Решение|決定

      Спектакль, поставленный лучшим постановщиком Страны Огня и сыгранный такими же лучшими актёрами, казался Иоши до жути смешным и, наверное, в определённой степени правдивым. По незнанию она принимала практически всё, за исключением огромной мускулистой Тоф, сыгранной парнем, за чистую монету. Правда больше всего ей нравилась реакция непосредственных прототипов.       Особенно забавлял Сокка, рядом с которым она уселась. В отличие от Зуко, Иоши не решилась отстаивать право на близкие к сцене места и мирно наблюдала за всем, расположившись на втором этаже балкончика. После случившегося днём с Зуко они так и не поговорили нормально, а то странное наваждение пропало, стоило Катаре вылечить её руки. Всё буйство эмоций погасло по светящейся бледно-голубой прохладой. Иоши лишь изредка поглядывала на темноволосую взъерошенную голову. Зуко находился ниже поля зрения её расслабленных глаз.       В гуще событий вновь показалась девушка, играющая Аанга — неуклюже слетела с потолка на плохо скрываемом тросе и что-то сказала остальным. Герои скрылись за кулисами. В следующей сцене была уже Азула в своей неизменной компании из Тай Ли и Мей. Актрисы едва ли похожи на своих прототипов — грим воинов Киоши не спасал вовсе.       На Иоши напала предательская тоска, отяготила веселые прежде мысли. Она незаметно взглянула на Сокку с Суюки, что внимательно смотрели постановку. Суюки даже улыбалась, и Иоши подстать ей дёрнула уголком губ.       В мимолётно тоскливом настроении ничего не изменилось — глядя на, хоть и не настоящую, но всё равно Азулу, она вспомнила о доме. О яркой дороговизне одежд, молчаливом повиновении слуг, их слепой преданности… Даже уроки с пресловутым гимном в начале каждого занятия стали ощущаться совсем по-другому. Особенно, когда появилось с чем сравнивать. Желание вернуться назад укололо Иоши секундно, почти незаметно, заставило уставиться куда-то вниз. На него.       И месяца не прошло, а Зуко уже отчётливо менялся с каждым днём. Это было заметно всем, а не пряталось как прежде в глубине его души. Иоши ранее не замечала за ним общительности, или скорее открытости, и только-только пробившегося чувства юмора. Она понимала, что и сама, по всей видимости, стала немного другой. Иоши впервые осознала, как легко приняла обязательства помощи с бытом. Тоска по прошлому вызвала чувство стыда и неоформленное слепое недовольство. Почему она всё ещё продолжает вспоминать? Почему не готова отказаться от прежнего?.. Голова тяжелела. — Ха-ха, — Сокка прыснул прямо над ухом.       Иоши повернулась в его сторону и заметила, что Суюки тоже тихо посмеивалась, прикрыв рот рукой.       Вернув взгляд обратно на сцену, она увидела то, от чего забитая мыслями голова чуть не закружилась — актёры Катары и Зуко признавались друг другу в любви в антураже кристальной тюрьмы. Несли какую-то чушь: про только дружеские чувства Катары к Аангу, про Лорда Огня, про пресловутую надежду, озвученную писклявым голосом актрисы. Потом они взялись за руки, и их скрыла, поднявшаяся из пола декорация. Подразумевался поцелуй.       От разброса испытываемых эмоций Иоши и правда поплохело. Она заметила, что Зуко и Катара в нижнем ряду балкона брезгливо переглянулись и отодвинулись друг от друга на внушительное расстояние, но лучше ей не стало. Хотя смущение после утренней перепалки быстро прошло, сам факт его возникновения заставлял Иоши чувствовать себя полной дурой. Краснеть, а тем более засматриваться на парня, что уже был в странных, но всё равно отношениях с недавно обретённой подругой, казалось Иоши элементарным неуважением к самой себе.       Всю жизнь она заставляла противоположный пол лишь мечтать о своём обществе, а теперь… Иоши вспомнила про их первый и единственный привал в лесу. Как Зуко вернулся промокший до последней нитки. И как возникла пауза после предположения Иоши о поведении Катары. Тот момент начал восприниматься ею по-другому.       