Король дураков

Мартин, как на автопилоте, брёл за колдуном Иеремией сначала по весенней улице, потом по городку, потом по вокзалу, покорный, как голем. Мальчик отрешённо смотрел на расцветающую природу, но даже не вспоминал о том, какие чувства вызывала у него весна в прошлые годы. Сейчас мир казался таким торжественным и спокойным, как будто все они - и деревья, и люди, и даже само небо - готовились к чему-то грустному и важному. В глубине души Мартин понимал - они отпевали его. Его маленькая жизнь подходит к концу, его пламя погасло, и как бы мальчик не старался, он не мог отыскать в своей душе даже тлеющего уголька. Так, наверное, чувствует себя несчастный игрок, в одночасье спустивший всё своё состояние. Когда теряешь всё, а самое главное, цель в жизни, тебе становится так легко и так наплевать на мир, что ты даже не испытываешь страданий. Говорят, если произошла сильная травма, и тебе, скажем, оторвало ногу, организм сам выделит обезболивающие вещества, и тебе даже будет не так больно, как при куда менее серьёзной травме. Но организм слабеет от общей потери крови, а боль приходит потом, и остаётся с тобой на всю жизнь. Мартин, впрочем, не думал сейчас об этом, он думал о том, что теперь понимает, почему в старых романах различные лорды так часто кончали с собой. А ещё он думал о родных и друзьях, но как-то иначе, чем прежде, будто бы он уже умер и вспоминает о прошлой жизни с той стороны. Мартину было совсем себя не жаль - уже нет. В окне вагона проносились залитые солнцем поля, искрящиеся от влаги, и одинокие домики, пока они ехали в поезде на север. Даже в тёплом, напитанном пряностями воздухе вагона витало ощущение скорого конца. Человек Вайсметтера встретил их на перроне, и когда он произнёс это имя, Мартин что-то вспомнил и непонимающе уставился на колдуна, но тот ответил лишь лёгкой улыбкой. Такой вежливый, такой понимающий, такой добрый и строгий только по указке других взрослых, но всё равно озорной и самовольный, мистер Джереми был ни в чём не виноват. Он, как дьявол или джинн, исполнил глупую детскую мечту, а что до последствий - тут уже мальчик сам просчитался. За этот недолгий, но растянувшийся на годы для мальчика путь на север Англии Мартин осознал, что зло и несправедливость всегда будут царить на свете - потому что только плохой человек может уничтожать своих врагов, не смотря на последствия и не мучаясь от угрызений совести, а добрый и справедливый в глубине души понимает и жалеет всех. Но есть ещё третий вид людей. Они, как мистер Джереми, идут по миру в одном им ведомом направлении, преследуя собственную, никому не близкую мечту. Сейчас Мартин смотрел на эту маску, покрытую шрамами, с улыбкой и глазами, смотрящими куда-то вдаль, и видел наконец настоящее лицо колдуна. Безумное, безудержное пламя, тянущееся вперёд и вниз. И чем ближе мистер Джереми приближался к цели, тем меньше в нём оставалось от мистера Джереми... Наружу из огненной бури вылезал Жёлтый Король. Машина была удобной - обычно на таких возят в отель или ресторан. Но сейчас они поехали далеко за город, и вышли в поле у огромных каменных руин в наступающую вечернюю прохладу. Водитель не попрощался и развернул машину, а от серых камней отделилась тень и направилась к троице. - Кто это с вами? А, неважно... - Голос огромного старика эхом отдавался в развалинах. - Скорее, я всё приготовил. Иеремия молча кивнул, и они направились в недра руин. Лестница вела вниз, и Мартину было неудобно по ней спускаться - ступени как будто предназначались для детей или просто маленьких существ. Потолки были низкими, и сгорбленный старик в плаще, ведущий их вперёд, казался похожим на чёрную хищную птицу в отсветах заклинания своей палочки. Наконец они спустились в огромный зал, напоминавший пещеру - с потолка свисали сталактиты, а далеко впереди в окружении каких-то тёмных предметов возвышался каменный трон. Кругом горели магические свечи, но они казались маленькими