Mutual aid

      С тяжестью на душе и очередным чувством неудовлетворенности собой, Чан выключает ноутбук и потирает глаза руками. Спать хотелось. Возможно, из-за этого его сегодняшняя деятельность не была столь продуктивной. Чан отдыхал только за приемами еды, а сейчас ему даже было лень добираться до общежития, и поэтому он схватил маленькую подушку и улегся на диван в своей студии, перед этим выключив весь свет и оставив только маленькую лампу на полу. Для такого случая у него и плед всегда имелся, и поэтому Чан умиротворенно вздохнул и закрыл глаза.       Громкий звук пришедшего уведомления на телефон, который остался на столе, заставил слегка вздрогнуть, но Чан решил не обращать на это внимание. Но следующее уведомление, а затем и третье уже действительно заставляли нервничать. А вдруг случилось что-то?       Заставив себя дотянуться до телефона, Чан обнаружил, что сообщения писал Феликс, и как всегда на английском, ведь ему так было проще. И если правильно понял Чан, то тот писал о том, что они с Хёнджином и Минхо закончили тренировку час назад, а Минхо все так и не появился в общежитии. И да, Чан прекрасно помнил тот момент, когда попросил Феликса, по-братски, говорить ему, если Минхо вновь усердствует тренировками. Возможно, это не этично, но Чан не может перестать переживать, или даже просто думать о Лино. Ему пришлось пойти на такое, хоть он себя и ненавидел за это.       Поблагодарив Феликса за информацию и пожелав спокойной ночи, Чан поднялся и схватил свою джинсовку, а затем просто отправился туда, в ту самую небольшую танцевальную студию, в которой так любил танцевать Минхо. Где-то внутри у Чана все переворачивалось от переживаний. Ему было неспокойно уже много дней, ведь после того, что случилось у Чана в комнате, они так и не поговорили нормально. Минхо вроде бы и хотел, он часто смотрел на Чана, всегда ждал его, если вдруг они откуда-то выходили всей толпой. Но стоило Чану только приблизиться или невзначай коснуться его плеча, Минхо ретировался так быстро, будто его и не было. И естественно ни о каком разговоре не шло речи.       И Чан уже наперед знал, что ни к чему хорошему этот разговор не приведёт. Даже если мысли и затрагивали то самое, он здравым умом понимал, что это просто-напросто опасно. У них не было выбора. Они сами себе то даже не принадлежат, то как они могут принадлежать друг другу? Сердце продолжало бешено колотиться и Чан чувствовал то, как это больно. Больно осознавать, что ты не в праве принимать свои собственные решения.       Чан резко замер, когда остановился у нужной двери, и услышал приглушенные звуки песни, что доносилась оттуда. Стены и дверь были звуконепроницаемые, как и всё во всём здании, но совсем тонкие ноты Чан мог уловить. Он очень хорошо знал эту песню, и он даже сейчас не очень был уверен, что Минхо находился за этой дверью. Тот никогда не слушал подобные песни и подобный жанр, поэтому дождавшись, когда песня закончится и постояв еще пару минут, Чан стучится и заглядывает в студию через щелочку.       Действительно, там находился один Минхо, который сейчас сидел на полу с взъерошенными и мокрыми от пота волосами, и жадно пил воду из бутылки. Заметив Чана, тот не показал не единой эмоции и лишь кротко кивнул.       - Доброй ночи. – проговаривает Чан с усмешкой и закрывает за собой дверь, прежде чем завалиться на диван неподалеку. – Часов в сутках не хватает, верно?       Минхо усмехнулся в ответ и медленно закрутил крышечку на бутылке. В студии не горел основной свет, а лишь лампы по углам. Чан знал, что Минхо любит такое освещение.       - Да, точно. – отвечает Лино, все еще быстро дыша и разминая запястья. – А ты чего?       - Просто. Догадывался, что ты здесь. – пожимает плечами Чан. – Что репетируешь?       - Просто танцую для души.       Чан про себя еще больше начал восхищаться Лино. Танцоры сами по себе люди не простые. В них много упорства, чувства соперничества и грациозности. Минхо собрал в себе целый букет самых противоречивых качеств и сейчас просто сводил Чана с ума своим присутствием. Или Чан просто позволял ему делать это.       - Ту песню, которая играла здесь последней… Ты придумал под нее хорео? – осторожно спрашивает Чан.       - “Mary On A Cross”? Ну так… Движения просто взял из головы.       - Откуда ты ее знаешь? Не думал, что ты слушаешь рок или метал…       - Я слушаю разные жанры. И даже под тяжелый метал можно поставить отличную хореографию. – усмехается Минхо. – И вообще, песня классная.       - Станцуешь?       Чан не очень понимает, как смог сказать это вслух, но сделанного не воротишь. Минхо смеется и сразу же качает головой.       - Я танцую только для себя и для Stay, но не для тебя. Прости. – разводит он руками и смотрит так по-хитрому, что у Чана спина покрывается мурашками.       - Хэй, но почему? – канючит Чан, обиженно окидывая того взглядом. – Это моя любимая песня. Я, может, тоже хочу под нее станцевать. Научишь?       - Как точно я попал, удивительно. – закатывает глаза Лино, а затем спустя несколько секунд, видимо что-то обдумав, кивает и встает на ноги. – Хорошо, иди.       Сбросив с себя джинсовку, Чан мигом оказывается рядом и ждет, когда Минхо вновь включит песню на аппаратуре и начнет командовать, как он и любил во время репетиций.       - Будем разучивать только самый конец, но так как я пять минут назад придумал движения, то может что-то поменяться. – серьезно и без тени улыбки проговаривает тот, и когда встречается взглядом с самим Чаном, слегка приподнимает брови. – Если ты будешь так на меня пялиться, я ничему учить не буду.       - Смущаю? – усмехается громко Чан, а затем заставляет себя принять такое же серьезное выражение лица. – Все, понял. Внимательно тебя слушаю.       Минхо раздраженно закатывает глаза вверх и одним грациозным движением поворачивается к зеркалу, в котором отражались лишь они вдвоем. У Чана от осознания того, что сейчас в этой комнате лишь они двое, почему-то бегут мурашки по рукам. И в данную минуту, стоя чуть позади Лино и разглядывая его широкую спину, он потихоньку прощается со своим здравомыслием, потому что Минхо начал показывать движения, четко объясняя что к чему.       Чан и рад бы его слушать, но в голове вновь возникает полный диссонанс. Он вспоминает свои мысли до того, как он вошел в эту студию, а сейчас сопоставляет со своими настоящими. И если честно, Чану сейчас просто хочется забиться в пятый угол в этой комнате и оттуда тихонько наблюдать за Лино, который уже раз пятьсот успел заметить его странное поведение и кажется прочитать мысли.       - Станцуем? Или будешь продолжать смотреть на мою задницу? – резко поворачивается Минхо и окатывает его словами, будто из ведра холодной водой.       Чан вздрагивает и тут же качает головой, будто оправдываясь. Нет, он не смотрел, честно-пречестно! Но разве это сейчас уже докажешь?       - Конечно станцуем, иначе зачем я здесь? – отвечает Чан и выдерживает на себе тяжелый и подозрительный взгляд темных глаз.       Минхо знает обо всех его мыслях, в этом Чан почему-то уверен на все сто. От него никогда ничего невозможно было скрыть. Настолько проницательным человеком надо только родиться и Минхо сделал это.       - Хорошо. – пожимает плечами Лино и включает песню на аппаратуре.       До Чана только сейчас доходит, что Минхо ждал чего-то несколько секунд назад. Значение его взгляда только сейчас становится понятным его воспаленному сознанию, и Бану хочется так сильно ударить себя по лбу, насколько только можно, но поздно.       Ясно одно: Минхо мучается точно так же, как и Чан сейчас.       Чан не помнил, какие движения ему показывал перед этим Минхо из-за своих раздумий, но используя все свои навыки и умения, он старается уверенно повторять всё за ним, держа заданный темп. Тот даже удивленно хмыкает и предлагает станцевать еще раз. Чан быстро втягивается и замечает, что танцы действительно способны отвлечь от тяжелых мыслей, оставляя в голове только музыку и легкость движений. Они повторяют импровизированный танец Минхо еще несколько раз, пока у Чана не зазвонил телефон, который валялся забытым на диване. Песня в этот момент закончилась сама, и Минхо, что до этого улыбался через зеркало Чану, кидает внимательный взгляд в сторону. Сам Чан с интересом берет в руки телефон и еще больше удивляется, когда видит имя Чанбина. Тот звонил редко и в основном писал сообщения, поэтому это было очень странно.       - Чанбин звонит. – зачем-то говорит он вслух и краем глаза видит, как слегка расслабился Минхо.       - «Хён, а ты сегодня домой собираешься?» - слышит Чан сразу, как принял звонок. Голос сонный и слегка раздраженный, и Чану становится немного совестно от того, что он заставляет многих о себе переживать.       - Да, конечно, я скоро приду. – сообщает он уверенно. – Не переживай.       - «Хорошо». – медленно проговаривает Чанбин, видимо, засыпая. – «И Минхо-хёна с собой возьми, а то младшие до него дозвониться не могут. Всё. Я ушел спать».       Чанбин отключается и Чан слегка хмурится, переводя взгляд на Минхо. Только вот сам Минхо уже лежал на полу в обнимку с бутылкой воды и что-то внимательно рассматривал на потолке, не выражая при этом никаких эмоций. Возможно, он был уставшим, а возможно немного сонным. Чану сложно было понять Минхо не вступая с ним в какую-то связь. Лишь взгляд глаза в глаза или разговор мог хоть как-то помочь с этим.       - До тебя дозвониться не могут. – говорит Чан, присаживаясь на диван.       - Знаю. Я отключил телефон. – спокойно отвечает Минхо и вздыхает так, словно Чан спросил у него величайшую глупость.       - Зачем?       Минхо хмыкает, но продолжает молчать. И Чан вроде бы ждал ответа, но мысленно понимает, что Лино, в каком бы состоянии он не был, отвечает на те вопросы, которые ему удобны. Это было всегда. И осознавать это было странно. Какие обстоятельства бы не были, Лино – закрытая книга. Или… Чану так казалось до тех пор, пока умиротворенное лицо Минхо не исказила эмоция, от чего у Чана на руках появились мурашки.       Душевная боль.       - Хён… Это было ошибкой?       В мертвой тишине его голос звучал слабо. Сердце тут же ускорилось раз в десять. Минхо не сказал, что именно было ошибкой, но Чан прекрасно понял. Было ли это действительно ошибкой? Однозначно да. И в этом вина только одного человека.       Не успевает Чан что-либо ответить, как Минхо лениво встает с пола и направляется к дивану, шаркая ногами. Он плюхается совсем рядом с Чаном, но не смотрит на него. Куда угодно, но кажется Минхо даже не хочет встречаться взглядом.       - Это было. – подает голос Чан, возможно немного хриплый и дрожащий. – Просто было.       Лино рядом закусывает губу и кивает.       - Зачем ты это сделал? – почти что шепотом спрашивает он, заламывая пальцы на своих руках. – Тогда, в студии.       - Я не знаю, Минхо. – качает головой Чан и зажмуривается, откидывая голову назад. – Прости. Это полностью моя вина.       Минхо прочищает горло и хмурится.       - Нет, я тоже виноват, ведь я тогда хотел, чтоб ты остался. И… я ведь позволил случиться этому потом.       Громкий вздох заставляет посмотреть на Лино и увидеть, что тот был совсем в плохом состоянии. Ладони дрожали так сильно, что Чану стало страшно.       - Минхо? – зовет он, протягивая свою руку к нему. – Позволь обнять тебя.       - Не надо. – качает он головой и сжимается, словно пытаясь спрятаться. – Я ведь знаю, что из этого ничего не выйдет. Я не хочу, чтобы мне потом было еще хуже.       - Минхо, прости меня, пожалуйста. – просит Чан шепотом и все-таки позволяет себе коснуться его плеча, но тот тут же отсаживается чуть дальше. – Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? Обещаю, я сделаю все, что попросишь.       Ли молчал и смотрел точно вниз, будто Чана тут вовсе не было. Вернее, он пытался убедить себя в том, что его тут нету. Ведь каждый раз, когда он видел его лицо, улыбку и взгляд, внутри болело так, словно он умирал.       - Ты ничего не сделаешь уже. – кидает резко Минхо и встает с дивана, мгновенно оказываясь у двери студии. А затем все-таки поднимает взгляд на Чана, и тот видит его покрасневшие глаза. – Мне больно на тебя смотреть. Я никогда… не чувствовал такой боли.       - Минхо, прости… - Чан встает следом, пытаясь держать себя в руках, но Ли буквально запрещает к себе подходить, открывая дверь и оставляя Чана одного.       Лишь неприятная пустота в груди и тишина в студии навсегда остаются рядом.

