История, где все ее герои в конце умрут

Дальнейший путь к улице Жозефина провела в напряженном молчании. Я, идя чуть позади нее, словно слыша как все мысли в её голове, словно тысячи головастиков, рвутся наружу, кишат, извиваются, вверх дном переворачивая всё внутри нее. Анна, идя последней, шла рассматривая пейзажи из окон. На её лице читалась лёгкая меланхолия, которая замечалась на Анне довольно часто. К общей обстановке добавился стук дождя о стекло, вспышки молний, после которых громкими раскатами расходился гром. Гарс старался держаться недалеко от Клейторн, то и дело поглядывая с любопытством на нее. Было похоже, что он был не сильно рад всей ситуации. Суд, приговор, я так и видела вопрос в его мыслях: К чему это всё? Говорить было нечего, да и неуместно. Лично мне хотелось бы Анне отметить ее решимость, с ходу выдать приговор через обезглавливание не каждый, как я полагаю, сможет. Хотя меня больше волнует каким образом Анна сможет действительно убить Жозефину? Я ни разу не видела при ней должного оружия, чтобы лишить какого-либо вампира жизни, это не так просто, как может показаться. Меня охватывало постепенно любопытство: какой свой следующий ход сделает Анна, а главное, какую фигуру она задействует при этом. После всего, что произойдет, я хочу спровоцировать Клейторн на диалог. Что-то мне подсказывает, что она не такая уж и безобидная, и мне следует отнестись к ней более серьёзно, ибо если окажется, что она вполне сможет противостоять в одиночку силе вампиров, то даже мой контракт меня не убережет в случае её гнева на меня, а ведь я прекрасно понимаю, что рано или поздно это произойдет. Выйдя наконец на улицу, Анна заметила тот самый меч, который Жозефина любезно оставила, когда объявила что не собирается на нас напасть и лишь планирует убить родного брата. Когда сама же пригласила всю нашу команду быстрее в дом, пока Анна еще жива. Дорина, все это время сохраняющая молчание, вдруг сказала: — Не нравится мне это все. Что-то случится. — Она опасливо оглядывалась по сторонам, словно рядом и впрямь был кто-то. Сколько я знала Дорину, своему чутью она верит больше, чем кому-либо. И зная, что ее чуйка никогда не подводила, я сама не заметила как напряглась. Я ощущала словно под кожей копошились черви, пожирая меня, забирая в омут беспокойства и томительной, мучительной тревоги. Что-то заставляло меня дрожать, пусть холода я и не испытывала. Тряслось все тело, предвещая за собой что-то поистине страшное. И как оказалось, не зря. Посмотрев в даль леса, я заметила отчетливый и слишком уж знакомый силуэт. Оперевшись о дерево, немым зрителем наблюдал за всем Джон. Он выглядел блаженно расслабленным. Я не могла точно все разглядеть, но была уверена, что на его лице зависла его фирменная и противная ухмылка, похожая скорее на оскал. Он будто почувствовал мой взгляд и лениво помахал рукой. В темноте, изредка разбавляемой вспышками молнии, это действие со стороны Мартсона Старшего выглядело слишком уж зловеще. Хотя скорее предупреждающе, он словно говорил этим ”Я слежу за вами всегда. Вы всегда под моим надзором” По коже толпой пробежались мурашки, заставляя поежиться. Мне самой уже не нравится, что за нами ведется наблюдение. Почему он здесь? Вынюхивает что-то? Что делать мне? Я не могу сознаться, что время от времени общаюсь с ним, у меня от этого будут только проблемы, но и бездействовать я не могу, Джон всегда преследует какие-то цели, так что же им руководит в этот раз?.. Пока я проваливалась в глубины своих раздумий, Энтони меня тряхнул за плечо, возвращая к реальности. Анна стояла рядом с мечом, который я также успела разглядеть. Гарда была выполнена очень изящно - одно крыло