Зов обрыва

      Остановился я только на холме у дальнего края фермы не то Смитов, не то Джонсонов, где заросли дикой пшеницы вплотную подходили к мутной воде. Гарри добрался до меня через несколько секунд. Школьный рюкзак с учебниками и тетрадями тот где-то потерял; белые кроссовки обросли толстым слоем грязи       - Я тебе, блядь, говорил не ходить туда!       Его взгляд тупо прошёлся по мне, пока не остановился где-то у щиколоток. Глаза его широко раскрылись, губы мелко задрожали в ужасе       - Нога… - слово прозвучало, как выдох, и я медленно опустил глаза, пока что не ощущая боли       Она пришла потом. Разорвалась в голове ярким цветком, ударила по зубам и в виски. Мне показалось, что я вот-вот упаду на землю – нога онемела и я не мог толком и опереться на неё, - но Гарри успел поддержать меня       Верх ярко-красного конверса стал бордовым из-за крови, а новые синие джинсы превратились в разорванное месиво малинового цвета. Под тканью болюче пульсировала нога, и я впился в рукав рубашки, чтобы не сломать челюсть от того, как сильно я её стискивал       Вопрос Гарри заставил меня рассмеяться, как сумасшедшего – настолько безумным он казался в этой обстановке       - У тебя ведь есть прививка от столбняка, да?       - Это точно не могло быть штырём или чем-то ещё, Гарри!       Кровь всё ещё продолжала идти       - Я сдохну только от того, что отключусь! У меня, блядь, даже носок пропитался насквозь!       Сзади вновь что-то заворочалось, и я резко обернулся. Мимо пробежало с дюжину крыс. Внизу что-то ударилось об решётчатый забор       - Что бы это ни было, оно не проберётся, - Гарри нервно улыбнулся. – Мистер Карпентер прекрасно ставит заборы. Тварь слишком тупая, чтобы найти калитку. Я её закрыл. Кажется       Я вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит под нами       - Есть носовой платок или ещё что?       Я растерялся, но сообразил вовремя до того, как Гарри сел на корточки. Я наспех вытащил кусок старой фланелевой рубашки из кармана джинс, какой использовал, чтобы протирать очки       - Сможешь подержать фонарик? Ровно?       В ответ я лишь кивнул. От страха забыл все слова, да и вряд ли я бы их выговорил – горло будто бы сжали в тиски, а язык распух и высох, напоминая ковровый ворс       Я сжал зубы сильнее, когда тот медленно потянул вверх, задевая рану и вырывая слипшиеся волоски. Ткань заглушила короткий крик; из глаз брызнули слёзы Гарри тяжело выдохнул       - Всего лишь царапины, не укусы, - он поднялся с корточек. – Как думаешь, сможешь доковылять до машины?       Я посмотрел вниз, на четыре длинные и глубокие царапины       - Думаю да       Он кивнул       - Твой рюкзак?       - Сначала нужно доставить тебя в больницу

