Пол часа на одном месте [книга-игра с необходимостью делать выборы]

  — Это был уникальный опыт, и я счастлива, что в последний момент сделала шаг назад — ведь благодаря этому я могу тебе сейчас сказать. Что это. Был. Уникальный. Опыт. - я улыбнулась ей, обняв её за талию. Сейчас не важно, как это выглядит со стороны — для нас подобный жест имеет совершенно иное значение.      Я отошла в сторону, вновь заняв удобную позу: облокотилась спиной и локтями на ограду, после чего отвернулась прочь от Катюши, давая ей время подумать.   Время шло медленно, но я не хотела её торопить. Я считала проезжающие машины и у меня вышло три красных, одна зеленая и девятнадцать чёрных машин, после чего сбилась. Ветер приятно дул в лицо и развивая волосы позади меня — чёрт, как же я люблю, когда он дует в нужную сторону!   А еще мне захотелось есть. Я бы сейчас не отказалась от мороженого. Может предложить его Катюшке? Не сочтёт ли она это пошлым жестом после всего произошедшего? Без понятия... Но это могло бы её отвлечь.   Я глубоко вздохнула.   Может мне стоит что-то ей сказать? Она молчит довольно долго.   С другой стороны, мне было неприятно внимание той одноклассницы, что предложила сопроводить меня домой...   Оттолкнувшись, я неспешно побрела прочь от Катюшки, и как не смешно — в ту же самую сторону, откуда я пришла изначально: дойду до остановки, сяду на автобус и проеду это место.      Я просто пошла надеясь, что всё будет в порядке.      — Света, погоди.      Я оглянулась через плечо: невысокая девушка в белом летнем платье, в босоножках, и с маленькой сумочкой-косметичкой на правом плече стояла возле неприлично низкой ограды моста, проходящем над железнодорожными путями на высоте всего нескольких этажей. Лёгкий, прохладный летний ветер сдувал её длинные — ниже плеч — волосы немного на бок и за спину. Вроде в ней не было ничего особенного или необычного: обычная девушка, каких миллионы, стоящая в обычном месте под ветром, который дует в нужную сторону. Обычная картина.   Но мне она показалась прекрасной. Картина.   Мне захотелось, что бы у меня на столе стояла фотография, сделанная в этот самый момент, с этого самого ракурса.      — Ты же не собираешься прыгать в моё отсутствие? - я улыбнулась.   — Нет, я не буду прыгать, - она улыбнулась в ответ, - спасибо.      Я, в своё время, бросилась парню на шею в качестве благодарности. Не совсем искренней, но всё же. А она просто произнесла краткое и тихое «спасибо».   С другой стороны, я ничего особенного и не сделала.      — Рада, что всё закончилось. Увидимся, Катюш.      Я махнула рукой в ответ на её приподнятый уголок рта, и поспешила к остановке.                              После своей попытки спрыгнуть с крыши я больше не смеялась над суицидальными шутками: это не было какой-то больной темой — нет. Но подобные шутки меня уже не веселили. Ни в интернете, ни с друзьями. Даже оставаясь наедине сама с собой я могла лишь ухмыльнуться, как бы отдавая должное автору мол «да, я поняла, какой смысл ты заложил в эту сцену/диалог», но меня это более не забавляло.      В тот день, там, на мосту, я бросила ей в шутку «ты же не собираешься прыгать в моё отсутствие?». Она ответила «нет, я не буду прыгать». Она и не прыгнула: той же ночь она спустилась вниз и легла на рельсы.   Жестоко.      В её кармане была записка, адресованная, как можно догадаться, именно мне. Из-за этого жеста ныне мертвой Катюшки мне досталось порядочно: такого количества вопросов мне не задавали за всю мою жизнь.   Я десятки раз пересказывала историю то одному, то другому человеку, каждый раз лишь ухудшая своё текущее положение: ведь исходя из моего рассказа — который всегда был одинаковым — выходило, что на мосту мы расстались в хороших отношениях, и мне удалось таки её убедить, что всё случившееся случилось к лучшему.      «ТОГДА КАКОГО ЧЁРТА ЕЁ ГОЛОВА ВАЛЯЕТСЯ НА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ ПУТЯХ ОТДЕЛЬНО ОТ ТУЛОВИЩА?!»      Я хотела ему ответить, что чисто технически ни головы, ни тела там уже нет, но промолчала.      Я до сих пор не понимаю, как же так вышло: я была уверена, что смогла прочитать её эмоции, её настроение. Я думала, что мы чувствуем одно и тоже, что с каждой из нас произошло одно и тоже. И я надеясь, что она примет всё так же, как приняла в своё время я. Но я ошиблась.      «Светлана.      Сегодня днём, когда мы стояли вместе на мосту, ты сказала, что твоя попытка спрыгнуть с крыши несколько лет назад — это был уникальный опыт, и что ты рада тому, как всё сложилось. Сегодня днём я не смогла прыгнуть с моста, и я понимаю почему: я ждала тебя, просто сама этого не знала! Ждала, когда ты мне поможешь! И ты мне помогла!!! Я благодарна тебе!!! Да и к тому же, тут высоты-то всего пара этажей ХА-ХА, кто вообще будет тут прыгать?! ХА-ХА!!!      Клянусь, что твои слова останутся со мной до самого конца!!!      Спасибо, что помогла      Твоя Катюшка <3 »            На моем столе до сих пор стоит рамка с её фотографией: во время одного из допросов я украла из папки один из снимков. Тот самый снимок, на котором отчетливо видно как её голова валяется на железнодорожных путях отдельно от туловища.      — Катюшка, ну твою же мать...      Рамка полетела в стену.