Ещё и спасение во время нападения Азулы, отлучение на продолжительное время, чтобы расквитаться с призраками прошлого, последующие объятия на пирсе — всё заиграло новыми красками. Иоши была уверена, что много чего не знает. Да и знать уже не хотела. — Правда такое было? — пытаясь придать голосу озорства, поинтересовалась она у Сокки.       В ответ он растянул улыбку ещё шире и сказал слишком абстрактно: — Наверняка не могу сказать, но моя сестра всегда любила плохих парней, доставляющих неприятности…       Чёрные брови сразу же взлетели вверх. Иоши стоило больших усилий, чтобы перестать быстро и крайне неестественно моргать. — Мда уж, не лучший выбор, — она кое-как съязвила и следом заметила, что Аанг, чересчур задумчивый направился к выходу, не дождавшись антракта.       С одной стороны это порадовало — Иоши оказалась не одна в своём смятении, но с другой… ужасало. Она отреагировала практически так же, как Аанг, влюблённый в Катару. Его то чувства было очень легко распознать и принять с милой улыбкой.       В попытке прогнать нежеланные и стыдные мысли Иоши перестала наблюдать за спектаклем и погрузилась в фантазии. Интересно, как бы её изобразил этот хвалёный постановщик. Наверное, она была бы наравне с дядей Айро или впечатляющей и великолепной Тоф-парнем. Явно что-то из этого.       За время антракта не произошло ничего интересного: она вновь подбилась к Сокке и Суюки, что шли в буфет за огненными хлопьями. Они обсуждали смешные моменты, и Сокка явно был недоволен, что шутки его персонажа, очевидно, не доведены до совершенства. Тогда то он и придумал свой гениальный план по проникновению за кулисы — Суюки поддержала его озорство, а Иоши осталась одна у стены с огромным бумажным пакетом.       Тоф стояла рядом. Ах, да, между ними был ещё и Зуко. Он сидел понурый и задумчивый. Иоши старалась обращать на него как можно меньше внимания. Тем более, когда Зуко вновь накинул на голову тёмный капюшон — это стало крайне легко осуществить.       Она, неторопясь, пожевала хлопьев, оценила сочетание приправ и, на удивление, не поморщилась. — Вкусно? — поинтересовалась Тоф, привычно опустив голову. — Да, — Иоши забавно пошуршала пакетом. — Хочешь попробовать? — она протянула ей горсть. Пара хлопьев упала на идеально чистый, за исключением редкой пыли с пляжей, капюшон.       Тоф приняла предложенное ей угощение и с особым знанием дела смаковала новый для неё вкус. Зуко же, чей шаткий покой нарушили, выпал из транса размышлений. Он принялся стряхивать специи со своего небольшого укрытия. Однако, чуть погодя, оставил все попытки и резким движением скинул капюшон с головы. — Давай поговорим, — Зуко взглянул искоса, и Иоши удивилась, услышав его голос после такого долгого молчания. Она тут же отвернулась к виду просторных балконов театра.       Был поздний вечер, и через гул людских голосов пробивался редкий шум воды и ветра, сгибающего верхушки пальм. Жёлтые огни других зданий горели слабо. — Я не буду с тобой разговаривать, — она едва поборола желание взглянуть на него в ответ. — Почему? — Зуко вздохнул. — Почему ты сначала превращаешь показательный бой в настоящий, а потом не хочешь говорить? — с искреннем непониманием он подорвался с места. Иоши, методично снующая рукой по пакету, ощутила его, возвысившегося рядом. Он упёрся рукой в стену и пальцем указал на губу, даже не думая, что на него посмотрят. — Вот. Видишь? Это всё ещё на моём лице. Думаю, нам точно стоит поговорить…       Иоши многозначительно посмотрела на него, не поворачивая головы. Она не знала, что ответить. Ни одно слово не лезло в голову. Но Зуко стоял прямо перед ней, запутавшийся и ожидающий ответа.       