Дорогая шлюха

      В восемь утра я открыл глаза. На моей руке лежал Игорь и изрядно её отдавил. Я осторожно вытащил руку и встал с постели, попутно осознавая, что мы оба полностью обнажены. Твою мать, что я вчера натворил! Я пробрался в большую комнату, обнаружил свои брюки на диване, надел их, взял плед и укутался. Голова болела как после тяжёлого похмелья, руки тряслись, а я впадал в панику. Какой же я козёл, не смог сдержаться. Планировал всего лишь провести сессию с шибари, но нет, начал его целовать и словно опьянел. Я, взрослый мужик, развратил молодого парня! Надо что-то делать, надо что-то предпринять. Я закурил и с первым выдохом решил позвонить человеку, который всегда находил слова, чтобы меня успокоить.       — Викусь, что случилось? — слышу взволнованный голос Аллы Борисовны.       — Я совершил непоправимое, — сообщаю новость трагическим тоном. — Вчера я связал Игоря в такате коте.       — И поэтому звонишь мне ни свет ни заря? — осторожно уточняет Алла. — Тысячу раз видела, как ты делаешь эту обвязку. Что могло пойти не так?       — С обвязкой всё хорошо… Не в этом дело. — Я затянулся посильнее перед тем как признаться в своём преступлении. — Я предложил Игорю сделать мне минет.       — И в чём проблема? Он отказался?       — Нет, — вздыхаю я. — В том-то и проблема, что он согласился. И нам обоим понравилось. Но я ведь не имел права так поступать!       — Виктор, что значит «не имел права»? Какая разница, как вы там развлекаетесь? Ты как первый раз, ей-богу!       — Я же вчера его отцу озвучил, что между нами ничего нет! — Меня уже потряхивает от того, что она не понимает серьёзности мной проступка. — У нас не было секса…       — Вик, ты меня сейчас доведёшь, — раздражённо шипит Алла. — Весь дом шепчется о вашем романе, ты трясёшься за него, как будто он твоё левое яйцо, но продолжаешь всех уверять, что между вами ничего нет!       Неловкое молчание повисло в трубке. Отчасти она была права, но сомнения в душе никуда не делись. Я закурил вторую сигарету.       — Ох, Викусь… Не ровняй себя со своим ёбнутым преподом, а Игоря — с собой, — её голос снова смягчился. — Поговори с ним.       Я пробормотал в ответ что-то невнятное и сбросил звонок. Докуривал сигарету, обдумывая её последние слова.       Хорошего примера отношений в моей жизни никогда не было. Отца я потерял ещё будучи младенцем: глупая смерть — задохнуться под мотоциклом. Мать пыталась найти счастье, но каждый раз не очень удачно.       Первый отчим появился, когда мне исполнилось три года. Как рассказывала мама, покорил он её добротой и красивыми глазами цвета неба — видимо, общая наша с ней слабость. Переехал к нам, потерял работу, запил. Спустя три года, когда он ушёл за очередной бутылкой, она выставила его вещи на лестничную клетку и поменяла замки. Дня три он проспал в подъезде, соседи вызвали участкового, и больше мы его не видели.       Второй отчим появился, когда я учился в седьмом классе. Моя мама — учитель по математике, а он — молодой физрук, только что закончил институт. На этот раз мать соблазнилась полевыми ромашками и красивым телом. Я был с ним на одной волне, несмотря на то, что периодически слышал звуки их соитий ночью. За каждую двойку он гонял меня на стадионе часами, периодически заставляя отжиматься: так сказать, выбивал из меня подростковую дурь. От него визжали все старшеклассницы в школе, что сыграло с ним злую шутку. Когда я был в девятом классе, за ним пришли менты: одна из учениц залетела от него, а её родители тут же обратились в милицию. Нам с матерью пришлось тогда поменять школу.       Третьим отчимом стал следователь, который и посадил второго. Он утешил обиженную женщину, убедил, что заслуживает доверия, а через три месяца отвёл в загс и сделал её порядочной дамой. Он сильно отличался от двух последних: никогда не был красавчиком, взрослый мужик без детей и бывших жен, из увлечений — охота и рыбалка. Настоящий русский мужик. Который до сих пор надеется, что скоро у них с матерью появятся невестка и внуки. Слава богу, мать у меня не такая наивная. С последним своим отчимом я так и не сблизился — сначала относился к нему настороженно и всё ждал какого-то подвоха. А вскоре поступил в универ и переехал в Москву.       Единственным наглядным примером долгих и крепких отношений стали для меня Алла и Валерий. И то, как я обнаружил вчера, я не до конца понимаю, как эти отношения устроены. Мне казалось, что она командует им как верхняя, а он типичный нижний. Вчера же я увидел другое — они были на равных.

