Я рядом

      Погружение в мысли Ло’ака.        Паякан. Мой духовный брат. Даже находясь далеко от него, я чувствую нашу связь, которую не объяснить и не показать. Ее можно ощутить лишь сердцем.       Я чувствую всю его боль, от его изгнания другими тулкунами, до потери матери и других членов его родного клана. Мощнейшее сердце Пандоры, не только своими размерами, но и силой, огнем.        Я чувствую в Паякане самого себя, ведь он понимает меня, чувствует меня насквозь. Такой же отверженный другими. Такой же непокорный, как и я, такой же преданный.        Я не могу оставаться в стороне. Нет. Он часть меня, моя семья. И я готов отдать жизнь за него, не раздумывая, ведь нет ничего важнее семьи.        Паякан не просто мощный дух его вида, он сердце всей Пандоры. Я найду тебя, мой брат. И если нужно - отдам свою жизнь.        Духовная связь с тулкуном была иной, нежели с икраном. Ло’ак почувствовал это сразу, но не мог объяснить, пока не попал внутрь Паякана, и его пасть закрылась, погружая полностью в темноту, загораясь светящимся космосом, состоявшим из мерцающих точек морского существа.        Доверие между тулкуном и на’ви было намного сильнее, ведь, попав внутрь существа ты находишься в полной его власти.       С икраном связь ощущалась свободой и ветром, пронзающим свистом уши в полете, с тулкуном же она была пропитана глубиной, доверием, спокойствием.       Две разные стихии.        Путь оказался сложным, лесной на’ви попал в шторм, вдобавок к нему началась мощнейшая гроза. Бороздя бездонный и сильный океан, он шел лишь к одной цели - спасти своего духовного брата.        Повторяя как мантру слова: «Путь воды не имеет ни начала, ни конца», он упорно и непоколебимо направлялся на илу к тулкуну.        Чем ближе он находился к Паякану, тем сильнее он ощущал их связь, сначала чуть заметной пульсацией, затем все сильнее и сильнее, будто ощущал, как бьется мощное сердце тулкуна внутри него.         Небо рассекали мощнейшие молнии, вторя бушующим волнам, но Ло’ака не могло остановить ничего. 

🐋

      Пропажу Ло’ака заметили рано утром, Нетейам сразу забил тревогу, узнав новости о Паякане от Циреи.       Всем в клане стало известно, что небесные люди объявили массовую охоту на тулкунов, взволнованные голоса разносились по всей деревне. На’ви физически ощущали нависшую угрозу от небесных людей.        Пока клан проводил совет, Нетейам, недолго думая, побежал к илу, за ним направились Аонунг и Цирея. Не спрашивая разрешения у вождя, они уже вовсю плыли к примерному местонахождению Ло’ака.        — Где же ты, Ма’Ло’ак… — шептал тихо Нетейам, проносясь по волнам стремительным ветром, пока бусины создавали мелодию в заплетенных косичках.        Водные на’ви плыли немного позади, отставая от темпа Тейама, который непоколебимо направлялся к приблизительному нахождению Ло’ака.        Он не простит себе, если с его Ло’аком что - то случится. Мы ведь даже не успели полностью обручиться, нам осталось получить согласие Эйвы перед кланом. Мой малыш…. Я обязан тебя защищать, но ты убегаешь, не позволяя этого сделать.        По лицу стекла единственная слеза, которую Тейам позволил себе и быстро стер, пока не заметили другие.        Мысли путались, превращаясь в нераспутываемый клубок. Нетейам постарался откинуть все тревожные мысли, сосредоточившись на поисках своего возлюбленного. 