спиралью закрывало рукоять до самого навершия, второе таким же образом было вдоль сильной части лезвия меча. Посередине из основания крыльев был воткнут крест, обрамленный розами. Он был оформлен так, чтобы казалось, что он прошел сквозь крылья, и острие торчало с противоположной стороны. Ствол меча был какого-то необычного темного цвета, хотя, возможно, из-за общей темноты на улице, мне казался заурядный цвет. Жозефина была внешне уже спокойна, только злой блеск ее глаз выдавал то что ее внутреннее существо желает уже выбраться, начать сражаться за возможность жить. Обволакивало, затягивало в бесконечную темноту, вынуждая вернуть себе желание жить. Однако Харрис сохраняла самообладание, причем на это, вроде как, у нее причин нет. Сверкнула молния, громовой рев посеял между нами всеми окончательную тишину. Ее нарушила Анна, взявшая в руку меч Жозефины. Судя по всему, кроме постыдного наказания, Клейторн сгущает краски еще и тем, что собирается осквернить орудие кровью его же хозяйки. А Анна знает толк в унижениях, хотелось бы мне подметить. Она взмахнула мечом, вознося его над головой в момент, когда молния вновь осветила собой землю буквально на долю секунды. Мне даже показалось на момент, что цвет глаз Анны стал невероятно ярким, выразительным и какой-то мере безжизненным и стеклянным. Сквозь грохот, Анна повелевала, чтобы Харрис встала перед ней на колени, Жозефина крайне нехотя повиновалась, вставая на мокрую от дождя траву коленями, смиренно сложив руки на ногах. Я прикладывала колоссальные усилия, дабы не начать вертеть головой в поиске фигуры Джона. Я продолжала чувствовать, как он наблюдает за всем, словно на спектакле, где нельзя в конце аплодировать. Спектакль, где аплодисменты услышит лишь тот, кто выжил. Перед тем как Анна собралась в действительном счете казнить Жозефину, я воспринимала это как хорошую актерскую игру. Однако, как я позже поняла, из всех присутствующих игру веду я, причем умудряясь еще и нарушать все ее правила. В голове стоял туман, и, как бы я не хотела, меня начинала накрывать давящая паника, вытесняющая все остальное в голове. Единственное, что помогало мне сейчас - это вскрик Анны над Жозефиной. Она все также стояла с мечом над головой и начинала читать свою речь. — Невежественные поступки, совершенным грешным дитя… Слова постепенно превращаются в один оглушающий звон. Каждый звук с грохотом отдается в голове, словно удары молота. Надо концентрироваться. — От сего небесного суда, совершенным над твоей душой, принявшего решение избавить тебя от возможности ступать по мирной земле. — Начинало появляться ощущение, что речь была посвящена мне. Удалось даже представить образ казавшийся мне слишком правдоподобным, чтобы быть правдой. Вот я стою на эшафоте на коленях вместо Жозефины, и мне читают мой приговор. Затем мгновение, и тяжелое лезвие обрушивается одним точным движением на мою шею, и мне удается последние секунды видеть как на меня смотрят десятки зевак, пришедших на представление. Кто-то раздавался улюлюканьем и присвистом. Кто-то кричал что-то неразборчивое про ведьму и предательницу королевского двора. — Покайся же дитя, пошедшее по неправильной дороге. Сознайся во всех грехах и познай на себе гнев божий. — Жозефина стояла молча, как я заметила, вновь с завязанными глазами. Кто ей их завязал? Энтони или же Гарс? Однако даже повязка не мешала тяжелой и злой ауре девушки постепенно душить окружающих своими тонкими и безобразными пальцами. Они обхватывали шею, заставляя задержать дыхание не давая вдохнуть снова. Взмах руки, меч уже направлен в левую сторону. Глаза Анны не выражали ровным счетом ничего. Было видно даже по погоде, которая становилась все