Достало

Вырывает ото сна противный звук будильника. Какое же, не доброе утро. А утро понедельника, можно вообще, клеймить адским. Этот день придумал сам дьявол, чтобы не сильно расслаблялись людишки перед попаданием в ад. Хёнджин тянется к телефону Ликса, чтобы, наконец-то, отключить этот звук из преисподней. [06:30]. Разобравшись с блестящим звуком, брюнет не видит со стороны младшего реакции. "Крепко спит?" мелькает в мыслях. — Ликси... Феликс... — слабо приоткрытые глаза, через секунду снова сомкнулись. — Уже утро, Феликс. Понедельник, пора в школу. — начинает немного трясти блондина, чтобы тот проснулся. Но стоит Хвану коснуться лба, прозревает. У Феликса температура. Да и сам паренёк выглядит, мягко говоря, как мертвец. Бледная кожа, из-за чего веснушки видно ещё чётче, тёмные круги под глазами, приоткрытые, от дыхания через рот, губы. Чтобы убедиться в своих догадках, юноша, снова, трогает горячий лоб Ли. Что заставляет блондина болезненно скорчиться, но открыть глаза. — Холодно... — как в замедленной съёмке моргает блондин. А Хвану видно, что и помутневшие глаза кричат о состоянии юноши. — У тебя температура. Где градусник? — убирает всё же руку. — Я в школу. — игнорирует вопрос брюнета, поднимаясь. Не долго думая, парень спускается на первый этаж, направляясь на кухню где сидят, собирающиеся на работу, родители. Атмосфера, довольно, депрессивная, у каждого из присутствующих круги, выдавали недосып. А Ли Ми Сун, видно тоже ревела, лицо самое уставшее из троих. — Госпожа Ми Сун, не могли ли бы вы, одолжить мне градусник? — спокойно смотрит на женщину парень. — Да, конечно. Плохо себя чувствуешь? — интересуется женщина, доставая с верхней полки аптечку. — Не я. — кротко отвечает брюнет, ловя на себе два любопытных взгляда, сама же миссис Ли, даже глазом не повела. Забрав градусник, парень направился к лестнице, на последок бросив. — У него сильная температура. — слова были адресованы Ли, дошло всем, однако, среагировала Ши Ён, что бесит не меньше. — О, Господи, бедный Ликсик, нужно срочно проверить, вдруг придётся его в больницу везти. — бросив свой кофе, женщина подорвалась в след за сыном, хватая с собой аптечку. На кухне остались двое. Мужчина бросил взгляд на спокойную Ли, что продолжила пить кофе, будто ничего не произошло. — Тебе не 16. — строго сказал Хван, скрестив руки на груди. — Что? — непонимающе посмотрела женщина. — Ведёшь себя, как подросток. — осуждающий взгляд, направлен в сторону Ли. — За что ты, так с ним? Тебя настолько выводит, что он больше не нуждается в твоей юбке? Только знай... Удержать насильно не сможешь. Он с ещё большим стремлением выпорхнет из клетки, которую ты возводишь. Давить морально, тоже больше выходит, только хуже делаешь. — Шин! Ты не знаешь нашу семью. Не имеешь права судить меня, как мать. Не знаешь Ёнбока, его отц... — Я тебя знаю, Ми Сун. — перебил Хван. — Больше 20-ти лет знаю. Ты не изменилась. Обижаешься на собственного ребёнка, причина....он не спросил разрешения на жизнь. — не стесняясь выражений, чеканит отец семьи Хван. — Его эгоизм, вот здесь у меня. — женщина проводит воображаемую черту под горлом. — И его, и его отца. Хочешь сказать я не даю ему жить? Много ли ты понимаешь! Не можешь со своим сыном разобраться, а меня поучаешь. Может напомнить, чей сын, практически, не разговаривает. Даже с тобой он редко контактирует. А своего я воспитаю так, как считаю нужным. Надо будет запру, выбью дурь, но воспитаю, сына таким, как мечтала. А ты не суй нос в нашу семью. — Остановись, Ми Сун. Пока не поздно. Не ломай ему жизнь. Иначе, перестанет разговаривать. И тогда, не только Хёнджин будет "немым" по отношению, к матери. — отчаянно пытается достучаться Хван, оставляя женщину одну на кухне.

