Жертва

Рука, занесенная над пергаментом, слабо подрагивала. Се Лянь пытался найти в себе силы продолжить запись материалов, но мысли бегали от одной к другой, перемешиваясь в спутанный ком. Либо таблетки не давали нужного эффекта, либо их было слишком мало… Се Лянь бросил взгляд на пустую упаковку диазепама. Он выпил сегодня последнюю суточную норму, превысив ее в два раза. Может, это из-за них? Громкий зевок прозвучал на весь кабинет. — К черту. Он спустился на первый этаж, вытряхнул аптечку, отыскав там запасы успокоительного, и выкинул их в мусорку. Его движения были необычайно резкими и нескоординированными, но детектив не замечал этого, случайно сметая все на своем пути. Рука прижалась ко лбу. — Да что ж такое… В следующий момент он достал из мусорки упаковки диазепама и аккуратно сложил их обратно в аптечку, задвигая ее в укромный угол. Такими темпами он просто разрушит свой дом, разбрасывая вещи в каком-то странном приступе, и не заметит этого. Нужно было что-то делать с этим состоянием, потому что работа давно катилась непонятно куда, все валилось из рук, а голова отказывалась думать. Думать нужно было много, но уже не получалось как раньше. Нужные мысли перебивались тревожными, обвиняющими его во всех произошедших событиях, они отказывались уходить, поселились в голове, вытесняя из нее все здравое. Это было тяжело… Неимоверно тяжело. Казалось, что его жизнь скатывалась ко дну со стремительной скоростью. Единственное, чего хотелось его душе, — лечь и уснуть. Напиться какого-нибудь яда и заснуть беспробудным сном. В такие моменты это казалось самым верным выходом. Се Лянь отгонял от себя мысли, что господин Ши Уду мог пребывать в таком же состоянии и жил в этой агонии все то время, пока велось расследование. Черт, ну вот опять его голова забита всем подряд. Он обхватил себя за плечи и часто задышал. Се Лянь не любил такое состояние и каждый раз старался выбраться из него как можно скорее, потому что оно мешало повседневному укладу жизни, к которому он привык. Печально было признавать, что сейчас у него не было времени справляться со своим состоянием. Он должен был вытащить Фэн Синя. Ближе к вечеру Се Лянь принял решение выйти из дома и прогуляться. Свежий воздух и общение помогали ему прийти в себя. Местом прогулки он решил выбрать рынок. Некоторые продукты заканчивались, следовало обновить запасы. Те же самые навесы, люди, аромат свежих овощей и фруктов, смешивающийся с пряностями. Знакомые чувства немного ослабили тревогу. — Господин детектив, давненько вас не было! — сказал продавец импортных чайных листьев и кофейного порошка. Се Лянь дружелюбно улыбнулся ему. — Работа, мистер Сол, — ответил он, присматриваясь замыленным взглядом к разноцветным пакетикам. — Да-а, с вашей работой, наверное, никакого отдыха… Любезный, обратите внимание на новый товар — индийский кофе! Сам недавно попробовал, горьковато, но я в восторге! — Хм… Тогда заверните мне его, пожалуйста. — Обещаю, что вы снова придете ко мне за этим кофе, — смеялся мистер Сол, насыпая порошок в бумажный пакетик. Се Лянь мог бы ответить что-то в своей манере, но не нашел в себе сил, поэтому просто улыбнулся и кивнул. Со временем в его плетеной корзинке собралось довольно много продуктов. Признаться честно, это огорчило Се Ляня. Окончание покупок означало возвращение обратно в пустой дом. Он лишь вздохнул и позволил себе еще немного прогуляться по рынку, прежде чем направился к выходу. Все это время детектив чувствовал себя… приемлемо. Непринужденная обстановка действительно помогла ему прийти в себя и абстрагироваться от всего, что его тревожило. Когда в голову полезли мысли о Бань Юэ, детектив едва сумел справиться с чувствами, но ему помог приобретённый с годами навык держаться спокойным и собранным среди людей. В груди тянуло от тоски. На выходе из рынка Се Лянь столкнулся с кем-то, взгляд его был прикован к земле, а мысли были далеко не здесь, поэтому он не заметил, что перед ним стоял человек. — Ох, простите, пожалуйста… Тот, на кого он налетел, стоял около лавки со сладостями. На человеке была черная шляпа и такие же черные очки, а сам он был укутан в пальто по горло. Кажется, где-то Се Лянь его уже видел. Человек приспустил очки на нос. — Господин… Цинсюань? — пораженно выдохнул Се Лянь, прижимая руку ко рту. Оглядевшись, Ши Цинсюань схватил детектива под локоть и вывел из рынка. Они отошли не очень далеко, но так, чтобы их не было видно, — за цветочную изгородь парка. Все это время Се Лянь не сводил глаз с юноши, что так внезапно оказался в его районе и из-за своего образа наверняка привлекал внимание. Он остановился напротив него, не имея возможности вымолвить и слова. — Пожалуйста, не говорите ничего, — умоляюще и почему-то шепотом начал Ши Цинсюань. — Я знаю, что вы не ожидали увидеть меня здесь, но мне наконец-то удалось оттуда выбраться. Я так… Я так давно не был в простых