хуже, как мне кажется, с каждым сказанным словом Анны, все сильнее, что чтение речи и впрямь связывает уже чуть ли не саму душу Харрис. Еще взмах руки, и взгляд принцессы стал будто мягче. — Да примут небеса душу твою грешную, да простят твои грехи и очистят тебя. Маска слетела с Жозефины, и во время вспышек молний было заметно ее заплаканное лицо, свирепо распахнутые глаза. Я услышала, как она прошептала свои последние слова: “Прости меня”. в следующий миг ее шею стремительно пронзил священный меч. Брызнула кровь, окропляя землю вокруг, мгновенно исчезая под проливным дождем. Еще один удар, бульканье, которое исходило от Харрис становилось все сильнее. На третьем ударе все закончилось. Голова отлетела от тела, выразительные глаза застыли в немом ужасе. Дело об отрубленной голове закрыто. Гром прогремел еще раз, теперь гораздо тише. И, казалось бы, все закончилось, но стоило мне снова повернуть голову в сторону леса, я увидела как Мартсон Старший стоит и тихо аплодирует. Внутри все сжалось, под кожей снова начали копошиться черви, желая вырваться, проделать новые пути, уничтожить своего хозяина. Такого дискомфорта я никогда не ощущала. Было четкое ощущение, что Джон хочет залезть ко мне в голову, покопаться в моих мыслях, узнать обо мне абсолютно все. Я тут же обратила внимание на Анну, в попытке сбежать от следящих за нами глаз. Она с силой воткнула меч в землю, пока с него смывал всю кровь дождь. За мной все еще наблюдали бездушные глаза. Прочь из моей головы. Исчезни. Забудь о моем существовании. За Анной так же наблюдал и Гарс, и когда она собиралась идти к себе, Эннес потянулся к ней, однако Анна никак не отреагировала и не оборачиваясь сказала: — Не трогайте меня, я хочу отдохнуть. — Кажется, произошедшее сказалось на Клейторн сильнее, чем я предположила. Но все равно для меня ее поступок и решение было невероятным проявлением силы воли, она однозначно заслужила мое уважение. Чего не скажешь обо мне. Предательница. Меня бы неплохо и саму казнить вслед за Жозефиной. Энтони ничего не сказал, только взял на руки тело Жозефины и понес его за дом, вскоре вернулся и за головой. Он кинул сердитый взгляд на меня, показывая всем видом, что вскоре между нами произойдет нелицеприятный диалог. Впрочем, я уже давным-давно перестала уделять подобным выпадам внимание. Прочитает мне нотацию, о том, что я подвергла опасности не только Анну, но и всю группу в целом. Что ж, не стану отрицать, что так оно и есть, но попрошу заметить: цель оправдала средства. Анна раскрыла себя с новой стороны, наши враги устранены, а так же, нас ждут явные перемены, только хорошие или плохие – это уже как повезет, конечно. Везение не вечно же, что тут можно сказать? Энтони еще долго на меня пялился своими белесыми глазищами, которые словно бы сливались на фоне общей бледности его лица. Я доходчиво дала понять взглядом в ответ, что сейчас идти на контакт не собираюсь, и, конечно же, отправилась восвояси к себе домой, дабы не доводить моего недалекого друга еще сильнее. Ноги уже толком не держали, в голове была каша из калейдоскопа мыслей, большинство которых были посвящено Джону. Каждый шаг имеет смысл, несделанный, тоже. Меня разрывало изнури от того. Что я не чувствую свою власть даже над собой. Больше всего вопросов возникло насчет того, что он высматривал сегодня? Что скажет мне при встрече? И что потом мне делать? Эти мысли заставляли себя чувствовать государственным изменником, и такое меня отнюдь не радовало. Молча я перенесла внимание на местность за оконной рамой. Хотелось бы вылезти из своей берлоги к другим, узнать самочувствие каждого, уточнить пару моментов у Дорины. До Анны наверняка уже добрались и