Genesis

Детство Кавеха пришлось на начало двухтысячных — и он, как любой ребенок своего времени, считал, что застал лучшую эпоху взросления. Считал он так, на самом деле, по праву. В конце концов, для детей, рождённых после 2013, слово «детство» едва ли существовало. То время сладко пахло сахарной ватой, пепси, пластиком новых Нинтендо, завёрнутых в пупырчатую пленку, и Макдональдсом. Это было время торговых центров, бесконечной рекламы и мерцающих телевизоров. Время, когда можно было весь субботний день провести, переключаясь между каналами — от ярких заставок «Никелодеон» с их оранжевым логотипом до фантастических миров «Cartoon Network». Кавех ловил в памяти обрывки тех лет: скрип качелей во дворе, под который обсуждали вчерашнюю серию «Человека-паука», шелест вкладышей от жвачки в кармане джинсов, волнение перед выходом новой серии «Бакуганов». Это был последний закат эпохи, когда дети сбивались в компании — не для выживания, а просто так, ради самой идеи дружбы. Кавех вспоминал, как можно было целый вечер провести, разглядывая комиксы при свете настольной лампы. Тогда даже время текло иначе — медленно, словно патока, растягивая мгновения радости до бесконечности. Детство было особенным — чем-то неповторимым, чем-то недостижимым теперь — Кавех, стоило прищурился и припасть спиной к обивке домашнего дивана, до сих пор мог почувствовать на языке сладость попкорна. Таким образом самым безумным поступком Кавеха, рождённым из этой предательской ностальгии, стала попытка воскресить частичку старого мира. Когда в одном из заброшенных домов он наткнулся на старенький телевизор с массивным кинескопом и встроенным DVD-плеером, что-то в нём ёкнуло. Мало им было хлопот с солнечными батареями — теперь тащить этот двадцатикилограммовый реликт через пол-Брокен-Боу казалось чистейшим безумием. Протянуть проводку до их дома было невозможно, поэтому ничего другого и не оставалось — Кавех притащил телевизор в тот самый дом с солнечными панелями вместе с ящиком, набитым старыми кассетами. Ящик был до отказа завален плёнками в разноцветных коробках — индийские мелодрамы, запись какого-то свадебного торжества, юмористические стендапы девяностых и двухтысячных, что-то из классических комедий, но там, под стопкой всего этого его пальцы наткнулись на ту самую, заветную кассету. На самодельной этикетке детской рукой было выведено: «Покемоны. 50-70 серии». Плёнка внутри была перемотана куда-то к середине сюжета — Кавех не знал, он чувствовал каждую серию своей душой — он помнил опенинг первого сезона наизусть — подпевать ему вслух было своего рода особой прелестью, Коллеи смотрела на него внимательно, с приоткрытым ртом. Её глаза, совершенно не привыкшие ко всему этому, с недоверием подглядывали за яркими, незнакомыми существами на экране, все время так или иначе возвращаясь к Кавеху. Она не понимала контекста, не знала имён, но завороженно наблюдала, как странные создания сражались между собой. И в тишине комнаты, под треск старых динамиков, они вместе смотрели кассету, которую кто-то записал для своего ребёнка в далёком, безмятежном прошлом. Телевизор стоял на старой резной тумбе с облупившимся фигурным рисунком, напротив которого громоздилась груда старых тряпок и половиков — их импровизированный диван. Настоящий диван, обитый когда-то цветочным ситцем, стоял в углу — из него во все стороны торчали ржавые пружины, нашпиговавшие мягкие сидения острым железом. Кавех и Коллеи устроились на тряпичной куче, подложив под спины свернутое одеяло. В единственное незаколоченное окно било яркое, почти летнее солнце — самое ясное за всю прошедшую неделю дождей и туч. Солнечный зайчик плясал по экрану, наползая то на лицо Эша, то на фигуру какого-нибудь покемона. Коллеи нетерпеливо морщилась, когда блик полностью перекрывал часть изображения. Она даже пару раз пыталась прикрыть его ладонью, но солнечное пятно упрямо перескакивало в другое место и делилось — ее маленькой ладошки совсем не хватало, чтобы закрыть собой весь солнечный свет. Кавех наблюдал за этой немой борьбой с улыбкой. Нога Коллеи была устроена особенно хорошо — Хайтам, внимательно следивший за её физическим здоровьем, лишь на днях согласился выпустить её из комнаты — рана всё ещё саднила и побаливала, а до дома с солнечными батареями Кавех донёс её на спине, чувствуя, как она старается не шелохнуться, чтобы не доставить ему лишних неудобств. Теперь она сидела, вытянув повреждённую ногу поверх тряпичного вала, который Кавех соорудил ей в качестве подставки. Поза была не слишком удобной, но для неё, неделю не видевшей ничего, кроме четырёх стен и сурового лица Хайтама, даже эта неудобная поза казалась величайшей свободой. Она лишь изредка поправляла одеяло под коленом, но не жаловалась — её взгляд был прикован к экрану, где разворачивались немыслимые приключения, ради которых она и терпела лёгкую тянущую боль в ноге. — Это что — ловушка? — спросила Коллеи с лёгким недопониманием, увидев на экране покебол. — Нет! Ну, не совсем, — Кавех замялся, пытаясь найти подходящие слова, — Это… Как убежища. Безопасное место, где покемон может отдыхать. Коллеи склонила голову набок, изучая экран: — Так они добровольно туда заходят? — В общем, да, — Кавех облегчённо улыбнулся, — После битвы, когда становятся друзьями. — А зачем их вообще ловить? Кавех на секунду задумался, обдумывая сюжет и освежая свои воспоминания, прежде чем ответить: — Чтобы путешествовать вместе. Защищать друг друга. Покебол позволяет покемону чувствовать себя хорошо, а ещё он защищает их в случае каких-то полученных ран, хотя на самом деле я ни разу не задумывался, как они на самом деле работают… — Концепция запирания живых существ в сферах для принудительных боёв, — произнес ровный голос за их спинами, — звучит подозрительно близко к определению рабовладения. Кавех вздохнул: — Хайтам, это же просто мультфильм… — Я просто констатирую факт, — Хайтам вошёл в комнату, его взгляд скользнул по экрану, — Поймать, запереть, заставить сражаться для развлечения публики. Достаточно жестоко для детского сознания, насколько я помню, Покемоны были очень популярны, не так ли? Травма целого поколения. — Может, просто посмотрим мультик без социального анализа? — Продолжайте, больше вмешиваться не буду. Кавех, всё ещё не оставляя попыток, полноценно обернулся к Хайтаму, сдвинув свое насиженное гнездо поудобнее: — Ладно, а что ты в детстве смотрел? Человека-паука? Или, может, Бэтмена? Хайтам приблизился к стене, уперся в нее спиной и скрестил руки на груди, также приготовившись к затяжной дискуссии, уже не выглядя столь отстраненным. Ни Кавех, ни Хайтам не обратили внимания на то, как Коллеи подвинулась ближе к экрану, делая вид, словно никого из них в комнате не существует — она осталась один на один с телевизором, отдавая экрану сто процентов своего внимания. — Моё детство проходило иначе. Отец считал просмотр телевизора глупым занятием. — Но хоть что-то? — не сдавался Кавех, — Том и Джерри? Нет? Ну это же классика. — Отец считал, что время должно проводиться с пользой. — Но мультики тоже могут приносить пользу. — Хорошо, — в глазах Хайтама мелькнул искренний интерес. — Допустим, ты прав. Назови