Я не боюсь

Несмотря на то, что мы встречаемся с Яной практически год, я еще ни разу не видела ее отца, и, собственно, меня он тоже в лицо не знает. И каково же было мое удивление, когда вечером пятницы я получила интригующее сообщение от Янки: ≪ Хочешь на выходных ко мне на ночевку? Я мгновенно восторженно засуетилась, ведь мы уже несколько дней не виделись, и я уже чертовски соскучилась. И не только по нашему общению, как говорится… ≫ Я только за! ≫ Твой отец уезжает? ≪ Ну да, но только вечером ≫ Хорошо, во сколько он уедет? ≪ Хз Я сомнительно сжала губы. ≫ А ко скольки приезжать мне ≪ Ну утром Спокойное сообщение Янки сбило меня с толку. ≫ Так твой же отец ≪ Ну вот, познакомитесь И вот теперь пришло время удивляться. Честно, я не знала, что эта встреча вообще когда-нибудь состоится, а тут Яна сама зовет меня с ним встретится. Волнительно! ≫ Емае ≫ Вот это приключение ≪ Ахахаха ≪ Не боись, он добрый У меня действительно побежали по телу мурашки. Возникло ощущение, словно наши отношения выходят на новый уровень — знакомство с родителями! Прям как в фильмах! ≫ Я приеду ≫ В 12 пойдет? ≪ Самое то ≫ Ок ≫ Жди~ ≪ Ахахаха ≪ Обязательно <3 Я плюхнулась на кровать, и все мое нутро ликовало. Было так радостно и волнительно, что меня всю щекотало изнутри. Я увижу Янку и познакомлюсь с ее отцом! С этой мыслью я вскочила с кровати и побежала в душ. Надо выглядеть соответствующе! *** И вот, я стою у порога Янкиной квартиры и жму в звонок. За его дребезжанием последовала краткая тишина, а затем я различила звуки шагов. Это не было походкой Янки. Сердце мгновенно забилось быстрее, и я напряглась всем телом, словно ожидая какого-то удара. Наконец, замок щелкнул, и дверь распахнулась. — Привет, Таня? В проходе стоял мужчина приятной внешности в очках. Короткие светлые волосы, конечно, отдаленно напоминали Янины, но очень сильно уступали в ее блондинисто-рыжем золоте. Он не был ни полноват, не мускулист, одетый в светлую домашнюю футболку с шортами. Вид — обыкновенный батя. Но от него веяло каким-то спокойствием и мягкостью. «Видимо, Янка пошла в него», — промелькнуло у меня в голове. — Д-да, здравствуйте! — я качнула головой в знак приветствия. — Проходи! Давай я возьму пакет. Да, я пришла не с пустыми руками. Я принесла гостинцев к чаю, словно на подсознательном уровне пытаясь задобрить отца Янки, мол «смотрите, какая я вежливая и заботливая, позвольте мне просить руки вашей дочери!» Я зашла в давно знакомый мне коридорчик (интересно, отец Янки знает, что я уже была у них?) и аккуратно протянула пакет хозяину квартиры. Он взял его осторожно, словно стараясь меня не касаться. Это приятно меня удивило. Может, Яна ему намекнула?.. — Меня, кстати, Дмитрий зовут. Если так будет комфортнее, можешь звать меня просто Димой и обращаться на «ты», но я не настаиваю, аха! — Хорошо, спасибо! Дмитрий ушел на кухню, а из комнаты вышла мой ангел. Она распустила свои солнечные волосы, была в топике и коротких (прям очень) шортиках. И это мгновенно приковало мое внимание. Черт, Таня! Вы всего три дня не виделись! Утихомирься! — Привет! Я не попадусь в эту ловушку второй раз, чуть не назвав в чужом присутствии Яну «милой». Одного раза хватило! — Приветик! — она подлетела ко мне и захватила в крепкие объятия. Восхитительное тепло пробежалось по всему моему телу, но в ту же секунду сменилось смущением из-за страха, что отец Янки нас увидит. — Твой отец… — Да все норм, — Яна ни на секунду не отпустила меня, продолжая вжиматься в меня всем своим телом. Отсутствие какого-либо стыда в ее поведении, честно, по-странному насторожили меня. Яна, как я заметила, в целом с первых секунд нашей встречи выглядела как-то устало и растрепано. «Не выспалась?» — самая очевидная мысль пришла мне в голову. — Я руки помою, — прошептала я, слегка отстранясь, пытаясь посмотреть Янке в лицо. — Ладно. Она отпустила меня так же быстро, как и схватила до этого, и посмотрела на меня. В ней словно чего-то не хватало, того самого, благодаря чему ее считали самым ярким человеком. Она… Не светилась сейчас. Сполоснув руки, я собиралась по обыкновению пойти на кухню, но Янка остановила меня, схватив за руку. Я вопросительно