Ничто

Тяжёлые шаги проходящей девушки невозможно было связать с весёлым гулом тонких улочек полностью заставленных лавками. Весь город находился в радостной неге предстоящего праздництва. Каждый спешил выбрать подходящий фонарик и выпить лишний кувшим вина «радости и слёз». Сянци старалась слиться с толпой, направляясь через весь город к его южному выходу. Спиной, юная Госпожа ощущала взбудораженные взгляды, тревога в её груди нарастала, но едва ли на лице дрогнул мускул. Ощущение слежки не покидало, она оглядывалась через плечо каждые несколько ли, ускоряясь. Лицо, скрытое капюшоном, интересовало прохожих, многие оборачивались в след, желая и боясь встретиться взглядом. Незнакомка, укрытая широкими полами плаща, вызывала подозрение. Цзаонань был центром магии, и разного рода сверхъестественные события шли с ним рука об руку, с самого момента его создания. Школа «Сэнин» на склоне горного хребта Дуаньхэн старалась поддерживать баланс, приходя на помощь и успокаивая жителей, но всё хорошее слишком легко ускользало. Совершенствующие не могли покинуть обучение и тем более медитацию в процессе развития духовного ядра. По этому местные часто прибегали к тяжёлой силе — императорских гвардейцев, и с подозрением относились ко всему, что их глаза не видели ежедневно. Особенно к некто не местной. Но сейчас, в связи с произошедшей трагедией дворца, воины отсутствовали, помогая столице придерживаться порядка. Защита существенно ослабла, и город был как никогда более уязвим в день праздника Середины Осени. *** Неестественно палящее осеннее солнце проседало под лунным натиском, сменяя чистое небо, на усыпанную звёздами черноту. Горизонт искрился красно-оранжевой вспышкой, а теплый ветер трепал, выбившиеся из-под капюшона, тёмные волнистые пряди. Лавки и постоялые дворы, поместья и частные усадьбы влиятельных помещиков, всё украшали герляндами, фонариками разных цветов и форм, пестрящими мягким светом, который был едва заметен в лучах уходящего солнца. Сянци поспешно следовала выбранным путём, не отвлекаясь на изучения празднества, желая вырваться в прохладу леса, подальше от шума и окружающих. Боковым зрением, с правой стороны, девушка замечала мелькающую чёрную тень, напоминающую неупокоенного духа. Юная Госпожа старалась не предавать значения этому, ускоряя шаг, едва не срываясь на бег. Вскоре пройдя главную улицу, иногда сворачивая, Сянци добралась до окраины города, где с одной стороны от неё всё так же протекала жить, украшенная громким смехом, а с другой окутывала ветром окраина леса. Чем дальше ступала нога девушка, тем тише становилось вокруг, будто город поглотил удручающий вакуум. Сянци напряглась, стараясь прислушаться к малейшему шороху, но ничего кроме шелеста листвы не могла уловить. Внезапно, со стороны южного входа, оттуда, где выше находилась академия «Сэнин», с криками выбежала молодая девушка. Её одежды были наспех запахнуты, вид в целом казался достаточно расслабленным и не самым приличным для выхода в свет. Растрёпанные волосы спадали на глаза, попадая в рот, её глаза казались раздражёнными и по аккуратному лицу стекали солёные слезинки. Она бежала без оглядки, будто убегая, хотя из её рта извергались мольбы о помощи. Когда девушка пробежала мимо, прежде бросившись к её ногам, Сянци увидела что она была босой, а следы тянувшиеся за ней, оказались кровавыми. Юная Госпожа сжала рукоять меча, прикрытого плащом, готовясь вступить в бой при надобности. Она продолжала идти дальше, приближаясь к углу, из которого выбежала девушка, лицо было бесстрастным, лишь сведённые к переносице брови, выдавали высшую степень обеспокоенности. Подойдя к проёму между строениями, Сянци повернулась к нему лицом. По её ногам струился красный дым, больше похожий на густой туман, он поднимался выше, прикрывая её лодыжки. Запах коснулся её рецепторов, позволяя насладиться чем-то до безумства приторным, кажется в нём звучали скромные ягодные нотки. Девушка прикрыла нос рукой, стараясь рассмотреть что-то в неестественной темноте крон деревьев, пока дым уже поднялся к её икрам. Не заметив иных движений, помимо неизвестной тёмной сущности, следовавшей её тенью, Сянци отвлеклась. Когда юная Госпожа захотела осмотреться изнутри, почти сделав шаг, она ощутила на предплечье руку, а после её слух прорезал высокий, строгий голос: — Тебе не следует ступать в «Весенние благовоние» так беспечно. — отозвалась женщина. Она была выше Сянци, в красном изящном ханьфу, которое сверху покрывала чёрная вуаль, сшитая вместе с тканью верхних одежд, что вместе смотрелось летяще