Первородный (primeval)

      — Сколько он уже в таком состоянии? — спрашивает Игараси, сосредоточено наблюдая за телом, распростёртым на кровати.       — Вырубился полчаса назад. — Дрожащим голосом отвечает ему Джин.       — Каким было его состояние до того, как он отключился?       — Как только транквилизатор перестал действовать — начал агрессировать, какое-то время пытался выбить стекло, но когда понял, что ничего не выходит, разорвал подушку и матрац, потом… Скажем так, наблюдались стандартные симптомы течки. — Джин смущённо отводит глаза.       — Вы правильно сделали, что поместили его в изоляционный блок, так мы сможем наблюдать за ним. Самое главное, что никто не почувствует запах и не услышит приказ. Есть динамик, через который идёт звук. — Игараси так и не отводит взгляда от Чимина, когда продолжает говорить. — Сколько по времени действовал транквилизатор?       — Доза лошадиная, человека бы вырубило как минимум на 12 часов. Тэхён сказал, что прошло примерно сорок минут с момента укола до пробуждения.       Сокджин обводит взглядом обнажённую фигуру.       — Я поместил в бокс для передач одежду и воду, но он разодрал всё в клочья, а к воде даже не притронулся. — Омега слегка медлит, после чего начинает говорить быстрее. — Я могу войти, пока он не в сознании, взять необходимые анализы, образцы крови и…       — Нет. Нам будет достаточно тех, что ты забрал, когда действовал транквилизатор. — Японец говорит строго, медленно переводя уставший взгляд на омегу. — Это смертельно опасно, нам повезло, что Тэхён быстро среагировал, повезло, что он выдержал и не сломался.       — Но…       — Чимин должен справиться сам, это его борьба.       Джин поджимает губы и прикладывает дрожащую ладонь к стеклу, на котором видны следы запёкшейся крови.       — Это моя ошибка, я пропустил момент… — Омега прикрывает дрожащие веки и делает глубокий вдох.       — Перестань это повторять, обстоятельства сложились так, что фокус внимания сместился, ты не виноват. Если уж на то пошло, меня тоже не было рядом. — Игараси кладëт ладонь на плечо Джина и легонько его сжимает. — Пойдёмте, доктор Ким, нас сменят Чонгук с Тэхёном, мы всё равно можем только наблюдать, а центр не будет функционировать без двух главных специалистов. Мы будем рядом.       Слегка потянув Джина за плечо, японец заставляет того отойти и отнять руку от прозрачной поверхности, оставляя на ней след своей ладони. Омега судорожно вздыхает и позволяет увести себя.       Направляясь к выходу, Игараси оборачивается, так и не отнимая руки от чужого плеча, и смотрит через плотное стекло изоляционного блока. Он какое-то время наблюдает за лицом Чимина, а затем переводит взгляд на собственное отражение.       — Он создан для того, чтобы быть сильным, он справится. — Игараси чуть плотнее сжимает плечо Джина, и они направляются к выходу.       Почти дойдя до двери, они видят, как та открывается, пропуская внутрь Тэхёна. Прямо за ним, широко раскрыв глаза, стоит Чонгук и неловко переминается с ноги на ногу. Игараси жестом предлагает им войти и, наконец, отпускает плечо Джина.       — Как он? — В больших глазах Чонгука плещется тревога. — Мы хотели остаться, но Джин хëн нас выгнал…       — Выгнал потому, что так было нужно. — Уши Сокджина густо краснеют.       — Что нам делать? — спрашивает Тэхён, на его лице сосредоточенное выражение, он не моргает, пока ждёт ответа.       — Ничего. Наблюдать, если будет что-то, угрожающее его жизни, — звоните нам. Мастурбация, агрессия, крики, слёзы в его состоянии норма. Если он начнёт вредить себе, и вы поймете, что это переходит границы — звоните нам. Сообщите, притронется ли он к воде. И ещё… Он, всё ещё обнажён. — Сообщает Игараси.       Чонгук бросает быстрый взгляд через стекло и на секунду открывает рот, а после быстро его захлопывает. Тэхён прослеживает его взгляд и сжимает челюсти, мозг ещё помнит запах и близость омеги, его Волк негодует, раздражённо провожая взглядом «соперника».       — Вы всё поняли? — Привлекая их внимание щелчком пальцев, говорит Игараси.       