История одной зимы

– Пора, – хлопнув себя по коленям, вскочил Усянь.       Он очень плохо спал, не сказать что нервничал. Нет. Задание пустяковое, просто... это что-то новое и ему было трудно сдержать накопившийся интерес. На нем уже был черный костюм из особо прочного эластичного материала, больше похожий на функциональное нижнее белье, поверх которого был натянут такой же черный, но уже обычный спортивный костюм. У подобных людей были специальные одежды, более строгие и официальные, но Усяню казалось, что именно это и выдает их, поэтому предпочел отказаться и работать в одежде на свой вкус, используя лишь чашечки для защиты колен и запястья.       Склонившись и встав на четвереньки перед диваном, он просовывает руку под него и достает черный кейс. Щелчок. Поднимая крышку, Усянь берет горсть золотых монет, убирая в передний карман своего спортивного костюма. После достает небольшой кинжал, который прячет в высокие берцы, и пару НК. Для Усяня это были не просто инструменты для выполнения своей работы, а скорее талисманы, которые спасали ему жизнь. Гордится и радоваться тут нечему, и чтобы не сгущать краски и слегка приукрасить отчаянное положение дел, он дал пистолетам имена, назвав «правая» и «левая». Глупо конечно, но ему нравилось.       Ночь стояла ясная безветренная, даже снег не шел. Отличное время для ночной прогулки по городу. Поэтому, получив координаты, Вэй Ин накинул длинное пальто, прикрыл голову большим хлопковым капюшоном и, не забыв натянуть маску, направился к месту встречи. В этот раз это был отдаленный квартал и ему пришлось весьма долго добираться. Место было больше похоже на заброшенную фабрику или завод, который уже несколько лет пустовал. Обойдя ограду, Усянь решил забраться внутрь, чтобы оценить обстановку.       Перепрыгнув очередной забор, обмотанный колючей проволокой, он открыл деревянную дверь самого большого здания.       Внутри было темно, не доставая телефон с фонариком, он решает зайти внутрь и дать глазам привыкнуть. Здание было пусто, лишь небольшие остатки мебели и металла валялись по углам. Видимо это место было закрыто настолько давно, что местные жители успели растащить остатки, не говоря уже о большом количестве грязи и плесени вперемешку с пыльным концентратом витавшим в воздухе.       Усянь ступал мягко, плавно почти не создавая шума. Он будто сливался с темнотой или был ее порождением. Его глаза уже давно привыкли и он спокойно разгуливал, осматривая здание изнутри.       Добравшись до главного зала, он остановился и повернул голову: – Ты же здесь?       Не прошло и секунды, как с потолка, соскользнула жидкая черная тень и приняла форму человека в паре метров от Вэй Ина. – Ого... – протянул Усять. – А ты хорош.       Незнакомец был в полной амуниции, в которой должен был быть и Вэй Ин. Но в восторг его привело не это и даже не то, что человек внезапно появился перед ним, а то, что на его темной ближе к традиционной одежде были узоры его семьи. Яркие полосы, превращающиеся в плывущие облака, говорили о том, что этот человек принадлежит организации Гусу Лань.       Смело. Не все будут открыто заявлять на кого они работают, даже Усяню пришлось бы задуматься, если бы ему предложили подобное, но этому незнакомцу решимости было не занимать.       