мне один практический, измеримый навык, который ты приобрёл, сидя перед телевизором. Один, который помог тебе в жизни. Кавех на мгновение задумался, а затем лицо его озарила улыбка: — Электромагнетизм. — Прошу прощения? — Хайтам приподнял бровь, глядя на то, как Кавех оживился. — Шестой класс, научная ярмарка штата. Все делали вулканы из соды или солнечные системы из пенопластовых шариков, а я сделал работающий электромагнит и победил среди ребят своей возрастной категории, а через год выступил с этим же проектом, но улучшенной его версией, и снова взял первое место. — И какая здесь связь с мультфильмами? — В Симпсонах был эпизод, где электромагнитный импульс вырубил все электричество на планете или что-то в этом ключе, — объяснил Кавех, — Мне стало интересно. Я выпросил в библиотеке книгу по физике, нашёл медную проволоку, гвоздь и батарейку — собрал устройство, которое поднимало скрепки. О, или вот — в восьмом классе, — Кавех снова поймал заинтересованный взгляд Хайтама, — я взял первое место на ярмарке наук в Денвере. Всё началось со всякой научно фантастической ерунды. Меня раздражало, что в каждом фильме про инопланетян или супергероев мосты сыпались, словно были сделаны из картона, а здания складывались как карточный домик. Я три месяца изучал принципы распределения нагрузки. Сделал из зубочисток и клея модель подвесного моста в уменьшенном масштабе. Проверял её на прочность — подвешивал гири, имитировал землетрясение встряхиванием стола. Мой мост выдержал вдесятеро больше расчётной нагрузки! — Кавех посмотрел на Хайтама с явным бахвальством, — Жюри сказало, что я интуитивно применил принципы тросовых мостов Джона А. Роблинга. — Жаль. Кавех озадаченно моргнул, явно не понимая: — Чего жаль? — Что твой талант остался проектом для школьной ярмарки, — голос Хайтама был непривычно мягким, — Ты мог бы учиться по этому направлению и достичь больших высот. Кавех чувствовал, как его одновременно пробрало счастье — оно пробежало быстрым импульсом от макушки до ног, а после — сразу следом, разум охватила легкая печаль. Кавех никогда по-настоящему не задумывался о том, что он упустил — но порой, в редкие минуты размышлений его правда охватывала грусть — кем бы он мог стать? Кем бы он стал, будь у него больше времени и возможностей? Чего бы он смог добиться? — Меня в целом все и так устраивает, — в конце концов сказал он, признав глубоко в душе, что немного слукавил, — И вообще, хватит стоять у стены, как изгой. Присаживайся и смотри с нами Покемонов, если нечем заняться. Кавех подвинулся, освобождая место на тряпье рядом с собой, и похлопал рукой по насиженному месту — Хайтам уселся рядом и им пришлось потесниться, прежде чем устроиться с полноценным комфортом. Кавех чувствовал, как теплое бедро Хайтама прилегало к нему вплотную — между ними не были ни миллиметра свободного пространства, не было возможности отодвинуться или сбежать — особенно сильно стесняли движения руки — плечи то и дело сталкивались, стоило им повернуться друг к другу, чтобы прокомментировать серии. С каждым таким мимолетным касанием в воздухе повисало короткое, почти незаметное напряжение. Кавех, комментируя сюжетный поворот, жестикулировал, и его локоть мягко упирался в бок Хайтама. Тот это стоически терпел, и их взгляды встречались на долю секунды дольше, чем того требовала ситуация. Иногда Хайтам улыбался — едва заметно, но улыбка все равно угадывалась в уголках губ. Они сидели, прижавшись друг к другу от плеча до бедра, и тихое тепло, исходящее от Хайтама, было самым желанным из того, о чем Кавех мог думать в тот момент.