людных местах. Например, как этот чудный рынок! У меня так много эмоций! Се Лянь по прежнему молчал, выслушивая поток восторженных слов. Он вцепился руками в корзинку и чувствовал нарастающую панику. Цинсюань был напрямую связан со всем, что касалось расследования, а потому Се Лянь инстинктивно ощущал страх и неизвестность. Но… Но этот человек такая же жертва обстоятельств. К тому же ребенок. Нужно было взять себя в руки. — Господин Цинсюань, — наконец заговорил детектив. — Как насчет того, чтобы продолжить разговор у меня дома? Думаю, нам многое нужно обсудить. Приветливой улыбкой он постарался расположить юношу, а после они доехали до Чэйпл-стрит, обсуждая совершенно незначительные вещи. Оба понимали, что им есть что сказать друг другу, но для этого требовалась более уютная обстановка. Се Лянь, переступив порог своего дома, ожидал почувствовать ту же безысходность, что преследовала его в этих стенах. Однако он ощутил лишь непривычность от того, что приглашал совершенно нового и незнакомого человека в свою крепость, и буквально с порога его взгляд забегал по прихожей, пытаясь найти то, чего Ши Цинсюань не должен был видеть. Например, пара блистеров с таблетками, что все еще лежали на полу. Детектив поджал губы, искренне надеясь, что гость не заметит беспорядка. Когда они расположились наверху в уютных креслах и с чашечками горячего кофе, Се Лянь все же решился начать волнующий его разговор. — Как же вы выбрались из пансионата? Ши Цинсюань выглядел необычайно хрупким без своего черного пальто, которое оказалось ему больше на несколько размеров. Он был одет в простую хлопковую рубашку, чьи рукава свисали на тонких запястьях, и брюки, явно не предназначенные для осени. И, признаться, было некое сходство в чертах его лица с господином Ши Уду. Словно он видел перед собой его полную противоположность, но с теми же глазами. Однако несмотря на неряшливый внешний вид, Цинсюань представлял из себя вполне приличного молодого человека. Се Лянь оценил его вежливость и тактичность в бытовых вопросах. — Я говорил вам, что мне есть на кого положиться, — на лице юноши показалась смущенная улыбка. — Не стоит переживать по этому поводу. Детектив прищурился. — И где же вы проживаете на данный момент? — У старого друга… — Должно быть, у господина Хэ Сюаня? Лицо Ши Цинсюаня окрасилось румянцем, и он кивнул, спрятав лицо за чашкой. — Что ж, я рад, что вы снова поддерживаете связь. Господин Хэ Сюань беспокоился о вас. — О, правда? Я думал… Я думал, он не был рад меня видеть, когда я вдруг ни с того, ни с сего заявился к нему домой. Се Лянь прикрыл глаза и улыбнулся. Вена на его виске беспокойно запульсировала. Мигрень возвращалась. — Это не так. Жаль, я не могу пересказать все его слова, но в них совершенно не чувствовалась неприязнь. — Рад это слышать. Видимо, он все еще пытается делать вид, что между нами ничего не было. — На этом моменте Цинсюань запнулся и покраснел пуще прежнего. — Ну, то есть… Неуютная пауза повисла между джентльменами, пока Се Лянь не перевел тему: — Меня интересует вот что: вы ходили в квартиру вашего брата? — Это то, что я хотел сделать сразу после того, как ушел из пансионата. Но мне что-то не дает там появиться. Даже не знаю, осмелюсь ли я туда прийти когда-нибудь. Се Лянь понимающе кивнул. Он проследил за тем, как юноша подлил себе кофе из маленького глиняного чайника. — Я думаю, вам не стоит избегать случившегося. Цинсюань ненадолго замолчал. На его лице появилось задумчивое выражение. — Просто я все еще не могу принять это. — Что господина Ши Уду больше нет? На этих словах Цинсюань поморщился. — Да… Я долго думал… Но если я увижу это своими глазами, боюсь, я не выдержу. Где-то Се Лянь уже слышал это. Он отчаянно не позволял мыслям о Бань Юэ посещать его голову, потому что нужно было сосредоточиться на окончательном шаге расследования. Таблетки успешно помогали ему в этом. Главное, не находиться в этом состоянии наедине с собой. — Я могу дать вам адрес, где его похоронили. Он был бы очень рад, если бы вы пришли его навестить. Ши Цинсюань вздохнул и возвел глаза к потолку. Кажется, ему было трудно справиться с эмоциями. — Да, пожалуйста… Се Лянь попытался улыбнуться, что вызвало ответную однобокую улыбку у Цинсюаня. Печаль все еще покоилась где-то в глубине его глаз. По мнению Се Ляня, дети не должны проходить через все это, не должны испытывать боль такого характера, ведь это разрушает на очень долгие годы, а кто-то не в состоянии оправиться даже за всю жизнь. Как бы он ни пытался уберечь Фэн Синя от этой боли, ему не удалось. И не винить в этом себя у него не получалось. — Господин Цинсюань, — позвал детектив спустя короткую паузу. — Могу я узнать, кто же все-таки помог вам покинуть пансионат? Буду ли я прав, если скажу, что это тот самый человек, чье письмо вы мне передали? Юноша взглянул на него как-то странно, покатал во рту шоколадную