разговаривают с ней по душам. Быть может, ее уберег предусмотрительный Гарс. От окна перевела взгляд на кровавое пятно на рукаве моей рубашки, оно стало темнее, чем ранее. Стало почему-то тоскливо. С ощущением неожиданности близнецов было видно готовность ко всему от Анны и остальных, а теперь я не могу предсказать что будет дальше, я не властна даже над завтрашним днем, и такой расклад мне вообще не нравится. Беда, как я запомнила, никогда не приходит одна. Одной долго мне просидеть так и не удалось, ко мне постучалась Анна, засовывая свою светлую головушку в дверной проем, таинственно сверкая своими синими зенками. Я запрокинула голову, закрыла глаза, и, в ожидающем молчании, ждала чего же захочет сама принцесса от меня. Вестимо правильно меня поняв, Анна прошла внутрь. Как же я люблю проницательных людей, ей-Богу! — Елизавета, — обратилась ко мне она. Я утвердительно кивнула, продолжая сидеть с закрытыми глазами. — Я бы хотела у тебя кое-что выяснить. Я крайне надеюсь на то, что ты мне в этом не откажешь. — На этом моменте я уже уставилась на Клейторн в ответ. Совру, если скажу что эти слова меня совсем не заинтересовали. Однако, я не рассчитывала на что-то невероятно серьезное, хотя учитывая, что это Анна – ожидать можно чего угодно. Посему, приготовившись морально ко всему, я сосредоточилась на голосе принцессы. — Я бы хотела узнать, почему на улице ты постоянно всматривалась в лес? Там кто-то был? — В горле мгновенно застыл огромный ком. Любит же судьба мне подкидывать проблемы. Хотелось бы мне в полной мере выразить пафос, поправив оправу очков, если бы они у меня вообще были. Но мне оставалось только качнувшись на кресле, обратить свой взор с Анны на окно. — Так вот зачем ты заглянула, я уж подумала, что ты по мне соскучилась, — театрально расстроилась я, продолжа взирать на темный пейзаж за стеклом — А почему тебя это заинтересовало? Мало ли, вдруг я на невероятной красоты дерево засмотрелась? — я помахала рукой, словно отмахивалась от надоедливой мухи над ухом. — Ну я думаю, мы обе понимаем, — удрученно начала Анна, — что это не так. К чему эти игры? — в голосе принцессы я чувствовала сильную решительность. Она умудрилась даже повлиять на меня, я начинала ощущать незримое, но не слабое от этого давление. — Ах, Аннушка, умеешь же ты допытывать. — я попыталась быстро сообразить что-то крайне убедительно, во что бы она могла по-настоящему поверить, и я уповаю на то, что она не решит проявить свою замечательную бдительность ну или решит сохранить тактичность и не допрашивать окончательно. — Ну хорошо, действительно ощутила чужое присутствие, однако, как можешь заметить, найти никого не удалось, к сожалению. — Анна долго всматривалась в меня, словно бы читая как открытую книгу, предугадывая, обманула ли я ее. Вестимо взяв мои слова за чистую монету, Анна кивнула. А я со скверно скрываемым торжеством, запрокинула голову снова кверху и прикрыла глаза, погружаясь обратно в глубину шума громыхающего грома и бьющего по окнам дождя. Эти два звука в тандеме очаровывали своей красотой и в каком-то роде величии. Хотя, по правде говоря, в тишине мне не удалось долго просидеть, и как оказалось Анна оказалась просто слишком тактичной, чтобы выпытывать у союзника какую-либо информацию. — Хорошо, я думаю потом ты сама расскажешь все то, что ты скрываешь. Пусть мне и немного обидно от того, что ты мне не доверяешь, чтобы сказать все честно. — Она поправила выбившуюся прядь светлых локонов, затем продолжила, — Знаешь, я бы хотела переселиться из комнаты и перейти в другую, это можно сделать? — Тебе что-то не нравится в своей нынешней? — поинтересовалась я, не ожидая какого-то внятного ответа, пытаясь