Хорошо выглаженный костюм аккуратно сидел и подчеркивал все достоинства человека: высокий рост под пятьдесят восемь цунь, широкие массивные плечи, по которым тонким шелком скользило широко-рукавое ханьфу с большим капюшоном, больше похожее на плащ. Вокруг рук возле запястья был обмотан широкий эластичный бинт, позволявший рукам спокойно двигаться под широкими рукавами не затрагивая подклад, скрывавший острую сталь изогнутого клинка. Лицо мужчины было закрыто тканью до середины носа, позволяя разглядеть лишь золотые глаза и то с каким укором они на него смотрели. – Эй, чего ты на меня так смотришь злобно, – Усянь пытался не смеяться, медленно начиная подходить к незнакомцу, чьи заначки он уже успел разглядеть. – Мы едва встретились, а ты уже чем-то недоволен, а мы даже незнакомы. Ну ничего страшного, мы это исправим. Нам ещё работать вместе как-никак. Позволь мне представится, я — посланник из самого Ада, антидискриминационный убийца, Илин!       В том, как пристально и непонимающе смотрел незнакомец, было что-то забавное и до абсурда смешное, а от того, как он шарахнулся в сторону, когда Вэй Ин начал подходить ближе, Усянь не выдержал и, схватившись за живот, попытался не надорваться от подступавших волн смеха. – Ты что испугался меня? – уже почти склонившись в четыре погибели, не унимался Вэй Ин, продолжая сокращать расстояние между ними. И когда остаётся сделать ещё один шаг, чтобы оказаться на расстоянии чуть большем, чем просто хорошие друзья, Мужчина быстро, очень быстро возвращает дистанцию, которая была изначально. От столь внезапного и едва уловимого движения, выполненного столь плавно и изящно, что у Вэй Ина перехватило дыхание. Человек, стоящий перед ним было очень искусен и силен, потеряй Усянь бдительность сейчас и он бы не сбежал. – Я не люблю близкий контакт.       Остановившись в пол-оборота, мужчина снова поднял глаза. В пустом помещении его голос звучал весьма громко и четко, что придавало ему более строгий вид, из-за чего ноги Усяня прирастают к земле, а спина ощущает целый табун мурашек.       Обуздав веселье, Вэй Ин стал справляться с новой порцией накатившихся чувств. Как оказалось это угрюмое нечто умеет говорить, да и голос у него приятный, в нем не звучало открытой угрозы, да даже скрытой не было. – А-а... – протянул Усянь. – Ты тоже всегда работаешь один. Получается мы товарищи по несчастью. Не переживай мне это тоже в новинку, я даже первый раз патрулирую. Так что перестань хмуриться, а то ни одна девушка к тебе не подойдет.       Незнакомец умело проигнорировал все колкости в свой адрес и уже, как показалось Усяню, хотел уйти, но он лишь повернулся к нему спиной и заявил: – Ты опоздал.       Отодвинув рукав пальто вместе с кофтой, Вэй Ин взглянул на горящие красным светом цифры. Обговоренное время было около полуночи, а сейчас слегка перевалило за пятнадцать минут или двадцать. Вэй Ин не знал точно во сколько пришел, он не следил за этим. Да и какая разница, он же не на два часа опоздал. – Да ну нет. Ты серьезно будешь злиться из-за пары минут?       Видимо именно этим и был недоволен с самого начала этот мужлан. Фыркнув себе под нос, Усянь сложил руки у себя на груди.       Их работа была очень тесно связана со словом «пунктуальность», но не до такой же степени. Были координаты места, но там не было точно сказано, что встречаемся в главном зале шестьдесят шестого цеха у первой стойки регистрации, так что и винить его не в чем. Пока он обползал все здание, в поисках своего напарника, естественно прошло ещё какое-то время.       Слишком уж он душный на все эти правила человек. То-то младший Не улыбался ему на прощание, он изначально знал, кто будет его напарником и даже не удосужился рассказать. И за какие грехи Усяньской душеньке такое счастье привалило. Теперь придется с этим куском булыжника как-то налаживать контакт.       