Глава 8. Надежда умирает последней
14 мая 2023 г., 14:23
— Мне надоели эти секреты! — Чонгук врывается в лабораторию так резко, что Намджун вздрагивает и едва не роняет пробирку.
— Кто такой Хосок, и как он связан с этим вашим «особенным»? — Чонгук без прелюдий переходит сразу к делу.
— Ты имеешь в виду Чимина?
— Конечно, я имею в виду Чимина! Ты знаешь ещё одного такого?!
— В нашей команде все немного особенные, — улыбается Намджун.
— Мне не до шуток! Я торчу в этом центре уже две недели и нихрена не понимаю, что тут происходит! Я ввязан в ваши дела, я дал вам доступ к своему телу и прикрываю ваши задницы, пока меня ищет полиция! И при этом ничерта не знаю о вас! Сначала в переулке меня хочет сожрать обезумевшая омега, потом с крыши спрыгивает этот, мать его, Блейд! Затем меня раненого привозят в этот дурдом и, как вишенка на торте, я узнаю, что я в розыске, как возможный убийца! Ах, да! Я забыл… Ещё внезапно оказывается, что наш Мини избранный! Одни сюрпризы. А ты кто тогда у нас? Санта-Клаус?! — Чонгук хмурит брови и пристально смотрит Намджуну в глаза.
— Хо-хо-хо, — всё, что может ответить на это Намджун.
— Я сказал, мне не до шуток! Либо ты выкладываешь мне всё, как есть, либо я иду в полицию и рассказываю, что на самом деле случилось той ночью. Я невиновен и не собираюсь больше прикрывать людей, которые мне не доверяют! — альфа сцепляет руки в замок на груди, всем своим видом показывая, что без ответа он не уйдёт.
Намджун начинает медленно стягивать перчатки, так как понимает — разговор предстоит долгий.
— Дело не в доверии, Чонгук, — альфа вздыхает и грузно падает в своё рабочее кресло. — Хосок — это, как бы, табу… Мы не говорим о нëм. Это слишком больная тема, для Мини в особенности.
— Кто он такой и почему Чимин говорил о его смерти?
— Хосок погиб шесть лет назад, здесь, в центре.
На лице Намджуна на секунду отражается боль, но он быстро берёт себя в руки и продолжает:
— Присаживайся, Чонгук, я расскажу тебе о Хоби с самого начала…
***
Спустя час Чонгук лежит в своей кровати и обдумывает всё, что узнал сегодня от Намджуна. Он всё ещё в шоке от услышанного и просто смотрит в потолок, пытаясь переварить новую информацию. Чимин не единственный. Хосок, о котором тот говорил, был Первородным альфой. Он был ещё одним избранным... Намджун рассказал Чонгуку всё, о чём знал сам, и теперь альфа вспоминает рассказ в правильной последовательности. Альфа выстраивает информацию в недрах сознания таким образом, чтобы она осела там надолго. Хосок родился в центре, и Игараси сразу заметил — ребёнок необычный. Родители мальчика жили в Сеуле, и вся беременность и сами роды проходили под наблюдением центра. При родах у мамы Хосока случились серьёзные осложнения, сердце плода резко замедлилось из-за обвития пуповиной, и даже экстренное кесарево сечение не спасло ситуацию. Малыш так и не издал первый крик, ни тогда, когда покинул утробу, ни после тщетных попыток реанимации. Ребёнок умер, и врачи с тяжёлым сердцем сообщили об этом родителям. Игараси сам нёс маленького альфу матери, та желала попрощаться с сыном и подержать его на руках первый и последний раз. Как только малыш оказался в объятиях омеги, его сердце необъяснимым образом забилось в маленькой груди, он открыл глаза, сделал глубокий вдох и истошно закричал. Это был настолько удивительный случай в практике Игараси, что он исследовал ребёнка не только как врач-педиатр, но и как генетик. ДНК Хосока не была похожа на строение ДНК обычного альфы. Игараси стал лечащим врачом мальчика, и до двух лет Хосок посещал обычные осмотры, в течение которых он убедился в своих догадках и сообщил о них родителям мальчика. Новость они приняли не сразу и, лишь заметив некоторые странности, сами пришли к врачу за объяснениями. Как только маленький Хосок научился говорить, его мама стала замечать, что не может ему отказать. Она выполняла любые просьбы сына, даже самые бредовые. Поначалу омега объясняла это бесконечной любовью к долгожданному чаду, но когда ситуация начала представлять опасность, стало ясно, что слова Игараси имели смысл. Родители с ребёнком провели неделю под наблюдением врача, и выяснилось, что Хосок действительно может управлять волей своей мамы и других омег, но для этого ему обязательно нужен зрительный контакт и воздействие на слух. На отца Хосока и других альф, впрочем, как и на людей, его способности не распространялись. Во всём остальном мальчик был абсолютно здоров, поэтому проблему решили, пригласив на работу няню, которая постоянно была рядом с малышом и его