Дорогая шлюха

      Прошла неделя с тех самых пор, как мы с Виктором стали ещё ближе. Конечно, поцелуев и совместных ночёвок не было, как и повторных сессий, но лёд в его сердце явно тронулся. Виктор сказал, что странно, если даже дома я буду называть его на «вы», учитывая, насколько близко теперь он меня знает, и разрешил вне работы и наедине обращаться к нему на «ты», но не забывать, что это он руководит парадом. В любом случае такая поблажка меня радует.       Многое за такой короткий промежуток времени поменялось: я раскрыл для себя любовь к пробкам, узнав, что у них есть и другое значение, кроме того, где речь шла о дорогах и машинах. Дожил до девятнадцати лет и совсем ничего не слышал об анальных пробках. Наивный чукотский мальчик. Правильно Виктор меня называет — «мой мальчик». Очень странно в моём возрасте так мало знать об «этом». Мои сверстники уже давно лишились невинности во всех смыслах и открыто обсуждают подробности: кто, где и когда. Все смотрят порно и пробуют для себя что-то новое, и только я всё стесняюсь и краснею при виде голого тела. Мне даже наедине с самим собой зачастую стыдно, но, стоит только подумать и вспомнить Виктора в душе спортзала, как руки сами тянутся к члену. Если бы меня спросили: «А как же ты такой работаешь в БДСМ-доме?», я лишь ответил бы: «Ничего не понятно, но очень интересно». С виду моя работа самая обычная: я простой секретарь, записываю встречи, составляю и корректирую расписание, изредка отправляю анкеты новым клиентам. Виктор потом самостоятельно просматривает эти анкеты и подбирает клиенту доминанта, соответствующего его запросам. А так как мы берём новых клиентов исключительно по проверенным рекомендациям, казусы, подобные тому, что случился когда-то со мной, исключены. Наши клиенты, понятное дело, не обсуждают со мной свои встречи в Доме, а все условия обговаривают теперь только со своим платным верхним. Но вы же знаете, какой Виктор босс? Он запрещает обсуждать с другими всё, что было в темнице, так что доминанты даже друг с другом поделиться мнением не могут, не то что мне рассказать. Вот так и живу в полном запрете на секс: и в Доме о нём не поговоришь, и от Виктора не получишь. Остаются только анальные пробки, которые никто не видит под моими брюками.       Конечно, от Виктора мне хотелось большего, хотелось нежности, хотелось засыпать рядом с ним и обнимать его, когда захочется, если мы наедине, — но с ним лучше не торопиться. Мне кажется, я нашёл способ, как добиться от него всего, чего мне хочется, — нужна сессия. Но пока об этом речь не идёт, а я терплю и жду, как покорный саб. Виктор объяснил, как глупо я заполнил анкету клиента, растолковал значение всех этих загадочных слов, однако многое, конечно, мне ещё неизвестно или остаётся не совсем понятной абстракцией. Но мне было велено не торопиться и перестать гуглить, а то можно не то нагуглить. Для работы мне информации более чем достаточно, а для наших особых отношений мне будут выдавать её порциями, так сказать, постепенно.       На днях мы ездили с Виктором закупать новые девайсы и игрушки для Дома. Первый раз он взял меня к своим поставщикам, и я почувствовал себя как ребёнок в магазине «Лего»: всё хотелось потрогать и пощупать. Я неосознанно потянулся рукой к ближайшей витрине, но не успел и пальцем тронуть разложенные там и так манящие меня диковинные вещицы, как мою ладонь обожгла резкая боль от шлепка.       — Ничего не трогай, тебе нельзя, уважай работу Мастера, — улыбнулся он мне, прищурив глаза, и я моментально убрал руку и закусил губу. — Слушай, а эти стеки неплохие, как быстро сможешь изготовить таких штук шесть-восемь? — обратился он уже к мужчине, который упаковывал наш товар, пока Виктор замахивался в воздухе, проверяя, как лежит рукоять в ладони.       — Ох, Виктор, на них редкая кожа, её сейчас сложно достать, — ответил ему мужчина. — Но, думаю, за месяц точно сделаю. А тебе с логотипом или без?       — Конечно с логотипом, если и оставлять следы, так пусть знают, откуда они, — рассмеялся Виктор. — А ты губы прекращай кусать, только зажили, на тебя гигиеничек не напасёшься, — это он уже ко мне обратился, а я, смущённый, уставился взглядом в пол.       — Ты же знаешь, что шлепком не оставить след, — теперь уже мужчина улыбался нам.       — Я-то да, но вот Игорь — нет.       — Ты коварный человек, Виктор. Так и быть, сделаю тебе с логотипом.       Далее мы поехали в магазин на окраине жилого района: вход по домофону, что неудивительно (я уже привыкаю, что куда бы мы ни приходили с Виктором по делам, там точно будет домофон), плотно закрытые шторы, приглушённое освещение, витрины с резиновыми членами и вешалки с развратными костюмчиками, которые так любит Ольга. Я в смущении быстро ныряю в один из рядов с товаром, пока Виктор здоровается с явно давней знакомой.       — Что-то приглядел?       Непонятно, как он нашёл меня так быстро. Хотя что тут удивительного: я стою у витрины с анальными пробками.       — Да так, ничего, — я смутился и опять отвёл взгляд.       — Давай показывай, что понравилось, тут нечего стесняться, — спокойным и понимающим тоном проговорил Виктор.       — Вот эта и эта, — указал я на пробку с хвостиком, раскрашенным под радугу, и металлическую каплевидную пробку с розовым камнем.       — Ну конечно, как я не догадался. — улыбнулся Виктор во все свои тридцать два белоснежных зуба. — Смотри, — он показал на аннотацию у ценника, — у них размер L, это для более опытных мальчиков и девочек. — Потом посмотрел прямо мне в глаза и пояснил: — А нам пока нужно S и на будущее — М. Давай вот эти? — он показал на металлическую каплю с основанием в виде сердечка и розовую силиконовую с белым кристаллом, и я кивнул в ответ.       — Мисс, упакуй нам ещё вот эти милые пробочки.       К нам подбежала девушка — вся в пирсинге где только можно.       — Отличный выбор, сейчас найду их на складе. — И столь же шустро убежала в подсобку.       — И ещё упакуй штук пять разных хороших лубрикантов! — крикнул ей вслед Виктор. — Нам для частного использования, — говорит, глядя на меня и легко прикасаясь пальцем к моему носу, — и я весь в смущении и краске. — В коробочку и красный бант повяжи, это подарок!       Виктор сложил в багажник чёрные бумажные пакеты с покупками для работы, мы уселись в машину и он вручил мне чёрную коробочку, повязанную красным бантом. Проверил, что я пристегнулся, и начал движение.       — Виктор, ну зачем ты на весь магазин кричал о том, что мы для меня берём? — обиженно пробормотал я, весь красный как рак от стыда.       — У-у-у, мальчик мой, ты это завязывай так смущаться. — Он вывернул руль, выезжая с парковочного места. — Во-первых, Мисс я знаю давно, её стесняться вообще не стоит, а если вдруг что-то решишь купить без меня, она ещё и подскажет, что взять. Я доверяю её выбору; она никогда не подводила.       — Ничего я без тебя брать не буду, — пробурчал я под нос и посмотрел в окно.       — Во-вторых, мы приходим в отведённое время, когда больше никого не запустят, пока мы с тобой в магазине, а значит, никаких посторонних лиц, только ты, я и Мисс, — продолжил говорить он, и я несколько заинтересовался его «ты, я и Мисс», хотя «Мисс» тут была лишняя. — В-третьих, своих желаний стесняться не надо, и лучше покупать специализированные девайсы, чем запихивать в себя огурцы.       — Я не собираюсь запихивать в себя огурцы! — посмотрел я на него и рассмеялся.       — Это пока у тебя есть, что запихнуть, — заметил он, тоже рассмеявшись.       — А у тебя имеются твои анальные пробки? — решился я на рискованный вопрос.       — Ну-у-у… раньше были, — произнёс Виктор медленно, не поворачивая ко мне голову. — Но давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз, хорошо?       Сама мысль, что у Виктора когда-то были пробки, взрывает мне мозг. У него? Он же Верхний! Он же Доминант! Он же Босс! Как я понял, у того, кто сверху, не может быть контакта, чтоб в него вставляли? Или я путаю? Блять, или такое только в порно? Несколько дней эта мысль сводила меня с ума, но решиться опять спросить у Виктора о «его пробках» казалось более ужасающим.       Я решился спросить Алины.       — Алин, а у верхнего может быть контакт… с его отверстием? — я едва подобрал слова, чтоб хоть как-то сказать о проблеме, которая меня волновала.       — Ты сейчас о чём? Если о работе, то нет конечно, у нас запрещены любые сексуальные контакты, ни мы не можем трогать клиента, ни они нас. — Она вздохнула с явной досадой. — А так-то в принципе это возможно, хотя смотря о ком идёт речь. — Девушка отпила воды из бутылки…       — Я про Виктора.       …и тут же фонтаном выплюнула её изо рта.       — Твою мать, Игорь, ты как до это додумался? — Алина стала вытирать руками разбрызганную воду. — Ты ещё скажи, что сам у него хочешь спросить, и тогда он точно тебя убьёт. И вряд ли это будет так, как он тебя «убивал» в кабинете, — хмыкнула она и я вспыхнул от смущения и удивления.       Алина объяснила мне, что в темницах есть звукоизоляция, поэтому мы не слышим криков и стонов клиентов, а для крайних случаев есть рации, спрятанные в каждой темнице так, что доминант без проблем сможет её достать. Но вот остальные комнаты не имеют звукоизоляции, и в тот день на мои шедевральные стоны и крики собрался весь персонал.       — Мы не представляли, что он позволит себе что-то подобное, — восхищённо развела руками девушка, — но ты и вправду для него особенный.       Алина рассказала мне по секрету, что Виктор давно ни с кем не состоит в отношениях, а секс на одну ночь ему не особо интересен. И если я наберусь терпения, то вскоре Виктор покажет мне «небо в алмазах» — что бы это ни значило.       — Алин, а тебе Виктор… ну это… показывал «небо в алмазах»? — смущаясь, произнёс я.       Мне было ужасно стыдно за этот вопрос, но если бы я не спросил, то точно не смог бы спать, думая о ней и о нём.       — Да-а-а, ты совсем ебобо… — Девушка взялась за голову, еле сдерживая смех. — Как ты представляешь, лесбиянка и гей смогли бы переспать?       —Ну, я не знаю…       — Вот и я этого не знаю, — засмеялась в ответ Алина. — Ты сам пробовал с девушкой?       И я рассказал, как до меня «домогалась» Яна и что я при этом чувствовал. Мне поплохело от одних только воспоминаний о лживых поцелуях и от отвращения — не к Яне, а к самому себе, настолько неестественно и без желания всё было с ней. Алина смеялась от души и вынесла вердикт, что я на сто процентов гей, и добавила: «И почему Вик в этом сомневается?» А я не знал, что Виктор вообще обо мне думает. Вот так бывает: живешь с человеком, пускай даже как соседи по квартире, и не знаешь, что о тебе думают.       Я остался доволен разговором, хоть и не получил ответа на свой вопрос. Но надо набраться терпения, и рано или поздно он сам мне всё расскажет — я бы очень хотел этого.       В первый день начала нового семестра я проснулся раньше обычного. Виктор спал у себя, так что я тихонько поел, собрался и отправился на станцию метро.       