***

С трудом, соскребая себя с постели, блондин обнаруживает, что без одежды. Обмотав вокруг бёдер полотенце, беря с собой сменную одежду, направляясь по ступенькам в душ. Краем уха Феликс ловит разговоры на кухне, слыша голос Хёнджина. "Только бы не трепал о температуре" молит про себя парень. Закрыв за собой дверь ванной, тот взглянул на себя в зеркало. Отражение не порадовало. Парню казался цвет кожи, хоть и бледным, с зелёным отливом. Оно и понятно почему, его тошнило. Первые два дня болезни — ад. Лекарства в этот день не помогают, симптомы только начинают проявляться, доставляя дискомфорт и желание застрелиться. Нос крутило, дышать через него больно, кислород обжигал внутренности. Хотелось вывернуться наизнанку, плевать как, лишь бы избавиться от заразы. Горло саднило, во время пробуждения, Ликсу даже показалось, что он задыхается. Дышать через нос — больно. Горло — мерзко. На языке привкус "вирусный". Так называл привкус слизи, менее мерзкой не стала. Подумав пару минут, о своём хреновом состоянии, парень делает глубокий вдох через нос. Пожалел. Его тут же рвёт, однако, пустой желудок только болезненно сокращается. Блондин кашляет, хочет "выплюнуть". На глаза наворачиваются слёзы, ему больно. Во время болезни, собственный организм не щадит. Забравшись в душ, парень открывает горячий кран. Он не чувствует, как обжигает тело. В голове лишь "холодно и больно". Простояв минут пять под кипятком, Ликсу чуть легче. Квест с натягиванием одежды, тоже оказался не с приятных из-за ломки костей. Кое-как справившись, полумёртвый направился в комнату за рюкзаком. В школу он решил, что пойдёт. Полетит, поползёт лишь бы из дома свалить, не показываясь на глаза взрослым, а в частности, матери. Доковыляв до двери, не сразу замечает двоих людей в комнате — сознание тоже граничит с тем, чтобы покинуть хозяина. Феликс после горячей воды выглядит лучше, но всё же измучено. — Ликсик, Господи. На тебе лица нет. — подскочила женщина к парню, трогая его лоб и щёки. На что тот медленно убрал их от себя, оправдываясь холодом. — Сядь. Надо температуру померять. — требует Хёнджин, сидя в, пригретом своей задницей, кресле у стола, копошась в аптечке, что притащила с собой Ши Ён. Сама же умчалась на первый этаж делать чай, для заболевшего. У блондина сил сопротивляться нет, поэтому тот послушно сидит, держа под одеждой градусник, смотря в пустоту. У него нет сил думать, сейчас, даже жить не хочется. Потому-то, не замечает шевеление со стороны соседа, протягивающего ему стакан с шипящей жидкостью. — Легче станет... — отвечает брюнет на взгляд блондина, находящийся в немом вопросе. — Держи. — Мне не помогают лекарства в первые дни... — гундосит младший. — Это поможет, пей — нервничает Хван, когда младший не шевелится на его просьбу. Присев перед блондином на корточки, вглядываясь в болезненно красные глаза. — Послушай, цыплёнок. Я не от балды даю тебе это. — указывает на стакан с почти растворившимся лекарством. — Поверь... Я найду способ заставить тебя принять лекарство. Заставлю. — голос не враждебный, предупреждающий, с заботой своеобразной. — Будь послушным, не надо капризничать. Либо с ним разговаривают как с ребёнком, либо умственно недоразвитым считают. Он бы вступил в спор. Была б возможность выговаривать слова без боли, отдающей по всей носоглотке. Что ж.... хорошо, он выпьет. Только ради того, чтобы показать отсутствие действия препарата. Тогда то он выскажет всё. Ли уже хотел забрать стакан. Как его голову приподнимают указательным пальцем, большой же ложится на нижнюю губу нажимая слабо, ожидая, что блондин откроет рот. По рефлексу это блондин и делает, чувствуя слегка сладковатый вкус лекарства. Палец откусить не помешало бы одному самоуверенному индюку. Слишком много позволяет себе. Хотелось бы сказать, что не всё так плохо. Пока лекарство не начало проситься наружу. Парень успешно давит рвотный рефлекс, но давится собственной неприятной на вкус слюной, начиная кашлять. А брюнет не убирает руку с лица, следит, чтобы тот лекарство не выплюнул. Всё обходится, с прекратившимся кашлем заболевшего. Улыбнувшись, Хван провёл от лба к макушке соседа, зарываясь в