не обращать внимание на чувство вины перед принцессой. Уж не люблю я лгать, особенно если мне с человеком потом выстраивать какие-то отношения. — Нет, что ты, — тут же замахав руками протараторила Анна, — Просто я бы хотела, чтобы в случае чего, я могла быть рядом с Энтони, случай вечером мне совершенно не понравился, если говорить откровенно. — я понимающе кивнула. Представительница слабого пола, хотя Анну слабой можно назвать разве что с сильной натяжкой, решила позаботиться о своем напарнике, который, вроде как, пообещал ее защищать, только вот звону больше, а толку мало. — Ну хорошо, выбирай любую комнату. Я не против, дело твое. Ты лучше скажи, с тобой все хорошо? А то, быть может ты и кажешься такой холодной, но наверняка переживаешь за случившееся. — Я постаралась перевести тему на что-то более спокойное, что-то, что не будет касаться ее безумных, и как на мой взгляд, совершенно бессмысленных путешествий. — Оставь это, сейчас не время уделять внимание моему душевному состоянию, Лиза. Ты сама прекрасно осознаешь, что на близнецах все не закончится. — Анна начала расхаживать размеренными шагами вдоль комнаты, — Я прекрасно понимаю, в отличие от тебя, что нынешние реалии не позволяют мне устроить передышку. Дальше – хуже. И близнецы это только начало. В будущем, как мне кажется, будут такие твари на пути попадаться, что Жозефина и ее милейший братец, устроившие переполох в городе, лишь малая часть того кошмара, который ожидает мой город. Мне пора бы навести тут порядки, понимаешь? Даже если цена этого порядка моя жизнь. — Воу-воу, Анна, сбавь обороты. Проблемы были и будут всегда. Однако, не стоит лезть на рожон, просто потому, что тебя переполняет чувство героизма. Успокойся, за раз от бед не избавиться, точнее от них не избавиться никогда. Таков закон человеческой морали – когда все хорошо, обязательно найдется недолюбленный ребенок, решивший наказать всех за их счастье. Анна насупилась, было видно как ей тяжело перенести эти слова, однако и возразить она мне не могла. Пожалуй, я и правда была резка в своих высказываниях, но безвольно играть в героя, я не могу позволить. Помню, как сама рвалась спасти всех и вся, по итогу это пришло лишь к смене моей личности и места жительства, это крайне неприятные обстоятельства, и вспоминать то время одновременно волнительно и очень горько. Я потеряла на тот момент слишком много близких, заменивших мне семью.       Ах, Анна, придет время и ты сама отстанешь от своих обещаний, устанешь, и будешь молиться всем богам, чтобы наконец все от тебя отстали. Я ведь желаю тебе только искреннего счастья, но в погоне за благополучием всего города, ты не заметишь, как станешь их рабом. — Знаешь, Аннушка, ты тоже похожа на маленького ребенка, который гонится за всеобщим признанием. — Я видела как от каждого произнесенного слова она становилась все яростнее. — Но поверь, тебе бы не пришлось решать те проблемы, которые у тебя сейчас возникли, будь ты куда более... м-м-м... злее? Я не говорю, что тебе стоит ходить по чужим головам, но твое решение уйти из дома только все усугубило, ты так не думаешь? Сомневаюсь, что твоя матушка и отец были бы против тебя. — Сомневаешься? Ясно. — Анна будто бы отступила от меня, пусть и стояла уже на одном месте. — Ладно, спасибо Лиза, думаю, я поняла все правильно, — засим, она медленно, мертвенно бледная, словно призрак удалилась из комнаты. Мне стало в какой-то мере страшно за то, что зная Анну, понять она может все наоборот, либо не в том контексте. Погрузившись в легкую задумчивость, я попыталась все воспроизвести как некий спектакль, но черт бы его побрал, все концовки были весьма печальные. Вспомнила и мое знакомство с Энтони, тогда на месте Анны была уже я.       