***

      На протяжении следующих двух недель Минхо всеми силами старался избегать Чана, в то время как Чан заставлял себя даже не смотреть в сторону Ли больше 30-ти секунд. Это было довольно сложно, учитывая, где они находились и кто они друг другу. Запись новых песен для альбома еще никогда не была такой сложной, и для Чана, и для Минхо в том числе.       Другие ребята замечали то, что двое старших были в довольно натянутых отношениях, но никто не пытался в это лезть. Один раз только Хан попытался разузнать что-то у Чана, но тот сразу обозначил, что все в порядке и не стоит вообще поднимать эту тему.       Но все было не в порядке.       Чан каждый день ругал и винил себя за все случившееся. Находиться в студии было напряженно, а в своей комнате удушающе тяжело. Везде, где бы он не был, когда-то был Минхо, и Чан даже позволил себе немного поругать Ли за то, что тот без предупреждения смог присвоить вещи Чана себе. Даже свою кровать Чан уже не считал своей – она была их, хоть и всего на одну ночь.       Минхо же вел себя до ужаса беззаботным, когда Чана не было рядом, но молчаливо и закрыто, когда Чан появлялся. На самом же деле ему не хотелось вести себя ни так, ни по-другому. Ночами он позволял чувствам взять над собой верх и просто проживал их, чтобы днем хоть как-то сделать вид нормального человека.       Что именно это были за чувства – Минхо не понимал. Он чувствовал настолько много, что это все смешивалось в единое что-то. Скорее всего преобладающим над всем этим была конечно же вина. Что бы Чан не говорил тогда, Минхо тоже был причастен ко всему этому. Возможно, он был больше виноват в этой ситуации.       В любом случае, разбираться с этим Минхо никак не планировал. Он хотел дождаться, пока время возьмет свое и в один день они заговорят друг с другом как обычно, не чувствуя ни вины, ни неловкости. Они будут общаться как и раньше, и Минхо не нужно будет просить ни за что прощения.       Так ведь? Ему же не нужно просить прощения?