конфету, которую взял на кухне, и отпил немного кофе. Словно думал, что же ответить. — Вообще-то да… Это был он. — Выходит, он вас туда поместил и сам же помог уйти? — Да, все так. Он хороший человек, он изначально не хотел втягивать меня в это, но того требовали обстоятельства. — Эти обстоятельства связаны со мной? — нога детектива начала нервно дергаться. — Обстоятельство — это вы. В этот момент Се Лянь подавился маленьким глотком кофе и закашлялся, прижимая руку ко рту. Ши Цинсюань кинулся к нему, помогая откашляться. — Ох, ну что же вы… — Простите… Все еще не могу осознать случившееся, — произнес Се Лянь, вытирая губы салфеткой. — Получается, этот человек, что представился в письме как «СЛ», затеял что-то против меня? Что же такого я мог сделать ему? — Нет-нет, вы все неверно поняли. — Неверно? — Как я уже сказал, он неплохой человек. Но… но я не могу вам всего рассказать просто потому, что не знаю деталей. Я думаю, он сам вам расскажет, когда придет время. Детектив смотрел на юношу, как на идиота. — Господи, это все сводит меня с ума, — он откинулся в кресле и протер той же салфеткой лоб. — Не могу отделаться от мыслей, что смерть вашего брата и… еще кое-что произошло из-за меня. Я всю жизнь старался быть добрым по отношению к людям, но выходит, что из-за меня страдает так много невинных. — Хоть я и не знаю всего, мне кажется, это не так. Я уверен, этому есть разумное объяснение, детектив. — Ши Цинсюань попытался ободрить Се Ляня, но увидев, что это никак не подействовало, поник. — В любом случае, я знаю, как помочь вам. Эти слова заставили Се Ляня перевести взгляд обратно на юношу. — Я… Я могу предполагать, кто убил моего брата. Всего лишь предполагать, но такой исход не был для меня неожиданным. Можно сказать, я готовился к этому, потому что знал некоторые детали. Огонек надежды загорелся в груди Се Ляня. Он ровно сел в кресле и внимательно выслушал то, что хотел сказать ему Цинсюань. По мере того, как все больше подробностей всплывало, его глаза стали размером с фунтовую монету. Казалось, все пазлы, которых до этого не хватало для полной картины, наконец-то встали на свое место. Но одновременно с этим то самое чувство, пожирающее изнутри, ломающее, начинало вновь набирать обороты, и уже держать лицо спокойным Се Ляню не удавалось. Его охватывал стойкий ужас и осознание того, что он не в безопасности. Страх вызывало не только то, что все было задумано исключительно из-за него, а то, что это повлекло за собой невинные жизни, которые забрали просто по причине того, что так было нужно. Из-за него. С этого момента все действия господина Ши Уду окрасились тенью фальши и притворства. Все слова комиссара Пэя гремели в голове большой красной кнопкой «Ложь». Все, что происходило вокруг Се Ляня вдруг показалось таким ненастоящим, словно кто-то поставил декорации, нанял актеров и разработал сценарий, главной сюжетной линией которого была цель свести его с ума. А еще… А еще Линда… Ох, Линда… — …Линда — не настоящее имя, — между делом сказал Ши Цинсюань. — Пару раз я виделся с ней и… — Стойте, — нервно вздернув руками, прервал его Се Лянь. — Ее зовут не Линда? — Именно. Неужели вы не заметили ее азиатского происхождения? — Я… Я вообще ничего не знаю о ее происхождении. Мы никогда не говорили об этом. Ши Цинсюань тяжко вздохнул. — Я тоже мало о ней знаю, но единственное — ее имя Линвэнь. Она из Гонконга, откуда родом комиссар Пэй. Детектив не мог винить Линду за то, что она скрывала это, ведь он дал Фэн Синю новое имя после его совершеннолетия, согласно его немецкому происхождению, чтобы официально его настоящее имя нигде не фигурировало вместе с Се Лянем. Однако этот факт потряс его до глубины души — сколько же он не знал об этой женщине, что действовала за его спиной. Он закусил губу, чувствуя поглощающее его чувство обиды. Доверять Линде, впускать в свой дом и позволять наблюдать его самые печальные состояния было ошибкой. Огромной ошибкой. Се Лянь непременно должен был прекратить все это и вывести на чистую воду всех, кто был причастен к случившемуся. Когда небо начало окрашиваться розовым, а тени в его маленькой гостиной становились все глубже, детектив проводил Цинсюаня, вернувшись в свой кабинет в полном оцепенении. На рабочем столе лежали скомканные листы с пробелами в строчках, куда Се Лянь теперь уверенно мог вписать недостающие детали. Единственное, до чего он не смог докопаться, — стерильные трупы. Почему-то он был уверен, что узнает правду от этого таинственного «СЛ», когда сможет, наконец, встретиться с ним. Кто же ты, черт возьми? Этот вопрос волновал Се Ляня больше всего. Встречал ли он этого человека раньше? Может, это один из его близких? Хотя… кажется, кроме Фэн Синя у него не осталось близких людей. Если же они не знакомы, то как этот человек смог так сильно повлиять на него? Се Лянь запустил пальцы в волосы и помассировал кожу головы, пытаясь