Тогда был мрачный вечер, который как и сейчас разбавлялся шумом дождя и протяжным воем ветра. Это была старая таверна, наверное самая дешевая, в которой я когда-либо бывала. Не стану забывать, что и люди там были, как бы помягче выразиться... дешевыми. Каждый приходил либо обворовать другого бедняка, либо попробовать привлечь к себе какую-нибудь несчастную девчушку, случайно зашедшую сюда. Хозяину было все равно, более того, сам не стеснялся быть замеченным в банальной драке местных пьяниц. Услышь я от кого-то такое начало, ясное дело, спросила бы "что ты там забыла?". На тот момент я только сделала переход, и стала носить ныне известное имя Елизавета. Пришлось от всего отказаться, чтобы начать жить по новому, пришлось забыть своих близких, забыть прошлую себя, сменить одну маску на другую. Отказаться пришлось и от практически всех сбережений, оставляя только прожиточный минимум на первое время. Чего я искала у той таверны не могу сказать, ибо банально не помню, но, предположим, я переживала там свои переживания касаемо жизни моего нового "я". В тот день, после непродолжительной драки непосредственно с хозяином таверны, рядом со мной на стул, увы, не с первого раза, приземлился Энтони, изрядно перед этим выпив. Он был похож тогда на какого-то бродягу с улицы: грязный, пахнущий помоями и еще чем-то гнилым. Волосы были грязными и более длинными нежели сейчас, при этом все в колтунах и не ухоженные. Глаза были по-рыбьи глупыми и пустыми.       Он время от время от времени из-за чего-то смеялся, затем выл словно ему только что разбили сердце. Во всяком случае, соседство с Энтони, на тот момент мне казалось отчасти жутким. Мало ли чего ожидать от такого как он? Заводить диалог я не спешила, да и он, сидел и на меня внимания никакого, ровным счётом, не обращал. Потом сказав пару язвительных хозяину, с которым не столь давно дрался, кинул взгляд на меня. До кульминации, которая тут разворачивается, моя жизнь была довольно безмятежной. Приходилось только время от времени менять свою личность, однако к такому стилю жизни я привыкла. Иной бы выразился, что моя жизнь все время была чрезвычайно скучной. Вероятно, так и было, только я добавила бы в столь неэмоциональном контексте, что мое пребывание было возвышенно скучным. Так ведь звучит куда интереснее, верно? — Опа-а, — характерно икнув, растянул это слово, засим продолжил, с нескрываемым тоном блаженства. – А ты тут новенькая, похоже. — изобразив из пальцев "ноги", он "зашагал" к моей ладони. Однако, прикоснуться к себе я не дала, лишь грозно посмотрела на него. — М-м-м, какие мы грозные, — слишком театрально изобразив драму сказал Мартсон. Морально готовившись к тому, что излишнее внимание придется пресекать на корню, я с неожиданностью обнаружила, что он сам изволил уйти восвояси. На выходе из трактира он оглянулся на меня, задорно подмигнул, и что-то насвистывая удалился. А я после этого обнаружила на стойке записку, оформленную под визитку с подписью "Оказание интимных услуг, крайне дёшево. Устрой себе незабываемую ночь, ягодка. Агент Энтони Мартсон к вашим услугам" М-да, как вспомню, что мне пришлось его из этой шарашкиной конторы вытаскивать, саму передёргивает. Как его только угораздило туда попасть? Ума не приложу. Я его много раз после этого встречала, только раз за разом выглядел он куда плачевнее. Можно было бы выразиться крайне уместно, что жизнь размазывала его, словно упавшую каплю воды. Тем не менее, несмотря на свой возраст, Энтони был крайне глупым существом. Он не знал элементарного, пока он не встретил Гарса. О, боги! Гарс влил в нынешнего Энтони часть себя, можно сказать, родил