мамой. Так, при помощи отца, няни и иногда громко включённой в наушниках музыки мама Хосока почти без казусов смогла дождаться осознанного возраста сына. Когда мальчику исполнилось пять, он упал с велосипеда, сильно разбился и сломал руку. Родители в панике отправились вместе с малышом в центр, но на момент приезда рука полностью зажила. Хирургу пришлось ломать кости заново и делать сложную операцию. На следующее утро маленький альфа просто сломал гипс, потому что тот мешал ему играть в машинки и вообще «ужасно чесался». Испуганный травматолог экстренно отправил мальчика на рентген, где выяснилось, что кости полностью срослись за одну ночь. Такое было уже не списать на стандартную регенерацию альфы, как прежде это было с ушибами и царапинами. С этого момента родители чаще привозили сына на обследования. Игараси убедил их сохранять в секрете особенность сына. С такими способностями мальчик рисковал навсегда быть запертым в лаборатории в том случае, если им заинтересуется правительство или главы ведущих фармкомпаний. Но, если не считать его тайны, в остальном Хосок жил обычной жизнью. Всё изменилось, когда ему исполнилось четырнадцать. Реакции его организма начали требовать особого контроля. Так, однажды он не спал неделю и совсем не чувствовал потребности во сне. В другой раз ушёл на пробежку и бежал почти семь часов. Когда взволнованные родители нашли его, он объяснил это тем, что ему просто хотелось бежать. Тогда Игараси принял решение — во время каникул, с июля по август, Хосок будет находиться в центре. Родители долго сомневались, но, когда их сын случайно выломал металлическую ручку холодильника, стало ясно, что природу этих способностей нужно научиться контролировать. Именно так Хосок познакомился с Чимином и узнал, что он не единственный. Чимин, Тэхён и Хосок были в одной группе, проводили каждое лето вместе и стали лучшими друзьями. Всё изменилось, когда в феврале, прямо перед самым восемнадцатилетием, родители Хосока привезли его обратно в центр. У альфы наблюдались смены настроения, бессонница и повышенная чувствительность к звукам. Трагедия произошла в первый день приезда, на крыше. Хосок был там с Чимином, когда у него внезапно начался первый гон. Альфа укусил его, но, прежде чем успел как-то навредить, остановил себя — и в тот момент Хосок видел лишь один способ. Он намеренно спрыгнул с крыши четвёртого этажа… Спустя два дня Хосок умер в палате реанимации. Травмы были настолько серьёзными, что даже его регенерация не смогла их обойти. Ослабленный гоном организм не справился. Убитые горем родители после похорон уехали из Сеула, они бежали от собственной боли и воспоминаний, что хранил этот город. — Он был влюблëн в Чимина, был его лучшим другом. Между ними была сильная связь, и Мини винит себя в его смерти. Будь очень осторожен, когда тема касается Хосока, — подытожил после своего рассказа Намджун. «Это была не метка, которую оставил Тэхён, а рана, нанесённая Хосоком». Почему-то от этого осознания Чонгук испытывает странное облегчение. «Тэхён не ставил Чимину метку…» Лёжа на мягкой кровати, он вспоминает все свои выпады в сторону Чимина, и ему становится действительно стыдно. За свои высказывания по поводу эструса, за попытки спровоцировать и задеть. Теперь Чонгук знает правду — Чимин сейчас находится на грани и, возможно, скоро станет как те омеги, что умерли от остановки сердца и унесли с собой жизни альф. Судя по всему, Джин уверен, что Чимин справится, но пока даже непонятно, чего ждать… — Что сводит с ума этих омег? Ход его мыслей прерывает грохот распахнувшейся двери. На пороге Намджун, его лицо красное и мокрое от пота. — Быстро! Нужна твоя помощь! — запыхавшись, выпаливает он. — Что случилось? Чимин?! — Альфа в мгновение спрыгивает с кровати. — Нет. Юнги… Он разбился на мотоцикле. Не теряя ни минуты, Чонгук хватает свой балахон и вместе с Намджуном покидает комнату. Сегодняшний день явно не войдёт в список самых любимых его дней. *** В центре поддержки вторичного пола всего две машины скорой помощи. Используются они редко, именно поэтому Чонгук и Намджун беспрепятственно берут ключи и вместе с Джином садятся в машину. Чонгук на водительском сиденье. Его руки крепко сжимают руль, и вскоре он выезжает в ворота, которые охрана уже успела открыть. Дорогу плохо видно из-за сильного дождя, но хорошее зрение помогает сосредоточиться. — Они на выезде на Донбгу, Чимин скинул геолокацию, отсюда нам ехать минут семь, если с сиреной — пять, — Джин слегка повышает голос, чтобы его было слышно из кабины. — Заберем