Ничто

Дорога ведущая, в не самые благополучные районы Цзаонаня, казалась слишком узкой для них обеих. Плечи двух женщин сталкивались время от времени, с новыми тихими шагами. С одной стороны эта близость казалась неловкой и излишней, но с другой, позволяла им обеим контролировать одна другую. Туман, или же запах, как объяснила та, не самая приятная блондинка, здесь покрывал полностью крыши лавок и обветшалых поместий. Он был непроглядным, и приторный вкус во рту усиливался с приближением к окраине леса с другой стороны. Сянци держалась достаточно сдержанно и уверенно, скрывая внутренние волнение. Сжимая пальцами рукоять Шэньсы, холодящую её кожу. Изначальная потребность находилась в сердце самого леса, по этому, так или иначе, она пошла бы, вне зависимости от происшествия и сопровождения незнакомой старшей. Женщина вырвалась вперёд на треть шага, оставляя младшую позади. От неё исходил свежий отрезвляющий аромат, перебивавший эту невыносимую сладость. Сянци не ощущала его вблизи, стоя плечом к плечу, но отходя, шлейф тянулся за ней, будто натянутая шаль покрывавшая их обеих. Девушка незаметно замедлялась и равнялась со старшей, проверяя это ощущение, не доверяя собственному нюху. «Странно.» Сянци хмыкнула. Они уже шли по непрохоженым тропам леса, опавшие ветки шуршали под ногами, разбавляя гнетущую тишину сложившуюся между ними. В далеке слышался шум тонкого ручья, а туман становился ощутимым, давящим. Их тела напряглись. Будто сразу несколько сотен касаний появлялись и исчезали на коже, грубо нарушая правила приличия. Вместе с ними, слух распознавал звонкий тоненький голос, высокий и пугающий, будто кричащий. Они встретились озадаченными взглядами, скрывавшими интерес и настороженность. Аккуратно, медленно, будто нехотя, разорвав этот момент, женщины последовали на звук. Голову Сянци всё ещё покрывал капюшон, ухудшая поле периферийного зрения. Девушка дёрнула головой назад, скидывая преграду, её лёгкие расширились, будто эта кожаная ткань давила не на макушку, а на грудь. Старшая оглянулась на её копошение, бегло рассматривая полноценно лицо, без теней, украшенное прядями чёлки с прямым высоким хвостом сзади, создавая буквальный образ. Женщина снова мягко приподняла уголки губ, едва улыбаясь, одобрительно кивнула, больше самой себе, нежели Сянци. Они последовали дальше. Сянци всё ещё преследовал феромон запаха от старшей и эта мерзкая сладость, путала её мысли, голова кружилась и виски пульсировали. Пока всё не пропало. Туман исчез, оставляя уже более яркий запах дождевой свежести. Они вышли на поляну усыпанную красными паучьими бутонами, меж которых плавно двигалась девушка, переступая на носочках между цветами, танцуя. Она не заметила их, стоявших в тумане, который обнимал сзади, продолжая изгибаться. Её одежды были тонкими, едва скрывавшими хрупкость тела, не доходившими до обнажённых коленей, ярко красного оттенка. — Это?.. — неуверенно начала Сянци. — Мандзю. — положительно подтвердила её догадку старшая. — Разве существовало её физическое воплощение? — спрашивала девушка. — Никто из живущих не знает истинны. Легенду переписывали каждое новое поколение, дополняя и искажая истину. Сейчас едва ли можно узнать о реальности прошедших событий. Сянци понимающе кивнула. — Есть ли конкретная причина её появления сегодня? — Кто знает. Они снова погрузились в тишину, слушая шаги Мандзю, её пронизывающий смех и мелодию не содержащую слов. Она крутилась внутри поляны, нежно касаясь бутонов собственных цветов, щиколотками ног, будто успокаивающе гладя. — Тебе не кажутся её движения однотипными? Она ходит по кругу, на определённых нотах использует руки, иногда кружится на одной ноге и всё это одно за другим. Мелодия не меняется и её местонахождение тоже, она не выходит за границы поляны. — размышляет в слух Сянци. — Цветы защищают её и придают сил. Скорее всего, без них, она снова станет духом. Очевидно это не то чего она хочет. Мандзю ждёт. — Чего? — Кого. — односложно отвечает женщина. — Шаге? — уточнила младшая девушка. — Это невозможно. Листья распускаются после увядания бутонов. Если цветы являются причиной её физического тела, она исчезнет вместе с ними. В этом и смысл, не так ли? Мандзю и Шаге не встречаются, это часть легенды, которая никогда не менялась. Как сейчас... Сянци затихает, когда старшая указывает ей рукой, полностью скрытой под шёлковым