2

      Отец втащил меня в приятный туман пива и жареных сырных палочек с отдалённым налётом потных тел, отсыревшего сена и коровьего дерьма. Музыка из автомата оглушала. ABBA исполняли “Dancing Queen”, пока три молодые девушки в коротких джинсовых шортах и футболках с изображением какой-то рок-группы под взглядами старых мужиков дрыгались на деревянном помосте, служившем одновременно и танцплощадкой, и сценой. Затем заунывно завыла Долли Партон, и девушки разошлись       Отец потащил меня за собой. Том сидел за барной стойкой, окружённый несколькими пивными кружками и миской с солёными орешками       - Том! – он дотронулся до плеча       Отец всё ещё был в рабочей одежде, и в обстановке бара его белая рубашка с чёрным галстуком и классические брюки выглядели примерно так же, как если бы кто-нибудь надел маскарадный костюм на поминальную церемонию. Конечно, сюда заходили «белые воротнички», как о них скверно отзывались местные завсегдатаи, но их было настолько мало, что за всё время, что я проезжал мимо этого места, видел типично принадлежащих трудягам «жуков» или навороченных японских машин не то два, не то три раза. Большинство предпочитали одеваться непринуждённо, что вполне доказывала женщина в возрасте, надевшая чёрную майку и короткие шорты камуфляжной расцветки. Задрав ногу в шлёпанце на другую, она потягивала ром с колой и смотрела комедийное шоу по телевизору на стойке       Когда тот не ответил, отец схватил его за воротник и дёрнул вниз. Том даже и не покачнулся. В отличие от типичных сторожей свалки, какие в народной мысли были худыми деревенщинами в соломенных шляпах и с запутанной бородой с остатками табака, Том был тучным, а его необъятная задница, обтянутая в джинсы, была размером с Техас, если не больше. Среди нас ходила шутка о том, что Том заказывал трусы на парашютном заводе       Отец нагнулся к его лицу так, что на его очках отразилась рожа Тома, а от дыхания образовалась тонкая, полупрозрачная плёнка       - Мы платим тебе налоги для того, чтобы ты утилизировал мусор и сжигал крыс, сукин ты сын!       Если бы я стоял лицом к лицу с Томом, по другую сторону барной стойки, то увидел бы, как каждый его глаз проворачивался по отдельности, когда он пытался посмотреть на отца. Вязаная шапка, напомнившая мне цветом собственную запёкшуюся кровь, упала на барную стойку       Отец ударил кулаком по столешнице. Миска с орехами подпрыгнула и едва не перевернулась       - Моего сына покусала крыса, и, будь уверен, если она окажется больной, а мой сын сляжет в могилу, то ты окажешься там первее!       - Какго хрна он длал н мъой свалке?!       Выпитого было достаточно, чтобы отключить его умение говорить, но недостаточно для того, чтобы отключить здравый смысл       - Потому что вы с Лэмбом договорились о том, чтобы сплавлять тачки, но свою задницу ты подставлять не хочешь, а потому говоришь кому-то другому делать свою работу!       - Я скзал Лэмбу свлть нхой!       Гарри мне об этом не говорил. Я и не догадывался об этом: Лэмб и Карпентеры всегда жили бок о бок в каком-то странном симбиозе: дядя Гарри женился на племяннице Тома, двоюродные братья Гарри работали на потомков отца Тома от первого брака… Они были живым олицетворением этого города, старожилами и чуть ли не самой настоящей династией. До недавнего времени каждое второе предприятие принадлежало этим семьям       Я отвернулся, чтобы лишний раз не смотреть на Тома. Счастливый час закончился, и большая часть мужчин-работяг и уставших женщин потянулись на улицы. Мне не за что было ухватиться взглядом       - Это не изменяет того факта, что на твоей свалке бродят дикие собаки!       Я заметил девушку-бармена, испуганно вжавшуюся в стенд с бутылками, и кротко улыбнулся, пытаясь извиниться за отца, за Тома и за все крики, от которых женщина, смотревшая телевизор, ушла, оставив на столе банкноту в десять долларов, даже не попытавшись как-нибудь спрятать её под недопитой кружкой пива или чем-то ещё, чтобы кто-нибудь из других посетителей её не присвоил. Девушка по ту сторону барной стойки медленно протирала один и тот же шот, будто ей нравилось развернувшееся представление, и ей вовсе не было страшно – просто первая, неосознанная реакция на громкие крики. Кольцо с искусственным изумрудом звонко билось о стекло       - Опрдлись уж… Крса иль сбак…       А девушка была вполне себе симпатичной. Более того – если бы мне выпал шанс, я попытался бы с ней поговорить, но после сегодняшнего у меня не будет смелости даже войти с ней в одно и то же здание, будь то этот относительно маленький бар или целый театр. Вероника – кажется, именно так её звали и, если память мне не изменяет, она была старшей сестрой одной из подружек Джесси из младшей школы. Года её совсем не испортили и, пусть ей уже и было почти тридцать (тогда в моём понимании её 26 лет и вовсе выглядели, как