привести себя в чувства. Он ненадолго прикрыл глаза и медленно возвращал дыхание к нормальному, размеренному. Как же он хотел просто все бросить и уехать отсюда. Далеко-далеко. Где ни одна живая душа не будет его знать. Но Фэн Синь все еще был здесь, и его срочно нужно было возвращать. Усевшись за стол и натянув на нос свое излюбленное пенсне, Се Лянь отыскал среди листков самый первый, откуда все и начиналось. Ему предстояла долгая ночь в раздумьях. Даже когда он клевал носом, чувствуя сонливость, он шел в уборную, умывался и продолжал. Ему непременно нужно было закончить все это как можно раньше. Утро встретило его пением птичек, что интересовались приятным ароматом лаванды с самого цветочного балкона на Чэйпл-стрит. Детектив дремал, уткнувшись в сложенные на столе руки. Листы бумаги, что лежали под ним, были исписаны сверху донизу. Кое-где потекла ручка, ляпая кляксами. Если бы здесь сейчас был Фэн Синь, Се Лянь вряд ли смог бы выспаться утром, потому что пробуждение его друга сопровождалось громкими шагами вверх-вниз по лестнице, шумом включенной воды в душевой кабине, звоном ложки о стенки тонкой китайской чашечки, а также недовольным бурчанием из-за потерянных носков или очередной ранки на подбородке после бритья. Се Лянь со всем отчаянием признавал, что ему не хватало этого, как бы сильно он не мучился от раннего подъема. У Фэн Синя всегда был точный график сна, его биологические часы были такими же строгими, как и его лицо. Во сне Се Лянь улыбнулся, морщинки разгладились от приятных воспоминаний, а после рот раскрылся в широком зевке. Он поморщился, наконец открывая глаза. Кажется, впервые за долгое время детектив почувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим, несмотря на тяжелую ночь. Краешек белой перчатки на правой руке помялся за ночь, поэтому Се Лянь робко поправил его, щурясь из-за сонной пелены в глазах. Только через пару-тройку секунд его просыпающийся мозг осознал, что домашний телефон разрывался трелью звонка на всю гостиную. Детектив подорвался с места, чтобы ответить на звонок, и едва не согнулся от боли в пояснице. Да, спать сидя было не самой лучшей идеей. — Кхм, слушаю, — ответил Се Лянь, прижав трубку к уху. После того, как на том конце провода прозвучал голос, его сердце ухнуло в пятки. — Детектив Се, доброе утро. Се Лянь на мгновение замер, а пальцы инстинктивно сжали трубку так, что кости побелели. Голос комиссара Пэя звучал как всегда — властно, с легкой снисходительностью. *** Фэн Синь сидел на жесткой голой нарте, прислонившись спиной к холодному камню стены. Его тело ныло от неудобной позы и побоев во время первоначального допроса — комиссар об этом позаботился. Легкая тошнота подкатывала к горлу от вида плесени в углах камеры, куда его временно поместили. Но физическая боль была ничтожной по сравнению с тем, что творилось внутри. Все мысли не были о еде, которую ему недодавали, о грубых охранниках, о несправедливости системы или даже о предстоящем суде. Его мысли были о Се Ляне. Фэн Синь сжал кулаки. Он знал каждую щель в полу на Чэйпл-стрит, каждый скрип ступенек. Он знал, как по-разному стучат дождевые капли о стекла в гостиной и на кухне. Он знал, как в полной тишине там становится невыносимо громко от собственных мыслей. И теперь Се Лянь остался там один со своими мыслями. Без его грубоватой, но надежной поддержки, утреннего кофе, который Фэн Синь всегда готовил слишком крепким, зная, что Се Лянь все равно разбавит его молоком. «Он винит себя. Черт возьми, он обязательно винит себя». Это было хуже всего. Фэн Синь ясно видел перед собой лицо Се Ляня в момент ареста: абсолютная растерянность, боль и беспомощность. И за этим последует чувство вины. Несмотря на его последние слова… — Не вини себя, прошу. …Фэн Синь знал — Се Лянь будет корить себя за каждый шаг, который привел их к этому. За то, что доверял тем, кому нельзя было доверять. Он с силой провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть тревожные образы. В голове предстал образ Се Ляня, движимого одержимостью и чувством долга, то, как он снова садится за свой стол. Как его рука снова потянется к аптечке, чтобы заглушить тревогу и боль. Как он будет пить горький кофе и пренебрегать всем, даже собственным здоровьем, лишь бы найти выход. Мысль о том, что Се Лянь не справится, была невыносимой. В камере было темно и сыро. Лишь слабая полоска света из узкого окошка падала Фэн Синю на лицо, подсвечивая огромные мешки под глазами. Все время, что он здесь находился, он не мог сомкнуть глаз. Сон — последнее, в чем он сейчас нуждался. Хотя скорее всего он просто не мог себе позволить такую роскошь — выспаться, пока его друг прикладывает все усилия, чтобы помочь ему. И не сойти с ума окончательно. Нет… Се Лянь больше, чем друг. С самого начала он был далеко не другом. Фэн Синь возвел опухшие глаза к окну, глядя на грязное лондонское небо. Се