волосы, поглаживая. — Хороший цыплёнок... Блондин не успевает понять, что происходит. Как в комнату влетает миссис Хван, болтая ложкой чай в кружке. Хёнджин же уже находится в паре метров от парня, делая вид, что ничего не произошло. Отстранился брюнет до появления матери, вероятно, та ничего не заметила. — Спасибо, госпожа Ши Ён. — приняв чай, блондин не спешил его пить. — Мне нужно в школу. Я могу опоздать... — подрывается юноша, оставляя градусник на прикроватной тумбе, натягивая рюкзак с ветровкой поверх своей любимой тёплой толстовки. На этот раз мёрзнуть он не хочет. — В таком состоянии? — со страхом спрашивает женщина, понимая, что парень не шутит. — Из-за мамы?. О да. Хван Ши Ён знает, какого это. Какого, когда собственный ребёнок готов идти куда угодно, лишь бы не видеть и не слышать. Однако, Феликс другой... Не такой, как Хван младший. Он не из ненависти, просто не хочет ссоры. Супруга Хван завидует подруге. Её чадо не отвергает маму, не игнорирует, пытается всё делать сам не доставляя хлопот. С детства Хёнджин видел мамин взгляд в сторону паренька. Прямо как сейчас... Снова отголоски прошлого напоминают о себе. Не хочет младший Хван об этом думать. Ни сейчас, ни когда Ликс вырос. Всё забылось... Феликс делает вид что не слышит вопрос. Не хочет на это отвечать, да и нечем. Выходит из комнаты, спускаясь по лестнице, крепко ухватившись за перила. Встретив посреди гостиной старшего Хвана, теребя зажигалку. — Доброе утро, господин Хван. — слегка поклонился юнец. — Доброе, Ёнбок. Говорили ты приболел. — мужчина кинул взгляд на верхнюю одежду и на рюкзак. — Жажда к знаниям? —попытался расслабить блондина шуткой Хван старший. — Типо того. — отвечает парень, замечая спускающуюся вслед за ним Ши Ён. — Может подбросить? Недалеко от школы проезжаем. — намекает на маршрут к их работе. — Нет, спасибо. Я сам доберусь. — видит вышедшую из кухни мать. Взгляд та на сына даже не поднимает. В помещении повисла тяжелая атмосфера. И спустившийся Хёнджин с миссис Хван её не улучшили. Минутное молчание решает нарушить Хван старший. — Хёнджин проводит тебя на автобус. — заявляет мужчина, пересёкшись взглядом с сыном. На что Ликс не возражает. Подростки выходят из дома, а блондин чувствует на себе тяжелый взгляд матери. Пару минут те шли молча, Хёнджин не донимал вопросами, что не могло не радовать. Ли не до мозгового штурма. Всё, что сейчас важно, это не помереть по пути. — Ещё есть время передумать и вернуться в кровать. Целых семь минут. — нарушает молчание брюнет, когда те оказываются на остановке. — Не хочу... — даже глаз не поднял подросток. — Иди. Дальше не потеряюсь. — Тебя всё равно домой отправят. — потирая переносицу, опираясь плечом о столб говорит Хван, что заставляет блондина, всё же поднять взгляд. — Думаешь, учителя позволят остальным заразиться? Оставшиеся минуты проходят в молчании. Заходит парень в автобус тоже без прощания, а Хван не уходит всё. Стоит и ждёт пока автобус не скрывается за поворотом. После неспешно направляется домой, где родители подростков судорожно спешат на работу опаздывая. Пара минут и дома остаётся только парень. На уроках Феликс сидит тише воды, ниже травы. Кто-то из одноклассников даже выругался, мол какого он припёрся, когда можно остаться дома. Сидит юноша на задней парте совершенно один — Чонин в школу не пришёл. Причина Ликсу неизвестна, друг на звонки не ответил, сообщения не читает. Скорее всего с Чаном школу прогуливает. Прошла половина учебного дня, а Феликс уже сидит у завуча. Перед этим выслушав от пары преподавателей за приход в школу с болячкой. Возможно, те имели ввиду не только простуду, много слухов ходит о парне. — Ли Феликс! Вы понимаете, что подвергаете заболеванию не только учеников, но и преподавателей. Нельзя было остаться дома? — женщина средних лет уже минут десять давит. Парню не ясно одно, что вообще от него хотят. Почему просто не прогнать домой. Зачем столько шума. — Мне бы очень хотелось посмотреть в глаза ваших родителей. Может стоит им назначить курсы воспитания детей. Хотя в вашем случае поздно. Я буду, крайне, удивлена, если вы сможете поступить, хотя бы в какое-то учебное заведение. У Ли слава по