За все то время, которое Вэй Ин вел свой внутренний монолог, незнакомец не сводил с него глаз, хоть и казалось, что он стоит спиной. Непохоже было, что он опасается или остерегается, а отстранился он действительно только из-за принципа. – Если я скажу, что сожалею, ты перестанешь дуться? – Вэй Усянь постарался из-за всех сил выдавить виноватую гримасу у себя на лице. – Опоздания неприемлемы! – твердо заверил незнакомец.       «Ох, бля... интересно, а ещё не поздно отказаться от этого задания…» – потихоньку даже мысли Усяня начали сдавать. Но Вэй Ин не был бы Вэй Усянем, если бы его смог переплюнуть зазнайка альфа, чье имя он так и не услышал. – Да что ты говоришь. Какое несчастье. А скажи на милость, неприемлемы для кого... или чего? А может это неприемлемо лично для тебя? Если так, то у меня для тебя хорошие новости. Я знаю как это все исправить. Ты можешь поделиться со мной своим телефоном, и тогда мы сможем договариваться лично о встрече. Что думаешь? Ты согласен? Или ты боишься, что по gps я отслежу твое местонахождение и приду за тобой? Боишься же? Ну скажи, что боишься и я все пой...       Вэй Ин прикусил себе язык на полуслове, когда мужчина полностью развернулся к нему лицом, как было в самом начале, а после стал приближаться. Усяню пришлось напрячь плечи и вжать голову, чтобы перейти в режим боевой готовности. Кто знал, на что способен этот человек. Вэй Усянь — мастер по игре на нервах, а табличка с надписью «Мертвого поднимет» была подсвечена прямо над его головой, поэтому уже заранее был готов к худшему.       Незнакомец, не сбавляя скорости, быстро, но в этот раз ясно различимо приближался, но в один момент резко замер в метре и, заглянув в серые глаза, ответил: – Хорошо.       Похлопав глазами от удивления, а может от непонимания, Вэй Ин ещё сам не решил, попытался собраться. Обычно все заканчивалось дракой, а он просто остановился. – А-а... эм... – все пытался начать Усянь. – Что хорошо?       Мужчина слегка прикрыл глаза и в этот раз, развернувшись, по-настоящему направился к выходу из здания, оставляя Усяня в догадках. – Хангуан-цзюнь, – проговорил незнакомец, скрываясь за дверным проемом. – Чего?! – опомнившись, Вэй Ин ещё секунду потоптался на месте и побежал следом. – Я ничего не понял. Подожди!

***

      Их патрулирование начиналось каждый раз с одного места — с места их первой встречи, которое все также приходило на пейджер, и медленно тянулось по узким и темным улочкам к району, где жил Вэй Ин. На все про все у них уходило примерно около пяти часов, но если попадались отбросы из семьи Вэнь, то дело могло затянуться и до шести, а то и до семи утра. Поэтому, решив приспособиться и создать для себя комфортные условия, Усянь стал брать с собой термос с горячим напитком и пару бутербродов. Все это, конечно же, сопровождалось неодобрительным взглядом Хангуан-цзюня, буквально крича о его «непрофессионализме», а Вэй Ину было грубо говоря плевать.       Его не то чтобы злило, или раздражало поведение этого Хангуан-цзюня. Нет. Он уже почти привык к этому чудику, и когда приходило оповещение, что он сегодня будет один, то внутри появлялось некое разочарование и даже... грусть. Но больше всего Усяня задевало высокомерная черта этого человека — он считал Вэй Ина ребенком. Каждый раз отправляясь по указанному маршруту, Хангуан-цзюнь будто напыщенный взрослый, которому наскучили капризы несносного дитя, всегда шел впереди, ожидая, что Вэй Усянь побежит за ним, как послушный мальчик. – Хангуан-цзюнь! – кричит позади Вэй Ин, да так громко, что люди, которые ещё не дошли до дома после вечерних смен, оборачиваются на источник звука, а после теряются в недоумении, не находя причину крика.       Эти двое умело скрываются, но было бы все гораздо проще, если бы Вэй Ин просто молчал. – Эй, ты чего опять обижаешься? Ты обещал, что у нас не будет секретов!       