Ещё и Тоф была слишком близко — всё слышала. — Не буду тебе ничего говорить, — кое-как промямлила Иоши. — Думай сам и, вообще, отстань. — Я довольно настойчивый человек. Наверное, ты должна была это понять, — Зуко перегородил путь к Тоф своей рукой, и от этого Иоши чувствовала себя ещё хуже, чем во время злополучной сцены. Сделай она шаг вперёд, то тут же бы уткнулась носом в его грудь. — Хочу вам напомнить, что Аанг куда-то ушёл и не вернулся до сих пор, — скрипучий, но высокий голос Тоф спасительно разбавил атмосферу. — Катара ушла за ним, но тоже не вернулась. Надо их искать, антракт скоро закончится. — Тоф, — Зуко посмотрел на неё через плечо и огрызнулся: — Можешь сходить одна, у тебя есть все шансы. — Я не оставлю вас. Даже не надейся, Зуко, — она недовольно сложила руки на груди и прищурилась, специально обратившись по имени. В сочетании с интонацией и жестами подобное подействовало на него. Зуко немного сдал назад. — Вас больше нельзя оставлять один на один, а то привлечете к себе лишнее внимание. К тому же, сейчас здесь нет Катары, так что никаких разговоров, Горячие Люди. Вас некому разнимать и лечить. Ясно? — Тоф пригрозила пальцем.       Зуко опешил. Ему и в голову не пришло, что вышедшая из-под контроля перепалка с Иоши закрепит за ними такую нелестную репутацию. Из вставшего на путь исправления учителя вновь становиться взрывным мальчишкой в глазах других не хотелось. Только вот побороть в себе желание узнать причину подобного поведения Иоши он не мог. Было слишком интересно… но всё-таки Зуко нашёл в себе силы и отступил.       Они отправились бродить по коридорам в поисках потерявшихся друзей, сновали меж людьми и практически всё время молчали. Тоф держала рот на замке, потому что была сконцентрировала на импульсах под ногами — сложно видеть, когда пол практически полностью деревянный. Иоши потому что делала вид, что измаялась настолько, что не в силах начать даже непринуждённую беседу первой. У Зуко же всё было несколько сложнее.       Он крайне расстроился от того, как изобразили его в этом спектакле — показали все ошибки, ещё и от души высмеяли. Больше всего колол по сердцу образ дяди. Его показали инфантильным стариком, что укрепился во власти лишь благодаря происхождению. Но ведь Айро был мудрым и до глубины души добрым человеком. Снисходительным и способным прощать. Он явно не заслуживал того, чтобы — Зуко осёкся даже в мыслях.       Чувство вины вновь охватило Зуко. В день Затмения казалось, что примкни он к Аангу, всё станет намного легче. Это была правда лишь отчасти. Призраки прошлых решений преследовали повсеместно, доставали отовсюду и окончательно смешались с проблемами настоящего. Всё копилось в нём: угроза слетевшего с катушек отца, ужасное предательство Айро и, казалось бы, просто невозможная раньше даже в фантазиях Азулы, ссора с Иоши. Зуко начинало казаться, что всё вновь против него, и что Озай был прав, когда сказал, что сыну просто повезло родиться.       Вдруг на очередном балконе он заметил Аанга с Катарой. Они редко и немного смущённо переговаривались по пути к главному коридору. Зуко сразу повернулся к спутницам, уже готовым вернуться обратно в зал. — Они там, — Зуко слабо ткнул Тоф в плечо, чтобы она обратила на него внимание. — Видимо, ушли поговорить. — О, — она оживилась. — Я уже стала думать, они не выдержали этих прелестных актёров.       Зуко поморщился. — Этот спектакль нравится только тебе. В нём всё ужасно. — Хватит ныть, — теперь была очередь Тоф прикладываться к чужому плечу. Она ударила так, что Зуко, нахмурившись, выдохнул и прижал ладонью ушибленную руку. Силы Тоф не жалела никогда. А он вот успел пожалеть… что не догнал утром Катару и не попросил подлечить свои раны. Сегодня явно не его день. — Пойдем обрадуем Сахарную Царевну, что она проиграла в прятках.       Иоши опять хрустела под ухом. — А мне нравятся актёры, — она пожала плечами и прошла чуть вперёд, вставая между Тоф и Зуко. Теперь Иоши не плелась позади всех. — Такое поднимает настроение. — Даже приключения в Ба Синг Се? — хохотнула Тоф и моментально встретилась с испуганный взглядом жёлтых глаз. — Что-то не так, Соня? — язвительная улыбка растянулась ещё сильнее.       