🐋

      Спустя долгое время поисков, будучи уже измотанным и уставшим, Ло’ак почувствовал тревожную волну, идущую по связи от илу.       Осматриваясь по сторонам лесной ничего не заметил, но в тот же момент илу резко выпрыгнул из воды, издавая испуганный клич, увлекаемый от силы удара под поверхность, вместе с лесным на’ви.        Оказавшись под водой, Ло’ак увидел, как акула нападает на илу, стараясь его догнать, уплывая в противоположную от лесного на’ви сторону.        Акуле быстро наскучило догонять илу, и, развернувшись в направлении к Ло’аку, она стремительно начала плыть к нему, раскрывая хищную пасть с огромными клыками.        Сердце просто замерло.        Неужели все так и закончится..?       У Ло’ака был лишь маленький кинжал, и больше ничего. Только огромный океан, ограниченное количество кислорода в легких, и он - невероятно маленький, в сравнении, с диким хищником.        Заметив поблизости цепочку кораллов, формирующих риф, Ло’ак направился к ним, пытаясь спрятаться в них.        Удар хвостом акулы тут же начал разрушать часть кораллов, пока Ло’ак направлялся все дальше, избегая мощных челюстей, которые готовы были схватить его за мгновение.        Казалось, выхода нет, акула продолжала разрушать коралловую цепочку, работая и челюстями, и силой ударов всего тела.       Ло’аку уже становилось нечем дышать, легкие судорожно сжимались, в поиске кислорода, атака хищника продолжалось по ощущениям вечность.        Через мгновение акула прекратила атаку и затихла. Ло’ак пытался угомонить сердцебиение, вспоминая уроки Циреи.        Путь воды не имеет ни начала, ни конца. Море вокруг вас и в вас самих. Море - ваш дом, до вашего рождения и после вашей смерти.       Море дает и забирает. Вода соединяет все сущее: жизнь со смертью, тьму со светом.       Несмотря на попытки успокоить свой разум, тело уже было в агонии: грудную клетку сдавило тяжестью, появилось жжение в легких.       Сердце начало стучать лишь сильнее, игнорируя голос разума, пытаясь разнести остатки кислорода по телу.        Не в силах больше терпеть отсутствие кислорода, Ло’ак начал выплывать наверх, покидая свое убежище. Стоило ему это сделать, как тут же появился хищник, выжидавший все это время, начиная атаку.        Ло’ак оскалился, выпуская пузырьки, и замахнулся кинжалом, принимая обороняющуюся позицию, пока акула стремительно плыла на него.        Я так легко не сдамся.         Следующее мгновение изменило все.        Акулу резко сбили с ее траектории, полностью впечатывая в риф одним мощным ударом, пока Ло’ака откинуло течением от удара.        Акула, поверженная одним ударом, уже тонула, опускаясь все ниже.        Кто это..?       Сознание утекало сквозь пальцы, глаза закрылись. Выпуская пузырьки воздуха, Ло’ак тонул, даже не успев понять, кто его спас.        Все тело расслабилось, лишь легкие бились в агонии, пытаясь безуспешно вдохнуть кислород. Кинжал выскользнул из пальцев, начиная медленно тонуть в воде. 