Лянь был тем, кого так давно Фэн Синь потерял возможность называть отцом. За спиной скрипнула дверь, и сквозь решетку показалась фигура в полном обмундировании. — Мистер Эдвин, время ужина. В окошко сунули тарелку с какой-то водой, ложку и стакан. Подойдя ближе, Фэн Синь понял, что это был суп с тремя плавающими картошинами, едва заметной морковной трухой и прозрачным бульоном. Супом это сложно было назвать. Фэн Синь сцепил зубы от разливающейся по венам ненависти. Сверкнув убийственным взглядом в сторону охранника, он взял стакан с водой и ушел обратно в свой угол. Кулаки чесались от желания набить кому-нибудь морду. От безысходности Фэн Синь продумывал самые изощренные способы убийства каждого, кто был причастен к его заключению и к тому, что случилось с Се Лянем. Каждого, кто посмел открыть пасть или коснуться Се Ляня с недобрыми намерениями. Он жадно выпил всю воду и смял пластиковый стакан до хруста. *** — Надеюсь, я не разбудил? — Пэй Мин не ждал ответа. — Суд по делу мистера Эдвина состоится совсем скоро. Предлагаем вам выступить на стороне защиты. Приходите в комитет. Через час. Се Лянь закрыл глаза. Внутри все сжалось в ледяной ком. Этот час был ему дан не для подготовки, а для того, чтобы он извелся от нервного ожидания. Это был классический прием комиссара Пэя. — Я… — голос Се Ляня прозвучал хрипло, и он прочистил горло. — Я буду. — Отлично. Мисс Линда, ваша подруга, согласилась помочь. Она уже здесь. Щелчок. Гудение в трубке слилось с гулом в ушах. Мисс Линда. Теперь это имя резало слух. Линвэнь. Се Лянь медленно опустил трубку. Его взгляд упал на исписанные листы на столе. Он не спал всю ночь не только для того, чтобы сложить пазл, но и чтобы найти в себе силы дойти до конца. Он подошел к аптечке, рука сама потянулась к диазепаму, но он с силой захлопнул дверцу. Нет. Сегодня точно нет. Сегодня ему нужна ясность, даже если это будет ясность агонии. Он надел свой лучший пиджак, тщательно погладил платок для нагрудного кармана, поправил пенсне. Доспехи джентльмена. Строгий внешний вид всегда придавал ему уверенности, даже если ее не было и в помине. Час спустя Се Лянь стоял у тяжелой дубовой двери кабинета комиссара Пэя в здании следственного комитета. Воздух в коридоре пах воском для полов, пылью от старых папок и непроговоренными тайнами. Сделав последний глубокий вдох, он вошел. Кабинет был просторным и мрачным. Массивный стол Пэй Мина стоял у окна, за которым клубился лондонский туман. Комиссар восседал в своем кресле, откинувшись назад. В его руках блестела в свете желтых ламп курительная трубка дорогого образца. Как раз в этот момент он сыпал в нее табак. Линвэнь сидела напротив, изящно скрестив ноги и мешая тонкой ложечкой два кубика сахара в чашке чая. Она выглядела безупречно. Прекрасно. Как и всегда. Бордовое строгое платье, туфли на тонкой шпильке и скромная дамская шляпка. Ком подступил к горлу Се Ляня, который едва мог поверить в то, что она все это время была предателем. Линвэнь перевела на него ледяной взгляд с теми же знакомыми проблесками мудрости и доброты. Фальшивой. Пусть она всегда смотрела на него со странным холодком, она была справедливой и самоотверженной по отношению к детективу. Как же он мог так ошибаться… — Линда? Не ожидал тебя здесь увидеть. Ее неподвижная фигура не шелохнулась. — Отчего же? — спросила она. — То, сколько раз ты помогал мне, не соизмеримо ни с какой суммой. Я готова помочь тебе. Се Лянь поколебался. На миг он забыл обо всем, что рассказал ему Цинсюань, почти поверив в слова Линвэнь — настолько искренне звучал ее голос. Поправив галстук, давивший на горло, детектив отогнал от себя любые сомнения. Причастность Линвэнь к преступлению теперь ощущалась в разы острее, ведь он замечал те вещи, о которых раньше просто не задумывался. Линвэнь всегда держалась на расстоянии. Можно сказать, их связывало только дело по убийству Грегори Эттвуда, все остальное было лишь временным сотрудничеством, к которому они пришли как-то спонтанно. — Я очень рад вашей крепкой дружбе, но нужно как можно скорее обсудить детали. Присаживайтесь, — кивнул Пэй Мин с каким-то блаженством, указывая на свободный стул. — Детектив, как я уже сообщил вам в звонке, дело мистера Эдвина передано в суд. Вы единственный его близкий человек, поэтому я предлагаю вам выступить в роли защиты. А мисс Линда, — он пристально посмотрел ей в глаза, — поможет вам. Се Лянь медленно прошел к стулу, положил на стол свою потрепанную папку с бумагами и сел. Он снял пенсне, начал методично протирать стекла платком, не глядя ни на кого. — Дело ведь не в деле Эдвина, комиссар, — тихо начал он. — Дело в другом. В комнате повисла тишина. Прервался лишь тихий звон ложечки о фарфор, когда Линвэнь перестала помешивать чай. — Вы помните, с чего все началось? — продолжил Се Лянь, надевая пенсне, — Первое письмо. То самое, которое прислал брат господина Ши