Альфы одновременно поворачивают головы на него и синхронно кивают в ответ.       — Сокджин-щи, идите первым, я вас догоню. — Вежливо улыбается японец.       Доктор Ким удивлённо кивает и, взяв у Тэхёна обещание писать ему каждый час, уходит из палаты. Как только дверь за ним закрывается, улыбка директора исчезает с лица, и он впивается в молодые лица пронзительным взглядом.       — Не мог сказать этого при докторе Киме. Слушайте сюда. Никто из вас по-настоящему не имел дело с течным омегой, так что будьте начеку. Возможно, он будет умолять, просить, соблазнять, плакать — сделает всё, чтобы заполучить альфу, а может его сознание так и не прояснится, но хочу чтобы вы были в курсе. Ни под каким предлогом не открывайте дверь, вы слышите меня?! — Игараси переводит строгий взгляд с одного напряжённого лица на другое. — Вы меня поняли?! — Громко спрашивает он.       — Да. — Снова синхронно отвечают альфы.       — Хорошо. Снимите футболки и положите их в бокс для передач. Когда он очнëтся, запах альфы сможет помочь с симптомами, он сам выберет, какой ему больше по душе. Я оставил вам, во что переодеться. Надеюсь на вас. — Игараси хлопает Чонгука по плечу, подходит к Тэхёну и нежно оглаживает его волосы.       — Ты молодец, мой мальчик, ты всё сделал правильно. — Альфа опускает голову, и Игараси легко касается ладонью его затылка.       — Как Юнги? — Поднимая обеспокоенный взгляд, спрашивает Тэхён.       — Я обработал рану, Чимин не успел нанести серьёзных повреждений, и действие сыворотки ещё не прошло, поэтому его организм восстанавливается очень быстро, думаю, завтра будет на ногах. — Японец поворачивает голову к Чонгуку. — Позаботься о них.       Проходя мимо, Игараси легко оглаживает спину младшего альфы, и Чонгук чувствует в этом жесте тепло и отеческую заботу. Он провожает взглядом спину мужчины и коротко кивает тому в след. Дверь захлопывается, и они с Тэхёном остаются вдвоём. Неловкое молчание повисает в воздухе.       — Устал? — Интересуется Чонгук.       — Немного… Ночка выдалась не из лёгких. — Тон альфы не выражает никаких эмоций, в нём слышится лишь усталость.       Чонгук смотрит на измученное лицо, а затем на следы крови на стекле, за которым находится Чимин, и внезапно ему становится страшно. Что, если бы Тэхён не успел среагировать? Воображение быстро рисует в голове образ с потухшими навсегда глазами.       — Зачем ты пошёл туда один?! — Взрывается Чонгук. — Я понимаю, что он твой лучший друг, но тебе не стоило… Ты видел, что он сделал с Юнги?! Он доминантный, понимаешь ты это или нет?! В тот момент он не был твоим другом. Он не был собой! Глупо было думать, что ты смог бы до него достучаться! — Чонгук замолкает, так как понимает, что непозволительно повысил голос на старшего, но продолжает смотреть Тэхëну в глаза с вызовом.       — Чонгук, я пошёл к нему не потому, что думал, что могу до него достучаться. — Тэхён измученно вздыхает.       — А почему тогда?! Ты что — суицидник?! Тебе повезло совладать с собой и вколоть транквилизатор! Как ты вообще продержался рядом с ним дольше минуты, это чудо, не иначе…       Чонгук всё ещё чувствует на Тэхёне отголоски сладкого запаха Чимина и правда не понимает. Как?!       — Чудеса вообще преследуют меня по жизни… — Тэхён ухмыляется, берёт стул и ставит его напротив стекла. Он отводит взгляд в угол комнаты, нарочито не смотря на обнажённого Чимина.       — О чём ты? — Не понимает Чонгук.       Тэхён задумчиво молчит несколько секунд, а затем, игнорируя чужой вопрос задаёт свой:       — Ты никогда не задумывался, почему я нахожусь здесь? Я ведь не такой гений как Намджун или продуктивный как Джин… И уж точно не такой сильный и особенный как Чимин.       Чонгук просто молча качает головой из стороны в сторону, а затем пристально смотрит на Тэхёна, всем своим видом показывая, что готов слушать дальше.       — Я долго не касался этой темы, но раз уж мы в одной упряжке, ты должен знать. — Альфа смотрит Чонгуку в глаза, на его губах грустная улыбка, сложив тонкие запястья вместе, он продолжает говорить. — Я стал для мамы сюрпризом, когда она вернулась в Корею после каникул в Риме. Она была молода и наивна, а он был хорош собой и умел красиво заговаривать зубы. Так она мне отвечала, когда я спрашивал её об отце.       