🐋

      — Ло’ак! Ло’ак! Ло’ак! — звали где - то вдалеке встревоженным голосом.       Спина ощущала мокрую скользкую поверхность и согревающее тепло Альфы Центавры, словно поглаживающими лучами. Приходя в сознание, Ло’ак увидел перед собой Тейама, зовущего его.        Сердце забилось быстрее, увидев свою истинную пару, наполнилось до краев теплыми лучами любви, будто начиная сверкать изнутри миллионами бликов, распускаясь самым прекрасным бутоном цветка.        — Тейам! — радостно воскликнул Ло’ак, откашливаясь от воды, и крепко обнял своего мужа, притягиваясь к нему словно магнитом.        — Ло’ак, — уже тише произнес Тейам с облегчением, прижимая к себе младшего и целуя нежнейше за ухом, ласково поглаживая по спине.        Вдыхая родной запах, оба на’ви ощутили себя дома, ведь каждый был им.       Домом было абсолютно не место, домом была половина каждого, ведь вместе они объединялись в единый ритм целого мощного сердца, бьющегося в унисон, наполняющим изнутри непередаваемыми чувствами, такими теплыми и чистыми, такими родными.        Дом.        — Дай ему отдышаться, скаун, — Аонунг с усмешкой посмотрел на обоих, но в его сердце было облегчение, что с лесным все хорошо.        — Не ожидал, что ты поплывешь за мной, — Ло’ак дернул ушами, разглядывая водного.        — Твой путь, мой путь, — усмехнулся Аонунг, его сестра шутливо боднула его локтем, закатывая глаза.        Цирея смотрела на них с радостью и выдыхая спокойствием, все на’ви безумно испугались, что с Ло’аком что - то могло случиться.        Тейам отдалился от младшего, не отрывая взгляда от него, разглядывая в поиске травм или ранений. Найдя лишь небольшие царапины от кораллового рифа, он облегченно выдохнул, улыбаясь своему мужу.        Он не простит себе никогда, если с Ло’аком что - то случится.        Ло’ак улыбнулся в ответ и прижал ладонь своей истинной пары к щеке, прикрывая глаза. Открывая глаза и оглядываясь, он понял, что все находятся на спине у тулкуна.       — Это..? — Ло’ак взглянул на Тейама, не заканчивая вопрос.        — Да, это он, Паякан, — тепло улыбнулся его муж, — он спас тебя.        Ло’ак начал вставать, пока Тейам помогал ему держать равновесие, и переместился на плавник, приближаясь к глазам тулкуна.        Усевшись, он несдержанно обнял Паякана, прижимаясь к нему и облегченно выдохнул. Тулкун издал радостный клич в ответ и прикрыл глаза, ощущая тепло от Ло’ака, и посылая свои лучи в ответ.        — Ты спас меня, — Ло’ак отстранился от Паякана, начиная говорить жестами.        Ты бы тоже так поступил. Ты мой брат.        Ло’ак улыбнулся на ответ Паякана, поглаживая его.        Я нашел выжившую из моего клана, чтобы убедить совет в обратном. Тулкуны не могут позволить небесным людям себя убивать без борьбы.        Ты прав, Паякан. Я с тобой. До конца, — ответил Ло’ак жестами, вновь обнимая его.        Я познакомлю вас.        Выплывая из воды, к ним приблизился новый тулкун. Пока он подплывал ближе, можно было увидеть, как сильно он изувечен небесными людьми.       Они ослепили его, оставив без глаз, все тело было усыпано металлическими гарпунными пушками. Вся поверхность была в шрамах от нападения людей.        Меня зовут Та’нок. Я единственная, кто выжил из клана.        На’ви выдохнули, поджав уши, разглядывая ее, из легких словно пропал весь кислород.        Сердца всех присутствующих сжались от боли. Никакое насилие не может быть оправдано, особенно в таких масштабах.        Тулкуны высокоинтеллектуальные существа со своей культурой, историей, философией. У них также есть свой моральный кодекс, где любое убийство запрещено.        В прошлом их вид был под угрозой именно за счет ведения жестокой жизни с убийствами, когда велась борьба за территорию и пищу. Именно переход на пацифистический образ жизни помогло им выжить, не став вымершим видом.        Стоит также учитывать, что каждый тулкун, связанный духовной связью с на’ви считается именно членом семьи, становясь духовным братом или сестрой.        В маруи Меткайина можно часто увидеть вытканные изображения тулкунов, которые водные на’ви очень берегут.        Именно на’ви помогают наносить тулкунам татуировки со сложными узорами, а самая первая считается признанием выросших детенышей уже взрослыми, гармонично сочетаясь с традицией рифовых на’ви, которые также наносят первую татуировку после прохождения икнимайа, становясь полноправным взрослым членом клана.        За счет прошлого опыта и угрозой вымирания их как вида, тулкунам будет сложно переступить через свои принципы, особенно матриарх и старейшинам, вступая в борьбу, где будут убийства.       Но не вступая в борьбу сейчас, тулкуны рискуют стать вымершим видом, учитывая возрастающее желание небесных людей добывать амриту, которая полностью замедляет процесс старения небесного человека, а также их уже спланированное массовое нападение на тулкунов, которое они хотят провести уже в ближайшее время.        Все согласились поддержать Та’нок и Паякана перед советом: Тейам понимал, как это важно для Ло’ака, а водные на’ви сами знали, что такое иметь духовную связь с тулкунами, и обещали свою поддержку.        Все собирались домой, включая Паякана. Они соберут новый совет, чтобы убедить тулкунов дать отпор, и позволить Паякану быть рядом с Ло’аком, убрав статус изгоя.        По прибытию обратно было согласовано новое собрание тулкунов с Тоновари и Ронал, завтра утром.