Тоф не нравилось в каком напряжении был проведён антракт — решила повеселиться хотя бы напоследок. Хоть она и сидела слишком высоко — не могла видеть, что происходит на сцене, но ближайших к ней людей различала, и импульсы внутри них тоже. Не подметить очевидное было просто невозможно.       Зуко заинтересованно ждал ответа Иоши. Он не первый раз слышал, как Тоф потешается над ней вещами, понятными только им двоим. Зуко ведь не забыл, как однажды Тоф сказала про нахождение Иоши в кустах. Наоборот, всё хотел как-нибудь расспросить про эту ситуацию. — Даже приключения в Ба Синг Се, — Иоши, собравшись с мыслями, умиротворенно улыбнулась и ненадолго прикрыла глаза, кивая. — И что это значит? — Зуко в непонимании оглянулся по сторонам. Он столкнулся с привычно ехидной улыбочкой Тоф и со странно взволнованным взглядом Иоши. — Подрастёшь — поймёшь, — Тоф вновь прикоснулась к нему, на этот раз в наставнической манере похлопала по спине.       Аанг с Катарой так и на заметили их. Они ушли в другую сторону, в очередной раз скрывшись из виду. Тогда то и было принято решение просто вернуться в зал, чтобы занять прежние места.       Остаток спектакля прошёл в напряжении и отчасти в шоке. Развитие сюжета с победой Озая и смертью Аватара не понравилось и Иоши, что до самого конца пыталась пребывать в хорошем расположении духа. Только по пути домой Сокка обронил, что крайне оценил костюмы. Решили даже не ужинать — сразу разошлись по своим комнатам, и Зуко долго не мог уснуть.       Он мерил бывшую гостевую комнату шагами и периодически посматривал в окно, прислонив кулак к подбородку. Ему открывался дивный пейзаж. Влажный ветер проникал в помещение, листья пальм всё ещё шуршали и ночной свет как-то по особенному отражался на тёмном песке. Настраивало на размышления.       Посмотрев на все свои действия со стороны, он окончательно решил извиниться перед дядей и был готов к тому, что Айро не простит его. Зуко в своеобразном отчаянии утопающего просто хотел дать знать, что понял свою ошибку. Остальное его уже не волновало. Он подошёл к низкому столику и уставился на письменные принадлежности, ни о чём не думая пару секунд. Потом прошёл ещё круг по комнате. Остановился у зеркала — волосы слишком отросли и уже доставали до кончика носа. Это радовало — клеймо предателя с каждым днём всё больше остаётся где-то там, в прошлом.       В настоящем же была определённая деталь внешности, крайне волнующая. Помимо шрама, конечно. Отёк с губы весомо спал после получения удара, но двигать ей всё равно было неприятно. — Что же это такое?.. — Зуко вздохнул и осторожно коснулся затянувшейся плёнкой раны.       Непонимание окончательно стало рассеиваться. Уступило своё место тоске. Зуко совсем не нравилось, что и с Иоши он допустил какую-то ошибку.       Он отвернулся к окну, перед этим вновь взглянув на своё лицо, на этот раз бегло. Зуко правда пытался не думать о том образе, возникающем в голове целый день… и когда все в театре определялись с местами, и во время антрактов, и даже сейчас. Намного приятнее и совестнее было предаться самобичеванию, чем признаться самому себе в том, что запомнил утреннюю тренировку досконально.       Подобное было впервой и крайне непривычно — Зуко даже в мыслях пытался оправдаться. Но что он, семнадцатилетний парень, мог сделать с воспоминаниями о том, как под ним находилось женское тело, практическое раздетое и с часто вздымающейся грудью? Зуко вздохнул, отрывисто и резко. Ощутил как кровь приливает не только к щекам. В момент захотелось ударить себя за контраст мыслей — всего несколько минут назад он думал о дяде, а сейчас без лишних мук совести пялится в окно, в попытке не обращать внимание на всё более отчётливое возвышение на штанах. Какой позор.       Зуко недовольно посмотрел на свою промежность и обескураженно поднял бровь. Он поймал себя мысли, что даже представления не имеет, какие парни нравились Иоши. Она столько раз рассказывала об отказах, но ни разу о своей симпатии. — Какая разница…       Коридор, вымощенный лакированным дубом, предстал перед глазами. Зуко прошёл пару поворотов и столкнулся с закрытой дверью. Из щели внизу горел тусклый свет. Он, быстро оценил масштаб проблемы своего состояния. Не очень хотелось позорить самого себя.       