Уду, — Се Лянь вытащил из папки желтый конверт. — Оно пришло в мой домашний ящик. Его видели только двое: я и Эдвин. Но был еще один человек, который имел к нему доступ. Он напряженно взглянул на Линвэнь. — В тот день, Линда, я оставил тебя одну в своем кабинете. Тебе не составило труда заглянуть в мой ящик и прочитать письмо. Я почти уверен, что ты сообщила об этом комиссару, и он блестяще обыграл эту находку, начав свою игру. Линвэнь лишь моргнула. Се Лянь продолжал поражаться ее способности держать равнодушную маску даже в тот момент, когда весь их план катился к чертям. — О чем вы? — с насмешкой спросил комиссар Пэй, затягиваясь табаком. — Вы же понимаете, детектив, что, давая ложные заявления против меня, рискуете попасть туда же, где и ваш дорогой друг? Предлагаю сделать вид, что вы ничего не говорили и продолжить… — Объясните мне, комиссар, — холодно перебил его Се Лянь, — зачем вам понадобилось покупать квартиру на Чэйпл-стрит за месяц до убийства Ши Уду? И так настойчиво вести меня именно туда, будто подводя к развязке? Это было слишком очевидно. Слишком театрально. Я давно догадывался, что это все не более, чем дешевое представление. Пэй Мин наклонился вперед, его лицо стало каменным. — Вы обвиняете меня в чем-то, детектив? Следите за своими словами. — Я слежу. Я следил все это время, — голос Се Ляня зазвучал громче, в нем появилась сталь. — Давайте о дне убийства. Думаю, будь вы непричастны к этому, комиссар, то точно определили бы, что Ши Уду умер задолго до того, как в Скотленд-Ярд поступила информация о выстреле в восемнадцатом доме Чэйпл-стрит. Не так ли? Вы сдали себя еще в тот момент, когда я увидел именно вас и только вас на месте преступления. — По-вашему, я скрыл тот факт, что господин Ши Уду умер раньше? — обычно ехидный взгляд комиссара Пэя вдруг стал сухим и незнакомым. — Вы осмелитесь отрицать это? Либо вы подкупили своих инспекторов, либо обучили их недостаточно, чтобы они поняли, что Ши Уду уже давно мертв. Комиссар всплеснул руками, качая головой, будто услышал полнейший бред. Но наигранность в его движениях Се Лянь теперь считывал почти безупречно. — Как минимум около двух часов он пролежал у себя в квартире, прежде чем вы надавили на бедняжку Мэй, чтобы она позвонила в главный отдел. Разве не так? Разве я выдумываю это? Если вы так считаете, — детектив обратился не только к комиссару, но и к побледневшей Линвэнь, — то знаете меня слишком плохо. Он не позволял себе выпускать весь гнев, копившийся в нем долгое время, сохраняя спокойствие на лице. Тон его голоса напоминал тон строгого наставника, отчитывающего учеников. — И это не все. Я могу назвать точное время убийства господина Ши Уду. Комиссар и Линвэнь переглянулись. — Примерно между десятью или пятнадцатью минут девятого. Утра. — Откуда такая точность? — буквально выплюнул Пэй Мин. Он откинулся в своем кресле, без конца затягиваясь трубкой. — Так получилось, что мы с мисс Линдой ездили по делам, и примерно в восемь двадцать того же дня мы остановились около пекарни. Линда захотела перекусить. Ну, наверное знаете, «пекарня Джона». — На этих словах Се Лянь с практически дьявольским удовлетворением отметил испуг в лице Линвэнь. Ну наконец-то ты проявляешь хоть какие-то эмоции, моя дорогая. — Комиссар, в это время вы были на совещании здесь. Признаюсь, у вас железное алиби. Но все факты указывают на то, что вы находились именно в доме господина Ши Уду. От его дома до той самой пекарни на вашем автомобиле — ровно пять минут. Вы могли отлучиться на десять. Встретиться с Линдой. Передать ей сверток. Линвэнь как-то слишком громко вздохнула. — Какой сверток? — Пистолет, — холодно прервал ее Се Лянь. — Ваш пистолет, комиссар. Полицейская модель Webley, или же «Британский Бульдог», из которого и был убит Ши Уду. Все просто — пули совпадают, хотя вы подкинули мне множество вариантов, из которых воздушное оружие оказалось самым смехотворным. У меня создалось ощущение, что вы намеренно решили подвести меня к разгадке и подставить себя самого. На этих словах Се Лянь едва сдержал скромную улыбку, а комиссар сжал трубку так, что раздался тихий треск. Пэй Мин медленно поднялся с места. Его фигура казалась огромной и угрожающей. — Хотите сказать, что вы обыскали квартиру мисс Линды? У вас есть ордер? Это незаконно! Вы перешли грань, детектив! — Мне не понадобился ордер, — Се Лянь тоже встал. — Она сама принесла его сюда. Сегодня. Он лежит в ее сумочке. Прямо сейчас. Мне казалось, что вы не боитесь оставлять такие вещи без присмотра. Не так ли, Линвэнь? Это имя, произнесенное вслух, прозвучало как приговор. Линвэнь инстинктивно потянулась к своей сумке, стоявшей у ножки стула. — И наконец, Ши Уду, который был вашим сообщником, но стал пешкой. Все это — не для денег, не для власти. Это был… перформанс. Для меня. — Голос Се Ляня стал звенящим и безжалостным. Он посмотрел на них обоих по