Я не боюсь

Электричка тихо стучала колесами, слегка покачиваясь, и солнечный свет, мелькая меж деревьями, мягко падал мне на лицо. Я разглядывала обыкновенные русские лесные пейзажи уже, наверное, целый час. Елочки сменялись дубами, затем дубы — березами, те — еще какими-то деревьями, которые я перестала различать, да и вообще акцентировать на этом какое-либо внимание. А иногда скучный лес сменялся не менее скучным голым полем, то укрытым зеленой лужайкой, то, наоборот, высохшей чахлой высокой травой. Но, несмотря на однообразность вида из окна, мне было так спокойно просто провалиться в эту летящую перед глазами природу да легонько дремать под звуки колес. Я ехала в лагерь. Надо же. После всего, что случилось, мне казалось, что я не смогу почувствовать какую-то магическую свободу и легкость, но вот, простая дорога в поезде смогла хоть на немного за долгое время освободить мой разум. Я живу с тетей Ритой и ее мужем Сергеем меньше года, но они уже решили раскошелиться на меня и отправить сюда. Может, думают, это мне поможет? Я усмехнулась. Ну, начало неплохое, наверное. — Таня, — моя невольная соседка по купе Вася (сокращенно от Василисы) явно превосходила меня в энтузиазме, — давай в Уно? Она показала мне знакомую многим красную коробку, интригующе улыбаясь. А я не знаю. Словно… Словно сил никаких нет… Но была не была, верно? — Хорошо. Мы уселись на противоположные койки между висящим столом, Вася раздавала карты. Я, вроде, помнила правила, но, честно, меня это мало волновало. Наконец, карты в руках, и игра началась. Мое сознание находилось в каком-то тягучем тумане, и я на постоянной основе путала несчастную шестерку с девяткой, а также цвета, даже если это был какой-нибудь синий и желтый. Мне попалась комбинация из «пропусков хода», которыми я закидала Васю, и у меня на руках осталась одна карта. «Надо сказать…» — Уно! — соседка ответила быстрее, чем мысль смогла переварится в моей голове, — хе-хе, давай, бери! — Сколько? — не дожидаясь ответа, я начала брать карту одну за другой. Дойдя уже до пятой, Вася торопливо замахала руками. — Ты чего! Только две, только две! Ого, надо же. Я убрала три лишние карты, но Вася, как-то тяжеловато вздохнув, переместила их вниз. Игра продолжилась, моя "рука" стремительно росла, а я даже и не пыталась продумать какую-нибудь особую тактику. Не умела, да и не очень хотелось. — Уно! Я даже не заметила, как у моей соседки осталась лишь одна карта, и как она ехидно улыбалась. Но, поняв, что я даже и не собиралась открыть рта, ее энтузиазм довольно стремительно угас. — Ходи… — Я сдаюсь. Я аккуратно бросила свои многочисленные карты на стол, не позволяя тем самым Васе попытаться оспорить конец игры. — Ты выиграла. — У тебя был шанс победить… — Нет, — я сказала это довольно резко, но, увидев какую-то Васину грусть, мгновенно об этом пожалела. Она не виновата, в конце концов. Мы молчали. Шум колес, темнота купе, слегка душный воздух — все создавало какую-то странную тухлую атмосферу. — Я, наверное… — Вася пыталась что-то сказать, но чувствовала себя очень неудобно, — Ты не против, если я… «Не против», — сразу возникло у меня в голове. Что бы она не сказала, я пойму ее. Я бы тоже… — Я… К соседям зайду… — Да, хорошо. Вновь тишина, она неуютно сидела. А я молча повернулась к окну. Помешкав еще секунду, она, наконец, встала и вышла из купе, неосторожно хлопнув выдвижной дверью. Чучух-чучух, чучух-чучух… Да, я бы тоже не хотела с собой сидеть. Наша комнатка не отличалась роскошью: старые голые тускло-розовые стены без обоев, четыре потрепанных кровати, но только две тумбочки, покрытые какой-то облупленной темной краской. Я затолкала свой чемодан под койку и сразу уселась на нее, прощупывая спальное место. Пружины заскрипели и уперлись мне в задницу. М-да, кровать явно не ортопедическая. Хоть в комнате и было четыре спальных места, нас с соседкой — а именно снова с бедной Васей — было только две. Не знаю уж, как так вышло, но, догадываюсь, что остальные люди в поезде уже успели перезнакомиться и разбиться на маленькие компашки. Но почему Вася… Она тоже разбирала вещи и уже что-то клала в тумбочку. Управляющие этого лагеря придумали ловко: тумбочки две, и в каждой по две полки. Вот и для четырех человек места хватит! Но (какая удача) нам не придется делить шкафчики. Хотя мне и класть