***

      Прошла неделя с той самой ночи. Я так и не решился поговорить с Игорем: избегал его как только мог, сам этого не вполне осознавая. Я проводил последние сессии по старому графику, поэтому старался приходить домой, когда он уже спал. Днём, когда парень возвращался с универа, мы были заняты работой и походами в зал: я старался изматывать его так, чтобы и у него не оставалось сил и желания на серьёзный разговор. Иногда я находил его в своей кровати, а иногда за ноутбуком на диване. Тихо проходил на цыпочках, убирал ноут и накрывал одеялом, проверяя, завёл ли он будильник.       В субботу я вернулся в первом часу ночи. Замешкался в коридоре, услышав звук в комнате.       — Ты ещё не спишь?       Игорь лежал на диване с ноутом на бёдрах.       — Нет, сегодня суббота, завтра не надо в универ, — радостно сообщил он, увидев меня в комнате. — Я смотрю «Рик и Морти», давай со мной?       — Что ты смотришь? — удивился я. Название мне ни о чём не говорило.       Стараясь не подать виду, что обеспокоен тем, что он не спит, я пробрался к нему на диван и переложил ноут к себе на колени. Игорь тут же лёг ко мне на плечо, прижавшись всем телом.       — Это мультик такой для взрослых, — хихикнул он. — В общем, тут про гения-деда и его внука, и как они вместе путешествуют по разным мирам и планетам.       Он тыкнул пальцем в ноут, показывая, кто тут Рик, а кто Морти. Мы начали смотреть мульт. Точнее, я бестолково пялился на экран, не в силах сосредоточиться, потому что меня явно отвлекала несанкционированная близость Игоря, который то и дело смеялся каким-то одному ему понятным шуткам и оживлённо комментировал происходящее на экране.       — И тебе это нравится? Полная чушь, — не выдержал я наконец.       — Вик, ну ты же не старпёр ещё, — подтрунил надо мной мальчишка. Ну что ж, провокация удалась.       — Как ты меня назвал?       Я отложил ноут в сторону и повернулся к нему. Игорь, будто только и ждал этого, нежно обхватил моё лицо руками. Через мгновение его губы соприкоснулись с моими. Я притянул его к себе, усадив сверху. Его пальцы гладили мою щетину, а мои руки держали его за поясницу, не решаясь спуститься к ягодицам. Мы целовались — медленно, волнующе и так нежно, словно невинные подростки, не догадывающиеся, что на свете есть что-то более существенное, чем поцелуи. Целовать Игоря — это всё равно что есть ириски Меллер: их всегда мало и хочется ещё, пока вся пачка не кончится. Так и его поцелуи — невозможно просто остановиться.       Я ощущал, как кожа Игоря покрывается мурашками, а тело начинает еле заметно дрожать. Моя ладонь невольно переместилась на бедро парня, и тот вздрогнул, словно его прошило разрядом тока. Пальцы Игоря зарылись в моих волосах, и я услышал его довольное мычание, похожее на скулёж.       Все благоразумные мысли вылетели из моей головы: я подхватил лёгкое тело и, перевернув Игоря вниз, уселся между ног. Не сговариваясь, мы быстро стащили друг с друга то, что было одето на нас выше пояса. Я прильнул к нему, подминая под себя, и малыш снова застонал: рвано и красиво. Я покрыл его поцелуями от мочки уха до ключицы, стал опускаться ниже, вдыхая запах его тела и персикового геля для душа, чувствуя его возбуждённый член, что бодро упирался мне в живот сквозь его шорты. Меня накрыло волной желания, рассудок отключался, и всё равно где-то в глубине души я молился, чтобы он попросил меня остановиться. Но он лишь стонал, самыми прекрасными звуками, какие я только слышал в жизни, и рвано дышал.       — Я хочу тебя… — прошептал мой искуситель.       Он давал мне зелёный свет, в очередной раз подтверждая свою готовность и желание, только вот что-то во мне самом не давало отключить тормоза и идти с ним до конца. Я боялся, что перестану себя контролировать и невольно причиню ему вред. Я не хотел, чтобы его «первый раз» произошел сегодня. Только не после просмотра тупого мультика, только не сейчас, когда я так и не смог с ним объясниться. К тому же, я специально не держал дома презервативов и смазки — от греха подальше, как говорится.       — Я знаю способ лучше, — задыхаясь от зашкаливающего возбуждения, прохрипел я.       Я лёг на бок, прижимая своей ногой его бедро. Поддел рукой резинку на шортах и стянул их вниз. Мой мальчик в это время, ловко справившись с узкой прорезью для пуговицы, расстегнул ширинку на моих джинсах. Я приподнял зад, и он стянул джинсы вместе с боксерами. Справившись с одеждой, Игорь снова прижался ко мне и, прикрыв глаза, потянулся за поцелуем. Мы снова целовались, теперь уже полностью обнаженные, упираясь друг в друга членами, беспокойно вжимаясь и потираясь ими, изнывая от прикосновений.       — Открой глаза и смотри только на меня, — произнёс я в его губы.       Он послушался, вцепившись в меня затуманенным взглядом. Чуть отодвинувшись, я взял руку Игоря и положил на свой член, сам же взялся за его. Начал медленно поглаживать ствол, касаясь головки, потом притронулся к головке пальцем, слегка надавив на неё, и почувствовал, как палец сразу стал мокрым. Мой мальчик повторял мои движения, словно отзеркаливая. Его глаза смотрели в мои, в них читалось возбуждение и смущение, и от такого вида можно было задохнуться.       Я то ускорял, то замедлял движения ладонью, изредка, желая продлить удовольствие, опуская руку к яичкам, лаская и легонько сжимая их. Мы сливались в единое целое, повторяя действия друг друга, держа заданный мной темп. Наши члены периодически соприкасались головками, что вызывало вспышки острого удовольствия, словно мелкие молнии проходили насквозь. Я чувствовал что Игорь задыхается, что он на грани, но каким-то чудом сдерживается, чтобы не кончить. Стоны с его уст становились всё громче и надрывнее, взгляд расфокусировался. Я впился в его рот, жадно покусывая его губы, грубо толкаясь в рот языком. Несколько уверенных и быстрых движений руки по его члену отзеркалились на моём, и мы закончили одновременно.       Пару минут мы продолжали лежать и смотреть друг на друга, пытаясь восстановить дыхание, позволив тёплой сперме стекать по нашим пальцам и животам. Я слизнул каплю крови с его губы и поцеловал место укуса, пытаясь извиниться за несдержанность.       — Прости, я тебя укусил до крови… Больно?       — Ни капельки… — улыбнулся Игорь.       Я сходил за полотенцем, вытер сперму с наших тел и, не удержавшись, погладил прядки волос, упавших на его щёки. Животное влечение временно отступило, вновь вернув способность здраво рассуждать.       — Я должен снять тебе квартиру.       Игорь дёрнулся так, словно ему залепили пощечину, уставился на меня расширенными от испуга глазами.       — Нет! Не надо! Я не хочу! — крикнул срывающимся на фальцет голосом.       — Игорь! Я хотел всего лишь поцеловать тебя, а в результате еле сдержался, чтобы не изнасиловать. Нам надо разъехаться, так будет правильней…       — Так надо было! Я хотел этого! Я же сказал тебе!       У него вот-вот начнётся истерика.       Я с силой схватил его за плечи, чтобы привести в чувство.       — Тише… Тише… Я прошу, не надо крика. Милый, красивый, хороший мальчик… Ты такой красивый, если бы ты только знал… — Он начал бить меня кулаками в грудь, а я только сильнее сжимал его. — Ты пойми, у нас с тобой разница в тринадцать лет… Я правда стар для тебя, а ты для меня слишком молод… У тебя только жизнь начинается, я не имею права тебя к себе привязывать…       — Не тебе решать, — прошипел парень.       — Вот именно мне. Я же старше тебя. — Говорю спокойно и уверенно, хотя сам готов вместе с ним реветь от боли. — Пойми, я чувствую, что я тебя совращаю… Я не должен быть твоим первым… Ты ещё даже с девушкой не попробовал…       Игорь начал истерично хохотать. Меня даже взяли сомнения — а точно ли не пробовал? Отодвинулся и посмотрел в его лицо, нахмурившись в недоумении.       — Это не ты меня совращаешь, а я тебя. Перестань придумывать отмазки, — наконец успокоившись, фыркнул тот возмущённо. — Девушки меня никогда не интересовали, я говорил тебе.       — Ну хорошо. Не с девушкой, но с парнем своего возраста…       — С каким ещё парнем? Зачем мне это? Я хочу быть с тобой! Хватит меня бояться!       — Игорь…       — Ты думаешь, я совсем ребёнок, и не воспринимаешь меня всерьёз… но, знаешь что, Виктор? Я тебе тоже нравлюсь, и ты не сможешь от меня просто так отказаться!       — Игорь… Я же садист.       — А я мазохист, вроде всё сходится.       Игорь вскочил с постели и сделал оборот вокруг себя.       — Посмотри на меня! Каким местом я похож на ребёнка? Да, у меня мало опыта, но я быстро учусь. Я готовлю, убираюсь, езжу на учебу сам и работаю без косяков!       В тот миг я впервые осознал, что передо мной стоит хоть и молодой, но взрослый мужчина, который точно знает, чего хочет, и проблема только во мне, что я не желаю этого признавать. Он видит все мои страхи по отношению к нему. Когда он стал таким проницательным? Или дело не в том, что он изменился, просто я всегда видел в нём только наивного и неопытного мальчишку?       — Только гладить вещи не умеешь, — усмехнулся я.       — Ты же сам мне не доверяешь утюг? — возразил он с ехидной улыбкой. — Сам видишь, тебе ещё рано меня отпускать, столькому надо научить.       Он запрыгнул обратно на диван и лёг на меня, обнимая всем телом. Я помню, как ладонями закрывал лицо, смеясь над своей наивной идеей, что мы вот так просто разбежимся.       — И что тогда получается, у меня есть парень?       Игорь взвизгнул от моих слов, потянулся губами и поцеловал меня.       — Да-а-а… — протянул шепотом, — я всегда буду твоим мальчиком. А через лет десять припомню, как ты пытался от меня отделаться.       На этот раз я и не подумал с ним спорить — слишком уж заманчивым было это обещание.

***

      Уже неделю как я самый счастливый человек в мире. Ещё бы не быть счастливым! У меня есть всё, о чём я и мечтать не мог!       У меня очень крутая работа, с которой я справляюсь уже с закрытыми глазами. Я научился так работать с доминантами, что они боятся просить меня что-либо поменять в их расписании.       — Игорь, можешь мне на пятницу сдвинуть клиентов пораньше, — недавно просил кавказец.       — Нет! Никаких сдвигов, ты сам согласовал такой график. Так что, будь добр, соблюдай договорённость.       — Ну Игорь, ко мне сестра приезжает с мужем, хотел успеть их…       — Так! Ты взрослый мужик, перестань канючить! У тебя есть график, вот под него и подстраивайся! — даже не дал ему договорить.       Виктор гордится мной, что я не позволяю больше им из меня верёвки вить. И это правильно, всё-таки в первую очередь мы должны думать о клиентах и подстраиваться под них.       Не так давно заметил, что мой мужчина — теперь я с полным правом могу называть Виктора именно так — поменял сам себе расписание, не сказав мне. Сначала я подумал, что какой-то сбой в программе, уточнил у него — нет, не сбой. Вдобавок мне намекнули, что, если я хоть слово пикну о том, что надо было предупредить, то могу невзначай оказаться в багажнике его автомобиля и фиг знает, что будет дальше. По моей коже тогда такие мурашки пробежали от страха и предвкушения, как бы меня наказали. Когда-нибудь наберусь смелости и попробую отчитать его за то, что меняет сам всё в программе, но сначала попрощаюсь со всеми.       Так же классно у меня было и с учебой. Все предметы, которые предстоит изучать в этом семестре, для меня простые и понятные, даже не знаю, зачем я на них хожу. Хоть сейчас готов сдать экзамен по ним. Я ещё в прошлом году откопал список рекомендуемой литературы по предметам второго курса и всё лето обчитывался ею. Кроме, конечно, матана, но и там я пока всю суть улавливаю. Я даже успел накидать всю основу для первой курсовой: сдавать, конечно, в конце семестра, но, если доделаю его раньше, попробую сдать. Ещё три курсовых написать — и всё, считай, меньше проблем, больше времени на свои дела.       