Усянь все так же не получает никакого ответа, оставаясь в лютом игноре. Он все понимает — это не игра, не увеселительная поездка, а важное задание, но...       Но! – Хангуан-цзюнь! Хангуан-цзюнь, немедленно остановись и выслушай меня!       В ответ опять ничего. Даже кажется, что шаг ускорился. Вэй Усянь все никак не понимал в чем заключается план. Тупо в тишине пробежать тридцатикилометровый отрезок, не вымолвив ни слова.       Сложив руки в трубочку и поднеся ко рту, Вэй Ин пытается ещё раз: – Гэгэ, услышь меня!       На мгновение Усяню кажется, что Хангуан-цзюнь слегка запинается об собственную ногу, но это скорее выходит из-за нерасторопности самого Вэй Ина, который, не предугадав такую реакцию, не рассчитал скорость и врезался в спину напарника.       От пронзительного взгляда янтарных глаз стало даже как-то не по себе. Они буквально горели удивлением вперемешку с диким непониманием. – А что? – потирая ушибленный лоб, буркнул Усянь. – Что ты так на меня смотришь? Ты не отзывался на мое обращение. Это была вынужденная мера, ты же явно старше меня.       Хангуан-цзюнь взмахивает рукавами своего ханьфу и продолжает идти дальше. – Гэгэ, мы уже в течение двух недель проводим почти все ночи вместе, а ты все так же холоден ко мне! Разве мы не должны быть ближе? Мы же напарники, должны прикрывать спины и слабые места друг друга.       Пройдя ещё один квартал, Хангуан-цзюнь заговорил: – Что ты хочешь?       В этот момент Вэй Ин просиял ярче солнца в полдень. – Наконец-то! Я уж думал, что до конца маршрута буду тебя допытывать.       В этот раз первым пошел Вэй Ин и, не оглядываясь, просто замолчал. Он чувствовал пронзительный взгляд в спину, скорее всего его напарник не понимал всей странности. То его допытывали половину дороги, а как получили желаемое, то замолчали.       Запрыгнув на крышу здания, с которой виднелся ночной город, Усянь дождался, когда Хангуан-цзюнь последует за ним. – Ты же уже понял, что я омега, да?       Мужчина ничего не ответил, а просто продолжил молча смотреть на город. – Конечно ты знаешь, мои подавители отлично меня маскируют, но с тобой они не прокатывают. Да? Я понял это ещё при первой нашей встрече, иначе ты бы не отстранился. Но знай! Меня взяли не за красивые глазки. Я убил таких, как ты больше сотни, и жалости я не питаю. Поэтому прекращай обращаться со мной как с ребенком!       Вэй Ин чувствовал, что где-то из глубины его души поднималась вязкая и все заполняющая злоба. Непонятно откуда взялось это чувство. Его часто недооценивают, ставят в ничто, но почему-то становится обидно, когда именно этот парень его игнорирует. – Это не так.       Он неисправим. Все слова, вылетающие из уст Хангуан-цзюня звучат не больше, чем фарс чистой воды. Его поведение, его манеры, его лицо и даже действия говорили... нет. Нет! Кричали, что он смотрит на него свысока.       Видя недопонимание со стороны омеги, мужчина добавил: – Это не из-за того, что ты омега. – А из-за чего же?       Что может быть ещё. Это лучший аргумент на все. Вообще на все. Весь мир признавал, что омеги — низшие существа, ничего не способные сделать, подстилки подчиняющиеся альфам. – Легкомыслие... ты слишком безалаберно относишься к работе. У тебя поразительные способности, но если не будешь бдительнее, то попадешь в самую простую ловушку.       Альфа говорил серьезно, практически не моргая и не прерывая зрительный контакт. Казалось, что Усянь сейчас на полевых сборах в младших классах, где ему рассказывают, что палец в рот собаке класть не надо. – Не волнуйся, Гэгэ. Я сумею за себя постоять, а если что, то ты сможешь прикрыть меня.       