искрами в вечной ночи подземелья. - Гоблины любили выделываться, и первым, что гости видели, спускаясь в этот город, был тронный зал. - Вайсметтер обвёл лучом из палочки тёмные руины, как фонарём. - Конечно, ни золота, ни мебели давно нет. Всё забрали пару веков назад. - Сколько? - Весёлый голос Иеремии проткнул влажный воздух. - И какие? - Ах, вы о... Не лучшего качества. Но люди, все люди. Сто человек. Надеюсь, этого хватит. - Да, да... Думаю, да. Ну, вперёд. Мартин слушал эти разговоры вполуха. Весенний храм сменился чёрной могилой, и мальчик шёл вперёд, вдыхая влажный воздух. Пахло сыростью и чем-то металлическим, а тишину нарушали только разговоры спутников да лязг конечностей Осириса, молчаливо шагающего сзади. Но когда они подошли к предметам у трона, покрытым тёмной тканью, в сердце Мартина что-то зашевелилось. Мальчик наклонился над одним из них и услышал лёгкое дыхание, а ткань едва заметно вздымалась. Это были не просто предметы, это были спящие люди в мешках. - Мистер Джереми, это... Это зачем? Двое, идущие впереди, остановились и обернулись на Мартина, но тому уже всё было ясно. Обрывки разговора всплыли в голове с ужасающей чёткостью. Здесь, в заброшенном подземном городе, готовилось массовое убийство. Но вдруг, к удивлению мальчика, Вайсметтер его поддержал. - Я не знаю, зачем ты притащил эту мелочь, Иеремия, но у меня такой же вопрос. Я немало попотел, чтобы доставить их сюда практически в одиночку и в полной тайне, но как именно ты собираешься сделать то, что обещал? Я не задавал вопросов раньше, но теперь, пожалуй, спрошу. - О, разумеется, и вы, юный сэр. Должно быть, для вас это выглядит как что-то варварское и дикое, но я объясню. Ещё в поезде Иеремия дописывал последние страницы на волшебном пергаменте МакГонагалл. Пока его юный спутник смотрел в окно, перо выводило твёрдые и красивые буквы последней главы его рассказа, описывающей не прошлое, но будущее. "Меня осенило. И то, что случилось в Изалите, и даже само Первое Пламя было ошибкой от самого начала. Боги принесли в этот мир свой огонь, желая построить его по своему желанию, но их ждала неудача, ведь мир не принадлежал им. Теперь я понимаю, зачем добрая леди отправила меня в этот мир. Моя родная земля была безвозвратно отравлена, сожжена богами и их огнём, поражена проклятьями и разрушена до корней. Пытаться исправить её это всё равно, что пытаться оживить давно разложившийся труп - даже новый огонь не принесёт искупление, а продлит агонию. Всё, что могло Пламя богов - медленно угасать, в отчаянии пожирая всё новые и новые жертвы, ведь сами боги давно ушли. Но здесь, в земле без богов, где ночь наступает после каждого дня, человек сможет зажечь новое, собственное Пламя. Пламя от людей для людей, которое будет гореть вечно и обеспечит миру свободу от зла и процветание. Не будет больше ненависти, не будет больше страданий, будет новая заря Человечества..." - Это не совсем то, о чём мы договаривались. - Голос Вайсметтера карканьем ворона нарушил рассказ Иеремии. - Мне... Мне нужно... - О, разумеется. - Иеремия оглянулся на него и махнул рукой, как на надоедливого ребёнка. - Когда Пламя загорится, я смогу отправить вас в мой умирающий мир. Вот только зачем? Здесь, прямо здесь, начнётся эра огня и чудес... Иеремия рассказывал проникновенно и красиво, и даже мальчик заслушался им. Если всё то, что говорит колдун - правда, значит, и его, Мартина, жизнь была не напрасна. В тёмном воздухе подземелья возникали картины сияющего мира, где нет места ненависти и пороку, где маги и маглы живут в мире и не считают друг друга врагами. Но вдруг над ухом мальчика раздался протяжный то ли вздох, то ли всхрап, и прекрасные мечты рассыпались, как карточный домик от дуновения ветра. Чтобы прекрасное будущее, о котором говорил мистер Джереми, наступило, должны были погибнуть сто человек, свезённые сюда как звери на бойню. Мартин будто очнулся от сна, не только мечты, навеянной