толком нечего… Вася тоже села на постель, и в комнате вновь повисла тишина. Она явно что-то хотела сказать, но не решалась. — Я пойду, прогуляюсь, — меня, честно, это утомляло, поэтому я решила поскорее смыться. Но, стоило мне дойти до двери, Вася заговорила: — Если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне рассказать! От такого я аж замерла в проеме, но даже не повернулась к ней. — Не думаю. Я вышла, оставив Васю в одиночестве. На станцию мы прибыли где-то в девять утра, еще ехали на автобусе фиг знает сколько, и поэтому сейчас уже вовсю разыгралось ясное и свежее утро. Территория лагеря была довольно большой: это мне помогла узнать удобно размещенная возле корпуса карта. Тут был «обеденный блок» (столовка, грубо говоря), отдельное здание с нормальными душевыми (в жилых корпусах были только ржавые холодные лейки, как в каких-то тюрьмах), небольшое футбольное поле, спортзал и площадка для волейбола. Кстати о нем: я ведь сюда не за просто так приехала. По факту, для меня это спортивный лагерь: нашей команде по волейболу предложили съездить в лагерь, ну мы и съездили. Не думаю, что я буду добросовестно выполнять все эти спортивные мучения. Я спустилась по кафельной потрескавшейся лесенке у порога и как-то мечтательно глубоко вдохнула. Странно, но мне стало хорошо. Так спокойно. Тропинки лагеря были пусты, я увидела только одну фигурку вдалеке, но она тут же исчезла за корпусом. Может, все отсыпаются? Хотя, кажется, сейчас разгар утренних занятий, поэтому это мое свободное одиночество не так уж и удивительно. И все же, тропинки — это слишком скучно, и, недолго думая, я свернула куда-то в лесок. Он не был таким уж густым, и, казалось, я могла где угодно с легкостью рассмотреть глупые разноцветные здания. Но, в то же время, высокая листва загораживала большую долю света, создавая такую волшебную атмосферу. Словно специально для меня, я увидела поваленный ствол, на который можно было присесть. Мне было откровенно плевать на свои штаны, поэтому я не раздумывая разместилась на дереве. И я подняла взгляд. Кажется, я часто это видела, но это каждый раз меня завораживает. Когда солнце светит высоко, а кроны деревьев расположены не прям вплотную, нежно-желтые лучи просачиваются между листьев, образуя то ли изощренную мозаику, то ли неаккуратно собранный пазл. Зачастую, если повезет, листья еще у самых разломов просвечивают, становясь полупрозрачными и зеленея от этого еще сильнее. Мне особенно нравится этот цвет. Назову его «Прозрачный лист», аха. Да… Но, конечно, солнце начинает жечь глаза, обрывая визуальное наслаждение, и мне приходится опустить голову, протирая заболевшие веки. Тихо, так тихо. Шелест в лесу можно услышать только в ветреную погоду, а сейчас она была как никогда спокойной. Иногда даже начинало казаться, что эта тишина вот-вот начнет резать слух, но вовремя прилетает какая-то неизвестная мне птица и начинает щебетать где-то у самого солнца. Ну, так мне казалось, когда ее голос разносился чуть ли не эхом по леску. Но, наверное, самое грустное в этом всем тихом великолепии то, что в таком спокойствии и без постоянной нагрузки на мой мозг я начинаю проваливаться. Проваливаться туда, куда мне никогда не стоит. Я резко встала и направилась к тропинке. Пока что хватит. Я так стремительно зашагала из леса, что даже не посмотрела по сторонам. И в то же самое мгновение в меня кто-то врезался с невероятной силой. Я успела откинуть ногу назад, что позволило мне не грохнутся. Второму виновнику столкновения повезло не так сильно: фигура упала на землю с глухим стуком, и что-то стремительно разлетелось по сторонам. — Аккуратнее! — я огрызнулась агрессивней, чем того хотелось. — И-извини! — воскликнул голос с какой-то жалостью и странным охом: вероятно, некто ударился. И я, наконец, разглядела ее. Довольно милая блондиночка упала чуть не на спину, очевидно, изгваздав свои шортики в песке, а может даже и (о боже) белую футболку. Она захлопала своими круглыми глазами и виновато изогнула брови. Видимо, она уже давно в этом лагере, ибо она была загорела и румяна, тем более по сравнению со мной, белой, как мел. Опомнившись, девочка, явно ушибившись об землю, сменила положение, севши на корточки. Мне стало понятно, что вокруг нее теперь валялось куча листов, исписанных бесконечным количеством слов. — Ну