школе, о любви огрызаться на слова в свой адрес. Не сегодня, его тошнит, больно дышать и разговаривать. Поэтому сидит и кивает, желая поскорее свалить. — Вас не учили, что молчать, когда к вам обращаются — неуважение и невежество? — подростку смешно от серьёзности заданного вопроса. — Прошу прощения за то, что правильно истолковали моё отношение к вам. Но в этот раз мне больно разговаривать, как вы сами сказали, не лучше ли мне избавить вас от возможности заражения? — улыбается Феликс, борясь с желанием вывернуть внутренности от того, какими усилиями пришлось выдать слова. — Хамство вы не теряете даже в таком состоянии... Идите, о ваших словах я, обязательно, сообщу родителям. — слова подростка задели женщину. Немного позднее... [12:30]. Блондин стоит снова в ожидании автобуса. Он мог пойти пешком, были бы силы. Мысленно юноша уже под тёплым одеялом, видит десятый сон. До автобуса минут 5, правильно говорят, когда чего-то ждёшь время тянется медленно. Чонин так и не вышел на связь. Значит время проводит хорошо, больше парень не пытался ему писать. Сам объявится. Чуть ли не заползая в дом, по пути роняя вешалку у дверей дома, юноша направляется в свою комнату. Обнаруживая Хёнджина за столом пишущего что-то в тетради. Брюнет слышал, кто вернулся. И по грохоту вешалки, и по очевидности, что его отправили домой. Сидит, смотрит на парня и лыбу давит. То ли рад видеть блондина, то ли рад, предсказав отправку домой. — А что так рано? Уроки не закончились ещё. — с лёгкой издевкой говорит парень. Блондин не реагирует, просто ложась в кровать, в верхней одежде, плюхнувшись на живот. Чем вызывает беспокойство соседа. Хван садится рядом с младшим на край кровати, касаясь его плеча, слегка тормоша. — Феликс... — тот не реагирует. — Нужно хотя бы куртку снять. Получив в ответ целое ничего, брюнет переворачивает парня на спину, касаясь его лба. — Твою м... — словно сквозь толщу воды слышит старшего парень, даже не открыв глаза. Хёнджин судорожно расстёгивает куртку соседа, вставляя под толстовку градусник, что лежал с утра. Утром было 37.5, зря позволили пойти. Сейчас юноше страшно увидеть шкалу. Если температура дойдёт до 40, придётся скорую вызывать. Парню страшно за соседа, не знает насколько второму плохо. Поэтому сидит, заботливо гладя Ли по голове. 39.7. Отыскав в аптечке нужное лекарство, Хван возвращается к младшему. Пытаясь привести в чувство, ожидаемо, тот не реагирует. Старший не находит ничего лучше, как взбрызнуть мокрыми пальцами лицо юноши. Блондин поморщился и замычал, пользуясь моментом, первый приподнимает Ликса усаживая. — Феликс, нужно выпить лекарство. — ноль реакции, даже глаза не открыл. Вздохнув поглубже, тот берёт таблетку в руки, зажимая между большим и указательными пальцами, поднося её к младшему, нажимая мизинцем на нижнюю губу. — Ликс, открой рот. — в ответ мычание и слегка приоткрытые губы. Этого хватает, чтобы протолкнуть пилюлю, сразу поднося стакан с водой, отправляя следом за лекарством. На холодную воду во рту, блондин тут же морщится, жалобно скуля, отодвигая голову назад, намереваясь выплюнуть. Однако его хватают за загривок, запрокидывая голову, ощущая как на губы ложится нежная ладонь, прижимая их. Слышится последнее *Проглатывай*, после юноша начинает кашлять, но выплюнуть так и не получается, проглатывает, ощущая неприятные ощущения. Блондин чувствует, как с него снимают куртку, после аккуратно укладывают в кровать, заботливо укутав одеялом. Он помнит, что его лоб часто трогали, гладили по голове, поправляли одеяло. Сколько он проспал неизвестно, глаза всё же приходится открыть, когда кровать рядом прогибается и он слышит мамин голос. — Что ты ему давал? — обращается миссис Ли к кому-то. — Жаропонижающее. — доносится голос Хвана младшего. Феликс распахивает глаза, неприятно корчась от яркого света, больно щиплющего глаза. Мама сидит рядом, положив руку на лоб блондину, Хёнджин стоит в полуметре от кровати. — Проснулся, мистер упрямство? — без злобы спрашивает женщина. — Надо же было, попереться в школу, когда на ногах еле стоишь. Не мог свою гордость оставить при себе? — начала возмущаться. — Госпожа Ли, пожалуйста, не надо