5 лет

Открываю глаза. Часы на компьютерном столе показали 4:03. Комнату заполнили сиреневые оттенки начинающегося рассвета. Потянулась на кровати. Проснулась рано, но уже вряд ли сейчас усну.  Умылась, спустилась на кухню. Ставлю чайник на плиту и сажусь за стол. За окном дымка тумана плотно застилает наш и соседние дворы, начинают щебетать птицы. Люблю утро в это время. Так умиротворённо. Какое-то время взгляд скользит по кухонному гарнитуру, который папа сделал сам. Тёплый цвет ольхи и округлые линии приятны глазу. Но создают уют именно мелочи. Прихватка с подсолнухами, висящая около плиты, кажется, я её сделала классе в седьмом на уроках труда. Несколько фотографий на холодильнике. Заварочный синий чайник с золотым узором. Красная благоухающая герань на подоконнике. Белый тюль, пропускающий много света. Милые салфетки в клетку на столе.      Отвлекаясь от деталей, я услышала, как начал свистеть чайник. Поспешно его убрав, налила себе какао, взяла кусок хлеба и накинув олимпийку с крючка в прихожей, вышла на крыльцо. Кожа на ногах покрылась мурашками от прохлады утра. Прошлась по выложенной камнями дорожке в сторону калитки. Из будки вышла Грета. Смесь бульдога с носорогом. Стоя на четырёх лапах, её голова доставала моего локтя. На самом деле - плод любви овчарки и ротвейлера. - Да ты ж моя сонная девочка, - ласково говорю я. Грета посмотрела на меня с вопросом мол: «Хозяйка, чего топчешься так рано тут?», переключила внимание на хлеб и лениво завиляла хвостом. - Понятно, меня значит она не рада видеть, а вот хлеб другое дело. Я улыбнулась и протянула ей хлеб. Она аккуратно взяла ломоть, продолжая смотреть на меня. Отпив какао, я вернулась в основную часть двора, подошла к яблоне сорта феникс. Маленькие зелёные плоды плотно увешивали ветки дерева. Придётся опять делать опоры, чтобы ветки не обломились от веса яблок. Если успеют, конечно. В прошлом году мы с батей съели большую часть яблок, не дав им доспеть. До того были вкусные! Пройдя мимо стройных грядок, вернулась на крыльцо и села. С веранды я услышала, что дверь, ведущая в дом, тихо открылась. Шаги мягкие и тихие, я сразу поняла, что это папа. - Не ложилась шо ли? Я обернулась, с кружкой в руке. С этого ракурса он казался ещё выше. Всегда прямая осанка, придающая большей стати. Руки в карманах спортивных штанов. Торс обтягивает тельняшка в бело-синюю полоску. - Да не, проснулась недавно. - Ты так не шути, у меня сердце слабое! – театрально схватился за грудь. - Ну вот всего-то пару раз проснулась около трех дня, так теперь всю жизнь меня стебать будешь? – прыснула от смеха я. - Естественно! Мы рассмеялись и зашли в дом. - Ты есть будешь? – спросил папа, направляясь на кухню. - Спрашиваешь ещё! – после небольшой прогулки по двору, желудок наконец очнулся. - Моя дочь! Хоть папа и сам рано просыпается, но не в четыре утра. Может решил чем-нибудь заняться? Он всегда любил сделать всё до обеда, дабы не заниматься этим в самый солнцепёк и остальную часть дня отдыхать. - Ты в огороде что-нибудь делать собираешься? – спросила я, доставая кружки с изображением овна и близнецов в стиле минимализма. Папа поставил разогреваться вчерашний ужин – курицу с овощами и картофельное пюре. Я же тем временем стала наливать чай. - Да, нужно грядки прополоть и картошку окучить. Помочь хочешь? – с хитрецой спросил папа, думая, что я откажусь. - Да, раз проснулась так рано. Давай я грядки прополю. - Добро. А то меня как-то в детстве попросили грядки прополоть. Так я подчистую ВСЁ выдернул. - В смысле и овощи тоже? – удивилась я. - Они ещё тогда не выросли толком, я их и перепутал с сорняками, - батя ухмыльнулся, на миг погружаясь в воспоминания. - Попало потом? - Конечно, неделю сидеть не мог, потом пришлось высаживать заново всё. - Жёстко. - Да брось. Давай тарелки. Разложив еду, мы поели в тишине, прерываемой только пением