величественно. Её волосы были не убраны, и вовсе казались бесстыдно распущены, но подняв взгляд девушка заметила украшение на лбу, поддерживающие общую копну волос в стекающие ровном состояние, пока чёлка прикрывала овал лица, а передние пряди спадали на грудь. — Весенние благовоние? — переспросила юная Госпожа, с недоверием продолжая рассматривать незнакомку. — Весенние благовоние, это то что ты можешь сейчас видеть и чувствовать. Они проявляют себя при распускании бутонов Мандзю-шаге. В день, когда цветок завершает своё цветение, он распускается источая данный смрад, который при столкновение с воздухом окрашивается в красный, позволяя буквально видеть его. — ответил более мягкий женский голос из-за спины старшей, очевидно напыщенный и недовольный. После чего девушка показала себя. Она была гораздо моложе женщины, её одежды были светлыми, ушитыми золотом, а блондинистые волосы украшали дорогие шпильки из ярких самоцветов, сама причёска казалась слишком объемной и изысканной. Сянци видела иногда подобную у своей матери, когда ей удавалось подсмотреть за тронным залом. Юная Госпожа хмыкнула, не желая останавливать своё внимание на данной особе, девушка развернулась обратно в сторону темноты. — Чем бы «это» ни было. — Сянци указала себе под ноги. — Оно не ведёт себя агрессивно и, очевидно, не трогает женский пол. До вашего прихода из этого проулка выбежала девушка, она была не в лучшем состояние, но жива. К тому же, мы стоим здесь достаточно, чтобы этот дым поднялся выше, прикрывая половину наших бёдер. И мы всё ещё невредимы, ведь так? Сянци повернула голову уточняя свою правоту на чужих лицах, женщина кивнула и девушки, вышедшие вслед за самой дерзкой, поддержали старшую. Женщина приподняла уголки в губ в подобие улыбки, похожей на красноречивую ухмылку, сказала: — Это верно, но всё же он... Старшей не дал договорить крик девушки, которая выбежала отсюда ранее. Всё это время она была в постоялом дворе в нескольких шагах от собравшейся группы. Её крик поддержали другие голоса женщин и девушек, стекающих в их сторону, будто в эпицентр бури, желая быстрой смерти. Все стоявшие переглянулись, подошли к постоялому двору, двери которого были настежь распахнуты. На полу, в куче лежавших мужчин и юношей, сидела на коленях девушка, трепля каждого кто был в зоне её досягаемости, стараясь привести в чувство. Несколько других девушек и женщин делали тоже самое на втором этаж, все они качали и дёргали мужчин из стороны в сторону, кто-то даже бил по лицу, отовсюду звучали перепуганные и разгневанные женские голоса. — Ах, ты гнусный старик, как посмел пасть раньше меня?! — Дорогой, дорогой, прошу открой глаза, это же я твоя Фэ Мин! — Что же это такое, что же такое?! — в углу плакала девочка лет пятнадцати, прикрыв лицо руками. Сянци осматривалась во круг, все незнакомки встретившиеся ей, вошли глубже, присаживаясь и успокаивая расстроенных женщин, одновременно осматривали лежащие неестественно тела. Кипящая жизнь внезапно оборвалась, все мужчины попадали ниц, неожиданно и скоропостижно. Кто-то долевая в чашу вину, кто-то приобнимал любовницу, а кто-то обсуждая насущные дела. Все они полегли. — Госпожа Чжоу они дышат! — сверху донёсся голос той самой светловолосой девушки, на который женщина, стоящая рядом, отреагировала, вскинув голову вверх. — Хорошо. — выдохнула она себе под нос, уставше и даже раздражённо. К этому времени, вокруг постоялого двора и внутри него, собирались женщины с детьми. Их было бесчисленное множество, все плакали и трусились, делясь друг с другом историями о том, как «Весенние благовоние» настигло их, но так или иначе, всё обращались к старшей женщине стоящей рядом, в просьбах и мольбах помочь им. — Предполагаю все мужчины получившие второе имя, впали в определённого рода сон. Они дышат и их поток Ци циркулирует, но он протекает медленно и размеренно, словно человек находится в спокойствие, которое бывает настолько всепоглощающим лишь во сне. — снова отозвалась светловолосая, став напротив старшей. Та безмолвно кивнула, обдумывая некоторое время ответ. — Останьтесь здесь и позаботьтесь о всех, возможно вы сможете найти ещё некоторые прямые зацепки. В ближайшие несколько часов многим может стать хуже, начнётся лихорадка. Сообщай мне обо всем, а мы пойдём посмотрим что можно сделать с этим Весенним благовонием. — окончила женщина, повернув голову в сторону Сянци, часть лица которой всё ещё скрывал капюшон плаща. Слова не были выстроены вопросом, они утверждали и имели нотки предложения, не принять которое, не составляло возможности.