рукавом, вниз, туда где бутоны скрывают листья. Растущие листья. Небольшие, начавшие только пробиваться — листья! — Это невозможно. — повторяется Сянци, глупо куча глаза. — Мандзю и Шаге нужны силы для физического тела. Она берёт свои из распустившихся паучьих бутонов. А Шаге, возьмёт чужие потоки «Ян». Сейчас мужчины спят, но ещё несколько часов и они больше никогда не проснуться. — спокойно объясняла старшая. — Но как он может взять столько энергии? — Он и не берёт. Шаге здесь нет, его душа не может появится пока листья полностью не вырастут. Так много энергии уходит не для его тела, а для его листьев. Мандзю контролирует поток ци, танцем, равномерно распределяя её между своими цветами чтобы бутоны не увяли, а листья смогли вырасти. Когда их рост закончиться, душа Шаге появится и сможет вбирать силы так же, как берёт их Мандзю. Из цветов. — Даже если это действительно сработает, все мужчины умрут. Они просто иссохнут до того, как Шаге восстановит тело. — Именно по этому мы ждём, не нападая. Это не всё. Весенние благовоние это лишь начало, уверенна причины Мандзю куда интереснее. Туман стал сгущаться к круглой поляне, в середине которой танцевала Мандзю. До этого он обходил её стороной, окружал со всех сторон, но не смел переходить невидимых границ, не касаясь, но защищая. Сейчас же, он изменился, будто стал свирепым и более насыщенным, как зловещие предзнаменование. — Разве в одной из легенд о Мандзю-шаге, не идёт речь о перерождение после попадания в Диюй? Мандзю и Шаге договорились встретиться и никогда не расставаться в следующей жизни, разве не так? Но что если, они не вообще не попадали в Ад? — раздумывала Сянци. Её голос был уже более сосредоточенным и спокойным, он казался тише и звучал будто глубже. — Ты сказала, что многие легенды переписывались друг с друга и сейчас уже невозможно уведомиться, что же есть истинна. Но что если всё ложь? Всё, кроме их личностей? — спросила заинтересованно девушка. Глаза Сянци словно стали больше и сверкали яркими искорками. Пожалуй со стороны она выглядела как взбудораженный маленький ребёнок, которому вот-вот должны были преподнести красный конверт. — Хорошо. Очень хорошо. — удовлетворённо ответила госпожа Чжоу. — Полагаю это может быть правдой. Так или иначе, мы не знаем наверняка, можем лишь предполагать. Улыбка на лице старшей женщины приобрела более чёткие линии, носогубные складки растянулись, а губы стали чуть тоньше, теперь она улыбалась обоими уголками губ. — Если эта мысль допустима, тогда мотив Мандзю более чем понятен, верно? — риторически уточнила Сянци. Туман встал на дыбы, распахивая свои рукава, из укромного угла взлетела алая фигура, разрезая Весенние благовоние и цветочную поляну напополам. Тело Мандзю померкло, а дух Шаге, который уже успел сформироваться из отросших листьев, покачнулся вместе с ветром, который подняла старшая. Поляна разделилась надвое. Женщина стояла в эпицентре, на своеобразной тропе, образовавшейся от её техники. Двое духов цветка, стояли по обе руки от неё, испуганно уставившись. Старшая, казалось не прикладывая усилий, рукой формировала проход в весеннем тумане. Мандзю-шаге словно следовавшие её повелению, поднимались из земли, продлевая тропу глубже, пока вдалеке она не померкла. Цветы были полноценными. Листья украшали паучьи бутоны, придавая им объема и величия. Сянци стояла в стороне не имея возможности разрушить происходящее вокруг, духи, скорее всего и не заметили присутствие ещё одного человека, по этому не обращали на неё внимание. Лёгкое движение её плаща осталось незамеченным, а секундный блеск глаз, померк в мгновение. Невесомое дуновение, созданное рукавами женщины, которая сложила руки за спиной, подтолкнула два духа по созданной тропе, направляя по ней. Плывя они смешались с туманом, который рассеялся как только оба духа пропали с поля их зрения. А цветы, вспыхнув пламенем у корней, самосожглись на глазах, отбросив на последок искорки. Небо, ранее скрытое Весенним благовонием, проявилось, являя всем россыпь мизерных точек и полную луну, освещающую путь в сторону, с которой обе женщины пришли. Город, буквально проснувшись, как и прежде зашумел. Люди продолжали смеяться, уличные танцоры зазывали всех к просмотру, лавочники предлагали фонари и лунные пряники, а они останавливая свой взгляд на пол пути к чужому лицу, возвращались к постоялому двору.