птиц и редким лаем Греты. Мы убрали всё со стола, и папа спросил: - Ну что, кто посуду моет? - А кто предложил, тот и моет! – улыбаюсь, жду его реакции. Папа сузил глаза, наклонил голову в бок, топает передней частью стопы и сделав шуточно-писклявый голос, спросил? - Я что, самый лысый что ли, да? В этот момент я так сильно пыталась сдержаться, чтобы не засмеяться во всю громкость, что похоже у меня лопнуло пару капилляров в глазу. Вроде обычная фраза, что в ней такого? Так вот, волосы растут у него только по бокам головы, а на макушке чистая загорелая лысина. Сразу вспоминается шутка-вопрос: «Ты, когда лицо моешь, как понимаешь, когда остановиться?». - Ну я не то чтобы намекаю. Но если ты в ясный день выйдешь во двор без платка, боюсь, я до конца ослепну, настолько чисто солнце отразится от твоей головы.   Вот у папы сдержать смех не получилось. - Вырастил дочь на свою голову! Иди переодевайся. - Люблю тебя! Поднявшись к себе, я нашла рабочие штаны, борцовку. Нанесла на кожу солнцезащитный крем. Переоделась, заплела наскоро косу, конец которой уже был в районе лопаток. Часы показывали только начало шестого. Солнце первыми лучами начало ласкать ветви деревьев и прогонять туман. - Ник, налей воды в бутылку, чтоб домой не бегать и возьми колонку, я вроде её в прихожей оставлял, пожалуйста, – уходя в свою комнату, сказал папа. - Хорошо. Найдя полуторалитровую бутылку, налила в неё воды, взяла перчатки, нашла портативную колонку около зеркала и вышла во двор. Подключила колонку, нашла плейлист в телефоне с песнями таких групп как: Nazareth, Deep Purple, Rainbow, Led Zeppelin, KISS, Pink Floyd, Scorpions. В общем рок конца 60-х и середины 70-х. Включила песню «Smoke on the water». - Давай повеселей что-нибудь. О, найди Boney M. - Секунду. Из колонки полилась песня «Daddy Cool». Папа начал танцевать советский твист, туша воображаемые сигареты ногами. Я вторила его танцу подпевая песне. Когда «все окурки были потушены» и включилась следующая песня, мы, не сговариваясь разошлись по разным частям двора. Оценив фронт работы в 10 грядок по два метра, приступила. Земля была влажная из-за росы поэтому сорняки и прочая трава выдёргивались легко.    Через песен десять спина начала легонько ныть. Да уж. А закончила только две грядки. Встала, размялась. Примерно через час закончила ещё три грядки. Ну вот, половина закончена. Затёкшими ногами поплелась к брёвнам рядом с грядками. Уселась, стянула перчатки. Мда. Надо будет к мастеру записаться. Папа подошёл через минуту. Я потянулась, смачно хрустнув спиной. - Что это было? - Мой позвоночник, – страдальческим голосом произнесла я. - Совсем старушка, да? Мне как раз песок нужен, нацедишь мне килограмм 20? - Конечно, сейчас взад-вперёд похожу, авось и наберётся как раз. Меж грядок сам соберёшь? – отшутилась в ответ я. - Добро, а то ты, не дай бог, ещё спину надорвёшь, - рассмеявшись закончил, папа. Достал из кармана красную пачку сигарет «Максим» и прикурил. У этих сигарет характерный сильный запах, и как бы смешно это не звучало, но начала курить я именно с них. Папа протянул пачку мне. - Спасибо, - поджёг мне сигарету, - а ты когда курить начал? - В армии. - Тебе же около 21 было? Взгляд отца, был устремлён куда-то вдаль. Лицо, покрытое лёгкой испариной, было спокойным и задумчивым. - Да. - Не смущает, что я курю? - Это скорее дало мне осознание, что ты уже не маленькая. - Объясни, пожалуйста. - Помнишь у нас были с тобой моменты ссор, когда я говорил фразы по типу: «что ты из себя представляешь, чтобы мне указывать?», во время запоев? Не самые лучшие воспоминания, признаюсь. Мне было 13 лет. Папа долгое время не мог найти работу, начал пить, дом в это время начал буквально разваливаться. И крыша потекла уже не только в самом доме, а у всех нас. Когда буквально каждый раз, когда начинается дождь, ты бежишь со всеми тазиками и