речью колдуна, но и в целом от своего недавнего отрешённого настроения. Ему надо было спасти этих людей здесь и сейчас. Мальчик лихорадочно думал, пока Иеремия заканчивал рассказ. Он не справился бы в одиночку даже с мистером Джереми, не говоря уже о высоком старике, хотя на его стороне и был Осирис. Вайсметтер всё держал в воздухе свою осветительную палочку, и вдруг Мартина осенило. Он быстро, как молния, рванул палочку из рук старика и направил вверх, палочка зашипела и, будто нехотя, выпустила сноп огненно-алых искр в потолок подземелья. В Хогвартсе это заклятие было призывом о помощи, но мальчик рассчитывал не на это, а на то, что в министерстве засекут использование им палочки вне Хогвартса, особенно такого характерного заклинания. Иеремия проследил взглядом за движением руки мальчика, но не предпринял попытки его остановить. - Что ты творишь, сопляк! - Вайсметтер схватил Мартина за руку с необычным для человека его возраста проворством и вырвал свою палочку обратно. - Иеремия, что за чёрт! - Юный сэр, видимо, совершил ошибку. - Голос Иеремии был спокоен, но в глазах плясали огоньки. - Мартин! В чём дело? - Эти люди здесь не умрут... Нет. - Мартин мрачно взглянул на колдуна и приготовился к бою. - Я надеюсь, что скоро здесь будут парни из министерства. А пока что... Осирис! Голем выступил из темноты, сверкая синими глазами, и направился к Иеремии. - Юный сэр, но разве вы меня не слушали? Разве не считали сами, что ради светлого будущего стоит иногда идти на жертвы? - Голос колдуна был всё таким же спокойным, будто они обсуждали погоду. - К тому же, эти люди всё равно бы умерли, рано или поздно. - Считал... - Мартин стиснул зубы, на его пальцах заиграл огонь. - Но я передумал. Осирис, эти люди хотят совершить убийство! Держи мистера Джереми. Вайсметтер поднял было палочку, но мальчик выкрикнул обезоруживающее заклинание, и старика отбросило куда-то вниз, к тёмным фигурам в мешках. Голем тем временем надвинулся на Иеремию, намереваясь заключить его в объятия. Колдун легко отпрыгнул от каменных рук, облив Осириса струёй белого огня. Мартин видел, как стальные сочленения голема покраснели и оплавились, но обсидиан не поддался, и конструкт продолжил преследовать свою жертву. Мальчик решил, что Иеремия отвлёкся, и попробовал использовать обезоруживающее заклинание снова, но колдун ловко, как змея, нырнул куда-то вниз. Тут Осирис ловко, как спортсмен-олимпиец, прыгнул за ним, и вскоре пещеру озарила вспышка багрового огня - колдун пытался расплавить голема, но металлическая рука мёртвой хваткой вцепилась в его штанину, и скоро Иеремия был уже в обьятиях Осириса. Прижатый к раскалённой груди, колдун поморщился от боли, но не произнёс ни слова. Мартин, уже выдохнувший было от облегчения, не увидел Вайсметтера, тенью поднявшегося с пола. Палочка старика начертила в воздухе странный символ, вспыхнувший белым огнём, а потом воздух подземелья прорезали слова заклинания. - Хайр Майт! Мальчик обернулся на хриплый голос, но было уже поздно. Глаза Осириса сверкнули и потухли, а сам голем, как парализованный, разжал руки и с грохотом рухнул на каменный пол. - Особый трюк арабских колдунов, как раз для борьбы с этим... Искусством Иудеи. - Вайсметтер отряхнул пыль с плаща и направил палочку на Мартина, того тут же оплели возникшие из воздуха путы. - Признаюсь, этот сопляк меня удивил. Такая магия, и без палочки... Что с ним, Иеремия? Мне его прикончить? Или просто стереть память. - Ни то, ни другое... - Колдун тоже отряхнулся и, не глядя на мальчика, направился к каменному трону. - Я думаю, он привлёк к этому месту внимание, каким-то образом. Надо будет завершить ритуал как можно скорее. Я сконцентрируюсь и использую человечность, чтобы зажечь в этом месте великое пламя. А вы, сэр Вайсметтер... Убейте всех остальных. Если не сложно. - Ты псих! - Мартин заорал, хватаясь за верёвки покрытыми огнём руками, но те не поддавались и не