Он решительно отодвинул дверь в сторону, и начал говорить прежде, чем рассмотрел, что именно за ней происходило. — Мы обязаны поговорить. Ты не можешь…       Иоши испуганно раскрыла глаза и застыла на месте. Её колени до этого поднятые и немного разведённые в стороны выпрямились. Зуко обескураженно цеплялся за каждую деталь: покрытые румянцем щёки, растрёпанные волосы и быстрое со странным темпом дыхание. Немного погодя он заметил главное — то, что заставило смутиться самого — из-под тонкого одеяла выглядывала ладонь с парой блестящих и влажных пальцев. Он не был большим знатоком, но понял практически всё и почувствовал, как сердце стало биться чаще. — Уйди, — прокашлявшись, наконец ответила Иоши и натянула одеяло чуть ли не до глаз. — Потом поговорим.       Зуко медлил. Он боялся собственного предположения. Помешать столь личному процессу, ещё и разглядывать — просто ужас. Ему всё сильнее хотелось провалиться под землю. — Да, хорошо… — он осторожно задвинул дверь обратно и отошёл к противоположной стене. Сжал переносицу. Кровь ощутимо пульсировала в висках. Даже на половине со шрамом. Сегодня абсолютно не его день.       Простояв в коридоре порядка пары минут, Зуко смирился с произошедшим и успел немного позлорадствовать, чего не делал уже очень давно. Если Иоши так и не заговорит с ним и не расскажет о причинах их стычки, то можно будет выудить признание шантажом — в тот момент Зуко против здравого смысла порадовался тому, кем был его отец. Может быть, хоть что-то полезное от характера Озая передалось ему.       Зуко, достаточно довольный собой услышал, как кто-то скребётся в другом конце дома и следующего за этим сонный голос Сокки. — Тут к кому-то пришёл ястреб!       Он остановился, как только различил шарканье ног по деревянному полу. Сокка не удосужился даже обуться. — О, — Сокка засиял. — Ты ещё не спишь. Это, случайно, не тебе? — он протянул небольшой свиток, перевязанный обычной верёвкой.       Письмо не выглядело презентабельно: дешёвая и просвечивающая иероглифы своей тонкостью бумага, неровный срез — лист очевидно был оторван от листка побольше, и эта пресловутая верёвка, завязанная крепким узлом. Видимо, Сокка посчитал, что Айро решил написать блудному племяннику.       Зуко без особого интереса развернул письмо и как только увидел первые несколько слов не смог сдержать очередной ухмылки. «Здравствуй, Иоши». — Это не для меня, — он спрятал свиток на спиной и покосился в сторону подходящей комнаты. — Я передам его. — Давай, — Сокко зевнул, не прикрывая рта рукой, а потом резко изменился в лице. — Почему ты у её комнаты посреди ночи?       Не случись сегодняшнего утра, Зуко готов поклясться честью, Сокка бы говорил лукаво, и играя бровями, но теперь он спрашивал довольно серьёзно. Сокка был предельно осторожен и продолжал сохранять слабую дистанцию. — Не подумай ничего плохого, — Зуко мотнул головой, чтобы убрать часть волос с лица и убедительно посмотреть Сокке прямо в глаза. Он, ведь и правда, не затевал ничего плохого. — Я долго не мог уснуть… Решил прийти, вот, попробовать помириться.       Сокка в ответ задумчиво почесал взъерошенный затылок, а после вновь зевнул. — Помирился? — Ещё нет. — Тогда дерзай, — он наставнически похлопал Зуко по плечу, крайне слабо, практически неощутимо. Ссутулившись развернулся на пятках и отправился спать.       Зуко мог бы продолжить путь до своей комнаты и передать Иоши письмо утром за завтраком или чуть позже, не особо важно. Постепенно вернуть их хорошее общение. Но также можно было повысить градус абсурдности и неловкости, вновь заявиться к ней и обрадовать новостью, вытянув руку со свитком вперёд. Зуко выбрал второе.       