Незадолго до этого дня Виктор показал мне, как пользоваться метро. Он был удивлён, что я за всю жизнь ни разу не пользовался общественным транспортом (такси было не в счёт). А так как после начала учёбы мне придётся вставать рано, а значит, и ложиться раньше, я не буду ездить с ним на работу по вечерам, а буду работать дома. Виктору же нужно отсыпаться после ночной работы, а следовательно, возить меня в универ по утрам он не сможет, так что мне пора становиться более самостоятельным. Когда мы с ним спустились в метро первый раз, Виктор вручил мне бюллетень с картой всего метрополитена и обвёл на ней два кружка: станцию рядом с нашей квартирой и станцию универа. Купил мне карту-тройку, объяснил, как её пополнять, и показал, как пользоваться турникетом. В метро, конечно, очень страшно и холодно, толпы незнакомых людей, все спешат, бегут куда-то… бр-р-р, ужас, одним словом. Объяснил мне, куда смотреть, как подходить к вагону и как правильно себя вести. Глаза у меня, конечно, при первой поездке были как у загнанного в угол мышонка.       — И ещё, Игорь, никакой музыки, никакого телефона, пока едешь до универа! Будь внимателен, смотри по сторонам, держи все карманы застёгнутыми, а сумку в руках, не оставляй свои вещи без присмотра, всё в руках! — Он был очень серьёзен, когда объяснял, а я запоминал каждое слово. — Каждый раз, как доедешь до универа, присылай мне СМС, и как домой — тоже! Ты меня услышал? — Я кивал в ответ. — И ничего не бойся, ты справишься, это всего лишь метро, на нём и школьники ездят!       После его слов мне ничего не оставалось, как обрести уверенность, что я смогу. Меня, конечно, пугало метро, но страх встретиться с Яной и Димой был ещё сильней. Страх от смеха за спиной, страх от шёпота и обсуждений. И весь этот шум лишь по причине моей ориентации! Я так привык к общению с сотрудниками Дома и Виктором: для них я нормальный, ну гей и гей, никаких смешков или издёвок. Но там, в реальной жизни быть геем или хотя бы походить на то, что люди считают гейским, оказалось очень неприятно.       Я дошёл до станции метро, набрал воздуха в грудь и отправился в первый раз в свою самостоятельную поездку. Добрался без проблем и, как учил Виктор, отправил ему СМС: «Добрался целый и невредимый». Хотел написать «пока невредимый», но не стал: я хоть и чувствительный парень, но всё же яйца у меня есть, и пора о них вспомнить. У главного входа я увидел Яну — она зажималась с моим одногруппником, — и мы столкнулись с ней взглядами. Я слабо улыбнулся в приветствии, а она отбросила руки парня и побежала ко мне навстречу.       — Игорь, я так рада тебя видеть! — она схватила меня за руку и сжала её так, словно боялась, что я сбегу. Я же вытаращился на неё от неожиданности. — Прости меня, пожалуйста, я такая дура! Я не должна была так себя вести! Прости, пожалуйста, — затараторила девушка.       Яна сама ко мне подошла и извинилась! Я о таком и мечтать не решался.       — Яна, это ты меня прости, я должен был сразу сказать, что не могу быть твоим бойфрендом. — Я опустил голову. — Я виноват перед тобой.       — Ты ни в чём не виноват! Я должна была догадаться.        Яна обняла меня, крепко сжимая меня за плечи. Мои глаза наполнились слезами счастья от того, что Яна не презирает меня и у неё хватило храбрости помириться.       — Я замечала, что ты не воспринимаешь меня как… как свою девушку, но твоя недоступность и для меня, да и для других девчонок только разжигала во мне интерес… Я дура! — прерывисто призналась мне подруга.       — Спасибо, что ты меня поняла. Я даже самому себе боялся признаться, что я по парням.       Мы уже оба не могли сдержать слёз и, пытаясь скрыть это друг от друга, расцепили объятия и взялись за руки.       — Ты так хорошо выглядишь, — заметила девушка, оглядев меня с головы до ног.       — Ты тоже, — я заулыбался в ответ на комплимент и указал головой в сторону нервно курящего одногруппника. — Это твой новый парень?       — Ах да, познакомились на вечеринке. Дима его пригласил, и, знаешь, как-то завертелось, — смутилась девушка.       — Я очень рад, что у тебя кто-то есть.       Мы медленно пошли ко входу в главный корпус.       — Знаешь, я после Нового года приходила к тебе домой, но твоя гувернантка сказала, что ты больше здесь не живешь. Я побоялась написать тебе или позвонить, думала, ты на меня злишься за тот случай в машине и мою реакцию, и решила, что лучше поговорить при встрече. А потом узнала, что твоя мама уехала куда-то в Европу, и подумала, что ты с ней.       — Нет, мама меня с собой не звала. Я живу у друга. — Не могу сдержать улыбку: если бы Виктор узнал, что я его назвал другом, закатил бы глаза.       — У друга? — Яна явно догадалась, о каком роде отношений идёт речь, — жалко, что они были не совсем такие, как в её мыслях.       — Ну, вообще-то он мой босс… я на него работаю.       Мы оба засмеялись: звучало до безумия двойственно.       — У тебя сколько пар? — спросила Яна.       — Две.       Мы подошли к лестнице, по которой толпы студентов спешили на первые занятия. Нервный дружок Яны приближался к нам, на ходу выкидывая окурок в урну.       — У меня тоже, давай после пар встретимся в главном холле внизу, у гардероба?       — Хорошо, только ненадолго.       Я начал подниматься по лестнице и услышал, как новый хахаль Яны заорал возмущённо: «И что это было? Ты что, общаешься с этим пидорасом?». А она ему в ответ: «Ещё раз назовёшь его пидарасом, я тебе лично вырву член и вставлю в жопу».       Ох, узнаю свою подругу — как хорошо, что мы больше не пара, а просто друзья.       Первой парой была высшая математика. Я не сел, как обычно, поближе к преподавателю, а устроился в середине аудитории. Украдкой поискал взглядом Диму, но так и не нашёл. Как ни странно, никто не шептался обо мне, только дружок Янин сверлил мою спину взглядом. Но мне как-то пофигу было на него — в голове только математика. Последний семестр, надо стараться, чтобы получить зачёт и не идти на экзамен.       Второй парой поставили менеджмент — ну наконец-то что-то по специальности. Нам обещали, что мы будем разбирать управление временем и персоналом — хм, так это моя работа! — а также будем делать карту рабочего времени. Жду не дождусь, когда уже дойдём до этого. Думаю, этот предмет сдам без труда.       После пар мы встретились с Яной в холле, как и договаривались, и обнялись как старые друзья — мне так этого не хватало, и слава богу, что не надо больше её целовать. Мы обменялись впечатлениями о первых занятиях нового семестра, и я спросил, где Дима. На что Яна вздохнула и нехотя заговорила:       — Дима вообще на учёбу забил. Я очень надеюсь, что это временно и он возьмётся за ум. Мне кажется, что это всё из-за родителей. Мне-то уже давно плевать на их проблемы, они ведь сами себе их создают, но Дима всё ещё каждый раз переживает, как маленький, хоть и делает вид, что это не так. Батя опять положил маму в наркологичку, на этот раз в Германии, на полгода точно. А сам нервный какой-то стал вообще. На работе у него вроде какие-то проблемы. Но он не говорит ничего конкретного. Кстати, твой отец тебе ничего не говорил, как идут дела в их бизнесе?       У наших отцов совместный бизнес — строительная компания. Вообще, у компании три владельца: отец Яны и Димы, мой отец и мой крёстный.       — Когда я разговаривал с ним в последний раз, накануне Нового года, он рассказывал, что с бизнесом всё в порядке. Но я особо не слушал его тогда, не до этого было. А сейчас, честно говоря, мне вообще плевать, как там идут его дела: мы с ним больше не общаемся…       Яна сочувствующе сжала мне руку. Мы помолчали недолго каждый о своём.       — Кстати, — вспомнил я утреннюю встречу, — а где твой нервный бойфренд?       — Да ну его в жопу, — усмехнулась Яна. — Хочет быть с королевой, так пусть сначала манерам научиться.       Я дождался, когда за Яной приедет такси, и потопал к метро. Странно, что за ней не приехал их водитель, но спрашивать я не стал: видел, что ей неприятно рассказывать о проблемах в семье.