шаг в могилу), она по-прежнему вела себя, как подросток: я видел её в городе несколько раз, когда она пыталась выполнить новые трюки на скейтборде или делала прочую чушь, свойственную подросткам. Державшие шот пальцы были в мозолях от игры на гитаре – я прекрасно видел белые узоры на розовых подушечках. Её мать играла на органе в протестантской церкви, куда религиозная мамаша Гарри затаскивала его каждое воскресенье. Женевьева Торранс постоянно путала клавиши, и, во время церемонии, орган мог взвизгнуть или крякнуть, заставляя прихожан морщиться или издавать сдавленные смешки. Зак Торранс когда-то работал в единственном музыкальном магазине Коллбринка, пока тот не обанкротился и не был выставлен на продажу только ради того, чтобы «Бургер Кинг» купили его, превратив в очередную точку по продаже быстрой и дешёвой еды в американской глухомани, от которой ты жирнеешь и умираешь в возрасте сорока пяти лет, если не раньше. И, учитывая этот пункт, шансов у меня не было. Как-то я пытался научиться играть на акустической гитаре – тогда, через два месяца, должен был пройти конкурс талантов, - но из-за того, что мои пальцы не были достаточно ловкими, я забросил эту идею на первой же неделе, и отец отдал гитару кому-то из своих знакомых. Либо она осела, либо до сих пор продолжает переходить из рук в руки, как какой-то ненужный подарок от коллеги на Рождество. Мне было глубоко плевать – больше я в руки никакой музыкальный инструмент не брал. На её шее поблёскивало дешёвое колье, какое можно найти в островках с бижутерией в любом торговом центре страны. Она была прекрасна, и ни дешёвые украшения, ни наспех собранные в пучок волосы цвета пшеницы, не могли испортить того внезапного тёплого наплыва, какой я испытал, посмотрев на неё в лучах навесных ламп. После того, как отец задал очередной вопрос, она опустила шот и взяла одну из кружек, выстроившихся в ряд по левую руку Тома. Размеренная и монотонная процедура началась вновь. Синяя блуза формы была запачкана чернилами от ручки. Только воротник оставался чистым и аккуратным, пусть я и видел комки косметики на её шее, какой она пыталась скрыть, скорее всего, воображаемые недостатки. Утром я и не вспомню, что заглядывался на неё. Фиолетовая сумка через плечо, кожаный браслет и улыбка, никогда не показывающая зубов – вот всё, что у меня будет завтра в голове, и эти изображения никоим образом не будут относиться к Веронике Торранс. Хорошо это или плохо. Что бы там ни было, сейчас мне надо было лишь отвлечься. Шар в груди – ощущение, появившееся у меня с тех самых пор, как я тяжело переболел и чуть не откинул коньки, - вновь напомнил о себе. Это вполне могло быть признаком моей скорой смерти. Я почувствовал вкус крови во рту       Кружка в её руках взорвалась. Том быстро повернулся на звон, но отец никак не отреагировал. Он был полностью сконцентрирован на Томе, и даже тогда, когда Вероника завизжала от боли, он не повернулся, чтобы спросить, всё ли с ней в порядке и не требуется ли ей помощь. Он застыл, подобно тому, как змея или другой подлый хищник застывает в кустах прежде, чем совершить решающий рывок. Явная схожесть вызвала у меня иррациональный страх. Вероника, прижимая к груди руку, залитую кровью, откинула край барной стойки, и выбежала, растерянно огляделась по сторонам, будто впервые оказалась в этом месте, а затем ринулась в комнату для персонала       Я хотел пойти за ней, вызвать скорую, но голос отца остановил меня. В нём читалась уверенность в том, что, если ему придётся избить Тома, чтобы тот пришёл в себя, то, бог свидетель, именно так он и поступит       Из комнаты для персонала раздались сдавленные всхлипывания. Оставшиеся посетители переглянулись между собой, и продолжили прерванный разговор, разве что теперь почти в каждой будке шептались о «бедной девочке» и «неуклюжей корове». Мужской голос откуда-то по другую сторону бара разочарованно крикнул, что, значится, бар остался без присмотра, и можно, подставив голову под кран, открыть его и наслаждаться алкоголем. В ответ раздалось несколько радостных вскриков, но никто не поспешил воплощать мечту в реальность. У входа висела фотография Эдварда Уоткинса в полицейской форме, и, зная то, насколько суеверны были жители Коллбринка, в этом не было ничего удивительного – когда на тебя смотрит Эдвард Уоткинс, ты не должен совершать преступления, а то доблестный офицер не замолвит за тебя доброе словечко в Раю, потому что именно туда и отправился наш милый маленький коп, который никогда не брал взяток и умер, защищая других       - Я вызову скорую, - я сделал шаг вперёд и замер, в ожидании ответа       - Сделает кто-нибудь другой. Тебе скорую никто не вызвал       Отец повернулся к Карпентеру и принялся за прежнее. С другой стороны тонкой стены вновь раздались всхлипы и сдавленные крики. Я не посмел и сдвинуться с места

