Жертва

На улице резко потемнело, и воздух стал прохладнее, как обычно бывает в тени их каменной безжизненной улицы. Дорожки у домов и высокий забор напротив были отделаны белым камнем, из-за чего Се Лянь, выходя из дома, каждый раз ощущал себя как в больнице. Дом — его крепость, его спокойствие и уют. Когда он только переехал сюда, ему было около двадцати пяти, и даже не успев расставить личные вещи, он заставил каждую комнату цветочными горшками. Сначала их было не больше десяти штук на весь дом, а по прошествии восьми лет их количество увеличилось вдвое. Вокруг было полно цветов и растений, которые уже не помещались в углах гостиной, но Се Ляня это полностью устраивало. Так он чувствовал себя менее одиноким. Отдельной гордостью был его лавандовый садик на балконе. Женщины, посещавшие дом Се Ляня, всегда восхищались его познаниями в уходе за домашними растениями, и один только Фэн Синь негодовал, бурча себе на уме, что мужчине не пристало возиться с цветочками. Пожалуй, единственная женщина, которая игнорировала яркие бутоны гиппеаструма и свежий цветочный аромат в доме Се Ляня, была Линда. Се Лянь называл ее «поистине холодной женщиной» и зарабатывал в ответ строгий взгляд ее серых глаз. Знали они друг друга не так много, чтобы называться друзьями, однако работа сталкивала их вместе очень часто. — Клянусь, я выйду на пенсию следующим летом, так больше не может продолжаться, — плакался Се Лянь, проверяя на месте ли документы и его вещи, как только крыша его дома показалась издалека. Линда за рулем молчала. Казалось, ее так достали обещания Се Ляня завершить карьеру, что она перестала реагировать. Они остановились около невзрачного на первый взгляд крыльца, однако то тут, то там на глаза попадались маленькие листовки, почтовый ящик с красным пятном на корпусе, как напоминание о том, что Се Лянь собирался перекрасить его, и черный бездомный кот около самой двери. Спустя полчаса кабинет Се Ляня был наполнен тихой мелодией из граммофона и тонким ароматом благовоний. За столом Се Лянь едва не засыпал, закрыв лицо ладонями, а Линда напротив него в большом кресле внимательно вчитывалась в бесконечные строки судебного иска. Толстая сигара между ее тонких костлявых пальцев смотрелась комично, но весь образ Линды так и кричал о собранности и органичности. — Может, мне тоже начать курить эти твои штуки? Трубка уже как-то не успокаивает, — проскрипел Се Лянь. — Это не поможет, — лаконично ответила Линда, переворачивая страницу. Се Лянь фыркнул. — Твоему спокойствию позавидует даже Эдвин. — Тот мрачный мальчишка? Сколько ему? Он возвел глаза к потолку и задумался. — Двадцать… шесть? Линда, не отрываясь от документов, усмехнулась. Се Лянь заметил на кончике ее зуба след от красной помады. Хоть что-то в этой женщине не идеально. — Мне показалось, он не знает, что такое эмоции. Эти слова пробили Се Ляня на смех. Он на мгновение провалился в воспоминания о их первой встрече с Фэн Синем. — Эдвин предпочитает делать, нежели говорить. Когда ему исполнилось девятнадцать, он сбежал от меня без единого предупреждения и вернулся через несколько часов с корзиной грязи и бальзаминов. Оказывается, в благодарность за свое спасение он решил подарить мне цветы, о которых я в то время мечтал, но нигде не мог найти семена. — Хочешь сказать, он нашел эти цветы за такой короткий срок? — До сих пор удивляюсь, — тепло улыбнулся тот, откинувшись на спинку кресла и принявшись читать статью с той строчки, которую ранее прочитал уже раз семь. Уже про себя он не