посмотрела на нее. — Не будем пить чай?.. — Пошли в комнату, — она даже не дала мене договорить, потянув вглубь квартиры. И вот мы у Янки. Кровать была уже застелена, на стуле скопилась одежда, стол завален, да и в целом… Яна никогда не отличалась особым уровнем хозяйственности, но сейчас ее комната выглядела чересчур неубрано. Янка тут же грохнулась в кровать и уткнулась лицом в плед. Я легла рядом, позволяя ей прижаться ко мне. Я с самого начала это заметила, но, видимо, до последнего надеялась, что ошибаюсь. Яне было плохо. Физически ли, морально ли — ясно пока только то, что она чувствует себя далеко не самым лучшим образом. — Прости, — ее голос был тихим, даже слабым, — я как-то… Раскисла… — Все нормально, я понимаю… — я гладила ее по голове, продолжая обнимать, — Что-то случилось? Она, как я поняла по ощущениям, пожала плечами. — Просто… Яна сильнее вжалась. — Я опять… Думала про школу и… И маму, и… Все это… — Я понимаю… Яна болезненно реагирует на глобальные изменения в окружении, вероятно, вследствие ее травмы. И конец школы, наверное, самое страшное для нее событие за последние годы. Это был лишь вопрос времени, когда она снова провалиться в свою тревогу. — Мне страшно, что я останусь одна… — мелкая дрожь ее тела и то, как она схватилась за мою рубашку, дали мне четко понять, что она больше не можешь сдержать слезы, — Кажется… Что я опять… Всех оттолкну и… Всех потеряю… — Это неправда, — я целовала ее в макушку, поглаживая по спине, — Катя и Лия точно тебя не оставят. Они любят тебя ничуть не меньше, чем ты их. И я, конечно. Я ни за что никуда не уйду, знаешь? Потому что я люблю тебя больше всего на свете, больше собственной жизни, понимаешь? Ох, мой ангел, мой милый ангел… — Я-я… Я так… Люблю-ю тебя… — больше не в состоянии сдерживаться, Яна начала издавать жалобные всхлипы. — Я тоже, милая, так сильно… И мы молча обнимались, пока Яна тихо содрогалась в моих руках. Я пришла на кухню. Яна согласилась на предложенный мной сладкий чай, поэтому я сразу пошла ставить чайник. Она не захотела никуда вставать и идти, и я это понимаю. За кухонным столом сидел Дмитрий и тоже что-то пил. Я невольно дрогнула от этого факта, но, одновременно с этим меня переполняли странные трепет и любопытство. Он, услышав мои шаги, посмотрел на меня, отхлебывая содержимое кружки. Я нажала на кнопку чайника, но поздно осознала, что он, вероятно, уже горячий. — Как себя чувствует Яна? — внезапно спросил он, поставив меня в ступор. Черт, что ответить? — Эм, да-а… Нормально… — явно неуверенно сказала я. — Понял… — Дмитрий тяжело вздохнул. Черт. Это провал. — Вы же не просто подружки, да? Новый вопрос оказался еще удивительнее предыдущего и заставил мой желудок завязаться в узелок. Твою мать, твою мать… — Ты только там сознание не теряй, аха! — он весело усмехнулся, — Янка это и не особо скрывает от меня. Я считаю, что это комплимент в мой адрес, как родителя. Мое сердце все еще бешено колотилось, и я нервно рассмеялась. Но мне все равно было стремно. О-о-очень стремно. — Мы правда просто очень близкие подруги! — наливая заварку, моя рука невольно подрагивала от напряжения. Дмитрий вновь усмехнулся. — Как скажешь. Молчание. — Ей тяжело, я вижу это. Я ничего не сказала. — На этот счет, увы, она рассказывает мне гораздо меньше, практически ничего. Может, не хочет меня беспокоить, а может я просто в какой-то момент облажался. В любом случае — что есть, то есть… Странно, но я почувствовала себя так комфортно, что спокойно села перед ним. — Не знаете, как мне лучше ей помочь? Он печально улыбнулся. — Поверь, ты знаешь это лучше меня. Дмитрий внезапно начал хлопать себя по карманам, но через секунду, словно опомнившись, вернулся к своей кружке. Я прекрасно знала эти движения. — Вы курите? — этот факт меня напряг. — Я бросил, — кратко ответил он, — в очередной раз, правда, но бросил. Думаю, к сожалению, никотиновая зависимость в моем случае была практически неизбежна. Либо она, либо алкоголь, но от сигарет хотя бы сознание не плывет. После всего, что произошло, сложно иногда чувствовать радость, ну, ты понимаешь… — Наверное да. Вновь молчание. Все это так странно, словно какой-то размытый сон. Серый