***

      Работа над сольной песней шла полным ходом. Минхо прикладывал все усилия для создания лирики, которая была бы частью самого его, и сама аранжировка, созданная лучшими продюсерами их компании, полностью удовлетворяла его.       Только вот записывать песню он каким-то образом будет у Чана, хотя до этого он много раз обговаривал это с продюсерами.       Да, Минхо специально не работал вместе с Чаном над песней. У него и так было еще шесть детей, которым надо было помочь. Ли просто пожалел его и начал работу с другими продюсерами. Но пожалел ли, а не избегал? Минхо не хочет думать об этом.       То, что запись все равно будет производить Чан, Минхо узнал в самый последний момент. До него уже записались все, и ему не очень нравилось, что в студии даже никого не будет. Все знали, что ребятам из их группы намного комфортнее записывать песни с Чаном, и по возможности наедине. Тогда они получались насыщенными, более чувственными и ничто их не отвлекало. Все чувствовали себя с Чаном спокойно и уверенно.       Все, кроме Минхо в данный момент, который на протяжении месяца намеренно избегал своего лидера. Вот сейчас ему за все и воздастся, добегался.       Точно по расписанию, в 18:00, Минхо был под дверьми главной студии их компании. Он уже смирился со своим положением и специально натянул на себя маску человека, которому на все пофигу. К слову, когда-то это было его каждодневное настроение. И в студию он заходит с таким же лицом, и рюкзак свой кидает на диван уверенно, и вроде даже приветствует своего лидера.       Только вот по лицу Чана видно, что тому вовсе не все равно. Когда Минхо случайно встречается с ним глазами, ему становится совестно. Это все еще был его добрый и уставший хён, который несмотря ни на что, улыбался ему, хоть и с долей грусти. Он ждал Минхо, и видимо сильно.       - Я ознакомился с твоей лирикой. – переходит Чан сразу к делу, пока Минхо все еще стоял посреди комнаты и молчал. – Это невероятно. Мне очень понравилась твоя песня. Теперь давай запишем так, чтобы Stay расплакались, когда услышат ее.       Минхо не сдерживает смущенной улыбки и направляется к комнатке с микрофоном.       - Спасибо. Можем начинать.       Минхо надевает наушники, встает перед микрофоном и, как обычно, еще несколько раз пробегается взглядом по тексту песни. Затем жестом дает сигнал Чану, что он готов, и вот тут уже все происходящее полностью зависит от Минхо.       Он любит запись песен. Как и в танцы, он погружается в это с головой. Его голос полностью готов, ведь перед этим около часа он распевался. И текст песни, который он написал, заставляет погрузиться и пережить все эти эмоции вновь.       Вот только Чан, что сидел за аппаратурой и наслаждался голосом Минхо, который услышал спустя долгое время, на самом деле не знал, куда себя деть. То, что он слышал – было несомненно прекрасно. Он всем сердцем любил голос Лино. И он полюбил его мысли, что тот вложил в свою песню. Чану сейчас и признаться было легко, что он еще давно полюбил самого Лино. И возможно это было ответом на тот вопрос, который задавал ему Минхо.       Зачем он это сделал? Он по глупости пошел на поводу у своей влюбленности, вот и все. Тем самым причинив боль дорогому человеку.       Больно ущипнув себя за руку, Чан заставил себя сосредоточиться сейчас только на работе. Это его обязанность и давать сейчас волю своим чувствам не время. Только вот голос Минхо и песня, которая полностью состояла из него самого, окутывала сильнее и сдавливала, будто он слушал сейчас пение сирены.       Чан полностью пропал в этих чувствах. Вот к чему это привело.       Это был самый долгий час, который только может быть. А именно столько понадобилось, чтобы записать только первый куплет. Иногда Минхо перескакивал с тональности, а где-то и сам Чан совершал ошибку. В конечном итоге Минхо просто снимает наушники и грузно падает на диван позади Чана.       - Я отдохну чуть-чуть. – тихо проговаривает он.       Чан тоже снимает наушники и кивает. Напряжение в комнате чувствовалось сумасшедшее. Им двоим было сложно даже просто находиться рядом. Минхо тоже это понимал, но вместо того, чтобы отдыхать, он просто смотрел на Чана и думал.       Какая глупость эти чувства. Они только усложняют жизнь. Раньше рядом с Чаном Минхо чувствовал себя хорошо, а сейчас отвратительно. И плевать на то, что они перешли грань дозволенного. Плевать он вообще хотел на свои чувства к Чану. Но только почему от этого становится лишь хуже?       - Отдохнул? – нарушает тишину Чан, не смотря на Минхо.       И Лино взрывается.       - Я ненавижу тебя, хён. – говорит Минхо, хмурясь и понимая, что Чан даже не вздрогнул. – Очень сильно.       - Я знаю, Минхо. – разбитым голосом проговаривает Чан, потирая свое лицо ладонями. – Но мы должны попытаться работать вместе, хоть это и сложно.       - Ничего ты не знаешь. – усмехается Ли. – Почему не спросишь за что я тебя ненавижу?       - Я знаю за что.       - Не знаешь.       Чан разворачивается и тяжелым грустным взглядом смотрит на Минхо.       - Хочешь поговорить об этом?       - Да, потому что я ненавижу тебя за то, что ты не выходишь из моей головы.       Чан на секунду замирает, уставившись на лицо Минхо, которое выражало противоречивые эмоции. Он то ли и ненавидел его, то ли одновременно с этим обожал. Чан не мог понять Минхо. Ему кажется, что он вообще никогда не познает Минхо до конца.       - Мне действительно жаль. – тихо, почти шепотом произносит Чан, опуская взгляд вниз. – Мы могли бы… попытаться вообще не общаться, если тебе от этого будет легче. Нам нужно лишь делать вид перед остальными, что все хорошо, но вне публики я позабочусь о том, чтобы мы даже не пересекались.       Минхо в какой-то момент так сильно вдохнул от переполнявшего его шока, что слегка подавился и закашлялся.       - Что ты такое говоришь, Бан Чан?! – восклицает он так громко, что у Чана аж зазвенело в ушах. – Я блять пытаюсь сказать совершенно другое! Я не хочу прекращать с тобой общение, ты, в конце концов, лидер группы, в которой я тоже состою! И это только благодаря тебе! – Минхо раздражённо вскакивает с дивана, а затем присаживается на корточки прямо перед Чаном, чтобы наконец посмотреть ему в глаза, потому что лидер просто отказывался делать это самостоятельно. – Ты мне нравишься, хён. И если я тебе тоже нравлюсь, то я хочу предложить альтернативу.       - Минхо, встань. – Чан пытается поднять его за плечи с пола, но тот уверенно хватает его руки и сжимает их в своих.       - Скажи, что я тебе нравлюсь и выслушай альтернативу. – просит Минхо.       - Даже если так, у нас не может быть альтернативы. – твердо проговаривает Бан, взглянув Минхо в глаза. – Забыл, где мы находимся?       - Блять и что теперь забыть просто об этом?! – закатывает глаза Ли к потолку, как и любил делать постоянно. – Ты мне нравишься и только благодаря тому случаю, который ты устроил, я не смог сдержать чувства дальше. Возьми ответственность в конце концов! – Минхо вскакивает на ноги и принимается мерить шагами комнату, чтобы немного успокоиться, но это у него плохо выходило.       Чан молчал, думая о своем. А именно о том, как они до этого дошли. Минхо, по сути, признался первым и оставлять это сейчас так ни с чем, в то время как чувства к Минхо буквально раздирали его изнутри, было просто невозможно. Чан взглянул на Ли и вздрогнул, когда увидел, как тот уверенно взялся за дверную ручку.       - Я понял. Прости. – сдавленно шепчет он, намереваясь открыть дверь, но Чан подлетает так быстро и не дает ему это сделать, накрывая его руку своей, а лицом утыкается ему в плечо.       - Со мной это уже давно происходит, и я просто не знал, что делать. – проговаривает быстро Чан, замечая, как напрягся перед ним Ли, но продолжая стоять и молчать. – И в тот день я очень сильно за тебя переживал и не смог себя сдержать. Я всегда за тебя переживаю и хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо.       Минхо поджимает губы и опускает голову вниз, ощущая тяжелое дыхание Чана на своем плече, и то, как быстро колотится его сердце.       - Значит… в тот раз это не было только дружеской взаимовыручкой?       Чан мычит, подтверждая, и потирается щекой о футболку Минхо, пока тот кивает, непонятно зачем, и не разворачивается лицом к Чану, кладя свои руки к нему на торс. Чан смотрит в его глаза и понимает, что по-глупому пропадает в этом темном взгляде, но он ничего не может с собой поделать. Минхо вздыхает и пожимает плечами.       - Я также переживаю за тебя. Позволь мне просто быть рядом и все. Можно же держать все в секрете, в этом ничего такого нет. Мы же можем хотя бы попробовать, хён?       Чан усмехается и позволяет себе коснуться рукой его щеки, медленно проводя пальцами по ней.       - Неужели это тот самый мальчик Лино, который когда-то мечтал завоевать всеобщую любовь… - легко произносит он, вспоминая преддебютные времена. – Что ж, у тебя это прекрасно получилось. Если ты в этом уверен, то я готов попробовать.       Минхо улыбается и заключает Чана в крепкие объятия. Они стояли так довольно продолжительное время, просто молча наслаждаясь объятиями, но каждый думал лишь об одном. Им действительно хорошо друг с другом.