переставал улыбаться, вспоминая все редкие моменты, когда Фэн Синь смеялся или искренне радовался. Се Лянь не мог сказать, что Фэн Синь безэмоционален. С возрастом он возмужал и предпочел скрывать истинные чувства, что привело к частым негативным вспышкам эмоций. Уж Се Лянь о них точно знал, ведь при нем Фэн Синь мог сбросить с себя броню, и то в последнее время даже от него он потихоньку закрывался. Мысли не фокусировались на написанном, как бы Се Лянь не пытался сосредоточиться. Вчерашний суд выжал из него все соки. Он швырнул листки на стол. Линда лишь очередной раз затянулась своей бесконечной сигарой и покачала головой. — И как ты с такой нервной системой справлялся раньше без меня? — Не дав Се Ляню ответить, она взяла карандаш со стола и жирно подчеркнула что-то в документе. — Прочитай вот это. Как они могли проглядеть такую огромную ошибку, черт их знает. Завтра я еду к Джонсонам, они определенно выиграют суд. Закончив читать, Се Лянь устало зевнул. — Даже после смерти Грегори Эттвуд доставляет столько проблем. Можно я не поеду с тобой? Линда отложила все бумажки и прикрыла глаза, докуривая в душевном спокойствии. Можно. Конечно, можно. В голову лезли мысли о закрытом суде трехмесячной давности по делу убийства убийцы Грегори Эттвуда. Линда костьми легла, чтобы помочь Се Ляню и Фэн Синю вылезти из этой трясины. Задачей Фэн Синя было привести Эттвуда в полицию, как подозреваемого серийного убийцу, но по случайности он убил его, и Фэн Синя объявили в розыск, пока Линда не спасла его от этого. В те дни Се Лянь потерял половину своих нервных клеток и поседел раньше времени. «Хватит трястись из-за четырех седых волосков», — закатывала глаза Линда, пока Се Лянь бродил по магазину в поисках краски для волос. Хотя сама Линда тогда понервничала не меньше его. — Ты любила Эттвуда? Линда распахнула глаза. На ее лице на долю секунды отразилась боль. Она отвернулась, рассматривая первое, что попалось на глаза, — глиняную вазу на низкой тумбе. Се Лянь знал, что этот вопрос слишком личный, что его это никак не касается, но отчего-то стало так важно узнать ответ. Смотреть на разбитую женщину в своем кресле, пытающуюся собрать себя по осколкам, было почти невыносимо. — Это в прошлом, — закрылась Линда. — Сделаешь мне еще кофе? И Се Лянь, немного погодя, вышел из кабинета, оставив Линду наедине со своими мыслями. Он помнил, как вчера, тот момент три месяца назад, когда Линда приехала в Скотленд-Ярд, и Се Лянь набежал на нее с оглушительной новостью. Ее глаза тогда были пусты, лишены блеска и печали, исключительно холодная собранность. Даже на похоронах Грегори Эттвуда Линда не скрывала лицо за полупрозрачной мантией своей шляпки, открыто смотрела в яму, куда зарывали ее бывшего возлюбленного, и только Се Лянь часом позднее держал в руках ее содрогающееся в рыданиях тело посреди пустой улицы. Возлюбленными Грегори и Линду назвать было трудно, если знать их поближе. Она с самого начала затеяла эту игру, влюбила в себя безнадежного романтика и убийцу, заставила доверять, чтобы потом хладнокровно забрать его свободу, и сама не заметила, как влюбилась. Однако никто не предвидел того, что Эттвуд в итоге будет убит. Се Лянь не позволял себе сопереживать Линде только лишь потому, что она любила Эттвуда. Убийца должен быть наказан. От этой мысли он сжал кулаки, просыпав кофейные зерна мимо чайничка. Убийца должен быть наказан. Убийца должен быть… Внезапно Се Лянь замер. Находясь довольно близко к входной двери, он отчетливо услышал шаги снаружи