его заново. Правда, как оказалось, на деле Энтони был в своем ясном уме, только изрядно выпивал в честь своей мертвой возлюбленной. Эннес воспитал Мартсона взамен на вечную жизнь. Только обратила Гарса я, а не Мартсон. По его крайне эффективным убеждениям, таким образом превращение состоится, насколько это возможно, максимально культурно. И он не соврал. Даже во время жажды Эннес вел себя весьма сдержанно, на кого попало не бросался, и лишь просил меня найти пропитание, пока он не может выйти на улицу. Не мог, потому что представлял опасность, по его словам. Звучало достаточно абсурдно, но я его слушала. Казалось, Гарс взрослее своего возраста, а на тот момент ему было всего-то лет двадцать пять, и он просто хочет закрепиться в своем уме довольно надёжным методом. Несмотря на то, через какие испытания проходит человеческое тело при обращении. — Лиза! — прервав мои воспоминания ворвался Энтони. На его лбу проявилась испарина, взгляд потерянный, в руке он яростно сжимал какую-то бумажку. — Мать твою! Нам это прислала Луиза! Стремительно, он оказался рядом со мной, с хлопком положил бумагу на рабочий стол, и, в нервном ожидании, стал намекать видом, что пора бы и прочесть послание. Развернув письмо, я столкнулась с красивыми размашистыми буквами, присущими Луизе, а написано было следующее:       « Доброго времени суток, моя дорогая Елизавета.       Спешу Вам сообщить, что я требую, чтобы Вы и Ваши дорогие гости направлялись ко мне. Заверяю, что опасности в моих владениях для вас нет, и бояться нечего, однако, я бы желала, чтобы принцесса пришла первее вас. Меня крайне беспокоит ее персона и состояние. Прошу вспомнить, что я не хуже Вашего, Елизавета, разбираюсь в медицине, и мне показалось, что ее Высочество выглядит крайне тревожно. Я бы желала провести с ней беседу, надеясь, что Вы не против. Мне было бы крайне досадно, если бы сама Анна Клейторн пребывала в плохом самочувствии. Не думаю, что и Вы этого хотели бы. У меня к Вам будет еще одна просьба, не приводите ко мне в дом этого мерзавца Энтони! Полагаю, Вы уже знаете о нашей с ним неприязни, но даже такие обстоятельства не заставят терпеть его присутствие в моем доме!       С уважением, Ваша покорная слуга Луиза Брендон...» — Ну что ж, похоже нам все таки придется идти, — констатировала я, с непониманием взирая на негодовавшего Мартсона. — Да что ты говоришь! — Гаркнул Энтони, громко усаживаясь чуть позади меня, — Неужели ты не поняла?! Она! Эта прохвостка! Не хочет видеть меня! Тебе не кажется, что предлог "неприязнь" выглядит как-то больно сомнительно? М?! — Тон Энтони намекал на то, что я чего-то явно не вижу, или не хочу видеть. — Ну давай, объясни, раз уж начал. — вместе со скромной заинтересованностью, ответила я, качнувшись в кресле. Я готовилась к тому, что Энтони выдвинет теории о том, что Луиза злодейка. — Ох, Лиза, неужели ты правда не понимаешь? Она – зло, способное завести нас вместе в свой долбанный лес, и там же захреначить и сожрать. И при этом даже не подавится. Эта тварь уже много наворотила дел, и если ты ей веришь, то я свои мозги еще не потерял. Я не пущу Анну в этот ее лес. Тебе придется меня убить, прежде чем она туда пойдет. А если и Гарс прознает, то и он будет против. Эта коварная женщина слишком хитрая, чтобы ей так просто доверять. И без меня вы тоже никуда не пойдёте, я один из немногих, кого эта сука клыкастая боится. Не дожидаясь моего ответа, Энтони резко вскочил, и, хлопнув дверью, выскочил из комнаты. И все же, его слова меня и вправду заставили задуматься. Тем не менее, начинать двигаться надо как можно скорее. И это будет уже завтра. Ах, Анна, тебе ещё многое предстоит пройти на своем пути...