***

      Минхо почти что с ноги врывается в студию Чана, как к себе домой, и вальяжно располагается у того на коленях. Чан, что до этого был погружен в работу, с удивленным лицом разглядывает Ли и не может даже слова сказать от шока. Так это было неожиданно, Минхо никогда ещё такого себе не позволял.       Тем временем Лино мило улыбается и приобнимает Чана за шею, беззаботно поглаживая рукой.       - Опять сегодня без отдыха работал?       - Да, прости. – Бан дрожащей рукой позволяет себе коснуться ноги Минхо и нежно погладить по колену.       Он до сих пор не верил, что они с Минхо, вроде как, договорились попробовать завести что-то типо отношений, но серьёзных действий пока что не принимали. Хотелось, чтобы все шло своим чередом.       - Ну ничего, теперь у тебя есть я, чтобы посмотреть на тебя серьёзным взглядом и приказать пойти домой. – усмехается Ли, и Чан слегка смеётся ему в ответ.       - Что-то я не вижу этого серьёзного взгляда. – прищуривается Чан с улыбкой. – И прямо-таки сможешь мне приказать?       Чан увереннее проводит рукой по ноге Минхо вверх и тот слегка вздрагивает, но в ответ шкодливо ухмыляется.       - Не хочу применять на тебе всю силу своего серьёзного взгляда, но это не значит, что ты можешь вздохнуть спокойно. Я просто пришёл забрать тебя домой, поэтому пошли.       Минхо намеревается встать, но Чан обнимает его за талию и удерживает на своих коленях. Лино тут же встречается взглядом со старшим, но слегка тушуется, когда Чан с ухмылкой оказывается в нескольких сантиметрах от лица Минхо.       - Спасибо, что беспокоишься обо мне. – тихо, почти шепотом проговаривает Чан. – Я действительно ценю это. Но думаю, что хотел бы тебя отблагодарить, если ты не против. Хочешь?       - Отведешь в самый дорогой ресторан и заплатишь? Я согласен. – играет бровями Минхо.       - Само собой, если хочешь. – фыркает Чан, но довольно нежно проводит пальцами по щеке Ли, продолжая смотреть прямо в глаза. – Но мне хочется сделать то, что на людях сделать нельзя.       Минхо впервые за долгое время смущается и расплывается в улыбке, отводя взгляд в сторону. Он хмыкает и задумчиво поджимает губы.       - Что же это может быть? – спрашивает он, но вопрос скорее всего риторический. – Да неужели…       - Ты против? Если да, то просто скажи. – сразу отступает Чан, но удивленно замолкает, когда Минхо вплотную прижимается к нему и касается своим носом его.       - Я просто хотел сделать это первым. Опять.       И прижимается к губам так сильно, что Чан испускает восхищенный вздох, тут же подхватывая быстрый темп Минхо. Чана мгновенно бросает в воспоминания того, при каких обстоятельствах случился их первый поцелуй и заметил, что Минхо сейчас был таким же страстным и уверенным, как и тогда. Из-за этого Чан не смог себя сдержать и крепче сжал его ногу, а затем плавно перешел на ягодицы.       Минхо томно вздохнул и углубил поцелуй, но позволял Чану брать инициативу на себя. Крепкие руки гладили везде, где можно было достать, и Ли чувствовал, как плавился от сумасшедшего желания, которое накрывало с головой. Он с большим усилием оторвался от губ и уткнулся лицом в шею Чана, проводя языком по выпирающей вене, и приглушенно промычал.       - Боже, хён, разложи меня на этом диване… - вырываются слова и Минхо не сразу понимает, какие именно.       