дома, непринужденный свист и скрип дверцы его почтового ящика. Се Лянь бросил все и стремительно направился к двери, распахнув ее настежь прямо перед испуганным лицом почтальона. Тот глянул на Се Ляня, как на больного, ушел обратно к своему велосипеду и уехал дальше с мешком похожих друг на друга писем. Поковырявшись в узкой щелке почтового ящика, Се Лянь достал такой знакомый потрепанный желтый конверт, какой лежал в его кабинете в левом ящике стола. Он еще раз метнулся глазами в то место, где исчез почтальон, и покачал головой. Этот мужчина всю жизнь ездит здесь и разносит письма, так что вряд ли в чем-то можно его заподозрить. Се Лянь почувствовал, что не может взять и вскрыть письмо прямо в дверях своего дома. Ему нужен был Фэн Синь. Но Фэн Синь уже третий день не звонил, и не ясно, мог он приехать в данный момент или нет. Поэтому, задержав дыхание, детектив осторожно поддел край конверта и вскрыл письмо. «Попробуй найди его, если сможешь. Цзяху.» Кленового листа в конце письма не было, чернила абсолютно свежие, и, что самое удивительное, адрес, на который оно должно было прийти, отличался от адреса Се Ляня лишь цифрой. Чэйпл-стрит, 18. За спиной раздался рваный выдох. Се Лянь обернулся слишком резко и встретился взглядом с ледяными глазами Линды. Она все видела. — Мне нужно уходить, — только и сказала Линда и стремительно вышла за порог, доставая из кармана ключи от своего Остина. Се Лянь не сводил с нее глаз, пока она не исчезла с Чэйпл-стрит в полной тишине этого райончика. Вновь раскрыв письмо, он всмотрелся в цифру 18 и отметил, что восьмерка была пухлой, размашистой. Он захлопнул входную дверь и побежал наверх в свой кабинет, где дрожащими руками вытащил первое письмо из стола и сравнил адреса. На первом письме было отчетливо написано «Чэйпл-стрит, 10», однако ноль выглядел не так, как выглядят обычные нули, словно кто-то стер восьмерку посередине. И кто такой Цзяху? — Да что за чертовщина… Се Лянь побежал обратно вниз и схватился за стационарный телефон, набирая знакомый номер. — Давай же, бери… — приговаривал он себе под нос, бегая глазами от одного письма к другому. — Здравствуй, ты можешь приехать? Пожалуйста, это срочно… Последнее Се Лянь сказал уже в пустоту, Фэн Синь бросил трубку гораздо раньше с кратким «Скоро буду». И он действительно спустя каких-то семь минут переступил порог дома Се Ляня с немым вопросом в глазах. Се Лянь, который все это время сидел в кресле на первом этаже и нервно перебирал четки, словно глотнул свежего воздуха при виде Фэн Синя. Он подошел к нему и молча развернул скомканное письмо. *** Восемнадцатый дом Чэйпл-стрит находился через дорогу от дома Се Ляня. На огороженной территории стояло трехэтажное старое здание, вероятно, еще не прошедшее реконструкцию. Однако, несмотря на это, двор был облагорожен, замысловатые клумбы со свежими цветами украшали тропинку к входной двери. Ими и заинтересовался Се Лянь, пока Фэн Синь терпеливо ждал его уже у входа и недовольно вздыхал. — Удобрения им не хватает… Еще один вздох. — Я все слышу, — надавил голосом Се Лянь и направился быстрым шагом к Фэн Синю. Как только они оказались внутри, Се Лянь снял двумя пальцами свою шляпку-котелок и прикрыл ею нос, чтобы не чувствовать отвратительного запаха. — Молитвы этому дому не помогут, — пробормотал он. Фэн Синь долго думать не стал и поднялся по скрипящей лестнице, Се Лянь последовал за ним, тщательно смотря под ноги, чтобы ненароком не наступить на какую-нибудь дохлую крысу. Перед ними предстало