для девушек. А если присмотреться к нему в физическом плане, то можно только представить, какая фигура скрывалась под слоем одежд...       Но что-то мы не туда мыслим. Хэ Сян, с тяжестью на душе, осознавал, кого он удерживал в захвате.       В начале новеллы эта сцена присутствовала: в ней главный герой сумел покинуть клан и спустя пару дней пути добраться до одной из ближайших к клану школ, чтобы попросить о защите и помощи. Но вот разница заключалась в том, что, добравшись до ворот школы, главный герой, Ба Шисин, потерял сознание и пролежал на улице ещё добрых несколько часов, пока не был обнаружен дежурным учеником, что разнилось с их настоящим, где раньше всех его обнаружил Цзе Ванси.       «Помяни демона...»       Он думал, что у него будет достаточно времени на подготовку. Но, видимо, судьба в лице автора не была к нему благосклонна.