очереди, и в его взгляде была вся накопившаяся боль. — Вы действовали по чьему-то указу. И делали это с поистине немецкой педантичностью. Водили меня по кругу, подбрасывали улики, заставляли сомневаться в реальности, в себе, в своих близких. Вы отняли у меня покой, дорогих людей, а теперь пытаетесь отнять и единственного друга. Ради чего? Комиссар Пэй смотрел на него долго и с неприкрытой злобой. Во взгляде, в движениях. Его нога дергалась, а указательный палец бессознательно ковырял заусенец на большом. — Признаюсь, мне до сих пор непонятны до конца мотивы убийства господина Ши Уду. — Продолжал Се Лянь. — Но я не стану сдавать вас. — И почему же? — Вы помогли Эдвину. И поможете снова. Я требую отменить суд и отпустить его. Немедленно. Пэй Мин отступил к окну, словно затравленный зверь. Он смотрел на Се Ляня не с ненавистью, а с каким-то почти животным удивлением. Его игра была окончена. Се Лянь чувствовал не триумф, а бесконечную, всепоглощающую усталость. Он сделал это. Для Фэн Синя и для себя. Детектив повернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета, стараясь покинуть здание как можно быстрее. На улице первый луч солнца, пробившийся сквозь туман, упал ему на лицо. Он зажмурился и поправил шляпку-котелок. Впервые за долгое время он не знал, что будет делать дальше, и в этом был странный, горький покой. *** Сегодня небо над Лондоном было затянуто плотным одеялом свинцовых туч, из которых непрерывно моросил холодный, назойливый дождь. Воздух был тяжелым и влажным, пах промокшей землей и угольным дымом из тысяч труб, который даже непогода не могла развеять. Улицы блестели от влаги, отражая тусклый свет фонарей и черные силуэты похоронной процессии. Время от времени накатывал ледяной порывистый ветер, заставляя присутствующих ёжиться и глубже затягивать плащи. Одинокая фигура в черном пальто и с неизменной шляпкой-котелком стояла в отдалении. От нее исходила тонкая струйка дыма. Се Лянь прикладывался к трубке дрожащими губами, вдыхая успокаивающий никотин. Сегодня он был ему нужен как никогда, ведь настроение было таким же серым и давящим, как и небо. Организация похорон малышки Бань Юэ легла полностью на его плечи. К сожалению, больше никого из родных у нее не осталось, за исключением матери, но та уже пребывала в хосписе и не знала о смерти дочери. Се Лянь не знал, хотел ли он рассказать ей. Но это нужно было сделать. Единственное… не сейчас. Пожалуйста. В кармане пальто он нащупал какой-то сверток. Достав его, детектив обнаружил, что это то самое письмо мадам Шэнь, которое он так и не передал Бань Юэ. Сейчас в нем уже не было никакого смысла, но Се Лянь, зажав кончик трубки зубами, раскрыл письмо, чувствуя, как неприятно щемит в области сердца. «Моя девочка, с твоей мамой все в порядке. Я ни в чем не нуждаюсь, обо мне заботятся как следует, и тебе нет нужды переживать за меня. Скоро меня перевезут в хоспис, ниже напишу адрес. Приезжай обязательно, я буду очень тебя ждать. Я тебя люблю.» Се Лянь так сильно сжал зубы, что они заболели. Черт. Сожалеть о чем-либо было уже поздно. Сложив письмо обратно в ровный квадратик, Се Лянь направился тихим шагом к уже закопанной могиле. Надгробие было скромным, но достойным. Его украсили венками и подношениями, а совсем рядом была чашечка с зажженными благовониями по всем китайским традициям. Се Лянь положил рядом с ней письмо, взял новую благовонную палочку, зажег ее и поставил в чашку. — Покойся с миром. Он просидел у могилы Бань Юэ довольно долго, думая о чем-то своем, пока сзади не послышались влажные, хлюпающие о промокшую землю, шаги. На его плечо опустилась крепкая теплая ладонь. — Ты как? Детективу достаточно было бросить взгляд на твердые пальцы на его плече, чтобы понять, кто это. И он прижался к ним щекой, позволив себе поддаться эмоциям. Фэн Синя выпустили из-под стражи двумя днями ранее. За время, что он провел в камере, его лицо осунулось, в движениях прослеживалась дерганность, нервозность, но это был все тот же Фэн Синь. Се Лянь был уверен, что тот не давал себя в обиду, но все равно по отечески переживал за него. Поэтому, первым делом он принялся извиняться за все, что Фэн Синю пришлось пережить. Прозвучали слова, которые он так давно хотел сказать. «Ты моя голова, мои руки, ты мое все» — сердечно признавался Се Лянь, захлебываясь чувствами и едва отдавая себе отчет. Меньше всего ему хотелось подвергать опасности этого мальчика. И из раза в раз он не сдерживал обещаний, данных самому себе. Никчемный Се Лянь. — Вставай, — позвал Фэн Синь, поднимая Се Ляня на ноги. — Процессия скоро уезжает, нам нужно успеть. Детектив не хотел пересекаться с ним взглядами, но украдкой все же поднял глаза, отмечая только лишь теплоту, с которой Фэн Синь смотрел на него. Вдвоем они отправились к машине, ожидающей их, и поехали в церковь. Как оказалось, внутри церкви было немногим светлее, чем на улице. Высокие