Он снова оказался у нужной двери и даже после случившегося казуса, решил не стучаться. В этот раз дверь открылась легче. Иоши не удосужилась отвести взгляда от книги, что читала с особым притворным увлечением. Казалось, что последние пару дней она ни на секунду не выпускала из рук этот маленький подарок. — Кхм, — Зуко кашлянул в кулак. — Сокка передал мне это, — он наконец разогнул руку в локте, вытягивая её перед собой. — Нам кажется, что это что-то важное и предназначено тебе. — А, — Иоши отозвалась чересчур спокойно и немного скучающе. Медленно и небрежно поправила спадающую на глаза прядь с затылка. Зуко еле сдержался, чтобы не улыбнуться от показного безразличия. — Это ты… Давай посмотрю. — Она отложила книгу в сторону и присела на кровати, чтобы точно дотянуться. Зуко отметил, что от прошлой растрёпанности её вида не осталось и следа, за исключением той самой поправленной непослушной пряди. То, как Иоши успела провернуть это за пару минут, так и осталось для него загадкой.       Стоило письму оказаться в девичьих руках, Иоши сразу изменилась в лице. Зуко не мог не заметить и этого. Он внимательно наблюдал, как всё сильнее изгибаются губы, и взгляд становится то ли испуганным, то ли грустным. А потом бумага смялась на белом одеяле, и Иоши наконец подняла голову. Столкнулась с его заинтересованным взглядом. — Это от дяди, — практически прошептала она. — Я сильно облажалась. Не смогла убить его…       Зуко помнил, с каким упоением Иоши слушала его оружейные техники, как желала узнать максимум возможного, каким остаточно решительным был её взгляд тогда. В затхлой духоте тюрьмы. — Даже если и так, то зачем он пишет тебе? — Зуко плечом уперся в дверной проём.       Иоши растерянно пробежалась по нему глазами и ничего не ответила. Она откинула лёгкое одеяло в сторону и встала с небольшой кровати в поисках своей повседневной рубашки. — Пойдём прогуляемся, — предложение звучало хрипло и тихо, на что Зуко тоже не нашёл вменяемого ответа. Просто ждал пока на белую, спускающийся ниже колена халат для сна, накинется другая ткань. Ставшая уже привычной и впитавшая в себя пыль пути.       Иоши молча прошла мимо. Она неловко прошлёпала босыми ногами по лакированному полу, и Зуко проследовал за ней. От прошлого возбуждения и вынужденного неловкого задорства не осталось и следа. Он шёл, сосредоточенно рассматривая силуэт перед собой и с чётким ощущением пытки ожидал, пока Иоши выдавит из себя хотя бы одну ёмкую отговорку.       Как только массивная дверь главного входа оказалась за ними, а в нос ударил присущий последним дням влажный морской запах, Зуко поравнялся с Иоши около фонтана. — Мне нужен твой совет. Слушай внимательно. — она со всей серьёзностью заглянула в его глаза, миновав даже длинные пряди густой чёлки. — Дядя написал, что вполне понимает мотив моего решения и ничуть не расстроен. Ему предстоит долгое восстановление, но сейчас он уже в силах написать небольшое письмо, что собственно и сделал. — Иоши на секунду отвлеклась на шорох листьев. — Он хочет встретиться со мной, как только это станет возможно. — Его же вряд ли выпустят из-под стражи… — Зуко непонимающе прищурился. — Да. Он хочет, чтобы я сама к нему пришла. — Ладно, — едва понимая размытый намёк, Зуко вздохнул. — Но для чего? — Дядя решил поделиться со мной всем, о чём долго молчал. Он написал, что это отбелит его не только в моих глазах, но и в глазах других его знакомых. Видимо, это связано с Лан… Также он написал, что мой отец слишком помешан на своём положении и то, что я знаю ложь. Но я боюсь знать правду, и… — Иоши спрятала лицо. Она опустила голову вниз насколько это было возможно. — И мне страшно видеть его вновь. Особенно, с этой раной, которую нанесла ему… получается невиновному, — она рвано вздохнула. — Видеть бинты на груди, зная, что целью было сердце… Я не хочу. — с каждым словом голос всё больше ломался и затихал.       