История, где все ее герои в конце умрут

Не понимая в чем дело, и что потребовалось высшей вампирше в доме Лизы, я посмотрел на брюнетку вопросительно. Поняв немой вопрос, Штицхен небрежно махнула рукой, кратко пояснив: — Она будет в силах помочь Анне, но будь на чеку. Сейчас даже не имею понятия, какие цели она преследует, – Лиза долго смотрела на дверь, в которой скрылась гостья, а затем дополнила. – Ее шрам… Он появился не просто так. Надеюсь на ее благоразумие. — Оу, мисс Елизавета влезает в непонятные дела, во благо малознакомого человека. Звучит не очень, ты так не думаешь? — Высказал тот, кто сам предложил свою помощь Клейторн, — заметила за мной Лиза. — еще и не просто так. Ты хоть бы не торопил события с ней. Не думаю, что она будет готова к связи с вампиром, особенно после случая с Тони. Я ничего не ответил, только задумался, как низкоранговый вампир сумел почувствовать, что меня влечет к принцессе. Хотя, если вспомнить, Лиза не первое столетие живет и понимает все по моему виду. Позже в зал спустился Энтони. Выглядел он не очень, ощущение, что половину ночи даже не спал. Он хмурил брови, скрестил руки на груди, а взгляд будто потемнел. Спрашивать что случилось, однако, я не стал. Надо будет – расскажет сам. — Что за гости тут были? – задал вопрос Энтони. — чего хотели? — Еще одна помощница для Анны, ты ее знаешь, Энтони. — по взгляду Лизы было ясно – знакомство Энтони с Луизой произошло в свое время не очень доброжелательно. — Да ну? Ты серьезно? Луиза? — Мартсон схватился за голову, протяжно простонал, скорчил раздраженную гримасу, а затем продолжил. — Ты понимаешь, надеюсь, что Луиза – чертова обезьяна с гранатой в руках. У нее есть власть и возможность помочь, но у нее нет чести! Вообще! Чем ты думала когда ее приглашала?! Теперь от нее не отвязаться. Она может в любой момент передумать, и сдать всю нашу компанию, и тогда, я не думаю, что ты сможешь на Аннушке примерить новые платьица. — Она этого не сделает, — ответила Штицхен, скрестив руки на груди. — И почему же? Позволь поинтересоваться. — Я это чувствую. — невозмутимо продолжала Лиза, а я же оставался в этой ситуации третьим лишним, но понаблюдать за ситуацией хотелось. — Замечательно! Великолепная работа Лиза! Ты бы еще к моему брату пошла за помощью, ну так, чтобы наверняка. Ты же у нас чувствуешь, что та, кто нас уже предавал трижды, в четвертый раз этого не сделает! Я считал тебя умной, но видимо это не так. — Не вижу смысла сейчас переживать. — Заявила Лиза, разворачиваясь к нам спиной. — Я понимаю все твои доводы на счет Луизы. Но прошу, доверься мне, хотя бы сейчас. — Штицхен наблюдала за огнем в камине, затем тяжело вздохнула и опустилась в кресло. — Делай что хочешь, — раздраженно ответил Мартсон, удаляясь обратно наверх. Понимая, что оба приятеля сейчас явно не в духе для разговоров, я пошел искать Анну, думаю, при личном разговоре мне удастся лучше понять происходящее в ее жизни. Искать долго не пришлось, она была в своих покоях. На предложение пройтись, ответила согласием. — Я буду только рада, если мы сможем прогуляться, к тому же, погода всецело располагает, так почему бы и нет? — Тогда жду у ворот, Анна. Погода, однако, действительно была отличной: зелень на деревьях начинала обретать желтый цвет, готовясь к подступающей осени. Солнце грело не слишком сильно, дул охлаждающий ветер. Невольно я засмотрелся на одуванчик, запоздало распустивший подобно солнцу желтый цветок. В следующую секунду я его сорвал, задумчиво крутя между пальцев нежный стебель. — Можно идти, я готова к прогулке. Я обернулся. Анна стояла передо мной в легком платье небесно-голубого цвета, волосы она скрыла за пышным чепчиком, украшенным вышивкой цветов нежных оттенков, так удачно подходящих под ее выразительно синие глаза. — Отлично выглядите, Анна, у Вас явно есть вкус в одежде. — Благодарю, но не думаю, что в моем образе есть что-то, что будет меня отделять от толпы. — Как знаете. Думаю, Вы похожи на этот одуванчик, — Анна обратила внимание на цветок в моих руках, задумалась, но ничего не ответила, вестимо решила, что я продолжу свои слова. — Появились тут немного запоздало, но все равно украшаете этот дом. Но! Невероятно хрупкая при всем этом. Анна, скажите, а какие цели Вы преследуете? Связавшись с немалым количеством вампиров, этот путь может для Вас стать слишком опасным. — Я хочу защитить свою страну, этот город и близких мне людей. И это все из-за существования