горели. - Может, в твоём ненормальном мире люди мрут просто так, но здесь так нельзя! Это... Это неправильно! - Правильно? Нет... Это единственный путь, юный сэр. Смерть людей - это боль во всех мирах. Я знаю, раньше ты был готов лишать жизни и сам, но ты изменился. И это... Это хорошо, юный сэр. Теперь ты понимаешь, что прежде чем принести что-то в жертву, ты должен как следует осознавать последствия. Ты стал умнее за эти несколько недель. Умнее и старше. - Тогда... Тогда нахрена?! Зачем? - Мартин чуть не плакал от безысходности, когда увидел краем глаза зелёный отсвет и услышал звук оседающего на пол тела. - Неужели нет другого способа... Это же бесчеловечно! Они ведь просто невиновные люди! - Откуда тебе знать, юный сэр? Может быть, они плохие люди. Может быть, они даже преступники и убийцы. Но это и не важно, верно? Ведь они люди. Поэтому я и делаю это... Ради всех людей, во всех мирах. И когда я закончу, ты увидишь, что это стоило всех жертв. В руках Иеремии загорелся огонь, но не багровый и жестокий, как обычно, а бледно-жёлтый и почти нежный. Казалось, это призраки убитых в огромном, мрачном подземелье вспоминали о солнечном свете и тепле в последний раз. Но мальчик всё смотрел ему в глаза, и за ним Иеремия будто видел другую фигуру, скрытую в тенях, почти бесплотную. Не мрачного старика, со странным рвением выполнявшего жестокую просьбу Иеремии, но бледную деву в чёрной одежде, мягкой, как птичьи перья. Колдун никогда раньше не задумывался, как именно сделать то, к чему он шёл всю жизнь, но в критический момент его расчёт оправдался - и озарение снизошло, как божественное откровение. Сначала - человечность. Люди - создания тьмы, но огонь не может гореть без них, так же как костёр не может гореть без дерева или угля. Первые боги получили свои великие души из небытия, но только один из них, чьё имя никак не приходило на ум, разделил свою со всем человечеством. И даже здесь, в этом чужом и далёком мире, человечность ощущалась тёмной и вязкой, как тяжёлая вода или слизь. Видимо, тьма свойственна человеку во всех мирах. А потом - огонь. Искра воли, рождающая новый порядок - не для воинственных богов, желающих править, но для таких же, как он сам, несчастных, озлобленных, тёмных. Вечно в тени своих амбиций, эмоций, пороков и желаний, скованные по рукам и ногам слабой плотью, они тысячей голосов не желали владычества, а умоляли об отдыхе. Это был стон всех угнетаемых и угнетающих, умирающих от болезней и старости и рождающихся в агонии, вываливающихся в такой неприветливый и холодный мир. Это был голос надменных владык, боящихся потерять свою власть, и угрюмых простолюдинов, думающих лишь о том, как прожить следующий день. А где-то там, в бесконечном хоре, раздавался слабый голос мальчика в охваченном огнём подземном городе... И ему вторил другой, бесконечно нежный и нереальный, единственный голос в этом хоре, не принадлежавший человеку. Теперь, спустя столько лет, Иеремия мог наконец-то разобрать слова. И то были не просто слова утешения - то были чёткие инструкции. Огни заплясали вокруг застывшего над каменным троном колдуна, и подземелье озарилось нежным оранжевым светом. От дрожащих пальцев вытягивалось волшебное пламя, обещавшее новый рассвет этому миру, и Мартин против воли заворожённо уставился на него, а его руки расслабились. А там, наверху, над мрачным городом из камня, над землёй уже летели мракоборцы, и их чёрные плащи вились в вечернем небе, как крылья воронов. И самым первым в стремительном строю летел, прижимая к носу от резких порывов ветра смешные очки с круглыми стёклами, их легендарный предводитель - некогда Мальчик, Который Выжил. Но Иеремия не видел спускающихся с неба волшебников, не слышал топот шагов по узким лестницам, не видел отсветы фонарей. Все его мысли занимало пламя, которое, как ребёнок, дрожало у него в руке, но уже делало первые шаги - и шаги эти были чудесны. Из чёрной скалы и каменной кладки стен, из трещин каменного трона показались побеги и корни, а сам воздух, казалось, стал менее затхлым. Огонь, кормившийся забранными жизнями, теперь одаривал светом, теплом и жизнью всё вокруг, изменяя тёмный мир.  