***

Коллеи, сбившись в комок и зарывшись в груду тряпок, чтобы укрыться от холода, уснула — ее больную ногу Кавех накрыл отдельным покрывалом, поплотнее закутав девочку и подоткнув одеяло со всех сторон, — посапывала носом где-то на глубине одеяльного гнезда. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь её ровным дыханием и редкими перешептываниями Хайтама и Кавеха. Они сидели у стола, оперившись о его ножки, а в воздухе всё ещё витала невидимая нить дневной близости — Кавеху, откровенно говоря, хотелось вновь прижаться к источнику тепла, но больше, чем расслабиться и прикорнуть рядом с девочкой ему хотелось поговорить с Хайтамом о более насущной теме. — Раз уж мы смогли разобраться с этими проклятыми батареями, — начал Кавех, оглядываясь и понижая голос еще сильнее, чтобы не разбудить девочку, — Может, стоит взяться и за телефон, который мы нашли на станции. Пока мы еще можем успеть сделать это, конечно. Хайтам медленно поднял на него взгляд. Его лицо в полумраке казалось едва узнаваемым — привычные черты исказились так, что Кавеху на секунду и вовсе показалось, словно тот не рад высказанному предложению, — глупости, перебил он себя мысленно, чтобы Хайтам и не рад был покопаться и узнать что-то новое? — Зарядить его может быть и не будет проблематично, но если он сломан? Насколько хорошо ты разбираешься в технике? — Недавно мы смогли починить солнечные батареи, а ты сомневаешься в том, что мы не сможем починить телефон. — Не знал, что ты мастер на все руки, — Хайтам хмыкнул. — Ну, если он не заработает, то и плевать — без него ничего особенно не изменится. А если заработает? Вдруг там будут действительно важные данные? Карты. Координаты. Информация о том, что происходило в первые дни. Мы до сих пор почти ничего не знаем — только слухи разве что — мне бы лично хотелось узнать, с чего все началось и в какую сторону движется, — Кавех покачал головой, пытаясь взбодриться и хорошенько все обдумать — что бы ему не сказал в тот момент Хайтам — все было бы бесполезно, — Я взял его сегодня с собой, погоди, — он принялся рыться по карманам, вытаскивая из них всякий мелкий хлам в поисках нужной вещицы, — Вот. Смотри. Кавех убрал заднюю крышку телефона и принялся задумчиво разглядывать аккумулятор, застававший, судя по виду, куда лучшие дни на своем механическом веку; губы беззвучно шевелились, словно в молитве или чтении стиха, и Хайтам, охваченный ученым любопытством, незаметно для себя перебрался поближе, желая услышать хотя бы часть. — …Газов между пластинами нет, так что это просто внешняя деформация корпуса… В целом, если найти нужный порт… Не факт, конечно, что нет других поломок, возможно внутрь успела попасть вода, уф-ф-ф, — Кавех бурчал под нос, старательно поддевая ногтями небольшой аккумулятор — тот раз за разом соскальзывал и с тихим щелчком входил в свой разъем, скрывая под собой внутренние металлические органы системы и небольшую потёртую сим-карту — такие раньше вставляли напрямую под батарею. Возиться с техникой для него было занимательно — едва ли не интереснее, чем с собственной винтовкой, приосанившейся длинным черным дулом у входной двери. — Гнездо зарядки целое, — тихо пробормотал Кавех, наклоняясь к оконному свету, — Пылью забито, конечно, но не смертельно. Кавех поднес ко рту узкую щель разъема и аккуратно дунул туда. Мелкие частички пыли вылетели обратно, и он с удовлетворением отметил, что контакты внутри выглядят чистыми, без следов окисления или ржавчины. — Контакты в порядке. Главное теперь — найти к нему провод. Кавех полез в глубокий карман своей потертой куртки и вытащил оттуда бесформенный комок проводов. Он разложил их на полу, внимательно разглядывая каждй поочередно — там были USB-кабели разных размеров, разъемов и цветов, порты mмикро-USB, несколько штекеров от наушников и даже парочка совершенно бесполезных теперь проводов от давно сгинувшей техники. — А ты, я