одного лишь человека. — Человека? Я думал, у Вас достаточно прав, чтобы избавиться от него, раз уж это проблематичный человек. — Не настолько, чтобы избавляться от наследника другой страны, с которой нужно налаживать отношения, а не наоборот. — То есть, Вы должны были пожениться для укрепления союза двух стран? — Не стану скрывать, что подобной новости я испугался, — Весьма распространенная практика, но какую угрозу представляет принц соседней страны, что пришлось покидать свой дом? — Он ненавидит мой дом, меня саму, и наш народ. Он сделает все, чтобы уничтожить нас изнутри, я знаю это. Он страшный человек, не знающий жалости. — По Анне было видно, что она действительно сделает все, что в ее силах, чтобы предотвратить брак с тем принцем, и, видимо была готова даже на крайние меры. Возможно, что ее план, это что-то невозможное, но разве я вправе, чтобы ее за что-либо осуждать? Напротив, я ей восхищен, словно сама Маат (египетская богиня справедливости и миропорядка) снизошла на нашу землю, растеряв свои божественные силы. — Хотела бы я, чтобы этот путь прошел гладко. Может и получится. Поживем — увидим, ведь так, Гарс? — она стояла ко мне спиной, и видеть ее лица я не мог, но в голосе Клейторн было столько сожаления и горести, словно она рассуждает не о своих планах на будущее, каким бы оно не было, а о том, что ее с минуту на минуту отправят на казнь. По правде скажу, что даже казненные при мне, меньше жалели о чем-то, нежели Анна. Неужели она начала осознавать какие последствия ее ждут в конце пути? Однозначно будет смерть, и далеко не одна. Только, кто умрет — целая загадка. Наверное, каждый, кто связывается с принцессой, несущей своим именем не только честь семьи Клейторн, но и храбрость, и благосклонность, и силу, с наибольшей вероятностью станет жертвой обстоятельств. Она боится, и в этом однозначно есть смысл. Ее могут изгнать из семьи, отправить всю жизнь служить богу в забытой всеми церкви. И даже не это самое страшное, однако, сейчас рано об этом думать. — Танец смерти, вот что нас ждет впереди? Ты так ведь сказал? Ведь так? Как бы я хотела этого избежать. Я… я не смогу это пережить. — Ты тоже можешь не пережить это путешествие, Анна. Ты – слуга народа, а народ твои инструменты, марионетки. У тебя очень большое влияние повсюду, и ты вправе обратиться к инструментам за помощью. И, поверь, тебе не смогут отказать, — Клейторн обернулась на меня, когда я стоял впритык к ней, склонившись ближе. — Головы полетят, но люди умрут с достоинством, что защищали саму наследницу королевской семьи. — Нет, я не могу жертвовать тем, ради чего здесь и нахожусь, Гарс, — Анна шагнула назад. — Я сделаю всё, клянусь своей кровью, что я сделаю все, чтобы спасти свой народ. — А-ах, слишком ты правильная, Аннушка. Это тебя и погубит, — Она задирала голову, чтобы смотреть мне в глаза, но после последних моих слов, она как ошпаренная пошатнулась, и чуть было не упала, потеряв равновесие. — Мне становится тревожно не меньше тебя, и поверь, Лиза и Энтони тоже об этом думают, однако, прошу заметить, ты с самого начала была по счастливой случайности не одна. Рядом был Энтони. Я понимаю, что ты до сих пор не можешь его простить за тот случай. Я сам не знаю, что с ним тогда произошло, но поверь, он никогда не причинит тебе вреда, даже если такие приступы случатся вновь. — Откуда ты знаешь? — искренне поинтересовалась Клейторн. — Ведь тогда… если бы не ты, он мог убить меня! — Он не тронул бы тебя. У вас с ним договор о том, что он твой проводник. Для Тони это очень много значит, несмотря на его безответственность в других сферах, а также у него клятва перед одной мисс, что он никогда не тронет девушку. Я уверен, откройся его вампирская ипостась, он убьет всех, кроме представительниц женского пола. — Вампирская ипостась? Что это значит? Об этом в книгах ни слова. — Оно и понятно, вампирская ипостась проявляется в крайне редких случаях. Она напрямую зависит от целей вампира. Проще говоря, крылья означают рвение к свободе, однако крылья, по моим наблюдениям самое маловероятное проявление. Дополнительные пары глаз – двуличие, в плане того, что вампир видит одно, а думает о противоположном в ситуации. Рога, в зависимости от формы и размера, говорят об остроте ума и расчетливости. Деформация тела схожа с крыльями, но здесь рвение к освобождению от прошлого. Могли произойти не самые приятные для воспоминания вещи, и вампир это пытается забыть уходя в вечность. Бывали