Усянь не сразу понял, что успел ляпнуть. Слова вылетели из его рта раньше, чем сигнал дошел в мозг. Но это ещё цветочки, по сравнению с тем, что ответил Хангуан-цзюнь. – Я не всегда смогу быть рядом.       Что это? Сожаление? Признание? Почему это прозвучало так, будто он был бы не против и дальше с ним сотрудничать. Он же всем видом подает, что хочет избавиться от Усяня. – Так-так... Гэгэ не хочет со мной расставаться? – Не называй меня так.       Хангуан-цзюнь перепрыгнул на широкую металлическую балку, а с нее на черепицу другого дома и продолжил свой путь. – Ну уж нет, Хангуан-цзюнь! Ты сам это начал.       Поравнявшись с напарником, Вэй Ин в приподнятом настроении продолжил: – Получается ты сразу почувствовал мой запах? Да? А почему сразу не сказал? Именно поэтому ты не любишь физическую близость? Или лично со мной не любишь?       Хангуан-цзюнь опять остановился. Это была уже четвертая остановка за целую ночь.       Вэй Ин знал, что когда альфы злятся, то они начинают непроизвольно гортанно рычать и глубоко дышать, но Хангуан-Цзюнь лишь пристально смотрел своим удивленно-безнадежным взглядом, изредка щурясь. Видимо пытался рассмотреть хоть толику серьезности в этом мальчишке. – Что, – возмутился Усянь. – Все альфы думают об одном. – Не все, – оборвал Хангуан-цзюнь.       «Ой, не пизди-ка ты, гвоздика!» – хотелось возразить Усяню, но сдержавшись, и подобрав корректные слова, продолжил: – Признайся, тебя же манит мой запах, а если ты его можешь чуять после огромной дозы подавителей, то что будет, если я перестану их принимать? – Все тем же радостным голосом интересовался Усянь. – Смотри, меня учили защищаться, если вздумаешь наброситься, то я за себя не отвечаю. Я понимаю, что я на первый взгляд кажусь легкомысленным, но на самом деле я довольно пикантен в подобных...       Больше Вэй Ин ничего не сказал. Его легкие будто покинул воздух, когда Хангуан-цзюнь внезапно и легко нажал пару точек на его теле. Было не больно, даже почти неощутимо, и если бы Усяню закрыли глаза, то он скорее всего и не понял бы. Дышать у него получалось, но ни один звук не вылетал из его рта. Он попытался закричать, но получалось лишь широко раскрывать и закрывать рот, словно он рыба выброшенная на берег.       Хангуан-цзюнь же весьма довольный результатом, вот точно, Усянь успел разглядеть в его взгляде радость в своем поступке. Но хорошего в нем было мало! Именно это отмечал Вэй Ин, пытаясь из-за всех сил высказать все, что он думает по этому поводу. Но кроме резких и размашистых движений руками ничего не получалось.       Вэй Ина хватило ненадолго. Вдоволь упившись немым криком, он остановился, жадно глотая воздух. На смену, выплеснувшемуся из внутренней чаши гневу и возмущению, пришло отчаяние и смирение. Промычав ещё что-то, но в более жалобной манере, Вэй Ин поднял голову на Хангуан-цзюня. Тот остался непоколебим, а в его взгляде читалось: «Ты сам виноват». На мгновение Усяню показалось, что это уже было. Дежавю? Он точно, где-то видел этот взгляд. Но где? Память у него была, как у рыбки, тут не поспоришь. Но где-то он это уже видел.       Хангуан-цзюнь обошел его стороной и направился дальше. Вэй Ину ничего не оставалось, как бежать за ним, постоянно напрягая голосовые связки, и вот, после сотой попытки у него получается. – Это было подло с твой стороны так со мной поступать! – порицая на чем белый свет стоял, не унимался Усянь. – Я до конца не договорил, а ты мне рот затыкаешь! – Ты говоришь ерунду, – твердо заверил Хангуан-цзюнь. – И почему же это ерунда? Разве я в чем-то был не прав?       