Чан усмехается и Минхо на секунду становится стыдно, но он сразу понимает, что это действительно то, что он и хотел сказать.       - Прости, но… - Бан проводит рукой по спине, а затем оставляет поцелуй на плече Лино. – Если ты думал, что это так просто, то ты ошибаешься. Чтобы это сделать, нужна смазка и презервативы, как минимум.       - Бля-я-ять… - разочарованно хнычет Минхо, понимая, что у них нет ни того, ни другого, но Чан бережно берет его лицо в свои ладони и заставляет посмотреть на себя.       - Но я могу разложить тебя так же, как мы уже пробовали. – игриво ухмыляется Чан и Минхо тут же подхватывает его улыбку.       - Раскладывай.       Дверь студии закрывается на ключ, а через несколько секунд Минхо уже стонет, лежа на кожаном диване, пока Чан выцеловывает его шею и предельно аккуратно снимает с него кофту, до невозможного медленно расстегивая замок на ней. Минхо ерзает и помогает Чану снять ее, а затем с остервенением снова целует в губы, наваливая на себя.       У Чана бегут мурашки по спине, потому что он вновь слышит искушающий голос Минхо, который стонет от того, что Чан специально остановился рукой на ширинке от джинс и явно не спешит их расстегивать, наблюдая, как нетерпеливо хнычет Ли.       - Сними их. – приказным тоном просит Минхо, но снова закатывает глаза, потому что Чан начал поглаживать именно там, где нужно.       - Сниму, не переживай. – тихо смеется Чан.       Ему нравилось играть с Минхо. Нравилось видеть таким нуждающимся до ласк. Он устраивал самый настоящий пожар в сердце и Чан был готов делать все, что прикажет Минхо, лишь бы этот огонь не гаснул.       Минхо провел ладонью по щеке Чана, чем привлек его внимание, и мазнул губами по его губам, но быстро отстранился.       - Хён, ты… действительно бы мог… хотел бы заняться со мной сексом? – спрашивает Минхо, томно вздыхая, но Чан улавливает в его глазах частичку серьезности.       Бан оставляет поцелуй на щеке Лино, затем на второй, и мычит ему в губы, чмокая в них.       - Хотел бы. – отвечает он, улыбаясь. – Но только в том случае, если бы ты хотел того же.       Минхо расплывается в улыбке и кивает. Чан кивает ему в ответ и накрывает его губы своими, теперь уже уверенно расстегивая джинсы Минхо и проникая рукой прямиком в боксеры. Минхо делает тоже самое, но только с Чаном, и протяжно стонет, чувствуя, как тот начал ускорять темп так быстро. Он помнил, насколько классно умеет владеть рукой Чан, и сейчас, спустя столько времени, Минхо был рад чувствовать это снова.       Он действительно скучал по Чану. И ему действительно нравился Чан. И сейчас, думая о том, что они когда-то в будущем могут попробовать стать настоящей парой, это заставляло Минхо чувствовать себя еще лучше, чем только можно.       Уже потом, когда они просто лежали на диване в обнимку и восстанавливали дыхание, Минхо позволил себе сказать то, о чем долго думал.       - Ты всегда мне казался таким крутым, хён. Я всегда старался равняться на тебя. – проговорил Ли, поворачиваясь к Чану и заглядывая в его глаза, в которых он уловил чистое восхищение. – Я не думал, что однажды потеряю голову от тебя, но спасибо тебе за тот первый шаг. Теперь я знаю, что дружеской взаимовыручки в таком плане просто не существует.       Чан смеется и смущенно пожимает плечами.       - Обращайся. В любое время.