Альфа переводит взгляд с Чонгука на свои руки, и тот будто видит его впервые: тёмные кудри, большие глаза, смуглая кожа и этот поразительно высокий для корейца нос.       — А я то думал, что ты делаешь завивку. — Совершенно не к месту шутит Чонгук.       Тэхён глухо смеется и запускает пальцы в кудрявые волосы.       — Нет, нет… Это всё досталось мне от моего римского папочки, но не только это. — Альфа сцепляет руки в замок на затылке. — Вторым сюрпризом стало то, что я родился альфой, — моя мама знать не знала о сущности отца, а даже если бы и знала, то какой шанс, что ребёнок родится альфой или омегой в смешанном союзе? Один на миллион? Я не знаю статистики, но точно знаю, что это большая редкость.       Тэхён безвольно опускает руки вдоль тела и делает глубокий вдох, прежде чем снова начать говорить.       — Твоя мама человек? — Ошарашенно перебивает его Чонгук.       — Была человеком. — Поправляет его старший. — Мама была очень хорошей. — Тэхён, будто не слыша его, продолжает свой рассказ. — Она на самом деле любила меня. Я помню нашу маленькую квартиру и всё, что с ней связано. Там мы были действительно счастливы.       Альфа на секунду прерывается, как будто погружаясь в воспоминания, а затем говорит, понижая голос:       — Третий сюрприз был не таким радостным как первые два. Когда мне было десять, у меня обнаружили лейкоз. Очень странно, учитывая, что я альфа, правда? Врачи связали это с наличием у меня человеческого гена.       Тэхен будто полностью окунается в прошлую жизнь и сейчас совсем не замечает, что происходит вокруг. Его лицо принимает отстранённое выражение, а взгляд становится стеклянным.       — Началась борьба, долгая и такая… Утомляющая. Помню только боль, мамины слëзы и пустеющие койки своих соседей по палате. Но в один прекрасный день пришёл человек из центра и предложил своё новое экспериментальное лечение. Так я и познакомился с Игараси.       Тэхён сидит почти неподвижно, лишь иногда меняя положение рук, его мышцы будто задеревенели, по языку его тела было несложно понять, насколько тяжело ему даётся этот рассказ.       — Для моей мамы это была последняя надежда, ведь на тот момент врачи давали мне полгода, при хорошем раскладе. Меня привезли в центр и начали лечить, за три месяца я почти полностью выздоровел. Дальше было лечение, постоянные анализы и проверки моего состояния. После того как я полностью восстановился, мы с мамой так и остались жить в центре. Так продолжалось больше года. Пока у неё не обнаружили рак желудка на последней стадии. Видимо наследственность сыграла с нами злую шутку.       Альфа криво улыбается, прикрыв глаза продолжает:       — Она сгорела быстро, буквально за четыре месяца. А я всё не мог понять, почему они не вылечат её так же, как меня?! Но мама была лишь хрупким человеком. — Тэхён измучено прикрывает глаза.       Наблюдая за тем, как закрытые веки Тэхёна начинают трепетать, а лицо искажается гримасой боли, Чонгук понимает, что видел это выражение лишь однажды, в тот день, когда Чимин заговорил о том, как поступил Хосок, пожертвовав собой.       За пониманием того, как важен для Тэхёна Чимин, неожиданно следует чувство собственного одиночества. Будет ли он когда-нибудь для кого-то также важен? У этого парня жизнь отняла самое дорогое, но он не был одинок, в отличие от Чонгука, которому повезло иметь всё и при этом чувствовать себя таким пустым.       Альфа смотрит на грустное лицо и ловит себя на мысли, что хотел бы разделить с Тэхёном его боль. Забрать частичку себе, чтобы на красивых губах снова появилась так полюбившаяся Чонгуку квадратная улыбка.       Тэхён шумно выдыхает и, совладав с эмоциями, продолжает свой рассказ.       — После её похорон я так и остался в центре, родственников у меня не было. В тот год, когда мне исполнилось двенадцать, я впервые встретил Чимина. Мы оказались с ним и Хосоком в одной программе.       — Тэ, мне правда жаль твою маму, и я знаю, как Чимин тебе дорог, — прерывает его рассказ Чонгук, — но это был опрометчивый поступок. Я понимаю, что теперь он для тебя самый близкий человек, но ты не должен был так риско…       Альфу прерывает громкий хлопок, который раздаётся из-за того, что Тэхён бьёт ладонями по своим коленям.       — Я рассказал тебе всё это не для того, чтобы услышать твой анализ наших с Чимином отношений! Ты не дослушал меня до конца. Ты вообще умеешь слушать? — Между бровей старшего альфы залегла глубокая морщина, а запах стал густым. — Он очень дорог мне, но я никогда не поступаю безрассудно, слышишь? Ни-ког-да! И пошёл я туда, прекрасно осознавая, что только я могу держать себя рядом с ним под контролем, хотя бы какое-то время.       Тэхён сейчас выглядит совсем взрослым, в чертах его лица просматривается мужественность и сила.       — Меня не просто лечили, Чонгук, Игараси внедрил гены Хосока в мою структуру ДНК — именно так я выздоровел и сохранил все признаки альфы, почти все… Мы с Чимином носители схожего гена. Именно поэтому я всегда нахожусь рядом. Именно поэтому я пошёл в палату. Его омега видит во мне альфу, только у меня есть шанс взять его под контроль.       Тэхён поднимает руки к лицу и устало трет переносицу.       — Прости, что я повысил на тебя голос, ночь была действительно тяжелой. Я думаю, на сегодня достаточно сюрпризов, давай просто сделаем то, что сказал Игараси.       Чонгук просто стоит как вкопанный и с трудом переваривает информацию, почему-то из всего вышесказанного его больше всего шокирует связь эти двух. Если тело Тэхёна хранит в себе частичку ДНК Хосока, частичку Первородного, то они идеально друг другу подходят. Тэхён, отчасти смог контролировать Чимина, они выросли вместе, они близки, даже их запахи идеально сочетаются. И самое главное они альфа и омега.       — Ты чувствуешь с ним связь? — не узнавая свой голос, говорит Чонгук.       — Что? — Непонимающе смотрит на него Тэхён.       — Я знаю, что не только я не ощущаю с ним связи. Сокджин мне рассказал, что они тоже её не чувствуют. Никто не чувствует. — Тело альфы напрягается, когда он касается запретной темы. — Единственным был Хосок, и если в тебе его гены… Мне интересно, чувствуете ли вы связь? — Чонгук не понимает, почему сейчас это так важно.       Возможно, из-за мнимого преимущества перед Чимином, которое он успел себе вообразить, снова и снова возвращаясь мыслями к Тэхёну. Всё, что было между ними, — это связь, как думал альфа, недоступная Чимину. Почему его так раздражает всё, что связано с этим омегой, почему он чувствует потребность в соперничестве? Почему его так выбесили чертовы персики?!       — Да, мы чувствуем связь. — Спокойно отвечает Тэхён, вставая со стула. — Она не совсем такая, как с другими, что-то вроде радио с помехами, но мы определено её ощущаем.       Альфа встаёт в полный рост и одним движением снимает с себя футболку. Он комкает её в руках и ищет глазами оставленные Игараси вещи.       Чонгук не может отвести взгляд от обнажённого торса: красивые плечи переходят в длинные изящные руки, достаточно развитые грудные мышцы и полное отсутствие пресса на мягком, но стройном животе, красивая кожа манит своим оттенком.       Альфа невольно представляет маленькие омежьи ладошки оглаживающие сильные плечи, и всё внутри закипает в нём бурлящим потоком. В тот день когда разбился Юнги, они ночевали вместе… В тот день, когда Тэхён нёс на подносе блядские персики.       — Вы трахаетесь? — Не отдавая себе отчёта, выплёвывает свой вопрос Чонгук.       — Что?!!! — Тэхён несколько секунд ошарашенно смотрит ему в глаза, а потом резко сжимает кулаки.       Он за пару секунд преодолевает расстояние между ними и с силой впечатывает Чонгука прямо в стекло, за которым находится Чимин.       — Он мой друг! Ты наглый, озабоченный урод! Тебя только это интересует? Он не готов, как ты вообще можешь говорить такое?! — Шипит Тэхён ему прямо в лицо.       Чонгук чувствует на Тэхёне запах, схожий со сладким фруктовым, он идеально ложится на свежий древесный аромат.       — Ну теперь-то он точно готов, мальчишка вырос. — Чонгук скалится, почти касаясь чужого носа своим.       — Он для тебя хён! Закрой свой рот и даже не смей думать о нëм! — Тэхён поднимает одну руку и с силой бьёт ладонью по стеклу, совсем близко от лица Чонгука.       Ему надо куда-то выместить свою злость, или он сорвётся. Столкновение с течным омегой пробудило в нём что-то животное. Тэхён хочет защищать свою территорию, его будоражит запах другого альфы.       Присутствие Чонгука всегда волновало его, есть в этом парне что-то, что заставляет чувствовать себя беспокойно. Тот будто видит его насквозь, знает то, чего не знает он сам. Никогда ещё Тэхён не чувствовал столько агрессии и силы одновременно.       — Я думаю о нëм? — Чонгук смеётся, слегка запрокидывая голову. — Я уже говорил, меня не интересуют мелкие, а вот тебе он идеально подойдёт.       Чонгук возвращает голову на место и чувствует, как обида за себя сменяется желчью.       — А что? Вы идеальная пара! Поженитесь, оставите потомство и…       Резкий удар в лицо останавливает поток токсичной речи.       Чонгук давится воздухом и чувствует, как тёплая кровь фонтаном прыскает из сломанного носа, он закрывает обеими руками окровавленное лицо и сползает на пол, тяжело дыша.       — Я обещал тебе, что вырву твой поганый язык? Скажи ещё хоть слово, и я это сделаю.       Тэхён рычит и отходит в сторону, найдя глазами одежду оставленную Игараси, направляется к ней. Он берёт одну из простых чёрных футболок с эмблемой центра и быстро натягивает её на себя, а вторую кидает прямо в лицо Чонгуку.       — Раздевайся. Когда он проснётся, нам нужно положить свои вещи в бокс для передач.       Чонгук скулит, пытаясь вправить нос. Слава богу, не в первой, и схема ему предельно ясна. Когда он слышит характерный хруст и чувствует, что поток воздуха стал сильнее, то медленно поднимается на ноги. Он стягивает с себя футболку и утирает ей залитое кровью лицо.       Внезапно сильная рука хватает его за плечо, Чонгук вздрагивает, ожидая очередного удара, но чувствует лишь лёгкое поглаживание по коже. Он поднимает голову и видит, что Тэхён заворожённо осматривает его татуировку. Его длинные пальцы гладят напряжённое предплечье, и от этого альфа покрывается мурашками.       — Откуда у тебя это тату? — Не отрывая глаз от рисунка птицы на его коже, спрашивает Тэхён.       — Сделал спонтанно на последнем сеансе, просто понравилась картинка. — Не понимая такого интереса к маленькой яркой птичке, отвечает альфа.       — Так вот почему он так смотрел на тебя… А я-то подумал. — Облегченно выдыхает Тэхён и его губ касается лёгкая улыбка.       Чонгук залипает, любуясь карими глазами, он хочет растянуть этот момент, поэтому задаёт вопрос:       — Что такого в этой птичке? — Альфа наслаждается приятными движениями изящных пальцев.       — Это птица-нимфа. Хосок рисовал их…       Тэхён вздрагивает и резко убирает свою руку.       — Давай футболку. — Он протягивает вперёд ладонь и резко застывает, смотря мимо плеча Чонгука.       На его лице отображается шок, губы складываются в тонкую линию. Чонгук медленно оборачивается, следуя за направлением чужого взгляда, и сталкивается с налитыми кровью глазами.       Чимин смотрит на него снизу вверх, его ноздри широко раздуваются, пропуская в лёгкие воздух, будто силясь учуять запах альфы. Их разделяет лишь стекло, и Чонгук может видеть его целиком, заляпанного кровью и полностью обнажённого.       Омега соприкасается щекой с прозрачной поверхностью, и его грудь тяжело вздымается. Сильное изящное тело впечатывается в стекло, и Чонгук невольно опускает свой взгляд. Возбужденный член омеги касается стекла и оставляет на ней след от предэякулята.       Альфа тяжело сглатывает и думает о том, что у Тэхёна действительно железная сила воли. Омега выглядит устрашающе, но отрицать его привлекательность глупо. Чонгук не чувствует его запаха, но ощущает как член в штанах твердеет. Он делает шаг назад и встаёт рядом с Тэхёном, тот тоже не отводит глаз от открывшейся им картины.       