две двери и лестница на второй этаж. — Очень странно, что дом указан без квартиры, — заговорил наконец Фэн Синь. Он достал из кармана бумажку и еще раз пробежал глазами по кривым буквам. Чэйпл-стрит, 18. Без каких-либо еще цифр. Се Лянь прищурился. — Номеров на квартирах все равно нет, но есть почтовые ящики, — он протер пыльную поверхность ближайшего ящика пальцами в кожаной перчатке, и в тусклом свете фонарика проявилось обшарпанное число «18». — Эта дверь. Они переглянулись. — Восемнадцатый дом, восемнадцатая квартира на первом этаже, — медленно протянул Се Лянь. — Так бывает? — Вполне возможно, что этих ящиков тут не было раньше. Их либо сделали сами, либо нашли и приделали в попытке создать человеческие условия. Се Лянь молча согласился с Фэн Синем и неуверенно постучал в деревянную дверь. Ответа не было ни через минуту, ни через три. Се Лянь покосился на Фэн Синя с немым вопросом, а тот взял и задолбил в дверь своим кулачищем. В квартире послышалось копошение и звук отпираемого замка. Дверь приоткрылась, образовав узкую щелку, в которой показалось серое острое лицо с изучающим взглядом. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, пока Се Лянь с дружелюбной улыбкой не выхватил у Фэн Синя письма. — Сэр, здравствуйте! Простите за все это, мы не хотели вас тревожить, — начал он издалека. — Не знаете ли вы человека по имени… Ци… Цинсюань? Мужчина нахмурился так, будто его глубоко оскорбили. Он ничего не ответил, распахнул дверь пошире и кивком пригласил непрошенных гостей войти. Внутри квартиры было светло и тесно, поверхности мебели на первый взгляд казались кристально чистыми, словно незнакомец ждал кого-то. Тот, в свою очередь, оказался высоким худощавым человеком, глаза его бегали туда сюда, пока испуганно не остановились на Фэн Сине. — Пройдемте, — прошелестел мужчина, бесшумно отступая в комнатку, которая была кухней. Се Лянь отметил его небрежный американский говор с легким азиатским акцентом. Он, не разуваясь, скромно шагнул внутрь. Белые стены, белые занавески и белый стол с двумя стульями, не считая такого же гарнитура. На столе, помимо огромной стопки салфеток, стояли темно-желтые склянки, похожие на лекарства, перечница, какой-то соус и кружка недопитого чая. Совершенно обычные предметы быта, однако Се Лянь чувствовал что-то странное при взгляде на них. Все они стояли в одну линию. Глаза метнулись к подоконнику. Два горшка с мертвыми цветами и пачка дешевых сигарет. Се Лянь поморщился и вдохнул побольше воздуха. Напряжение нарастало, поэтому он решил разрядить обстановку: — Вы не обращайте внимание на моего друга, у него с самого юношества такой суровый взгляд, — и неловко засмеялся. — А, главное, доброты ему не занимать! Лет в восемнадцать он спас кошку из канализации, я каждый раз припоминаю ему… — Кто вы такие? И откуда знаете моего брата? — перебил его незнакомец. Голос его был скрипучим и словно пронизанным тоской. Се Лянь протянул ему первое письмо, наблюдая за тем, как тонкие брови сходятся на переносице, углубляя и без того заметную морщину. Стеклянные глаза мужчины пробежались по строчкам и, в конце концов, распахнулись в неверии. — Цинсюань… — прошептал одними губами тот. — Почему у вас это письмо?! Фэн Синь, стоявший за спиной Се Ляня темной тенью, шагнул вперед, только услышав повышенный голос. Се Лянь остановил его и покачал головой. Он вновь обратил все внимание на незнакомца. — Дело в том, что… Я могу присесть? Се Лянь опустился на выдвинутый стул после кивка. — Я вас слушаю, — отозвался