случаи, что вампир чистейшей воды пацифист. Все вместе — это единичные случаи в истории существования вампиров в принципе, однако обладатели подобного разнообразия — крайне неопределенные вампиры, их преследует неизвестность и неудача, они настолько редкие, потому что они несут за собой смерть и обрекают очень многих на страдания своим присутствием. — Ого… а что дает эта ипостась? И когда она может проявиться? — Она слушала меня, словно мелодию, вслушиваясь и впитывая в себя информацию. — Как я проанализировал, ипостась лишает разума, хоть и на очень короткий срок, в среднем до десяти минут, для вампиров ранга Энтони это подобно перерождению. Они забывают свое самое яркое воспоминание, становятся практически пустым сосудом. Но это проявление крайне опасно для других. Перерожденные во время процесса могут убить очень многих и очень быстро, хотя тут дело принципов и типа ипостаси. Удивление на лице Анны было очень трудно передать словами. Она была в смятении, непонимании и множестве других эмоций, откровенно говоря, подобного я не видел. А живу я достаточно долго. Погода начинала портиться, начал дуть неприятный, покрывающий кожу целым роем мурашек, пробираясь до каждой частички тела, напоминая о начале осени. Я вновь обратил внимание на Анну, она ведь была совсем легко одета. Куда делись мои манеры? — Анна, пойдем в дом? Скоро начнется дождь, к тому же сильно похолодало, не хватает еще тебе заболеть. *** Моя маленькая беседа с Гарсом помогла сделать множество выводов. Честно, я почувствовала себя котенком, которому помогли открыть глаза. Это касается и Энтони. Прекрасно помню свои ощущения. Я не только испугалась, но еще и начала презирать моего нерадивого спутника. Я думала, что это нормальная реакция, но мне кажется, Энтони сам себя наказывает, в последние дни он выглядит совсем неважно, и большую часть времени проводит у себя в покоях, говоря, что увлекся литературой. Робко, аки воришка, я прошла невесомыми шагами к его дверям, боюсь признать, но я боюсь. И чего именно — понять невозможно, все перепуталось, завязавшись в огромный клубок. Постучав, я открыла дверь, и почувствовала тошнотворный смрад и духоту. Сам альбинос сидел за столом, что-то активно писал на бумаге в окружении не менее десяти бутыльков с неизвестным для меня содержимым. Только сейчас я увидела, как сильно он изменился за такой короткий срок. Глубокие тени легли под глазами плотным цветом ночи. Когда белесые глаза посмотрели на меня, я резко ощутила себя нагой перед ними, На фоне темноты вокруг глаз, их серебристый свет стал более выразительным, но вместе с этим, вампирский взгляд был мертвым и смотрел куда-то сквозь меня. Свеча, стоящая на столе, мягко покрывала его поверхность теплым светом, он же ожесточил аккуратные черты лица спутника. Выглядел он ныне не молодым, полным сил простым парнишкой, а избитым жизнью, мужчиной седьмого десятка лет. Я молчала. Не потому, что стеснялась, а из-за того, что я просто потеряла дар речи. С трудом я нашла в себе силы произнести. — Энтони… — мои ладони сжались в кулаки, мелко дрожа. Некоторое время Мартсон молчал, сохраняя выражение лица таким, каким оно было. Я видела в этом молчании тихую перепалку, которая как правило выливалась в целую внутреннюю ссору. И все же его второе “я” было переполнено сомнениями и страстью, чтобы альбинос мог уйти в свое познание и просветление. Он обвел взглядом стол, остановился на рукописи, взял в руки, затем подошел ко мне. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть вампиру в лицо. — Видишь ли, — начал Энтони, — Век человеческий смехотворно короткий, и вместе с этим наполнен прекрасным — чувством течения времени. Я устал, правда, от вечной жизни, Белла была права в этом плане. Меня взволновало то, что раньше у него была некая “ Белла”, которая оставила в его жизни немалый след. Спрашивать было страшно стыдно, ибо были подозрения, что Белла была обычным человеком, и, вероятно, уже мертва. — Я так этому завидую. — Голос Мартсона дрогнул, — Ведь, будь у меня возможность умереть прямо сейчас, я бы этой возможностью воспо… — не успев договорить, Энтони резко разошелся в приступе сильного кашля. Испугавшись еще сильнее, я отшагнула, с волнением наблюдая за альбиносом. Он держал руку у рта, но даже так, я заметила, как из под ладони начала сочиться кровь. Я издала что-то вроде “Ах!” и выбежала, ища везде Елизавету, на которую я наткнулась как раз недалеко от ее кабинета.