вижу, подготовился. — У этого старья свой особый разъем, я знал, что сегодня выдастся возможность его подзарядить и покопался в вещах отца — у него была целая банка всякого подобного добра. Вот! — Кавех с торжеством поднял нужный, затем откашлялся и вставил штекер в гнездо. Раздался тихий, но отчетливый щелчок. — Идет. Теперь нужно подключить его к розетке. Они принялись искать по дому работающую розетку, и эта задача оказалась сложнее, чем можно было предположить на первый взгляд. Дом был старой постройки, с разветвлённой, но частично нерабочей проводкой, большинство розеток, разбросанных по стенам в разных комнатах, были мертвы — либо повреждены, либо отключены ещё на распределительном щитке, до которого ни Кавех, ни Хайтам пока не добрались по причине ненадобности. Поиски привели их обратно в гостиную, где они устроились ранее — единственная гарантированно работающая розетка в доме была занята — в неё была включена вилка того самого телевизора, что всего несколько часов назад показывал Коллеи её первые мультики. Кавех на мгновение задержал взгляд на чёрном экране, в котором тускло отражался свет ясного, пока еще не затуманенного облаками солнца. Затем, без лишних слов, он наклонился и выдернул вилку из розетки. На его место Кавех подключил блок питания, от которого тянулся кабель к найденному телефону. Когда штекер вошёл в розетку, на корпусе зарядного устройства загорелся маленький зелёный светодиод, а на экране телефона появился символ батареи с началом анимации заряда. Крошечный красный индикатор на самом аппарате замигал, подтверждая, что энергия поступает. — Пароля нет, — сказал Кавех почти удивленно, словно отсутствие какой-либо защиты было по меньшей мере федеральным преступлением. Хайтам склонился над его плечом, почти ложась подбородком и шевеля дыханием пряди волос. Первое, что он проверил — галерея. С экрана — изборожденного царапинами, но целого, — смотрела издевательски очаровательная фотография счастливой семьи: пухлощекая новорожденная девочка и родители, прихорошившиеся, аккуратные, целующие ее в обе щеки. Хайтам несколько мгновений смотрел на них, даже не подозревающих в тот миг, что судьба подготовила им впереди, и вместо женщины на фото на мгновение рискнул представить свою мать. Она могла бы целовать его так, при должном старании он даже смог бы ощутить фантомное прикосновение, но отец… — Пароля нет, но и данных тоже практически нет, — разочарованный голос Кавеха выдернул его из меланхоличных мыслей о прошлом. Пальцы его ловко перемещались по экрану, свайпая и свайпая бесконечно. — Несколько фотографий типа той, что на заставке, и с какими-то людьми, и… погоди, разве это не знак FEDRA за их спинами? — М? Кавех приблизил фото, разглядывая лица. Младенца тут уже не было — лишь взрослые, и никаких улыбок больше; серьезные усталые лица, слишком привычные для этого мира. — Ладно… — медленно произнес Хайтам, чувствуя ауру приближающейся головной боли. — Проверь потом сообщения. Большинство чатов были стёрты временем или намеренно очищены. Цепочки диалогов уходили в никуда, соцсети выдавали ошибку подключения, почта была пустой — телефон был полностью и абсолютно чист — вероятнее всего намеренно. Единственное сохранившееся сообщение, висящее в пустоте, датировалось серединой марта этого года — Кавех и Хайтам переглянулись между собой, предчувствуя ощущение чего-то явно нехорошего. От: Неизвестный отправитель Получено: 19.03.X «Данные получены. Ситуация критическая. Свяжись с Т. как можно быстрее. Передай объект изучения Федре. Не доверяй никому.» Сообщение на этом обрывалось — не подписи, ни объяснений, ни координат — отправитель и получатель явно знали, о чем именно идет речь и надобности в подробностях не было. Кавех перечитал текст несколько раз, вглядываясь в каждое слово внимательнее — надеясь отыскать в сообщении что-то, что он мог упустить. — Объект изучения… — он медленно произнёс