мужчина и достал из тумбы чайник, куда сыпанул горсть чайных листьев. — Обычно я не встречаю гостей так бесцеремонно. Можете звать меня Ши Уду. На стол опустились две чашки с едва теплой водой и чайник. Се Лянь принял любезно протянутую салфетку и расстелил ее на своих коленях. Фэн Синь сел на второй стул, выглядя при этом очень подавленным, он нехотя бросил в чай кубик сахара и принялся громко перемешивать его. — Неплохой чай, — Се Лянь отложил ложку и незаметно слизал с уголка губ каплю чая. — Я заметил, что вы смущены нашим приходом. Что думаете о письме? Оно от вашего брата? Ши Уду кивнул и еще около минуты не сказал ни слова. Взгляд его был отсутствующим. — Мой брат не писал мне очень давно. — Что вы знаете о его местонахождении? — Что… что я знаю о его местонахождении? — он задумался. — Не имею ни малейшего понятия, где он. Се Лянь хмыкнул. — То есть место, описанное вашим братом в письме, вам не знакомо? «...Выходит, единственное, что я могу рассказать тебе, это то, сколько облупленных ямок в этих стенах и (неразборчиво)…» — Д… да кто вы такие? — вдруг ощетинился Ши Уду, но огонь в его глазах быстро сошел на нет, когда голова Фэн Синя повернулась в его сторону, и дальше он заговорил еще тише. — Мои дела и дела моего брата не касаются вас. — Зато они напрямую касаются полиции, — и Се Лянь передал ему второе письмо. «Попробуй найди его, если сможешь. Цзяху.» Глаза Ши Уду распахнулись в ужасе, а рот искривился отвращением. — Вы… Он с презрением посмотрел на протянутую к нему руку. Взгляды, которыми обменялись Фэн Синь и Се Лянь, были наполнены напряжением. Пока дрожащий голос не пронзил тишину. — …Попробуй найди… Что за дрянь вы мне принесли?! — взорвался внезапно Ши Уду и порвал письмо на мелкие кусочки. — Думаете, я поверю каким-то незнакомцам? Копам?! Он вцепился в голову и часто задышал, словно в припадке. — Этого просто не может быть, я не могу… не могу потерять его, — мужчина схватился за первую попавшуюся под руки склянку и высыпал горсть таблеток себе на ладонь. Твердая хватка Фэн Синя остановила его от ошибки. — Назовите хоть одну причину верить вам. Назовите хоть одну! — Он вздернул указательный палец. — Хоть одну причину верить, что это относится к моему брату! Он указал на письмо в руках Се Ляня. — Вы боитесь его потерять, но даже не знаете, где ваш брат на данный момент? Вместо ответа Ши Уду закрыл лицо ладонями и больше не говорил. — Господин Ши Уду, — позвал Се Лянь. Тот не отзывался. Со стороны он выглядел разбитым и дезориентированным, поэтому Се Лянь искренне посочувствовал ему, но и не мог не отметить возникшие подозрения. Через полчаса непрерывного молчания Ши Уду отнял лицо от ладоней и поднял глаза к потолку. Его ноготь нервно царапал заусенец на пальце до того момента, пока не появилась кровь. Се Лянь, глядя на это, стиснул зубы. — Полиция… Эти грязные подлые ублюдки… — шипел Ши Уду со всей ненавистью. — Знаю я, что вы замышляете… Но у вас ничего не получится. Немного помолчав, Се Лянь решил прощупать почву: — Смею предположить, в прошлом полиция плохо обошлась с вами или вашей семьей? — Или справедливо, — пробормотал Фэн Синь. — Жизнь научила меня не доверять тем, кто нарушает собственные законы, — не унимался Ши Уду. Се Лянь вмиг почувствовал, как все внутри расслабилось от долгого напряжения. — Значит, вы предложите альтернативу? — Увидев непонимание на лице мужчины, он добавил со странной улыбкой: — В вашем случае гораздо проще довериться кому-то, чем действовать в одиночку. — Откуда мне