сейчас. — перебивает брюнет, на что та успокаивается. — Как себя чувствуешь? — обращается к сыну. — Нормально... — не задумываясь отвечает парень, способность говорить без боли вернулась, уже прогресс. — У тебя до сих пор высокая температура, если к утру не начнёт падать — будем делать уколы. — блондин на слова матери поморщился. — Нет. — ответил Ликс, натягивая одеяло на голову. — Да кто тебя спрашивать будет. — осаживает Ми Сун. Парень не боится уколов, его отталкивает тот факт, что делать их будет делать мама. Своё тело он давно не показывает родителям, которые и так, нарушают личное пространство. А тут он оголить задницу должен. Ну уж нет, лучше две недели валяться в мучениях. — Чай выпьешь и можешь спать. — поднимаясь, выходит из комнаты женщина. — Проследи, чтобы выпил. — уже обращаясь к Хёнджину. Вместо мамы, теперь рядом сидит сосед, протягивая кружку блондину, терпеливо ожидая. Феликс поднимается на локтях, беря в руки горячий напиток. Руки кажутся ватными, лучшим решением будет поставить кружку на колени, придерживая с двух сторон руками. — Я помогу. — не дожидаясь ответ, Хван кладёт поверх ладошек младшего свои. — Голодный? — Нет, спасибо я сам справлюсь. — снова на автомате отвечает Ли. — Почему отказываешься всегда? — заглядывает в карие глаза брюнет. — Не прошу ничего взамен. — словно прочитал мысли младшего Хёнджин. То, что Феликс не любит быть должным, он осознал лет в пятнадцать. Когда за каждую вещь подаренную родителями, ему велели чуть ли не в ноги кланяться. А качество тех вещей, одежды, техники и тд. — оставляли желать лучшего. Жаловаться на это он так же не имел права, ибо "Радуйся тому, что имеешь, другие дети и конфетке радуются от родителей", "Дети в детских домах мечтают о любых родителях", "Другие дети, даже родителей алкашей любят и радуются им". Работало ли такое на подростка? Да, он мечтал попасть в приют. Мнимая любовь родителей и не желание давать то, что необходимо парню, усиливали это желание. А потому он втайне принимал подарки, вкусняшки от Чонина. А тому, в свою очередь, давал Бан. Специально, давал больше, чтобы чудо с веснушками обрадовался. Пока родители не прознали о том, что их сына "кормят" чужие люди. Ему, может, лет до двенадцати было. Позвонил классный руководитель со школы, отправив Ликса домой из-за боли в животе, причиной, которой были, возможно, сладости на голодный желудок. На следующий день, ребёнок даже не притрагивался, когда ему пытались, хоть что-то дать. Одет был в одежду с длинным рукавом, даже Яну не решился показать полосы проведённого отцом урока о том, что "Нельзя брать чужое". А вот следы на маленьких пухлых щёчках от большого количества слёз скрыть нельзя было. Чем многие преподаватели стали злоупотреблять, когда блондин их не слушал, или косячил, те звонили родителями, постоянно приукрашивая действительность. Их лица буквально светились, когда видели заплаканного Ли утром, после "беседы" дома. А они даже не подозревали, что творилось, как они портили ему жизнь. В итоге сейчас, Феликсу плевать и на учителей, и на родителей. плёнок... Ликс! — удаётся привлечь внимание парня к себе. — Ты завис. О чём задумался. — вопрос скорее риторический, потому брюнет не ожидает получить на него ответ, однако, удивляется, когда тот отвечает. — О прошлом. — смотрит в пустоту блондин. — Пытаюсь понять, когда моя жизнь из детства обернулась пыткой. Из-за чего моя сегодняшняя жизнь такая, могла ли он быть как у моего одноклассника. Могу ли я попасть в жизнь другого человека и остаться там, без страха, что выгонят, без сомнения. Можно ли всё исправить сейчас, когда я уже взрослый. Не повлияет ли моя жизнь в прошлом, на моё будущее. Какое будущее я хочу, что мне действительно надо. Чего хочется мне. Феликс не плачет, даже грусти нет в его голосе. Он просто не знает, что ему делать. Несмотря на жалостливые вопросы, жалости младший не просит. Даже не просит ответы на вопросы. Скорее задаёт их сам себе, ища ответ. Хёнджин его понимает. Оба не осознают насколько схожи их мысли. Хван тоже ищет ответы на свои вопросы, у него нет с кем поделится мыслями. Друзей не завёл, с родителями не может заговорить. Может, стоит