Иеремия уже не стоял, он парил в воздухе, как милостивый бог, объятый нежным, не обжигающим кожу пламенем. И только где-то далеко, за оранжевой пеленой, он видел нежное, прекрасное лицо той, что научила его всему, и теперь колдун как будто отдавал давно просроченный долг. Его мёртвое сердце билось всё спокойнее, а очертания подземелья размывались, будто всё вокруг погружалось в тёплую, глубокую воду. Но он закрывал глаза и рос, пробивая потолок пещеры, вырастал выше облаков, и в холодном полумраке вечера вдруг поднималась заря - вечная, ласкающая, несущая тепло всем тёмным душам. Он шагал по полям, подходя к полосе моря, и поднимался всё выше. Его руки простирались над чёрными континентами и стальными городами, над поездами и машинами, над уставшими и замученными людьми в них, над бескрайними пустынями и ледяной тайгой. Он обнимал этот каменный шар, приютивший столько судеб, и отрешённо спрашивал себя - думал ли Первый Лорд Света о своём народе с такой же любовью, когда зажигал Первое Пламя там, в земле богов, хотел ли он дать миру свет и облегчить его страдания? Или, может быть, в его душе был только страх перед вечной ночью... Теперь Иеремия видел эту ночь во всей красе, бесконечная чёрная пустота, затопившая пространство над хрупким человеческим миром, и только где-то там, до боли далеко, мерцали тысячи слабых искр, как огоньки свечей. Но он, милостивый бог, обнимал этот мир, укрывая его от бездны, и нежно смывая с него всю боль, ненависть и страх своей нежной рукой... И когда раздался крик Вайсметтера, он поначалу даже не услышал его, но потом, осознав, что что-то не так, заставил своё сознание вернуться в реальность. Сквозь вихрь огня виднелись чёрные тени, а где-то внизу раздались заклинания и грохот. Старик попытался убить кого-то из соперников, но мракоборцы легко отразили заклятие, и Вайсметтер поднял облако пыли, пытаясь скрыться. Мальчик тем временем освободился от пут и указал прямо на него. - Остановите его! Он... Это он! - Мартин кричал со слезами на глазах, тыкая пальцем в Иеремию, и колдун отчего-то почувствовал лёгкую грусть. - Не дайте ему убить остальных! Черноволосый мужчина в круглых очках и мантии подбежал к мальчику и направил палочку на него, крича какое-то заклинание. Но Иеремия даже не почувствовал удара - волна мягкого огня не пропустила колдовство, и оно, бессильно шипя, растворилось в тёплом воздухе. - Неужели вы не понимаете... - Иеремия печально улыбался, а его рука поднялась над головой, собирая оставшуюся человечность в пламя. - Я приношу в этот мир свет и покой. Сражающиеся с мраком наконец отдохнут, ибо в мире, где горит огонь, не будет больше мрака! - Ты убийца, убийца! Псих! - Голос мальчика проткнул пелену огня, и даже мракоборцы замерли на месте. - Если топливо для твоего огня это смерть, он не принесёт в мир ничего хорошего! Иеремия лишь опустил голову и закрыл глаза. Как он хотел бы показать этим людям истинное царство тепла, мир без слёз и упрёков, и даже смерти... Всего-то надо было закончить пару дел, нанести завершающий штрих. Он снова вознёсся над миром, намереваясь пролезть рукой, в которой сжимал пламя, глубоко вниз, туда, где под каменной корой уже горело медленное пламя этого мира, и возжечь наконец Первый Огонь людей. Но через секунду он почувствовал чужое, яростное пламя, которое ошпарило его ладонь и выдернуло из сияющего тумана, сбрасывая с небес на землю и глубже, в затянутый дымом зал подземного города. Иеремия открыл глаза - Мартин стоял прямо перед ним, и из руки его тянулись змеи огня. Нежное лицо девы таяло вдали, и ласковый оранжевый туман корчился в агонии, уступая яростному багровому пламени. Иеремия почувствовал нечеловеческую ненависть и боль, и сначала подумал