вот… Это вырвалось так жалобно и с надрывом, и я сразу узнала эту интонацию. Через секунду она начала непроизвольно шмыгать носом. Епрст. — Ты сильно ушиблась? — А? — она подняла взгляд, и ее глаза уже были на мокром месте, — О, нет! Все в порядке! Я просто та еще плакса, аха! Последний смешок вышел рваным, так как всхлип пришелся именно на него. — Листики эти дурацкие, аха! Ее плечи дрожали, и она торопливо опустила голову, собирая разбросанную бумагу. Она говорила так, словно ничего не происходит. Я грохнулась на колени (мои штаны мне этого не простят), и начала собирать листы вместе с ней. Она так искренне удивленно посмотрела на меня, шмыгнув носом. — Ты… — Мы обе виноваты, — я не дала ей закончить предложение, — так что половина с меня. Я краем глаза заметила, как девочка вновь заморгала, но послушно продолжила загребать бумагу. Ей богу, тут этих листиков, кажись, тысяча! Это что — древняя рукопись? Наконец, у каждой из нас на руках была приличная стопочка уже не такой и белой бумаги: рыжий песок сделал свое дело. — Держи, — я протянула ей свою половину, и та аккуратно положила стопочку на ее. — Спасибо! — Не за что, — отмахнулась я. «Я ж их и рассыпала, по факту», — осталось несказанным. — Ну я пошла! — Да. Мы хотели направится каждый по своим делам, но, каково же было наше удивление, когда мы повернулись в одну и ту же сторону. — Ого! А тебе куда? В ней было так много живости и рвения, хотя она пару минут назад чуть не расплакалась. — В корпус, — уклончиво ответила я. Слишком много информации для меня, которой хотелось следующие несколько часов тупить в телефоне. — В седьмой что ли?! — девочка не унималась. — Да… — Так я там живу! Ого, вот так новости. Это значит, что она, вероятно, моя одногодка. А я думала, что она на два-три года младше меня… — Ок. Я не знала, что отвечать. В такие моменты мои собеседники теряют дар речи и начинают мяться, вероятно, от неловкого молчания. Меня мой характер защитил от такого страха, поэтому молчание никогда не вызывало во мне дискомфорта. Однако девушка (назвать ее девочкой у меня больше язык не поворачивался) нисколько не поникла и не занервничала. Она по-прежнему энергично шагала и даже довольно щурила глаза. — Ты ведь, — она нарушила молчание также внезапно, как я его начала, — в лесу была? Не то, чтобы это лес… — Ну… Да. — В лесу здорово!.. Да, здорово… — Знаешь, — она дернула плечами, поправив стопку, — если ты в лесу посмотришь наверх, ты увидишь, словно свет разрезает верхушки деревьев. Я дернулась. Что? — Он еще так иногда красиво просвечивается сквозь листики, прям загляденье! Почему-то мое дыхание сперло, и я повернулась к ней. И в то же мгновение она посмотрела на меня. И на долю мгновения мне показалось (да, это было лишь помутнение взгляда), что ее глаза были именно того самого ярко-зеленого цвета. «Прозрачный лист». Заметив ее улыбку, я в ту же секунду отвернулась, надеюсь, естественно. Но почему-то в душе я почувствовала какой-то легкий, еле заметный щекотный восторг от ее слов. Словно… Меня поняли? Мы незаметно дошли до кафельных ступенек и с характерным стуком поднялись на крыльцо. Помимо корпуса (какое совпадение!), у нас совпадал еще и этаж — третий. — Мне налево! — блондиночка круто развернулась ко мне, по-прежнему улыбаясь. — Мне направо. — Ну тогда покеда! — Да… Мы развернулись (теперь точно) в разные стороны, но тут я услышала торопливые шаги и повернулась. Она чуть вновь не врезалась в меня. — А как тебя зовут? Я замялась. В такие моменты у меня всегда вставал вопрос: говорить ли мне свое настоящее имя или солгать, надеясь, что мы больше не увидимся. Но сейчас… Мне не хотелось врать. — Татьяна, — мое полное имя звучало как-то грубее и жестче, поэтому я всегда представлялась так. Повисла краткая пауза. А, ну да. В таком случае надо в ответ… — А меня — Яна! — девушка ответила быстрее, чем я успела сообразить, но тем самым, пусть и непроизвольно, избавила меня от обязанности вежливого общения. — Хорошо… Боже, надо отвечать «приятно познакомиться», а ты что выдала? — Ну вот и будем знакомы! — она вновь улыбнулась и сощурила глаза, — Ну увидимся еще! Пока! И с энергичной торопливостью Яна развернулась и зашагала куда-то по коридору. Удивительно даже для самой себя, я несколько секунд смотрела ей вслед, пока все же не направилась к себе в комнату.