Не подохнуть бы здесь…

Я справилась со своим противником… ну, в смысле, я удачно с ним отмучилась и чудным образом проскочила худший исход как для моего бедненького Саске, так и для этого Юрика… или как его там правильно звать? В общем по моим расчётам меня отпустить вроде должно, я жива осталась и всё такое, а мои расшатанные нервы воем кричат, что я где-то хорошо так накосячила и дрожь в пальцах всё не проходит. Походу я того… шкуркой чую, что у меня после дурацкого махача на самом деле ничегошеньки ещё не закончилось, а то, что попрёт дальше, стопроцентно по сложностям и будущим люлям напрочь перекроет всё, что было у меня до того. С этими неспокойными мыслями я поднимаюсь к ребятам на балкон, но не успеваю им и слово какое бросить, потому как меня перехватывает сам-подошедший-ко-мне-сенсей. -Мы с Саске ненадолго отлучимся по неотложному делу… – бросает он не пойми кому именно, и контрольным, очень-очень хмурым взглядом нацепляет на меня типа невидимого ошейника с коротеньким-таким-поводком-что-хрен-отвертишься, и там… моя заранее придуманная отмазочка, что я сама-то хочу поглазеть, как у ребят их поединки на выбывания пройдут, ему, судя по выразительному взгляду единственного глаза, всяко до сраной лампочки. И как неплохо кумекающая, за что мне сейчас от него прилетит и даже по какому месту, я делаю неуверенный шаг к сенсею и чуть виновато склоняю перед ним головёшку вниз, поглядывая тому куда-то в районе обуви. А-а… как я и думала, сейчас у нас по плану им незабытые и на другой какой случай не отложенные расспросы… Я это… к поединку с горем пополам-таки была готова, ну-у, за столько дней жданок-ожиданок пришла к внутреннему согласию, что буду получать люля, когда совсем вроде и не при делах, а вот осознание, что я и сенсею в ближайшем времени буду признаваться в том, каких я со змеёнышем уже наворотила муток и, собственно, почему я это сделала, сколько бы я не старалась, мне пока не даётся. Здесь мне без вариантов придётся врать… или… если у меня как удачно выгорит, то я отведу предполагаемый разговор с опасного для меня направления… хотя, кого я обманываю, мой-хорошо-так-секущий-что-здесь-к-чему-сенсей просто с опасного направления в сторонку даже моими усилиями не сдвинется, зазря только надорвёшься в бесполезных попытках. На данный момент источник не дающих мне покоя мыслей с хорошо слышимым выдохом, типа он того, страшно намучился со мной, что уже скоро сам где на пол пути подохнет, хватает меня за головёшку своим фирменным захватом пяти пальцев, и мы отчаливаем в его хрен знает какой технике перемещения, оказываясь через миг-другой в тёмном помещении с множеством колонн. Сенсей отпускает меня, шустро складывает ручные печати и мутит на полу хрень с двумя вписанными друг в дружку кружками, пометив их контур метко брошенными кунаями. А я, того… сознаюсь, что тупая и ничем неисправимая дура, и что до сих пор где-то глубоко внутри себя, подальше от внимательных взглядов, всё ещё клюю на красивые сказки и на истории не с совсем кончеными финалами. В общем, вначале тупа оглядывая прекрасную картину творившегося, что мутил сенсей, у меня по отношению к нему образовалась приятно радовавшая меня несколько секунд догадка. Это… у меня выходило что-то типа того, что он меня допрашивать прямо сейчас намерений не имел, а против моих накрученных страхов безотлагательно возьмётся за метку змеёныша, и мне… как бы… уже можно на какое-то время расслабиться и задышать спокойно. Но тут всё моё сознание с приличным опозданием натягивается испуганной струной и во мне загорается красный, предупреждающий об опасности свет. Все эти усиленно нашпигованные здесь ни к месту колонны, чего-то они мне кажутся смутно знакомыми… И мне того… вдруг так с-ссыкатно стало, как будто я отмочила непоправимую тупость или напрочь упустила из виду что-то для меня о-очень существенное. -Сенсей? – шепчу ему с придыханием, искоса оглядывая колонны нервно подрагивающим взглядом, да с продирающим меня ужасом припоминаю, что по дрюченому канону где-то в этом… даже не знаю каком именно месте, уже ныкается или вот-вот нарисуется не дающий мне проходу Орочимару, а я, как бы, с ним… ну-у… второй раз сталкиваться точняк не потяну. С моей скромной точки зрения наша первая встреча была это… не меньшим, чем исключительным от меня везением, и я всяко весь свой запас удачи уже исчерпала до последней капелюшки. А сейчас у меня получается, что вечно взъерошенный сенсей – это моя единственная тончайшая перегородочка между мной и ползающим в опасной близости возле меня змеёнышем. Кумекая таким образом, я замечаю, что ушлый сенсей удачно делает вид, что я тупа ничего вообще не вякала, а он тупа ничегошеньки от меня и не слышал. Как будто бы у нас всё по-старому и Орочимару рядом с нами нет. И я того… сама хватаюсь за его зелёный жилет, крепко хватаюсь, что он отцепит меня только в случае применения физического насилия или какого нового фирменного захвата, о котором я ещё не знаю, и, пока я не начала проводить самоанализ своих отчаянных действий, я настойчиво привлекаю его внимание к себе. – Какаши-сенсей? Куда вы меня припёрли? Чего вам нельзя было в людном