***

      Сегодня первый день учёбы Игоря после каникул, и мы с Розой приготовили праздничный обед. Конечно, для Игоря в этом дне нет ничего особенного — он уже на втором курсе и пошёл на четвёртый семестр, — но для меня с этого дня начинается очень ответственный период: ведь, если до меня он учился на отлично и всё сдавал автоматом, а живя со мной и работая секретарём, завалит сессию, значит, я точно только навредил ему. Поэтому сегодняшний день я ждал так, как будто отправлял его в первый класс. Своей «школьнице» я прикупил новый кожаный рюкзак от Gucci — серый, под его пальто: знаю, подарок дорогой, но хочется, чтобы этот день запомнился. Роза приготовила пасту с фрикадельками (она узнала у Игоря, что это его любимое блюдо). Обычные спагетти и маленькие фрикадельки с томатом — кто бы мог подумать, что ему нравится такая простая еда! Я надеялся хотя бы на лазанью или стейк из лосося, но нет, мы ели то, что сможет приготовить любой человек, который не впервые видит плиту. Зато на десерт был подан грушевый пирог, а это уже было баловством — мне пирогов Роза не пекла никогда, но я не похож на того, кто в них нуждается, как справедливо подметила она.       Когда Игорь возвратился, Роза кинулась его обнимать и распрашивать, как прошёл день, а я стоял в проёме между холлом и гостинной. Со стороны посмотреть — ну точно встречаем первоклассника: Роза — мать, а я — отец. Мы пообедали, я вручил подарок, сдержано сообщив, что горжусь его первым днём поездки в универ на метро. Он рассказал про Яну, мы с Розой его поддержали и посоветовали не вешать нос — и с Димой всё наладится.       От ощущения, что моя жизнь превращается в заботу о «первокласснике», мне стало немного не по себе, и я вышел покурить на балкон, подумать, куда мы движемся с Игорем и что, может, где-то стоит притормозить. Я понимал, что поддаюсь панике из-за этой ответственности, что мне приходится быть и родителем, и другом, и боссом, а сейчас ещё добавилась роль домина — и то, какая-то неправильная: не смог себя сдержать и ноты интима с ним позволил. Для меня всё с ним необычно и ново: сессия с ним приносит такой адреналин, такой кайф, которого в жизни не испытывал; меня размазывает настолько, что я уже превращаюсь в фею-крёстную, а он — в мою золушку. Ну точно как в диснеевском мульте: ещё чуть-чуть, и я увижу, как кролики с птичками кружатся вокруг меня и поют песенки. Мне немного не по себе от того, что происходит со мной.       Я закурил вторую сигарету. Может, опять откатиться к называнию меня на «вы»? Да нет, не стоит, мне нравится, что он может мне доверять и разговаривать, не боясь, что его отвергнут. Блять, я опять как родитель говорю. Ох, нам бы сессию с ним провести, уже пора давно, да только в Доме больше нельзя (персонал и так уже решил, что у нас роман), а квартира ни к чему не была приспособлена — не мог же я бить его шнуром от зарядки?! Так-то я всё уже продумал, привёз и спрятал в комнате, единственное, осталось только крючки прикупить и присверлить к боковинам кровати. Но я как будто специально тянул время: то в строительный не заеду, то резко придумываю отмазки сам себе, почему не могу съездить за ними. Как же стало всё сложно! Раньше-то что, работа — дом, дом — работа, ни проблем, ни забот. А теперь у меня есть Игорь.       Я докурил, вышел.       — Игорь, я поеду на работу, у меня там есть кое-какие дела до клиентов.       — Хорошо, мне что-нибудь сделать?       — Проведите прекрасно время с Розой. — Я подошёл к женщине и поцеловал её в макушку. — И займись работой. — Уже переодеваясь в своей комнате, я крикнул: — А тебе уроки делать надо?       — Нет, ещё ничего не задавали! — отозвался Игорь. — И нам не задают уроки, а заставляют делать курсовые, я не в школе, — рассмеялся он вместе с Розой.       — Ты посмотри, какой взрослый стал, — хмыкнул я, выйдя из комнаты.       Игорь посмотрел на мои запястья.       — Сегодня без запонок? — смущаясь, спросил он.       Я, конечно, раскусил его неловкое смущение, но вида не подал. Последние раза три я давал Игорю застегивать мне запонки. Цель была научить, чтоб в будущем он тоже носил сорочки с запонками. Но в какой-то момент я понял, что для него это возможность прикоснуться ко мне.       — Сегодня без. — Я накинул пальто, взял сумку с ноутом и ключи. — Я пошёл, веди себя хорошо, — добавил мой внутренний родитель.       Пока я ехал на работу, я старался ни о чём не думать, не включал музыку, просто молча, просто в тишине, просто чтоб принять себя таким, каким я становлюсь с ним. Почему мне хочется заботиться о нём? Почему мне хочется быть с ним всё время? Я становлюсь мягкотелым? Ответов не было, были догадки — ну их в жопу.       Уже на работе я решил залезть в программу расписания, посмотреть, как расставлены пары у Игоря. Спасибо его милому деканату и молодым кадрам, работающим в нём, а также спонсору концерта по заявкам — дорогой бутылке коньяка. И хочешь, они дядю по маминой линии поставят, как экстренный контакт, хочешь — расписание занятий дадут, хочешь — на свидание позовёт глупенькая секретарша. Только вот у меня уже есть свой секретарь, которого можно позвать на свидание, если решиться признаться себе, что он мне нравится как парень и его возраст нам не помеха. В любом случае коньяк и моя харизма сыграли свою роль.       Сравнив расписания своей работы и пар Игоря, я пришёл к выводу, что придётся всё перекраивать по новой, если я так хочу быть с ним постоянно, что уже не в силах это контролировать. Мне надо переносить все свои сессии на утро или день, а вечера оставлять свободными — так я смогу контролировать, как он посещает универ и сдаёт экзамены, так останется больше времени на зал — а он нам нужен, — и я смогу больше обучать его нашему делу. По крайней мере, я так себя успокаивал. Я расставил окна рабочего времени на следующей неделе и в последующие месяцы. Всё надо сделать плавно, так, чтобы Игорю не пришлось созваниваться с клиентами и переносить уже существующие записи, но и чтобы у него не было возможности в следующий раз записывать ко мне на привычное время, а только на то, которое я сейчас обозначил в программе.       Я провёл запланированные на сегодня сессии и освободился уже в двенадцать, пожелал всем, кто ещё работал, хорошей ночи и направился к машине. На моём телефоне заиграл рингтон, который я не слышал уже очень давно — он был установлен на единственного человека. Я тут же нажал на «принять вызов».       — Ты свободен на сегодня? — услышал я долгожданный голос. Ни тебе «Добрый вечер», ни «Как дела?», сухо и без предисловий.       — Да, — ответил я, внутренне напрягаясь.       — Подъезжай к нам, нужно поговорить о мальчике.       Звонок сбросили на том конце, и я понял, что через пятнадцать минут я буду пояснять за свои отношения с Игорем у Аллы Борисовны дома.