3

      Отец был тем, кто вызвал скорую. Разобравшись с Карпентером, тот вышел на улицу, зашёл в телефонную будку и снял трубку. Стоя у окна, я видел, как мелко-мелко дрожат его руки, но вовсе не от слабости или страха, а от охватившей того злости. Я мог поклясться, что в тот момент, как оператор отправила звонок на другой телефон, его костяшки уже были бледными от того, как крепко он сжимал трубку       Скорая приехала через полчаса, и мы с отцом, стоя на другом конце стоянки, наблюдали за тем, как медики провожают Веронику до машины       Когда скорая выехала со стоянки, отец сел в машину, и я последовал его примеру. Переднее сиденье всегда предназначалось для мамы, но в этот раз отец сказал мне сесть вперёд       Пару минут до третьего или четвёртого светофора мы ехали в тишине, и только ABBA, как отголоски недалёкого прошлого, разряжали обстановку       - Я не знал, что Том и Лэмб что-то не поделили, - слова прозвучали почти так же, как если бы я сказал их в колодец       - Давняя история, - отец оторвал от руля все пальцы, кроме больших, и раскинул их веером. – Карпентеры и Лэмбы ссорятся, и от этого страдают все другие. Только вот Лэмб обычно никогда не пересекал границы. Совсем на него не похоже       Гарри сказал, что это должно было быть сюрпризом для отца, потому что он слишком долго искал необходимую для цивика деталь. Вряд ли в их доме, где с каждого угла на тебя смотрит Иисус, говорили какие-то плохие вещи или жаловались на произошедшие с ними неприятности, а уж тем более такие вещи, если и обсуждались, обсуждались не перед Гарри, которого до сих пор считали слишком маленьким для такого, а уж тем более не перед его двумя болтливыми младшими сёстрами, похожими друг на друга, как две капли воды       - Что я хочу сказать, так это, что, если ты и Гарри, или ты или Гарри решите полезть на свалку и отомстить или поджечь её, или ещё что – лучше сразу выкинь эту идею из своей головы, - отец остановился на светофоре, но так и не повернулся. Взгляд прикован к дороге, спидометр едва ли не переваливает за разрешённую скорость – таков был мой отец       Конечно же, после я проигнорирую его слова по одной простой причине – потому что не смогу вспомнить этот разговор через несколько недель. В голове будет вертеться только та самая картина с разорвавшейся пивной кружкой и красно-синяя мигалка скорой       Я кивнул, и отец принял это за должный ответ. Никаких тебе бумаг и договоров, какие Эндрю Хардвуд выдаёт своему сыну; никаких клятв, которыми Тимоти Лэмб скрепляет согласный кивок головой; никаких гляделок в душу, как это делал старый Крокодил со своей Бриттани – ничего из этого

4

      На следующий день мальчик Джексонов пропал по пути в школу. Его путь пролегал через свалку. Его не найдут и решат, что он сбежал из дома       Карлу Джексону было всего девять, из его носа всегда торчала сопля, коленки синих брюк всегда были запачканы соком сорняков, и он любил свою мамочку