кастрюлями, подставляя их под самые большие течи. Я плачу под дождём, потому что он скрывает мои слёзы? Да тут не то что плакать, тут лишь бы технику успеть прикрыть. Разговоры с отцом по поводу того, чтобы он бросил пить, приводили к таким фразам, что он озвучил. Пожили мы так два года. Апатия дикая у всех. Денег еле хватает на необходимое. И я начала рисовать. Получалось чаще что-то мрачное. Но нашлись свои ценители. Благо в кладовке было много холстов от дедушки по маминой линии. А запас акрила я купила с первой проданной картины. Накопив энную сумму денег, я серьёзно поговорила с отцом по поводу ремонта крыши. Получилось весьма спонтанно. Мне 15, сижу на крыльце, курю его сигареты. Он в чудном моменте отходняка. Садится рядом. Сильно обомлел, когда понял, что это я сижу и курю, а не мама. И серьёзно начинаю ему начинаю задвигать что брат нанял бригаду, чтобы они скинули эту рухлядь, которая вместо крыши сейчас и сделают новую, с утеплённой мансардой буквально за две недели, с денег от проданных картин и взятых мамой и братом кредитов. И говорю, что нужно будет делать ремонт, приводить себя в порядок и искать работу. Он тогда молча всё выслушал, сказал «понял» и ушёл дальше спать. Через неделю, полностью придя в себя, он пошёл на собеседование в мебельную компанию. И его приняли. Больше запоев не было. С деньгами стало гораздо легче. И тяжкими усилиями мы привели дом в порядок за два года. Я сделала затяжку. Ух, отвыкла от них. Выдохнула, отогнав тем самым назойливого комара с левой руки и сказала: - Конечно помню. - Сигареты, тот разговор, и что ты вытащила меня тогда из депрессии таким способом, показал мне, что пора воспринимать тебя как равную, - ему было стыдно и тяжело об этом говорить. - Дякую, бать. - Будь ласка, дочь. Бросив окурок в алюминиевую банку, которая служила здесь пепельницей, я выпила воды, передала бутылку папе, спросив: - Сколько ещё осталось? - Примерно половина. - Мне так же. Грета лениво смотрела на нас со своего места. Туман окончательно растворился, дав полный обзор. Солнце начало припекать ткань черной борцовки. Мышцы ног забились, а спина ныла. К началу десятого мы с отцом закончили. - Ну что, отвыкла от огорода? – подтрунивая, спросил папа. Из-за учёбы и сессии родители старались меня особо не трогать. Я только поливала грядки вечером. На самом деле я никогда особо не любила огород, в плане выращивать что-то. Столько сил на это уходит, времени. Мои родители советской закалки, их ещё школьниками гоняли на колхозы. Да и, отчасти, им это нравится. «Своё – не магазинное»! Я бы в это не верила. Если бы вкус разительно не отличался. А на рынке не у всех вкусные овощи. Вот и выращиваем своё. - Да, есть такое, - подтвердила его слова я. - Ничего, всё лето впереди. Чем планируешь заниматься? Подкурил себе сигарету и дал мне пачку. - Сегодня или летом? – я подожгла его зажигалкой и затянулась. - Летом, - он выдохнул дым и посмотрел на проделанную нами работу. - Буду рисовать, попробую вернуться в социум, - его вопрос заставил меня сделать пометку чтобы подумать об этом чуть позже. - Как ты, кстати? Ой, с самого утра не было времени об этом думать. - Слышал вчера нас с мамой? – настроение немного просело. - Немного, но основное понял. Хочу сказать, что я всегда на твоей стороне. - Спасибо, папуль, - всегда приятна поддержка родителей. - Ну что, баню сегодня топить? – папа встал и потянулся. - Конечно. Душ всё равно не то. Я тогда плов приготовлю к вечеру. - Добро. Убрав инвентарь, мы зашли в дом. Я поднялась к себе. Стянула грязную одежду, закинув её в корзину. Зашла в душевую кабину, настроила воду. Теплые струи ласкали кожу, а уставшие мышцы начали понемногу расслабляться. Выйдя из ванной комнаты, я зашторила окна в своей комнате и закрыла дверь в зал, чтобы не мешал свет. Кровать выглядит так соблазнительно… Отдохну минут десять, прикрою глаза.