попробовать с отцом. А с матерью... Да, она всё ещё мама, однако, поменялось ли её отношение, парню не известно. Блондин не осиливает весь чай, поэтому отставляет его на прикроватную тумбу. Натягивая одеяло на голову, закрывая глаза. Щёлкает выключатель, брюнет ушёл выключив свет, чтобы глаза заболевшему не резал. Второй даже не замечает, как проваливается в сон. Очень беспокойный сон. Ликс блуждает по лесу. Вокруг густой туман и кроны сухих деревьев. Земля под ногами вязкая, из-под неё просачивается вода. За парнем наблюдают, он ощущает взгляд на себе. Нужно идти быстрее, нельзя с этим встретиться. Блондин переходит на бег, но ноги не слушаются. Он попал в болото, огромное болото посреди леса. Его затягивает, парень пытается плыть, но только хуже делает. Хочется закричать, но голос пропал, а лёгкие попадает вода, он идёт на дно. Феликс смотрит вверх, видит чётко под водой, болото превратилось в озеро, только плыть юноша больше не пытается. Медленно идя ко дну, на душе спокойно, тёмная глубина всё ниже утягивает, внизу холодно, но так умиротворённо. Такой расклад ничуть не пугает, наоборот, манит, привлекает. Что-то горячее касается губ, проникая внутрь по горлу, касаясь сердца. Всё плывёт, парень начинает кашлять, а в глазах темнеет... он просыпается. На него смотрит с ужасом пара глаз. Брюнет сидит на коленях, на своей половине кровати, держа откашливающегося блондина. — Ты кричал во сне... а потом дышать перестал. — обеспокоенно говорит старший. Феликс окидывает взглядом собственную комнату. Судя по всему, ещё ночь. Парень проводит рукой по своему телу, от лица к груди, где колотится сердце. Переводит взгляд на Хвана, понимая, что то скорее всего сделал, хоть и необходимости не было. Но уточнить хочет. — Мне кошмар приснился... — ложится обратно на подушку прикрывая глаза. — Не спи на спине. — просит Хёнджин, ложась на бок рядом с парнем, смотря на его профиль. — Что ты сделал? — спрашивает блондин. — Искусственное дыхание. — не утаивает старший. — Можно было разбудить. — Я пытался. — Спасибо... — Не за что. Повисает молчание, однако, не напрягает ни одного из присутствующих. Феликс снова не двигается, но грудная клетка опускается. Хван решает того перевернуть, на касание блондин распахивает глаза. — Я думал, снова на спине спишь. — убирает руки длинноволосый юноша. — Не спал. — поворачивается сам к соседу лицом. — Который час? — В школу собрался? — улыбается Хван, когда блондин дёргает бровью на подкол. — Около трёх, может больше. Не знаю, не смотрел. — Поздно лёг? — интересуется Феликс чувствуя вину за своё состояние. — Не спал... ещё. Бессонница. — врёт парень, причина в белокуром мальчике, за которого переживал. Когда вернулся в комнату, увидел как того трясёт. Но о том, что Хван обнимал его и грел веснушчатый носик своим дыханием, Ликс не узнает. — Прости. — не верит парень в простую бессонницу. — Всё хорошо, цыплёнок. — брюнет тянет руку к макушке младшего, мягко поглаживая. Улыбаясь, искренне проявляя заботу. — Не переживай об этом. Можешь взамен обо мне позаботится, если заболею. — Заболеешь. — отрезает младший, не пытаясь избавится от руки на макушке. — Кто сказал? — и правда забывает юноша. — Искусственное дыхание. — теперь улыбается и блондин. В комнате раздаётся тихий смех. Мир сузился до маленькой комнаты с двумя ранеными душами. Сейчас два сердечка пытаются подлатать друг друга. Феликс не замечает, как кладёт руку на талию брюнета обнимая его, но замечает Хёнджин. Перемещая свою ладонь с макушки на висок. Поглаживая место за ушком, играясь с чёрным колечком. Ликс же поглаживает спину Хвана. Оба не заметили, как стали ближе и морально, и физически. — Ты с мамой не разговариваешь? — нарушает тишину младший. — Не разговариваю. — спокойно отвечает парень, продолжая гладить блондина. — Можно узнать почему? — Поцелуй. — Что? — не сразу понимает, что имеет ввиду старший. — Дай поцеловать себя, расскажу. — улыбается Хёнджин, слыша участившееся биение. — Попробуй. — теперь улыбается и второй. Ликс то и не против, наоборот очень интересно, какого это. — Причины, как таковой, нет. В один момент, я просто перестал с ней разговаривать. Кажется