Вэй Ин мог и дальше продолжать свою тираду, но почувствовав слежку, остановился. Видимо Хангуан-цзюнь тоже это почувствовал. Обменявшись мыслями через зрительный контакт, они разделились. Один превратился в приманку, спрыгнув с крыши, а другой затаился в тени балконной перегородки.       Усянь демонстративно вышагивал, по темным закоулкам, привлекая все больше внимания. Его, на первый взгляд, легкомысленные действия отвлекали противника, заставляя поверить, что он безоружен. Как оказалось, враг был не слишком терпелив, и уже за следующим поворотом, принял меры, что естественно Вэй Ин и добивался.       Поступив опрометчиво, Вэневские шавки попытались напасть из-за спины, но Усяню не привыкать. Почти все с первого взгляда считают его слабым звеном, благодаря его телосложению, но как он уже говорил, сила — не всегда самое главное.       Заранее обговоренный план сработал с точностью швейцарских часов — быстро и безукоризненно. В этот раз предателей было двое, и убивать их не позволялось, поэтому Усянь, не доставая огнестрела, используя лишь свою гибкость и ловкость, наводил противника на себя. Лобовая атака очень хороша, при грубой силе, но против верткого омеги бесполезна. Нагибая корпус ниже середины туловища альфы, Вэй Ин делает бросок, выполняемый за счёт выставленной ноги сбоку от ног противника, образуя таким образом препятствие, блокируя передвижение ног альфы и перенося центр его тяжести через подставленную рывком ногу. Мужчина с истошным рыком и грохотом брякающих костей валится на землю. Видя, что напарник не справляется, второй решает схватить Усяня со спины, перехватив поперек тела и заключив в кольцо рук. Но Вэй Ин резко наклоняется вперед, позволяя противнику обхватить воздух двумя руками, а после своими тянет его на свою спину, позволяя упасть на него полностью, с последующим перекатом через голову, бросает противника через спину.       Корчась от резкой боли от удара об холодный и абсолютно голый асфальт, Вэни пытаются подняться, постоянно что-то шипя о том, что они сейчас доберутся до Усяня. В этот момент к ним спрыгивает Хангуан-цзюнь. Он уже привык, что его напарник первый кидается в омут с головой, а ему остаётся смотреть и ждать, в случае чего спешить на помощь. Такие шансы, конечно, выпадали очень редко. Вэй Ин делал все сам. – Вот видишь, Хангуан-цзюнь, – натягивая довольную ухмылку, торжественно объявляет Усянь. – У меня все под контролем.       Придавливая ногой одного из Вэневских выродков, Хангуан-цзюнь вкалывает ему снотворное, то же самое делает со вторым и Вэй Ин, снимая колпачок со шприца одним ртом, он втыкает иглу в область шеи. – Их могло быть больше, – томно выдохнул альфа, будто ему приходилось в сотый раз объяснять одно и то же правило. – Тебе просто повезло. – Ага, и везло все две недели, – складывая на своей груди руки, продолжал язвить Усянь. – Я мастер своего дела, так что не волнуйся, гэгэ.       Мужчина ничего не ответил на это, а лишь склонившись над бессознательным телом, начал обыск. – Что с ними будет дальше? – Моя семья позаботится об этом, – коротко ответил Хангуан-цзюнь. – А, понятно, – протянул Вэй Ин. – Получается у тебя есть семья? – Да. – Большая? – Нет. – В этом городе живет? – Временно. – Ого, – удивился Усянь. – Честные ответы на все мои вопросы. Гэгэ, ты делаешь успехи.       Лицо Вэй Ина озаряла ослепительная и слишком радостная улыбка, из-за чего мужчина смутился и перевел взгляд. Их работа тут была закончена, специальные люди уберут за ними, а значит им делать здесь больше нечего. Поднимаясь на ноги, и не поворачиваясь на слишком счастливого напарника, альфа направился дальше, добавив через плечо: – Нам пора. – Что уже? – удивился Вэй Ин и, вскочив на ноги, побежал догонять Хангуан-цзюня. – Гэгэ, подожди меня!