знать, что эти письма не какая-то ловушка? — Ши Уду небрежно смахнул со стола кусочки письма. — Вряд ли вы поверите, если я скажу, что получил эти письма по ошибке, — на лице Се Ляня не дрогнул ни один мускул, даже когда Фэн Синь кинул на него настороженный взгляд. — Устроит ли вас версия, что письма были доставлены в Скотленд-Ярд, потому что почтовая служба посчитала их небезопасными? Ши Уду прищурился и ответил: — Вы что, играете со мной? — Неужели презрение к полиции перевешивает возможную опасность, угрожающую вашему брату? — Почему я должен вам доверять? — У вас нет выбора, господин Ши Уду, — буднично произнес Се Лянь, откинувшись на спинку стула и смотря в серые, наполненные страхом, глаза. — Кстати, чай довольно неплох. Или я уже говорил? Когда шляпка-котелок была обратно надета на аккуратно уложенные волосы Се Ляня, а сам он застегивал пальто, стоя на пороге, Ши Уду опомнился: — Так кто вы? Полиция? Се Лянь похлопал глазами. — Ах да, точно… — он указал на Фэн Синя: — это Эдвин, мой коллега, а я — лучший частный детектив Лондона. На последней фразе он подмигнул и протянул бумажную визитку. Ши Уду явно не оценил, потому что лицо его стало мрачнее обычного. Оказавшись на улице, Се Лянь набрал полные легкие воздуха и как ни в чем не бывало пошел вон из двора. Уже и клумбы, и местность не казались ему такими интересными, словно мысли его были вообще в другом месте. Фэн Синь шел за ним следом, давая о себе знать только громким шагом о каменные плиты тропинки. Вскоре он не выдержал и опустил ладонь на плечо Се Ляня, который был немного ниже его ростом. Тот вздрогнул, но не обернулся. — Ты тоже это заметил? — напряженно начал Се Лянь, когда они вышли на главную улицу. — Что он просто на голову больной? На это сыщик искренне рассмеялся. — Он не сделал тебе ничего плохого, зачем же ты так с ним? Фэн Синь тяжело вздохнул и выдал: — Судя по тому, что ты там устроил, я уловил ход твоих мыслей. — После вопросительного взгляда он продолжил: — Что-то он темнит с полицией. И ты перестал относиться к нему серьезно где-то на середине разговора. — Угадал. — Думаешь, он все это сам подстроил? Очень похоже на то. — Что заставило тебя так думать? Долгие секунды прошли, прежде чем Фэн Синь ответил. — Вполне возможно, что он сошел с ума и пишет тебе письма про несуществующего брата. И когда Се Лянь долго не отзывался, Фэн Синь глянул в его сторону. Странная улыбка на лице сыщика взбесила его: — Что?! — Тише-тише, — тот достал из кармана что-то. — Взгляни. Я стащил список продуктов с его холодильника. — Почерк отличается… Се Лянь кивнул: — На первом письме почерк был мелкий, не подходит, на втором словно школьник краску разлил и пальцами повозил, а господин Ши Уду вполне вменяемо пишет. Конечно, велика вероятность, что он подделал письма, но… все неоднозначно. Он убрал бумажку обратно в карман и вдруг сделался каким-то приунывшим. Всю оставшуюся дорогу они молчали, находясь каждый в своих раздумьях, а по прибытии домой Се Лянь закрылся в своем кабинете. Фэн Синь уселся в кресло и отдыхал в течение нескольких часов, пока дверь кабинета не распахнулась и в проеме не показался Се Лянь с растрепанными волосами. Он прислонился плечом к косяку и сложил руки на груди. Весь его вид кричал о том, что сыщик только что проснулся. Они с Фэн Синем долго смотрели друг на друга, пока Се Лянь не сказал сквозь зевок: — Не хочешь возвращаться домой? Фэн Синь нахмурился и уставился в пол. — Оставайся на ночь. Твоя комната в том же виде, и… она всегда будет твоей.