это случилось в двенадцать, я в тот день сказал, что мне нравится мальчик. С тех пор, не помню, чтобы я хоть слово сказал. — смотрит брюнет сквозь парня, на его носик. — Била? — блондин кладёт ладошку на щёку старшего. — Била. — смотрит в глаза блондину. — Сильно? — Сильно. — А папа? — Его не было. Пришёл с работы вечером, мама сидела рыдала на кухне. А я в углу комнаты сидел, не шевелился практически. Отец увёл её поговорить, а меня отправил спать. Потом меня начали таскать по врачам, вылечить не смогли. — Хван улыбается, его будто это совсем не трогает. Ему сейчас интереснее ковыряться в белоснежных волосах. — Ты гей? — в лоб спрашивает. — Да. — спокойно ответил брюнет. — Оу... Ясно. — Не нравятся геи? — без упрёка спрашивает Хван. — Нет. Нормально к ним отношусь. Ориентацию не выбирают. — А ты сам? — юноша ловит на себе вопросительный взгляд. — Кто ты по ориентации? — Не знаю. — отрезает блондин. — А девушки нравились уже? А парни? — интересуется Хёнджин. — Девушки нет, парни... тоже нет. — задумался блондин. А Бан Чан? Что чувствует он к нему? Любовь? Чем она подкреплена? Откуда она вообще взялась? Чего хочет он от Чана? Объятий? Отношений? А Крис по девушкам. Так, что удерживает блондина с ним... Нет ответа. Так какая у него ориентация? — Ты опять не со мной. — брюнет коснулся хрящика уха, теребя серьгу. — Я не знаю, Джинни. Я не понимаю себя. — голос Ликса дрожит. — Это нормально. Ты поймёшь, просто сейчас не время. — Хёнджин крепко обнимает младшего поглаживая по спине. — Мне пора бы определится. Практически, совершеннолетний уже. — переживает блондин, пока Хван не заставляет его замолчать, прижав к своей груди. — Ликси... Это нормально, что ты не знаешь. Ты сам поймёшь когда придёт время. Не забивай голову мыслями. — успокаивает брюнет. — Возможно, ты и прав... — после небольшой паузы отвечает блондин. А правда, почему так переживает из-за этого блондин. Он подумает об этом позже, но не сейчас. Сейчас он слишком устал. Нос начинает закладывать, нужно поскорее уснуть. Иначе мучаться всю ночь будет. Болезнь берёт своё и парень начинает засыпать, ощущая на своём носу что-то мягкое и влажное. Однако сонный мозг юноши не может понять, что это, но и отталкивать не хочет. Это что-то согревает нос, позволяя дышать и заснуть без проблем.

***

— Нет, Феликс. Так дело не пойдёт, остаёшься дома, нужно лекарство принять. — доносится до спящего блондина, распахнув глаза, видит руку мамы, что тянется за лекарством в аптечке. — Что..? — просыпается окончательно парень, ощущая заложенность носа, что нисколько не радовало. Ещё и сбоку, усиливающееся хихиканье. — Подставляй попу. — смеётся Хёнджин, ловя недовольный взгляд соседа. Ликс же напрягается ещё сильнее. Ища по комнате глазами своё спасение. Видит миссис Хван, которая стояла возле стола и как-то странно косилась на сына. — Нет, я против, ты мне уколы делать не будешь. — заявляет Ли, наблюдая как мама набирает лекарство в шприц. — Хватит ныть, как ребёнок. Поворачивайся на живот. — подходит Ми Сун, выпуская воздух со шприца. Блондин же двигается ближе к Хвану, поворачиваясь к нему задницей, словно тот сможет его защитить. Брюнет же продолжает смеяться, наблюдая за страданиями младшего. Он бы и хотел помочь, если бы не зависело от этого здоровье Ёнбока. — Пусть кто угодно колит, только не ты. — вжимается в Хёнджина юноша, ощущая, как тот кладёт свою ладонь на плечо парня. — Мне сделать? — шутит длинноволосый. — Я сделаю. — заявляет Хван Ши Ён, тихо стояв до этого. На что Ликс утвердительно кивает соглашаясь. Ми Сун отдаёт подруге шприц, оскорблённо смотря на сына. А юноше плевать, пусть его пятую точку тётя видит, только не мама. Сама же Ли выходит, бросая напоследок "Не буду мешать", громко хлопнув дверью. — Хёнджин выйди. — говорит Ши Ён, не получая никакой реакции, хотела уже что-то сказать, как блондин завопил, смеющемуся парню, чтобы тот вышел. Хван поднимается, хитро улыбаясь, дойдя до дверей опирается о косяк. Смотрит на перевернувшегося блондина, кусая губы, ловя на себе недовольный взгляд младшего. — Хван Хёнджин! Ты думаешь я шутки шучу? Я велела тебе выйти, так какого ты всё ещё здесь. Быстро