было, что это чувства обиженного мальчика передались ему вместе с ожогами, но потом понял - это были его собственные. Какой-то глупый, несчастный пацан, который ещё совсем недавно был опустошён своей собственной жестокой идеей, посмел поднять на него руку - на него, кто хотел лишь помочь и согреть этих несчастных людей! - Что же, как пожелаете. - Иеремия вытянул руки вперёд, его голос отражался от каменных стен, как голос разгневанного бога. - Этот огонь может не только согревать. Вихрь багрового пламени закружился вокруг колдуна, и ветви жизни, пробившиеся было сквозь мёртвый камень, потемнели и скорчились. Нежный туман пропал, и теперь в эпицентре нового огня пылало безжалостное инферно. Лицо и руки ближайших к Иеремии мракоборцев покрылись волдырями, и через секунду кожа слезла с них, обнажая обугливающиеся мышцы, а ещё через секунду - чёрную кость. Мужчина в очках и остальные отпрянули, создавая какой-то магический барьер, но Мартин стоял прямо в вихре огня, и даже не пошевелился. - Я хорошо обучил тебя, юный сэр. - Иеремия усмехнулся, из его глаз и рта вырывался огненный пар. - Но вот тебе последний урок - не стой на пути у судьбы! С этими словами колдун сжал руку, и реальность взорвалась огнём, раскалывая пол и стены подземелья. Сама материя мира изменялась и скручивалась, будто пугаясь обжигающей ярости и ненависти... И озлобленной воли, чьей единственной целью было сокрушить дерзкого врага. Мартин почувствовал, как его кожа начинает гореть, и со страхом понял, что уже не может контролировать это пламя. Он оглянулся и увидел, что мракоборцы пропали, а там, где ещё мгновения назад были стены подземного города, кипела раскалённая каша из камня и пламени, и лезли чёрные, острые, гибкие шипы, напоминающие лианы. Человечность убитых горела, питая гнев стоящего перед ним колдуна, и это пламя сжигало даже камень. Мальчик собрал всю волю в кулак и сконцентрировался на кончиках пальцев, пытаясь нащупать слабое место в бушующем огненном хаосе. А колдун Иеремия всё давил на врага, и мир вокруг медленно ломался от этого давления. Он почувствовал, что что-то не так, лишь когда раскалённые побеги коснулись его ног, а под кожей, охваченной безумным пламенем, что-то зашевелилось. - Пожалуйста... Иеремия злобно усмехнулся, решив, что слышит последнюю мольбу глупого врага, но потом вдруг понял, что это была она. Хрупкая девушка в чёрной, обугленной одежде - спичка посреди бушующего пламени. Она протянула к нему руки, то ли умоляя то ли желая защитить. А потом вспыхнула и сгорела, растаяв в багровом аду. Иеремия закрыл глаза на секунду, а потом открыл - медленно и тяжело, как будто к векам приковали горы. Милостивый бог разлагался и падал вниз, и на его трупе, как багровая рана, пылала буря огненного хаоса. Надменный враг, посмевший поднять руку на спасителя мира, смотрел сквозь раскалённый вихрь глазами мальчишки, полными слёз, а сам спаситель мира превратился в безумного убийцу. Иеремия пошатнулся и, будто оступившись, упал на землю, чуть не свалившись с ног. Мир вокруг пылал и менялся, всё подземелье затянуло корнями, а трещины в полу наполнились расплавленной породой. Откуда-то снизу его окликнули, и Иеремия медленно, будто через силу, обернулся. Вайсметтер полз к нему, протягивая обугленную руку. - Пожалуйста! Вы обещали... Дайте мне... - Старик всё полз, подтягивая обожжённое тело, и его голос был едва слышен сквозь рёв огня. - Покажите мне... Путь! В ваш мир... В новый мир... В другой... Иеремия повернулся обратно к мальчику и чуть улыбнулся, виновато склоняя голову. Мартин смотрел на него глазами, полными слёз, и сейчас Иеремия не мог разглядеть в них ничего, кроме страха и отчаянной решимости. - Ах, юный сэр... Мой бедный юный сэр. - Иеремия протянул мальчику руку, но тот отшатнулся. - Ну что же вы... Пойдёмте. Ведь вы умрёте здесь иначе. Возьмите... Возьмите мою руку. Этот огонь не пощадит вас... Умирающий бог лежал, и из глаз его