Зуко и сам почувствовал подступающий к горлу ком волнения. Он как никто другой знал, как тяжело смотреть на ужасающие, появившиеся из-за несправедливости раны. Не глядя перед собой, он нашёл её руку и сжал в своей. Он невесомо покачивал ею вверх вниз, и попытался переключить мысли Иоши хотя бы на этот маленький жест поддержки. — Я не мастер в семейных делах, но, возможно, тебе правда стоит встретиться с ним. Неважно, что он скажет или сделает в потом, — Зуко сжал её ладонь крепче. — Главное, ты поговоришь с ним и не будешь больше думать о загадочной смерти сестры. По крайней мере, из нас двоих ты то будешь знать… — Зуко осёкся, но Иоши продолжала смотреть на него, ожидая завершения мысли, и он продолжил: — Что случилось с твоими близкими. Тем более, когда мы с победим моего отца, я лично организую вашу встречу. И могу даже пойти с тобой. — Зуко потряс замком их рук, только теперь более приободряющие, и несмело улыбнулся. — Ты правда поможешь мне? — Иоши искренне удивилась и в ответ получила кивок. — Даже после того, что я тебе сделала?       Зуко провёл пальцами по ссадине, будто поправляя её, и, пожав плечами, снова кивнул. — Ты очень хороший человек, — высвободив свою руку из захвата, Иоши сжала его плечи сразу двумя. Она подошла ближе, настойчиво смотрела ему прямо в глаза. — Прости меня. Прости, что испортила всё. И особенно, прости за утро. За то, что хотела вновь обжечь тебя… Тогда мне казалось, что причинить тебе боль равноценную моему чувству одиночества — самый хороший выход.       Она чуть не уткнулась лбом в его грудь, слепо извинялась, не давала ему и слова вставить. Зуко изогнул бровь и, предвкушая лёгкость от решения конфликта, подловил момент, чтобы уточнить: — Что я сделал тебе? — Ничего такого, но… — Иоши сильнее сжала руки на плечах. — Последние дни меня очень задели, почему-то. Только сейчас, когда ты предложил мне помощь, несмотря на всё моё поведение, я поняла, что это было глупо… Я думала, что ты бросил меня… Что я тебе больше не нужна. Что вся наша дружба, и в правду была завязана лишь на том проклятом договоре, — она сделала шаг назад, но Зуко не отпустила. Она боялась, что он может снова уйти. — Но я отлучался специально. Это было, чтобы доказать… — он даже не успел договорить. — Я знаю. Я это прекрасно понимала, но всё равно вела себя так…глупо. Будто нахожусь на каком-то чересчур официальном неинтересном приёме, — она криво усмехнулась, и тогда Зуко наконец почувствовал так желаемую смесь облегчения и радости. — И ты прости меня за это, — он указал на уже отпустившие его и зажившие, благодаря Катаре, запястья. В ответ он получил краткий кивок. — Может, теперь вернёмся в дом?.. Утром у Аанга тренировка, а его учителя до сих пор не спят, — Зуко попытался придать их разговору хотя бы под конец задорный оттенок и шагнул в сторону входа. Однако, лицо Иоши не выражало подобных эмоций. Она была слишком серьёзна. — Это не всё.       Зуко остановился, ожидая пояснения. — Не знаю, как сказать, но я понимаю, что у тебя с Катарой что-то было… или есть. Сокка сам говорил, что она любит плохих парней, бла-бла-бла, — начиная нервничать, Иоши стала передразнивать друга и пародировать то и дело открывающийся и закрывающийся рот руками. Зуко с крайне красноречивым удивлением на лице почувствовал себя вбитым в землю. — Что ты так на меня смотришь? - Иоши удивлённо похлопала глазами. - Я же помню, что вы вместе куда-то летали, спасли друг друга, когда напала Азула, и потом обнимались тут на пирсе. А ещё, — она набрала воздух грудью и с особой важностью подняла указательный палец. — Я запомнила, как ты замялся, когда я спрашивала про неё в первый раз. К тому же, та сцена в Ба Синг Се из спектакля... Не отнекивайся, Зу-зу.       