вышел! — начала кричать миссис Хван. Удивительно, но Хёнджин послушался и вышел, даже показалось, что тот цокнул. В шоке была даже сама Хван Ши Ён. Это был первый раз, за пять лет, когда он на неё хоть как-то отреагировал. В голове женщины даже поселилась надежда, что с сыном можно вернуть хотя бы разговор. Феликс приспускает брюки оголяя поясницу, однако, миссис Хван всё равно стянула штаны ниже, оголив половину задницы. Про это юноша забыл в тот момент, когда игла проникла под кожу. Эти ощущения парню словами не описать, но ему показалось, что его режут. Рука у маминой подруги тяжёлая на уколы. — Ай. Тётушка, почему так больно? — кусал парень подушку, мыча от боли. — Прости-прости, Ликсик. Видимо, у меня рука тяжёлая. — сама в шоке женщина. — Я уже понял... — вымучанно пропищал подросток. Закончив с уколом, Ши Ён собрала всё выходя из комнаты, работу никто не отменял. У двери стоял Хван младший, несмотря на мать зашёл в комнату, не спрашивая разрешения. Та лишь, сказала, чтобы и он не забывал учиться, но получила, привычное игнорирование. Хёнджин закрывает дверь, подходя к лежащему в той же позе парню. Присаживается рядом, опираясь локтем на мягкое место блондина. — Хёнджин, твою налево, убери руки. — морщится блондин, всё ещё чувствуя последствия укола. — А я бы сделал аккуратно, надо было соглашаться, пока была возможность. — улыбается, словно кот сотворивший гадость. — Теперь, твоя нежная попа станут твёрдыми, как камень. — Не смешно, пожалел бы лучше. — начинает шмыгать носом, вспоминая о заложенном носе. Увидев аптечку на столе, хотел было подняться, но был остановлен сильной ладонью. — Далеко собрался? — недоумевает брюнет. — Мне капли нужны... — снова попытка встать, и снова её пресекли. — Какое? — прижимает за поясницу к кровати младшего, чтобы тот не дёргался. — Капли для носа. Я дышать не могу. — начинает раздражаться Ли. — Нельзя, тебе ввели лекарство. Препараты могут вступить в реакцию. — смотрит на сопротивление парень. — Я. Не. Могу. Дышать. — нарочно выделяет каждое слово младший, скинув чужую руку, переворачивается, пытаясь встать. Теперь его прижимает сосед ещё сильнее. — Нельзя. Ты это сам знаешь. Нельзя. Подожди два часа, хотя бы. — продолжает держать блондина, который всё больше пытается вырваться. Брюнет не находит ничего лучше, кроме, как лечь сверху на юношу, остановив все попытки второго выбраться, не прилагая сил. — Отпусти. Я хочу дышать, мне плевать, что будет. Слезь. — начинает кричать подросток, на что старший даже не шевелится. Перестав пытаться вылезти, блондин начинает плакать. Умоляя брюнета, хотя бы немного облегчить ему дыхание. Хёнджин, даже растерялся. Такой реакции он не ожидал, похоже, заложенный нос для Феликса важнее температуры. Видя столько слёз, он чуть-ли не уступил. — Хёнджин...пожалуйста...мне больно. — Ли начинает реветь сильнее, цепляясь зв плечи старшего. — я не могу дышать....не могу....пожалуйста. Феликс не играет, Хван это видит. Держится, не уступает, он правда, переживает. Но и на мучения заплаканного малыша смотреть тяжело. — Джинни... не мучай меня...пожалуйста. — не видя реакции со стороны длинноволосого, блондин отчаявшись, рыдает в голос, понимает, что тот не уступит. Нос для блондина, как второе сердце. Ему легче переломы или ушибы перенести, чем не дышать, не слышать или не видеть. Не желая чтобы на его слёзы смотрели, Ли закрывает глаза руками, пытаясь сдержать всхлипы. Носа касается, что-то мягкое и теплое. Очень похожее на ночные ощущения. Ликс открывает глаза, удивляясь. Хёнджин обхватил губами нос парня, согревая своим дыханием. — Ты тоже самое ночью сделал? — доходит до блондина, который начал успокаиваться. В ответ получает угуканье. После чего брюнет ложиться рядом, не сдерживая движений парня, однако нос не отпускает. Феликс сам поворачивается к Хвану, зарываясь к нему в объятия, подставляя нос выше, чтобы второму было удобнее и не отпускал. На такую смену поведения Хёнджин, по-доброму, улыбается хихикая. А ведь это помогает, Ликс перестал шмыгать носом, мирно лежал, слушая ровное и глубокое дыхание брюнета. Входная дверь щёлкнула — родители ушли и теперь они одни. Только вдвоём.