текли слёзы. Горячие и крупные, они падали на обугленный камень. Он не плакал так много веков, что совсем забыл, как это - но теперь он учился заново, и это было приятно и больно. Бог умирал, превращаясь обратно в человека, изгнанного короля, жестокого и целеустремлённого, а потом ещё дальше - в молодого пироманта, странствующего по мрачному миру... И, наконец, в маленького мальчика, напуганного звуком пламени и безумного хаоса, пожирающего подземный город где-то за его спиной. - Пойдём! - Он протягивал руку такому же мальчику, охваченному пламенем, но храброму и упрямому, не желающему его слушаться. - Пойдём, а то сгорим тут! Оба! - Нет! - Другой мальчик кричал, сдерживая в кулаках яростный огонь. - Зачем ты это сделал? Зачем?! Я же ведь... Я же так и знал! - Ну прости... Я был дураком. - Мальчик в жёлтой куртке грустно опустил голову и потёр глаза бледной рукой, вытирая слёзы. - Я виноват во всём. Но ты тоже меня пойми! Я ведь... Я ведь всю свою жизнь об этом мечтал... - Я тебя понимаю. - Второй мальчик тоже опустил голову, и злость пропала из его голоса. - Я просто... Я просто хотел их спасти... Этих... - Да... Я не злюсь на тебя. Я раньше злился, а теперь... Теперь мне просто страшно. - Мальчик в жёлтой куртке присел на корточки, с опаской поглядывая на огонь вокруг. - И ты... Ты был прав. Это случилось бы, рано или поздно. "Если топливо для огня это смерть, он не принесёт в мир ничего хорошего." - Людям не нужен огонь! Людям хорошо и без этого огня! - Второй мальчик как будто пытался что-то объяснить, и у Иеремии не было сил спорить. - Такой закон природы! Здесь есть много плохих, много несчастных, много напуганных. Но это наш мир! И это нормально... - Да... Да, теперь я понимаю. А она ошибалась. Но я любил её, понимаешь? - Мальчик в жёлтой куртке, будто извиняясь, заглянул собеседнику в глаза. - А она... Она так хотела... Но она ведь не была человеком. - И... И что теперь? - Второй мальчик оглянулся, а его руки задрожали. - Мне кажется, я уже не справляюсь! - Пойдём! Пойдём со мной! - Мальчик в жёлтой куртке вскочил и схватил другого за рукав. - В этот раз доверься мне! Я всё сделаю, я смогу... Убежим вместе! Умирающий бог закрывал глаза, и хаос медленно просачивался сквозь его кожу, прожигая до сердца. Оставалось совсем немного времени, прежде чем огонь поглотит всё вокруг, но бог знал - самое главное он сделать успел. Ещё несколько мгновений те, кого он защищает, будут в безопасности. Колдун держал Мартина за руку, и тот наконец поддался. Он чувствовал в душе мистера Джереми то же опустошение, что и в своей - осознание того, что вся твоя жизнь не имела смысла... И не будет иметь. Где-то за спиной колдуна воздух исказился, как кривое зеркало, и мальчик увидел в этом зеркале другую землю, другой мир, полный высоких замков и сияющих фигур... И надежду на новую жизнь. А огонь подбирался всё ближе и ближе, обжигая руки и лицо. Мартин глубоко вдохнул, зажмурился и кивнул. Уже исчезая, краем глаза Иеремия заметил Вайсметтера, уже почти доползшего до трона, и всё протягивающего руку в безмолвной борьбе. Склонив голову, колдун сделал движение рукой, и фигура старика задрожала вместе с ними, направляясь в другой мир. Умирающий бог из последних сил протянул руку за пределы этого мира, нащупывая ткань реальности, а в ней - другой мир, единственный из тысячи. Выполнив свой финальный долг, он с облегчением закрыл глаза и наконец умер, обнимая этот одинокий и тёмный мир, куда ему так хотелось принести тепло. Огенный хаос, больше не сдерживаемый ничем, поглотил его сущность, и окончательно затопил свою колыбель, искажая всё, до чего дотянулись языки его пламени. Мракоборцы, собравшиеся у входа в подземелье, увидели отсветы багрового огня, который медленно протекал наружу сквозь камень, как лава. А мальчик с обожжёнными руками, печальный бледный колдун и искалеченный старик пропали из залитого пламенем подземелья, как будто их и не было.