вслух, и эти слова повисли в воздухе, обрастая вопросами. Хайтам замер, ощущая ледяную тяжесть в груди — Кавех сидел к нему спиной и не видел изменившееся выражение его лица — сдвинутые накрепко брови, поджатые губы и закушенная щека. Слова на экране — «объект изучения», «Федра» — подтверждали его худшие опасения. Найденные на гидроэлектростанции отчеты вызывали не мало подозрения — того, каким совсем не хотелось делиться с Кавехом. Испытания на людях. Большинство подопытных погибли. Теперь всё сходилось — одним из объектов изучения была Коллеи. И, что самое главное — сама девочка знала о своей особенности, была уверена в том, что с ней ничего не случиться и была живым доказательством успешности поставленного эксперимента. И кто-то — этот таинственный «Т.» — всё ещё мог её искать. Теперь её присутствие в их доме означало не просто приют для сироты. Они невольно стали хранителями одного из самых опасных секретов нынешнего времени. Перед глазами Хайтама промелькнули тревоги, перспективы и возможности — все стянулось в непонятный, запутанный узел — зараженные, заполонившие землю, с огромной долей вероятности могли быть излечены — они могли бы выторговать свою безопасность в обмен на девочку, Хайтам мог бы… Он мог бы защитить Кавеха. Уберечь его и спасти. Но, между тем, с другой стороны его преследовали совершенно иные страхи. — Нам стоит выключить телефон и сделать вид, что мы этого не видели, — произнес Хайтам, забирая сотовый из рук Кавеха. Тот потянулся следом, но был остановлен крепкой рукой. — Мы нашли нечто важное и нам стоит!.. — Ты уверен? — Хайтам заговорил первым после короткой паузы, схоронившейся между ними, что бывало крайней редко. Его привычный спокойный голос звучал совсем глухо, словно их разделяло непреодолимое мильное пространство. Может быть так оно и было. — В чем именно? — В том, что нам стоит связываться с FEDRA? Пересекаться с ними косвенно или напрямую — я не считаю это хорошей идеей. Они военные. Появятся вопросы. Сейчас мы живем комфортной и тихой жизнью — мы наконец-то нашли наш собственный угол. Все складывается слишком удачно. Просто забудь о том, что увидел в этом телефоне. Кавех хмыкнул себе под нос, но настроение было настолько паршивым, что лишних слов в ответ попросту не нашлось. Он опустил руки, прекращая всякие попытки добраться до телефона, и просто молча вытянул зарядку из розетки, обратно подключая на ее место телевизор. — И мы правда проигнорируем всю эту ситуацию? — Тут и обсуждать нечего. Смотри — из-за тебя Коллеи проснулась. Коллеи медленно пошевелилась в своей импровизированной постели, зарывшись лицом в складки старого одеяла. Через мгновение она выползла из груды тряпок, её движения были плавными и немного неуклюжими, словно она не до конца проснулась и до сих пор пребывала где-то на грани сна и яви. Коллеи потянулась, выгнув спину в дугу, и широко зевнула, прикрыв глаза. — Не хочешь перебраться домой, поспать в нормальной кровати? Нам все равно пора уже собираться домой — скоро ужинать будем. Девочка молча кивнула, её глаза всё ещё были подёрнуты легкой дремотой. Кавех обернулся к Хайтаму, поднявшемуся с насиженного места, его лицо было скрыто полумраком: — Возьмёшь её на руки? Донесёшь до дома? Хайтам без слов сделал шаг вперёд, его тень удлинилась и легла на пол — в сумерках ее контур плыл и смягчался. Но в тот момент, когда он приготовился наклониться, тонкие, но удивительно сильные пальцы Коллеи вцепились в рукав кавеховой куртки — её рука молчаливо, но недвусмысленно вцепилась в чужую одежду, а глаза, еще секунду назад сонные, сосредоточились на Кавехе, пристально его оглядывая. Кавех почувствовал, как ладонь девочки сжимает ткань его куртки, и в этом простом жесте читалось больше, чем могло быть высказано вслух — он чувствовал, что упускает нечто незримое, весь сегодняшний день был пронизан этим, но что именно он упускал - понять Кавех так и не смог.