их и решим, что делать. Проблема в том, что из-за ливня вся магистраль от Сонгпа до Ыйджонбу перекрыта, мы — единственное медицинское учреждение на этой стороне. — Омега лихорадочно проверяет оборудование машины и осматривает свой чемодан. Намджун же сидит на пассажирском сидении и нервно теребит уже пристегнутый ремень безопасности. Как только машина выезжает с территории центра, он включает проблесковый маячок и сирену. Альфа поворачивается к Чонгуку и низким голосом командует: — Прибавь скорость. Чонгук слушается и давит на газ. Управлять каретой скорой помощи непривычно, стена дождя не облегчает задачу, но альфа хорошо справляется. Он пытается бороться с волнением, но нервная дрожь всё равно захватывает его тело. Чонгук крепче сжимает руль и старается вести машину как можно ровнее, но иногда подскакивает на лежачих полицейских. Уже через несколько минут он замечает на шоссе пару остановившихся машин и людей, что столпились вокруг. Альфа замедляет ход, паркуется и выходит прямо под стену дождя. К нему сразу же подбегает пожилой мужчина, промокший насквозь. — Там двое ребят, я видел, как они вылетели с дороги, один совсем плох, мы не стали его трогать, ждали вас! — кричит мужчина через вой сирены. Чонгук всматривается сквозь пелену дождя и замечает на обочине разбитый мотоцикл, а метрах в трёх от него — две размытые фигуры. Он видит Сокджина, который уже спешит к ним, резво передвигая длинными ногами. — Носилки, быстро! — обернувшись, кричит омега. Чонгук поворачивает голову и видит, что Намджун уже выбрался из машины и теперь вытаскивает сложенные носилки. Перехватив их с двух сторон, они бегут прямиком к месту аварии. Дождь льёт, не переставая, и приходится часто моргать, чтобы чётче видеть всё вокруг. Альфа пробегает мимо разбитого мотоцикла прямиком к лежащему неподалёку телу. Рядом на коленях стоит Чимин, он мокрый до нитки, а его одежда настолько изорвана, что свисает уродливыми лоскутами, открывая голую кожу. На нём ни царапины. На Юнги надет шлем, и кажется, что всё не так страшно, пока альфа не замечает практически синюю ладонь мужчины. Дрожь, что ранее терзала тело мелкой рябью, превращается в настоящий шторм, но строгий голос доктора заставляет собраться: — Кладите носилки на землю! — кричит Сокджин и достаёт фиксатор для шеи. — Очень аккуратно возьмите его под таз и плечи, потом переложите. Очень аккуратно! Вдвоём они делают, как сказано, и просто молча ждут дальнейших указаний. Когда Джин просит Чонгука снять шлем, он падает на колени и дрожащими руками освобождает Юнги. Врач сразу фиксирует шею и приказывает грузить носилки в машину. Чонгук приседает и крепко перехватывает длинные ручки носилок. Он оказывается лицом к Юнги и, пока они бегут к автомобилю, успевает разглядеть его. На первый взгляд ничего ужасающего. Немного крови на разбитых губах, лёгкие царапины, синяк под глазом... Но затем он видит, как неестественно отекла правая часть его головы, и альфе становится страшно. Он оборачивается, вспомнив о Чимине, но не видит того позади. Когда они добегают до машины, омега уже ждёт их возле открытых дверей. Они грузят носилки внутрь, и все, кроме Чонгука, следуют за Юнги. Альфа прыгает на водительское сиденье и, наскоро обтерев лицо ладонью, заводит мотор. Машина трогается с места и, благодаря сирене, набирает ход довольно быстро. Джин подключает Юнги к аппарату мониторинга и сразу видит неладное. Пульс рваный, редкий. Врач достаёт мешок Амбу и начинает искусственно вентилировать лёгкие. На какое-то время этого хватает, но вскоре пульс становится слишком частым, а затем и вовсе пропадает. Протяжный звук, издаваемый аппаратом, сводит с ума, он въедается в кору головного мозга, вызывая страх, от которого немеют пальцы. Джин засучивает рукава, наскоро вытирает руки полотенцем и включает дефибриллятор. В ожидании того, как аппарат наберёт нужную мощность, он приказывает разорвать на Юнги рубашку. Первым реагирует Чимин, он с лёгкостью рвёт плотную ткань, быстро убирает руки и затаив дыхание ждёт… Сокджин даёт первый разряд. Ничего. Второй — и снова тишина. Чимин начинает громко рыдать, он почти воет, глядя на бездыханное тело Юнги. Третий разряд также не даёт никаких результатов. — Нет, нет! Не смей умирать! — Слёзы катятся по щекам Джина, он повышает мощность, чтобы дать новый разряд. Тело Юнги подкидывает на носилках. Линия пульса всё такая же ровная, без каких-либо признаков сердцебиения. Чимин теряет всякую надежду и, прикрыв дрожащие веки ладонями, тихо плачет. Сердце Юнги больше не бьётся.