На днях ко мне на паре как бы невзначай подсел Дима. Он какое-то время вообще не ходил на занятия, а как появился, так сразу подсел. Я старался не подать виду, что крайне удивлён.       — Много пропустил? — спросил он, как ни в чём не бывало.       — Да нет.       — Я слышал, ты у мужика какого-то живёшь? — не поворачиваясь ко мне, интересовался друг.       — А тебе-то что? — Я тоже не стал смотреть на него, спокойно сказал, но напрягся, ожидая издёвок.       — Я рад за тебя…       Тут я не выдержал и посмотрел на Диму — тот с невинным видом продолжил записывать лекцию, которую вёл препод. Моё сердце в тот миг застучало быстрее, я так и не понял: от шока или от радости.       — Мир? — спустя пару минут спросил он.       — Мир, — с улыбкой ответил я.       Вчера они позвали меня, как в старые добрые, попить пива вместе. Я не особо любитель пива, но Виктор сказал, что иногда с друзьями можно и выпить немного. У нас с Виктором были планы, мы вдвоём должны были в какой-то клуб съездить, он хотел поискать новых верхних, раз Дарья скоро уйдёт. Но на встречу он поехал один, а меня сам подвёз к друзьям.       — Что ж, съездим к Константину вместе как-нибудь в другой раз. — В его голосе я почувствовал даже облегчение, что едет без меня. — Деньги на такси есть?       — Есть.       — Тогда отдыхай, но не напивайся в зюзю. Я тебе тазики таскать не буду, — строго сказал он.       — Я знаю, что будешь. Но не стану так много пить.       — Ты у меня от рук отбиваешься… наглеешь? — прищурился Виктор.       — Простите меня, Мастер. — Я опустил глаза долу. — Я могу покинуть машину?       — Иди уже, сучонок мелкий… — прошипел он и поцеловал, укусив за губу.       Я визгнул, хихикнул довольно и выскочил из машины.       Я оказался у знакомой пятиэтажки. Я и раньше бывал тут, в квартире в четвёртом подъезде на третьем этаже. Квартира раньше принадлежала покойной бабушке Димы и Яны, по завещанию она досталась им. И казалось бы, почему не тусить в ней, устраивая шумные вечеринки? Но нет, они слишком сильно любили бабулю и посторонних не звали в неё. Так, изредка оставались в городе и ночевали в ней, иногда сбегали на неделю, когда совсем с родителями становилось тяжко, но вечеринок в ней не устраивали.       — Вы чё, клининг вызывали? Ни одной пылинки.       — Да нет, сами убрались, — ответил Дима, протягивая мне банку пива. — Не жить же как в сарае.       — В смысле жить? Опять из дома сбежали?       — Можно и так сказать, — откликнулась Яна, вытаскивая из духовки противень. — Уже месяц скоро будет, как сюда перебрались.       — У отца совсем фляга потекла, — вздохнул Дима. — Поувольнял весь персонал в доме, даже гувернантку. Нанял себе какого-то бугая его охранять, ходит теперь с ним везде.       — М-да-а! И что это с ним? Зачем гувернантку увольнять? А кто теперь готовит и убирает?       — Сначала мы пытались и готовить, и убирать. Терпели все его выходки! А он только хуже стал, — хмуро произнесла Яна, нарезая приготовленную пиццу, запах которой заполнил всю квартиру.       Сидели мы на небольшой, но уютной кухне. На холодильнике висели магнитики и фотографии. Светлый кухонный гарнитур из дерева, дорогой, но уже старенький. На полочках стояла фарфоровая посуда, расписанная в стилистике «из гжели», а на плите красовался чайник со свистком.       — Какие выходки? Что, хотите сказать, он хуже моего стал?       Я знал их отца с детства. Со стороны он казался добрым мужиком, даже шутником, но дома был тираном. Что и было основной проблемой их матери: долго выносить его выходки она не могла и уходила от проблем то с помощью алкоголя, то прибегала к лёгким наркотикам. А он в свою очередь приблизительно раз в год отправлял её в клинику подлечиться от зависимости. Мать возвращалась домой, очередная ссора с мужем — и всё повторялось. Но разводиться они не торопились, ибо у них, как они утверждали в недолгие периоды перемирия, была большая любофф. На своих детей им уже давно стало пофигу, те были предоставлены сами себе ещё с подросткового возраста. Но, в отличие от меня, Яна и Дима могли о себе позаботиться.       — Конечно хуже! Твой меняет сим-карты каждый день? Или пропадает где-то по нескольку суток? — печально хмыкнул Дима, попивая своё пиво.       — А однажды, выпив, начал нести бред, что его познакомили с какой-то проституткой, чтобы та следила за ним, а он понял это только после нескольких свиданий, — продолжила Яна. — Совсем рехнулся.       — Да, это была вышка в его сумасшествии, — согласился Дима и потянулся за пиццей, но Яна шутливо шлёпнула его по руке. — Вот после этого случая мы и решили валить.       Яна закончила наконец нарезать пиццу и мы взяли себе по куску.       — Блин, ребят, чёт совсем не смешно, — промычал я, жуя свою порцию.       — Ой, у него это не первый приступ паранойи. А тут еще и кризис среднего возраста, походу, подкрался незаметно. — Яна достала банку пива из холодильника для себя. — Не парься, через несколько месяцев перебесится, и всё наладится.       — Вот именно, — поддакнул Дима. — И хватит уже о грустном. Игорь, ты лучше расскажи, где работаешь и где живёшь?       — И про парня своего давай поподробнее, — подмигнула подруга.       Я вообще не сильно горел желанием что-либо им рассказывать, но выговориться очень хотел. Я бы мог рассказать Инне, но она работает на Виктора, поэтому не стоит обсуждать с ней мои отношения с боссом. Я бы мог и с Алиной поговорить, но, думаю, она и так всё знает, да и разговор с ней был бы коротким, что-то в духе: «Игорь, меня это не касается и вообще лучше не обсуждать Виктора ни с кем». Поэтому я, хоть и с большим смущением, рассказал всё, что мог, но не уточнял интимные подробности. Хотя, уверен, эти два извращенца не только пробки в себя всовывали. Даже учитывая, что я работаю в БДСМ-доме, эти двойняшки для меня оставались самими извратными людьми в мире.       — Игорь, так ты сабмиссив?       — Яна! Я же просил! — прикрикнул на сестру Дима. — Игорь, ты не обязан отвечать!       Неожиданный вопрос вогнал меня в краску и смущение, — хотелось провалиться сквозь пол.       — Можешь не отвечать, я уже поняла.       Яна подошла ко мне из-за спины и обняла, поцеловав в щеку.       — Я знала, что не просто так меня к тебе тянуло, — шаловливо прошептала в моё ухо.       — Так, садистка недоделанная, отцепись от парня, он чужой! — с деланым негодованием воскликнул Дима.       Мы все дружно залились смехом. Смущение вмиг пропало, и мой стыд растворился. Тема моих наклонностей больше не поднималась, но вот про Яну в тот вечер я узнал больше, чем следовало. Я никогда не задумывался, почему с ней никто долго не встречался. Понятное дело Дима, он парень: поматросил и бросил, козёл ещё тот. Но Яночка — девушка хоть куда, всё при ней: внешность, ум, хозяйственность. Что ещё надо от девушки парням? Оказалось, что не все могли выдержать характер Яны. Я видел её бывших с фингалами и синяками, но думал, это Дима их избивает за то, что сестру обидели и бросили. Но не тут-то было: всё это с ними творила Яна. Так что мне ещё повезло, что со мной она сдерживалась.       — Теперь ты понимаешь, почему я себе никого найти не могу с такой-то сестрой?       — Ой, да ладно тебе, — махнула рукой Яна. — Надзиратель!       — Яна, а кто потом бегает по твоим бывшим и умоляет в ментовку не обращаться, а? — возмутился Дима.       — Дима-а-а, они сами хотели побыть с королевой! За желания надо отвечать, — констатировала сестра, гордо вздёргивая подбородок.       — Игорь, я умоляю, поговори с Виктором, может, он её возьмёт к себе в ученицы там или научит как-то сдерживаться? Я тебя умоляю, сил моих нет за ней подчищать!       Я смеялся до колик в животе, пообещав, что поговорю с Виком, хотя надеяться не стоит, у него уже есть непутёвый ребенок, и это — я!       В тот вечер — я ощущал это — мы были близки как никогда.