Тебе никто не поверит

Никто не ударил и не оскорбил Эндрю в течение первой недели. Касс оставалась милой и добродушной, Ричард вежливо интересовался как прошел его день и хорошо ли он спал. Дрейк предлагал помощь в учебе. Эндрю это жутко бесило. Зачем эти люди делают вид, что действительно ему рады? Зачем улыбаются и проявляют заботу? Они читали его анкету, они знают заключения психологов и социальных работников, так какого черта? Каждую ночь Эндрю сжимал в ладони старый нож и прислушивался к каждому скрипу. Вот в спальню ушел, громко зевая, Дрейк. Вот дочитал вечернюю газету и отправился на покой Ричард. Вот Касс поднимается, чтобы пожелать сыну спокойной ночи. Каждый раз она замирает у двери и сердце Эндрю пропускает удар. Касс не заходит к нему ни в первую его ночь в доме, ни в любую другой в течение первых трех недель. Только к концу первого месяца она еле слышно стучит в дверь и зовет его по имени. — Да? — мгновенно откликается Эндрю, и шум в ушах почти заглушает голос Касс. — Я только хотела пожелать тебе доброй ночи, — отзывается она, оставаясь по ту сторону двери. Касс уходит, оставляя после себя звенящую тишину. В ту ночь Эндрю так и не смог уснуть. Только спустя месяц он привыкнет к ее тихому стуку и голосу, приглушенному дверью. Спиры приручали Эндрю, как другие приручают бездомных котят, взятых с помойки. Не обращая внимания на ершистость и недружелюбность парня, семья продолжала относиться к нему с теплотой. Касс быстро поняла, что Эндрю не любит грибы и из его тарелки пропали это жуткие скользкие кусочки. Ричард с улыбкой отдавал ему страницу с кроссвордами и ребусами из газеты, а Дрейк угощал двойными порциями мороженого по вечерам. Сколько бы Миньярд не прятался под собственной чешуей, эта семья без видимых усилий продолжала забираться под кожу. Они дарили худшее из чувств. Они вселяли в Эндрю надежду. Надежду на то, что и ему может повезти, что после всех монстров в его жизни, он наконец-то заслужил семью, о которой мечтал. Поэтому, вопреки своему прежнему плану, когда накануне приезда соцработника Касс постучала в его дверь, чтобы узнать, хочет ли он остаться, он ответил да. Он хотел остаться в этом светлом доме, рядом с уютной женщиной и ее семьей. Он впервые за несколько лет снова захотел стать частью чего-то. Нож все чаще оставался под матрасом на ночь. Вещи из сумки под кроватью распределялись по комнате. И однажды перед сном Эндрю поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы Касс вошла. Как заходила к Дрейку перед сном. Возможно, поправляла одеяло или гасила свет. А может быть, даже целовала в лоб, как делают мамы в кино. Конечно, Эндрю не был ее настоящим сыном, и вряд ли ей хотелось все это делать. Но эти маленькие бабочки-мечты, зародившиеся где-то в районе солнечного сплетения были безумно живучи. Конечно, Миньярд ни за что не попросит Касс войти. Но если она спросит, если захочет зайти сама, то он скажет ей да. В августе, после короткого разговора с соцработником, Эндрю получил разрешение остаться в доме Спиров. В тот вечер Касс впервые зашла в его комнату перед сном. — Спасибо, — сказала она, вытирая слезы, — что позволил стать твоей семьей. Обещаю, ты не пожалеешь, что выбрал нас, Эндрю. Спокойной ночи, милый! Она погасила свет и вышла из его спальни. Эндрю с удивлением коснулся собственного лица: оно было мокрым от слез. Впервые из его глаз текли слезы от чего-то по-настоящему хорошего.