месте этим делом со мной заняться? – и это… произнося ему свои вопросы-наезды, я очень-очень стараюсь при нём ничем не выдавать накативший на меня ужас скорого и тотального краха и не впасть в настоящую истерику. – Я же не против побыть с вами наедине… в какой-другой раз и на ваших условиях, пойду за вами в любое место, куда захотите. Хотите, смогу даже ваши прихоти выполнить, ну… сейчас, давайте вы того… меня куда-нибудь отсюда перенесёте, а? -Проклятая печать Орочимару – это не шутки, Саске. У нас мало времени. Раздевайся, – твёрдо кроет он мне в ответ. Блин… да он не сенсей, а бедствие взъерошенное… Чего же мне его постоянно уламывать приходится по десять раз? Резво притягиваю его за жилет к себе вплотную и стараясь дотянуться ему до уха, с тихим шипением и наскоро сыплю ему намёки: -Это… я к вам со всей серьёзностью, сенсей, какие могут быть от меня шутки? – особенно когда я пытаюсь предупредить его об Орочимару! – Говорю же, плохо выбранное вами место для нашего неотложного дела… как бы того… чревато неожиданными заморочками, – выделяю ему шёпотом слово «неожиданными», дёргано оглядываясь себе за спину, и быстро, пока он мне ещё позволяет, шепчу дальше. – Вы же учили меня учитывать все риски наперёд, чего тогда сами мои ошибки повторяете? Если не можете справится в одиночку, то того… взяли бы на наше неотложное дело себе толкового помощника, кто вам бы точняк прикрыл спину… – и глохну, так и не договорив до конца задуманное. Долбаная метка змеёныша опять дала о себе знать, и я палюсь перед сенсеем, зажав отметину на шее накрепко ладошкой и морщась от пробившей меня боли. -Саске, у нас нет времени на твои заигрывания, – возражает он мне, хмуря от увиденного бровь и за считанные моменты ловко стягивает с меня рубашку, тут же усаживая меня на пол в центр своих кружков. – О твоих ошибках мы позже поговорим. А? Он вдруг для меня оказался настойчиво-шустрым, что я на его выпад не успела найти чем достойно ответить. И я притихла, сердце совсем не бьётся, и ни одной сраной мысли в голове. Что сейчас будет… блин… страшно то как! -Саске, я заблокирую печать Орочимару. Посиди спокойно и всё закончится. -Ага… Я в это уже въехал… – оборачиваю к нему голову и поджимаю губы. Сейчас он меня капитально жахнет, контузит своей заботой, не меньше. А я всё вспомнить не могу, чем там дело кончилось, когда Орочимару к нему выполз, и главное не помню, что тогда делал мой Саске и как он, собственно, здесь уцелел. Моя память меня дрючит по полной, один эпизод аниме помню, другой полный пробел. – Вы только э-э… не уделайте меня, ладно? – может настоящий Саске в отключке был? Ну-у, я же после печати Орочимару отрубилась, и здесь может того, после блокировки та же хрень будет? А если так, то риск огрести от змеёныша для меня возрос до неизмеримой величины, и я смотрю на сенсея жалостливо, что вот-вот заплачу, а его единственно видимый глаз на мои слова и мой глупый видок чутка дёрнулся. -Ты боишься? – спрашивает он шёпотом. Поди-ка я его подивила. И сообразив, что запахло жареным, я мгновенно выкручиваюсь: -Просто нравится, когда со мной обходятся нежно, особенно те челы, кому я доверяю… – пусть только попробует меня вывести из строя, и я ему этого не прощу! Наблюдаю, как его глаз на мои слова округляется, вероятно дошло, как и надо мне, и я отворачиваюсь, зажмуриваюсь, жду люля и слышу за спиной, как он выдыхает. -Сиди спокойно, Саске… – напоминает он мне и через пару секунд касается метки Орочимару, охреначивая меня болью несравненно большей, чем в Лесу Смерти змеёныш, и я, не имея сил удержать себя в сидячем положении, прокричав, заваливаюсь на пол, сходу притворяясь бесчувственным Саске, а сама жду продолжения, стараясь не морщить брови и не выдать себя стоном. Это… сейчас выход подсматривающего за нами змеёныша, и предполагаемый махач сенсея с ним, и я о-очень надеюсь, что у Какаши-сенсея хватит ума как вырулить без неуместного и ненужного здесь геройства. -Какаши… как ты вырос… – слышу через недолгую паузу до одури знакомое шипение и по спине Саске проходится тройной волной дерущий кожу озноб. Бли-ин… я здесь не ошиблась… И понимая, что целостность моей шкурки теперь в руках одного лишь сенсея, мысленно шепчу за него предкам бедненького Саске, чтоб они сегодня сделали исключения из своих прямых обязанностей и присмотрели за моим защитником в оба глазочка! Ему сейчас всяко это будет не лишним. -Орочимару… – голос сенсея звучит стиснуто, и я его как-никак понимаю, он того… начал въезжать, во что он умудрился нас двоих вляпать. А я его предупреждала, просила валить отсюда, да видно канон так легко не избежишь. -Я пришёл забрать своего ученика, Какаши. И для тебя лучшим исходом выйдет мне не мешать, поверь мне на слово. -Саске ты не получишь! – отрезает ему мой защитник, чем радует меня немерено. -Думаешь, ты удержишь его возле себя? – змеёныш издаёт гадкий смешок, а я предчувствую, что сейчас мне будет гарантированная беда… – Этот парень не так прост, как старается показаться. Избежал сражения со мной, сам подставил мне свою шею, а какую цель он преследует, я так и не разгадал. Он лучший из тех, кем я интересовался. Вот же… блин…