🐋

      Двое на’ви стояли крепко обнявшись в своей маруи, прижавшись друг к другу как можно ближе.        — Я думал, что больше не увижу тебя, — тихо сказал Тейам, дернув кончиками ушей, продолжая ласково поглаживать свою истинную пару по спине.        Ло’ак отдалился, смотря безумно нежно в мерцающие хризолитовые глаза и, взяв лицо возлюбленного ласково пальцами, приблизил к себе, целуя так сладко в губы, что оба забыли как дышать.        Даже без тсахэйлу их связь была так сильна, что Тейам физически чувствовал волны нежности и спокойствия, посылаемые его мужем, нежнейше окутывающими с головой.        — Я всегда рядом, Ма’Тейам, — Ло’ак заглянул в глаза и ласково улыбнулся.        Тейам в ответ посмотрел, поглаживая по талии кончиками пальцев, уйдя в свои мысли. Ло’ак взял мужа за руку, утянув с собой на пол, усаживаясь рядом.        — Ты уходишь, даже не предупреждая меня, Ло’ак, — губы Тейама сжались, он убрал свои руки, оставляя прохладу после теплых прикосновений. Эмоции радости стали утихать, поскольку ранее он подавил в себе волнение и злость по внезапным уходам Ло’ака.        — Я не хотел подвергать тебя опасности, — Ло’ак разглядывал лицо любимого, волнуясь за него, поглаживая рукой ладонь Тейама уже лежащую на полу.        — А о моих чувствах ты не подумал? Что чувствовал бы ты, уйдя я так среди ночи? Не сказав ни слова? — в глазах Тейама возникла боль, и он отвернулся, пока его косички покачивались, а бусины в волосах нежно перестукивались, создавая спонтанную красивую мелодию.        Младший положил ему руку на спину, поглаживая бархатную кожу.        — Я хотел помочь Паякану и… — Ло’аку не дали договорить.        — Сказать мне, Ло’ак. Разбудить. Обсудить. Почему этого нельзя было сделать? Я понимаю, когда ты был младше и ты мог делать что хочешь, но сейчас мы ведь пара? Так почему ты продолжаешь так со мной поступать каждый раз? — Тейам повернулся, прожигая хризолитовыми глазами, но не злостью, а болью, как едкой кислотой, проникающей в вены.        Ло’ак почувствовал его боль, не зная что ответить. В момент побега за Паяканом он не задумался о том, как будет чувствовать себя Тейам, думая лишь о том, что не хочет подвергнуть его опасности.        — Я хотел уберечь тебя… — хвост Ло’ака нервно извивался из стороны в сторону.        — Ты меня не слушаешь, Ло’ак. Я говорю о том, что мы должны обсуждать вместе подобные вещи, а не убегать в гордом одиночестве, ничего не сказав, — голос Тейама стал спокойнее, но боль никуда не ушла.        — Не упрекай меня. Я хотел помочь Паякану и уберечь тебя.        — Уберечь от чего? От мыслей, что ты умер? М? Или от мыслей, что я тебя больше никогда не увижу? — Тейам приблизился ближе, смотря прямо в глаза хризолитовыми огнями в паре сантиметров от лица.        Ло’ак всматривался в глаза, две косички покачивались перед лицом, чуть слышно постукивая бусинами, он ощущал боль мужа физически. Прижав уши к голове, он молчал.        Повисла пауза, в течение которой оба на’ви смотрели друг другу в глаза.        — Я не стал говорить из - за сна. — Ло’ак отвел взгляд, не выдерживая силы хризолитового пламени.        — Сна? — Тейам рассматривал лицо мужа, пытаясь понять.        — О котором я тебе говорил, про предупреждение Эйвы, — Ло’ак рассматривал свои руки.        — Хорошо, я понял. Но нам нужно договориться, что ты в любом случае будешь меня будить и все рассказывать, обсуждать. Не уходить никуда, не обсудив.        — Хорошо, договорились. Я просто хотел сберечь тебя… — Ло’ак дернул ушами, поглаживая рукой Тейама и отводя взгляд.        — Ты ведь знаешь, я не могу на тебя злиться, — Нетейам забрал мужа на руки, усаживая к себе на бедра и ласково обнял, покачивая.        Ло’ак обвился вокруг Тейама крепкими объятиями, обнимая руками и ногами, даже хвостом, прижимаясь так крепко, как только мог.        Нетейам, поглаживая талию своего мужа, притянул Ло’ака в сладкий поцелуй, показывая, что все хорошо.        Теперь все хорошо, ведь его на’ви был рядом.        Его дом, судьба. Его часть.        Ло’ак нежно отвечал на поцелуй, сплетаясь вместе томными движениями языков, поглаживая друг друга абсолютно везде бархатными касаниями.        Словно сверкающие в небе звезды, океаны млечных путей, они сверкали чистыми душами и необъятными сердцами, сплетаясь в едином прикосновении, становясь единым целым, ведь каждый был создан для другого.       И в каждой жизни они находили друг друга, ведь они были созданы лишь для их чистой, сверкающей связи на вечность, ведь они были бесконечны: своими душами, чувствами и любовью.        И чем темнее тьма, тем ярче их связь сверкала, освещая все вокруг своим неземным космическим светом душ.