день сегодня, однако. — Ладно, Яне ты нужнее, — он тепло улыбнулся и поправил очки, — спасибо за разговор. Я рад, что у Янки такая прекрасная… Подруга. Последнее слово он оттянул с легкой улыбкой. И это заставило меня невольно усмехнуться. — Мне тоже было приятно поболтать. Я взяла горячую кружку и вернулась к Яне. День прошел тускло и тоскливо. Мы посмотрели с Янкой фильм, много разговаривали, и она даже повеселела, но я все равно видела этот какой-то замыленный взгляд, некую рассеянность и усталость. — Ладно, мне пора, — отец Янки зашел в комнату, чтобы попрощаться, и застал нас, лежащих в обнимку. Яна даже не дернулась, хотя у меня мгновенно вспыхнула голова от смущения. Брови Дмитрия секундно дернулись, и он невольно улыбнулся. — Только вы это… Он завис на секунду, словно размышляя, а потом прикрыл глаза. — Хотя… Развлекайтесь, — и он, закрыв дверь, ушел. Мне потребовались долгие секунды и игривый взгляд Янки, чтобы понять, что же этим хотел сказать ее отец. Боже мой… — Давай душ примем вместе. Внезапное предложение Янки прошлось по мне электрическим током. Емае. — Что ты так… Внезапно… — сердце забилось быстрее. — Просто захотелось, — она миленько улыбнулась, — пошли. Дважды просить не нужно. Мы уже стояли в ванной, и Янка стянула свой топик, обнажив свое тело. Дыхание стало тяжелее, я невольно опустила взгляд. Но Яна, кажется, не заметила этого, и таким же непринужденным движением сняла шортики сразу с бельем. И вот она — обнаженная, с растрепанными волосами, со свойственной только ей легкостью и нежностью посмотрела на меня. — Хочешь — помогу? — она легонько наклонила голову, и я сфокусировалась на ее зеленых глазах. — Давай… И ее аккуратные ручки потянулись к моей рубашке. Пуговица за пуговицей она расстегивала мою одежду, и чем ниже она спускалась, тем четче я слышала удары своего сердца. Мягкие Янкины пальчики прошлись по моим плечам, заставляя рубашку скатиться вниз. И она припала губами к моим. Но припала совсем не напористо, не агрессивно и страстно, но так по-нежному и легко. И совсем скоро отстранилась от меня, оставив мою голову в каком-то романтичном тумане. — Присоединяйся, — она развернулась и включила воду, позволяя ванне начать заполняться. Я стянула оставшуюся одежду, и обняла ее с загорелой спины. Она обхватила мои руки, прижимая их к своему телу, и прислонилась ко мне, подняв голову. Я целовала ее в макушку, и Яна мечтательно улыбалась. Сидя в ванне, Яна расположилась передо мной. Вода была нам примерно по грудь: Яне — выше, мне — наоборот. Мое солнышко расслабилась и прикрыла глаза, лежа на моей груди. Тепло ее тела выделялось даже среди горячей воды, а капельки влаги блестели на ее лице. Ее волосы слегка намокли, потемнев; мои руки обхватили ее живот, и Янка по-прежнему мягко держала мои ладони. Было так спокойно. Казалось, мы лежим голые перед друг другом, ее тело прижимается к моему, но вместе с тем, сейчас, не было ни грамма какой-то похоти и бешеной страсти. Только нежность, только чуткость и любовь. — Мне так хорошо с тобой, — она прошептала это с таким трепетом, что по моему сердцу растеклось блаженное спокойствие. — Мне тоже… Так хорошо… Она отстранилась и повернулась ко мне, целуя. Я мягко положила ладони на ее щеки. Но в то же мгновение я почувствовала, что по моим пальцам побежали капельки. Я легонько отстранилась и увидела, что глаза Янки покраснели. — Ну что же ты… — я мягко стерла ее слезы, а она лишь как-то болезненно прижалась к моей ладони. — Я ведь так люблю тебя… — Я знаю, милая. И я тоже… Очень сильно… Я обнимала ее, и вода согревала нас еще сильнее. Я вытирала волосы полотенцем, пока Янка надевала миленькую пижамку в динозавриках. Мне всегда так нравился этот комплектик, что я думала купить себе такой же. А что, парная пижама — звучит классно. — Я разложила нам кровать, — она переместилась в гостиную, где диван уже был украшен простыней и двумя одеялами с подушками. Мы уселись и включили телевизор. О, канал «Четвертый», да еще и с любимым Янкиным детективчиком «Следы». Вот так удача! Она положила голову на мое плечо и взяла меня за руку, устало вздохнув. Эх, Яна, Яна… Но в какой-то момент, прождав всего несколько