готические своды тонули в темноте, и лишь несколько свечей у алтаря и в руках прихожан боролись с всепоглощающей тьмой, отбрасывая тревожные, пляшущие тени на стены. Воздух был спертым и тяжелым, густая смесь запаха застарелого ладана и воска. Здесь были также и члены его маленького клуба по интересам «Сковородки», которые печально взглянули на вошедших, кивая Се Ляню и продолжая чтение молитвы. Скорбь на их лицах ощущалась на кончиках пальцев. В цветных витражах окон, обычно таких прекрасных при свете дня, теперь копошилась кромешная тьма. Каждый скрип скамьи, каждый сдавленный кашель отдавался гулким эхом, похожим на стук крышки гроба. Се Лянь вздохнул, снимая шляпу и подходя к самой большой иконе, которая словно смотрела прямо на него. Он сглотнул и прикрыл глаза. Слова были ни к чему. Молитва шла от сердца. Прошло около часа, прежде чем Се Лянь почувствовал себя неуютно. То знакомое чувство, будто за ним наблюдают, вернулось. Он так давно его не ощущал. Оглядевшись, он отметил, что ни один из присутствующих даже не обращал на него внимание, кроме Фэн Синя, что вопросительно кивнул. Это была не паника, нет. Это было долгожданное чувство. Да. Он ждал его. Ноги сами понесли Се Ляня прочь из церкви. Какое-то неведомое чувство подгоняло его в спину, заставляя почти бежать к дверям. И когда они распахнулись, Се Лянь увидел стену из дождя, перекрывающую обзор. Надев обратно шляпку-котелок, детектив вышел на каменное крыльцо, пытаясь что-то разглядеть среди множества капель, что летели с неба. В груди трепыхалось, колотилось, ноги слабели, набиваясь ватой, а в горле застрял очередной вдох. Он медленно спустился по ступеням вниз, мгновенно попадая под агрессивный ледяной дождь. Но его кожа так горела, что он не ощущал никакого холода. И внезапно все прекратилось. Дождь стих? Нет, он все еще шел. Се Лянь обернулся, натыкаясь на безмятежное лицо незнакомого человека, что любезно укрыл его под зонтом. Стук. Он был уверен, что в этот момент его сердце остановилось. Крупные капли дождя колотили по зонту, скрывая их от всех посторонних, окутывая пространство вокруг полной тишиной. Белое лицо без единого изъяна с пронзающим взглядом. Вот только поперек этого прекрасного лица была черная маска, закрывающая правый глаз. Несмотря на ее наличие мужчина выглядел внушительно. «Ши Цинсюань достал из кармана что-то скомканное. — Это письмо я должен был передать вам по поручению. В нем все, что вам нужно. Детектив осторожно вскрыл помятый конверт и уставился всего на три слова. «Я жду тебя». «Инь Юй повернулся боком, кое как приподняв волосы с затылка сцепленными руками. Его затылок был выбрит, а на нем была едва заметная татуировка. — Здесь послание для вас от моего босса. Се Лянь дрожащими руками ухватился за стол, чтобы придвинуться ближе и рассмотреть тонкий почерк. «До скорой встречи». После всех кошмаров, что преследовали Се Ляня… — Какая вам от этого выгода? — самым спокойным голосом из возможных спросил он, поворачиваясь боком и устремляя взор на размытые от дождя своды церкви. Человек молчал. Казалось, что он даже не дышал. Но Се Лянь все еще чувствовал тяжесть его взгляда на себе. И тогда он робко повернул голову, боковым зрением отмечая вычищенные ботинки и выглаженные по стрелкам брюки этого человека. Скользнув взглядом выше, он наткнулся на сжатую в кулак руку, которую мужчина тут же спрятал за спину, а подняв глаза выше, взял под прицел его один единственный глаз, который смотрел так покровительно. — Я лишь посредник, — сказал, наконец, мужчина. — И выполняю свою работу. Се Лянь фыркнул. — Я так понимаю, ничего конкретного вы не скажете мне. — Отнюдь. — Вы ведь… СЛ? Прошу прощения, я знаю только эти две буквы. Человек за его спиной тихо усмехнулся. — Можете звать меня Саньлан, детектив Се. Что-то необъяснимое засвербило в животе Се Ляня. — Что ж, Саньлан. Почему-то у меня ощущение, что ранее я где-то вас видел. В голове всплыл образ этого молодого человека. В маскарадной маске. Ах, точно. — …Но вы были… Еще раз прошу прощения, с двумя глазами. Смех за спиной стал еще глубже. — Как-нибудь потом я вам расскажу. Детектив едва не вспылил от возмущения. — Для чего тогда вы так настойчиво требовали встречу? После короткого вздоха мужчина достал из-за пазухи какую-то бумажку. Ради уважения Се Лянь повернулся к нему, но впал в ступор, когда заметил, что ему протянули желтый конверт. — Прошу, откройте его, когда окажетесь наедине с собой. В этот момент ему в руку вложили трость от зонта, а сам Саньлан внезапно куда-то исчез, и сквозь пелену дождя его разглядеть было уже невозможно. Оказавшись в одиночестве под, как оказалось, слишком большим зонтом, Се Лянь одной рукой кое-как вскрыл конверт, отчего тот упал на землю, мгновенно промокая насквозь и становясь бесполезной бумажкой. Письмо осталось у детектива в руках. В нем было всего три слова. «Не доверяй никому».