Чимин рыщет красными глазами по их лицам и телам, останавливается на обнажённой груди Чонгука и отлипает от стекла. Он отступает на шаг и обхватывает свой член рукой, пожирая глазами мощный торс альфы, трогает себя и громко скулит.       Чонгук переводит взгляд на Тэхёна и видит, что глаза старшего заволокло возбуждением и чем-то похожим на страх. Он начинает любоваться красивым лицом, но удар по стеклу заставляет его обернуться обратно.       Чимин стоит, уперевшись о стекло ладонями и лбом, он смотрит на Чонгука в упор и открывает рот.       — Иди сюда. — Доносится из динамика.       Чонгук сглатывает.       — Я сказал, иди ко мне. — Говорит омега, обнажая зубы, его голос больше напоминает перекаты грома, что совсем не похоже на его обычный нежный тембр.       Чимин приближает лицо к стеклу, широко открывает рот и высовывает язык: он ровный, розовый и длинный. Когда омега почти касается им прозрачной поверхности, с кончика начинает капать вязкая слюна. Горячий язык мажет по собственному отражению снизу вверх, и Чонгук закрывает глаза, не в силах больше наблюдать.       Видя, что его цель не реагирует Чимин утробно рычит, нанося первый мощный удар по стеклу. Вторым ударом он разбивает кулак в кровь и громко визжит, ещё больше утопая в агрессии. Его приказы не слышат, это сводит омегу с ума.       Третий удар он наносит головой, и на поверхности остаются следы крови. Громкий скулёж раздаётся из динамика, и Тэхён отмирает.       — Давай футболку. — альфа выхватывает вещь из онемевших рук, и Чонгук только сейчас чувствует, как сильно он сжимал мягкую ткань.       Чимин всё ещё с силой бьётся лбом о стекло. Тэхён старается сосредоточиться и несёт обе футболки к боксу передач. Он открывает дверь, кладёт их на пол, после закрывает её и нажимает на кнопку «open» на панели сбоку. Дверь со стороны Чимина отодвигается в сторону, давая доступ к боксу.       Удары прекращаются. Омега, слегка пригнувшись, быстро направляется к источнику запаха и совсем скоро уже держит обе футболки. Прижимая их груди, он оглядывает помещение и натыкается взглядом на бутылку воды. Прихватив её с собой, Чимин перемещается на кровать, которая больше похожа на гнездо из рваной ткани и синтепона.       Он запрыгивает в своё убежище, заставляя куски разорванного одеяла разлететься в разные стороны. Взгляд омеги мельтешит между бутылкой и одеждой, и он, фыркнув, всё же отдаёт предпочтение воде. Чимин просто впивается в неë зубами поперёк и высасывает всё содержимое через образовавшуюся дыру. Когда омега утоляет жажду, его внимание полностью занимает чужая одежда.       Тэхён и Чонгук застывают в ожидании, когда Чимин берёт в руки футболку Чонгука. Он нюхает её и пробует на язык, а затем, брезгливо наморщив нос, выкидывает в угол бокса.        Маленькие руки подносят ткань к носу и Чимин удовлетворённо урчит, наслаждаясь запахом Тэхёна. Он лижет ткань и заводит руку назад. Собирая естественную смазку, мажет испачканными пальцами по чужой одежде и закатывает глаза от удовольствия. Зубы впиваются в футболку, и громкий треск говорит о том, что Чимин рвёт её, помогая себе руками. Одну часть он подносит к лицу и зарывается в нежный хлопок, упиваясь знакомым ароматом. Вторую оборачивает вокруг ладони, и, когда рука опускается на возбужденный член, делая первое поступательное движение, Тэхён отворачивается.       Чонгук отворачивается за ним следом и замечает, что штаны у обоих стоят колом, а запахи усилились и окутали комнату тяжёлой смесью феромонов. Стоны Чимина становятся громче, и создаётся впечатление, что тот плачет, когда достигает пика. Это повторяется снова и снова, пока омега не издаёт долгий протяжный скулёж и не замолкает.       Чонгук оборачивается и смотрит на измученное тело — омега лежит на животе и мирно спит: на его лбу видны капли пота, щеки покраснели, а округлые ягодицы блестят от естественной смазки. Чимин во сне прижимает лоскут футболки Тэхёна к лицу, и оно принимает блаженное выражение.       Альфа сглатывает неприятный ком в горле и, переводя взгляд на покрасневшего Тэхёна, обречённо говорит:       — Ночка будет долгой…