минут, Яна потянулась за пультом и выключила звук. В ответ на мой вопросительный знак, она тут же прижалась ко мне и впилась в губы. Я не ожидала такой напористости, но от этого огненный шар только ярче разгорелся во мне. Я подалась вперед и повалила Яну на кровать. Она упала так мягко, так легко, практически не издав ни звука. Янкин взгляд был глубок, настолько, что, казалось, я провалюсь куда-то, только смотря на нее. А она смотрела на меня, так молча, так спокойно. И это напрягло меня. Обычно Яна краснеет, глубоко и часто дышит, ее взгляд постоянно мечется из стороны в сторону. А сейчас она выглядит так отстраненно, словно ничего и не происходит. Все явно не так. — Ты… Хочешь этого? Ее глаза как-то удивленно раскрылись в ответ на мой вопрос. И в этот момент, повернувшись куда-то в сторону и словно молча размышляя, она произнесла небрежное «думаю, да». И я сразу поняла, что все это неправильно. — Яна, — я мягко села рядом с ней, прижав коленки к груди, — если это что-то, кроме «да», значит не нужно это делать. Она, смотря на меня, медленно перевернулась на бок, и ее глаза вновь заблестели. Когда она свернулась эмбрионом, я вновь легла и прижалась к ней. — Прости… — ее дрожь надрывала мне сердце. Яна, Яночка… — Все хорошо, милая… Все в порядке… Я гладила ее, ласково целуя. — Я просто… Из-за меня… — Ты не сделала ничего плохого, солнышко… Но не говори так больше, хорошо? Я не хочу сделать тебе больно, слышишь? — Да, я знаю… Мы лежали в обнимку, и лишь мигающий телевизор освещал нас. Милая Яна, что же ты так… — Я люблю тебя, милая. — И я… Люблю… Усталость не позволила нам продержаться и часа. — н… хн… к… хн… Сквозь сон я начала слышать странные тревожные звуки. Сознание прояснялось, и у меня с каждым мгновением получалось различить их все четче и четче. Кто-то плакал. И я точно знала, кто именно. — Яна?.. — я сонно, еще еле соображая, перевернулась и привстала. Она сидела у стенки и, завидев мое пробуждение, мгновенно замолчала. Но сквозь темноту я скоро различила ее резкие вздрагивания. — Что случилось? Почему ты плачешь? Янка молчала, но ее плечи дрожали. — Яна… — М-мне присни-илась… — слова ей давались с трудом, — Ма-ама… О боже… Недолго думая, я прижала ее к себе, всем телом чувствуя ее подрагивания. — Я в-видела… Ее там… В этом блядском… Я-ящике, боже… Я не знала, что мне делать. — А ее… Ее тело накры-ыто… Кроме л-лица… — Яна чуть ли не задыхалась от слез, — Мне так страшно… Думать, ч-что оно н-накрыва-ает… — Тише, тише… — я гладила ее по спине и легонько покачивалась, даже не знаю, зачем, — Это сон, все хорошо… Все в порядке… — Что ж-же… За день-то тако-ой… Темнота ела нас. Я потянулась к лампочке и включила ее. И, словно в ответ на лучик света, Янка глубоко вздохнула, а ее тело обмякло. И я глубоко выдохнула вместе с ней. Запустив пальцы в ее золотые волосы, я слегка почесывала ее, целуя. А она прижималась, тихо, но так крепко. — Не хочу… Засыпать… — прошептала она, но в ее голосе была такая вселенская усталость. — Хочешь, я буду обнимать тебя, пока ты не уснешь? Яна посмотрела на меня, и я увидела ее грустную, но теплую улыбку. Она качнула головой в знак согласия. Я вновь поцеловала ее в лобик, и мы улеглись. Я обнимала ее, чувствуя ее легкую дрожь и слыша сдавленное сопение. — Ты молодец, — мои глаза тоже невольно заслезились, — ты такая молодец… Яна уже не отвечала, может, заснула. Но я продолжала обнимать ее так долго, насколько мне позволяла моя усталость. На утро Яне было в разы лучше: ее глаза были вновь ясными, прежняя живость потихоньку возвращалась в ее тело, она начала хоть и нечасто, но искренне улыбаться мне. Да, она была потрепанной, у нее были опухшие глаза от ночных рыданий, но я видела, что она оживает, такая светлая и яркая. У Янки это не первый срыв и, боюсь, не последний, но я, что бы мне это ни стоило, сделаю все возможное, чтобы она была счастлива и не чувствовала ту боль, которую ей пришлось пережить. Она как никто другой достойна этого. Яна… Мое солнышко, мой ангел… Я не хочу, чтобы ты плакала. И я постараюсь, чтобы тех невыносимых боли и страха с каждым днем, с каждым нашим разговором и взглядом становилось все меньше и меньше.