now or never

Хван Хёнджин. Нет никакого предупреждения, когда все рушится. Феликс не появляется в раздевалке. Либо он притворяется, что его не так просто уговорить, либо что-то случилось. Я чертовски надеюсь на первый вариант. Я звоню, а он не берет трубку. Я спрашиваю Минхо о его местонахождении, он отвечает, что он встретился со своим отцом и, должно быть, уехал с ним домой. Он не отвечает ни на мои сообщения, ни на звонки. Мое настроение портится, когда он не появляется в школе ни на следующий день, ни через два. Если это расплата за те две недели ада, то я приму это. Но у Феликса не такое черное сердце, как у меня. Конечно, он сумасшедший при желании, но не мстительный. Если только… не происходит что-то действительно неправильное. После тренировки я сижу в машине, когда мой телефон подает звуковой сигнал с сообщением от охранной компании дяди. Это может дойти до него, но я бы пошел на такой риск. Я сохранил запись летней вечеринки, но после того дня на колесе обозрения я хочу знать правду даже больше, чем Феликс. Я был в курсе, что компания Тэмина решит вопрос раньше полиции. Я хмурю брови, наблюдая за тем, что произошло в тот день. Феликс постучалася в мою дверь после того, как я выгнал его. Если бы я не выгнал его, этого несчастного случая не случилось бы. Он танцевал под луной в полном одиночестве, как чертов ангел. Моя челюсть сжимается, когда он начинает бежать. Я просматриваю все остальные камеры, пытаясь увидеть двоих, бегущих за ней. Он. Я знал это. Я продолжаю смотреть запись, но камеры останавливаются прямо на дороге. Нет записей о том, как Феликс попал в аварию. Есть только вид сбоку на машину, которая мчится по дороге. Я уже собираюсь выключить, когда кое-что замечаю. Секундочку. Я перематываю назад и вперёд. Назад и вперёд. Ну и черт с ним. Это все меняет.

***

Минхёк, Чонин, Чанбин и Сынмин стоят рядом со мной, а Крис дрожит на земле рядом со своими приспешниками. Костяшки моих пальцев кровоточат от избиения его до полусмерти. Он только что признался, что стоял за фотографиями. Он хотел отомстить мне, поэтому испортил мою «игрушку». Он заработал удар, который сломал ему нос. Двое других, Рико и Майкл, по-прежнему жмутся в углу, заикаясь, что ничего не делали. Я тяну Криса за воротник, пока не дышу ему в лицо. — А теперь расскажи мне все. — Ты сказал нам, чтобы мы не допускали ошибок, — рычит он, показывая окровавленные зубы. — Он услышал наш разговор, и мне пришлось заткнуть ему рот. — Поэтому ты спланировал аварию? — Какого черта? — он кашляет кровью. — Мы не имеем никакого отношения к этому. Мы преследовали его только для того, чтобы заткнуть рот. Моя хватка ослабевает на нем. Я спланировал пожар. Попросил Криса и двух других выполнить это вместе со мной, потому что не хотел, чтобы Минхёк и его компания узнали о моем восстании против Тэмина. Дрожащие младшеклассники в углу, которые продолжают повторять, что они делали только то, что им сказали, не виноваты. Я знал, что Крис непостоянен и обладает способностью к опасности, но все равно использовал это в своих интересах. Майкл и Рико всего лишь пешки, готовые на все ради своего капитана. Включая поджог — и, возможно, убийство. Быть может, я и не вел машину, сбившую Феликса в ту ночь, но сыграл в этом определенную роль. — Мы сделали только то, что сказал Кристофер, — Майкл выглядит так, словно готов описаться. — Я хотел все рассказать полиции, но мой отчим вышвырнет меня из дома, если у меня будет судимость. — Нам очень жаль, капитан. — Рико заикается. — П-пожалуйста, прости нас. — Это зависит от обстоятельств. Я толкаю Криса, когда он почти падает на землю. — От каких? — спрашивает Майкл. — Расскажи мне все, что ты видел той ночью. — я смотрю на Криса сверху вниз. — А ты. Ответь, какого хрена ты спал со сводной сестрой Феликса. Когда все трое заканчивают, в моей голове начинает формироваться образ. Мне не хватает только одного звена. Просто кое-что. И я должен рискнуть своим будущим, чтобы увидеть этот конец. Ради Феликса это, блять, того стоит.

***

— Х-Хван? Оливия смотрит на меня широко раскрытыми глазами, когда я стою перед их дверью. Я провел всю ночь, просматривая кадры за кадрами этой вечеринки и сохраняя скриншоты и короткие клипы в качестве доказательств. Обнаружилось несколько интересных вещей. Оливия бросает осторожный взгляд назад, затем закрывает дверь и выходит. — Тебя не должно быть здесь, мой отчим убьет тебя. Я смотрю ей за спину, хотя дверь закрыта. — Феликс здесь? Она кривит губы. — Тебе лучше уйти. — Этого не произойдёт. — я протискиваюсь мимо нее, останавливаюсь и смотрю на нее сверху вниз. — Есть кое-что, что меня интересует, Оливия. Она облизывает губы, откидывая назад свои светлые волосы. — В чем дело. — Ты трахалась с Минхо после того, как что-то подсыпала ему в напиток? Ее лицо бледнеет. — Я… я не понимаю, о чем ты говоришь. Я достаю свой телефон и показываю ей два клипа, доказывающие ее причастность. Она кинула таблетки в напитки и предложила Минхо. Он взял стаканчик и сунул его в руку Феликса. Оливия начинает трястись и с трудом сглатывает. — А теперь, — продолжаю я, — В комнатах нет камер, так скажи мне, ты трахалась с Ли Минхо, пока Феликс попал в аварию? — Х-Хван, я… я… не хотела, чтобы это зашло так далеко, клянусь. Я врываюсь в ее пространство. — У меня достаточно доказательств, чтобы Минхо подал на тебя в суд за изнасилование. — Это… это не так… — В чем именно состоял твой план? Чтобы они с Феликсом переспали? Ты вуайеристка или это какой-то другой уровень дерьма? — Этот напиток должен был достаться мне, а не Феликсу! А Минхо мой, а не его. Но он вынужден был взять мой чертов напиток и отдать его своему глупому Феликсу. Я училась с ним всю свою жизнь, но однажды он появляется здесь, и он становится его лучшим другом в одночасье. Что в нем такого, чего нет во мне? — И ты решила его изнасиловать? У нее дрожат губы. — Нет… Я… Ты не знаешь, что случилось, так что заткнись. — Тогда, может, расскажешь мне, почему ты после этого трахалась с Крисом? — Я сделала это только для того, чтобы заставить Минхо ревновать. — Дай угадаю. Это не сработало. Таким образом, ты использовала Криса, чтобы выяснить, знает ли кто-нибудь, что ты провернула в ту ночь, или есть ли какие-либо кадры, которые могут обвинить тебя. — Нет. Я даже не знала о камерах. Неужели ты думаешь, что я настолько глупа, чтобы сделать это, если бы знала о видеонаблюдении? Это все меняет. Дверь открывается, и Оливия вытирает щеки, бормоча: — Пожалуйста. — Что-то случилось? — спрашивает женщина шикарным голосом. Глория Ли, мать Оливии, смотрит, между нами, с холодным, приветливым выражением лица. — Все в порядке, мама, — снова умоляет Оливия. В конце концов она упадет, но сейчас у меня нет на нее времени. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — спрашивает меня Глория. — Да. Я здесь, чтобы увидеть Лорда Ли.