Честное слово, Зуко хотел запомнить этот день навечно, как самое абсурдное в его жизни. Чего стоил только этот ночной разговор. За несколько минут от скрытых и еле сдерживаемых слёз Иоши превратилась в забияку класса и удосужилась специально назвать его столь ненавистным прозвищем. — Что ты молчишь, а? Я же права… — Иоши прищурилась и медленно подошла к нему. Ткнула этим самым указательным пальцем в солнечное сплетение. — Да не права ты, — Зуко откинул её руку в сторону. — Вы аристократки всегда такие заносчивые. Это просто невозможно. — А сам то…       Иоши нервно пыталась придумать, что ещё сказать. Она просто хотела услышать "нет" и ещё немного позабавиться над Зуко, выставляя его полным дураком. Про инцидент, произошедший перед получением письма, она не хотела вспоминать. — У меня ничего нет с Катарой и никогда не было. По крайней мере, с моей стороны, что в её голове я уже не знаю, - Зуко сдался. — Ладно, — Иоши скрестила руки на груди и немного надулась. — Это всё, если да, то пойдём спать. — Не-ет, не всё. — Что ещё ты хочешь от меня услышать?       Иоши с крайне самодовольным видом молчала практически минуту и выдала то, от чего Зуко чуть не потерял дар речи. — Зачем ты приходил ко мне без письма?       Она очевидно жаждала довести его до истерики - Зуко не сомневался. Ему стоило больших усилий, чтобы взять себя в руки. — Хотел поговорить, я же сказал ещё тогда. — А почему ушёл?       Он просто не мог поверить своим ушам, особенно с учётом того, что одно из них было обожжено и плохо выполняло свои функции. — Ты сама мне сказала уйти, — Иоши лишь приподняла бровь и выпучила глаза так, будто слышала об этом впервые. Зуко тяжело вздохнул, отвёл взгляд куда-то в сторону. — Ладно... я просто заметил кое-что неладное.       Услышав его ответ, Иоши сразу убавила решительность и немного смутилась, сжавшись как на промозглом ветру. После небольшой паузы она с притворно лукавой улыбкой заставила Зуко смутится самого: — Я тоже кое-что заметила.       Он раздражённо вздохнул и подошёл ближе, искренне не понимая, что от него хотят. — Мы же вроде всё решили и снова друзья, что ещё тебе нужно? — Не знаю, — честно ответила Иоши и пожала плечами. — Мне нравится смотреть, как ты злишься. Это забавно.       Тогда Зуко будто молнией ударило. То, как она несколькими фразами вызвала в нем столько эмоций, было невыносимым и поразительным одновременно. В отчаянии он был готов разбить себе голову об холодную плитку или окунуть Иоши в воду, чтобы она брыкалась и слепо била его руками от желания не захлебнуться в этом грязном давно не убираемом фонтане, или… — У меня ничего нет с Катарой и никогда не было, — повторил Зуко.       Иоши закатила глаза. — Я поняла, не… — правда, тут же осеклась. Она заметила каким взглядом сопровождались сорвавшиеся с его губ слова. Больше Иоши ничего не говорила.       Он ощутимо положил ладонь ей на щеку. Пальцами надавил на мягкую кожу, чтобы придвинуть Иоши к себе. Она вновь зарумянилась, и это было различимо даже в тусклом свете луны. Зуко никогда ещё не испытывал наслаждения лишь от одного вида девичьего лица перед ним. До жути смущенного и с мерцающими бликами глаз. — Не буду больше повторять, — Зуко продолжил за неё. Он говорил тихо, практически шёпотом, и она почувствовала, как горят кончики ушей.       Зуко стоял прямо перед ней, смотрел своими глазами в её. Собирался сделать то, о чём Иоши боялась даже подумать... но так сильно хотела сейчас. Ей хотелось, чтобы он сжал её своими сильными руками, коснулся её волос. Хотелось чувствовать его тяжёлое дыхание своим лицом.       Она дёрнулась вперёд. Показалось, что она коснулась его губ, на мгновение ощутила тепло и мягкость... Как вдруг стал различим до боли знакомый, немного детский, но сейчас сонный и недовольный голос. — Чего вы не спите? Опять что-то не поделили? — Аанг по пояс высунулся в окно и еле разлепил глаза, чтобы понять, кто нарушил его покой ночными разговорами. Его руки болтались словно лапша, выпавшая из тарелки. — Всё нормально, Аанг! — Зуко отмахнулся ему и быстро сорвался в сторону дома, в который до этого так намеревался вернуться. — Мы обсуждали твою тренировку, забудь. — А, — Аватар смачно зевнул и выпрямился. — Ну раз обсуждали, то я очень жду утра.