Я рядом

      Нетейам разглядывал сонного Ло’ака, пока тот, перевернувшись на спину, спал с открытым ртом, дыша им. Нежно улыбаясь своим мыслям, Тейам ласково проводил по своему мужу кончиками пальцев, стараясь не будить.        Золотистые лучи Альфы Центавры ласково поглаживали кожу, освещая ее и всю маруи. Проводя по передней косичке, которая прикрывала сейчас лицо, Тейам аккуратно убрал ее назад, поглаживая щеки своей пары.        Невозможно было представить жизнь без него, даже минуты. Став его единственным во всех возможных смыслах, Ло’ак стал магнитом, притягивающим к себе духовно, физически и морально.        Жизнь моя.        Любовь моя.        Судьба моя.       Не выдерживая желания прикоснуться, Нетейам ласково провел кончиком носа по шее своего мужа, прикрывая глаза в удовольствии момента, вдыхая аромат дома: их родного леса с древесными нотками, перемешанный с его запахом.        Его зрачки тут же расширились, как и всегда, когда он слушал его истинную пару, загораясь внутри неземными созвездиями, а сердце наполнялось безграничными оттенками любви.        Никакими словами, мыслями невозможно было уместить такое количество чувств, которое ощущал Тейам к нему, их будто было больше, чем он сам, переливаясь через края и разрастаясь лишь сильнее с каждым мгновением, создавая их личную Вселенную, доступную лишь им двоим.        Нетейаму до сих пор не верилось, что Ло’ак стал его мужем.        Мужем… Это слово переполняло гордостью и теплом все его нутро.       Даже в самых смелых мечтах он не мог себе представить, что Ло’ак выберет его, а тем более полюбит его как пару.        Ласково поцеловав в шею с языком, Тейам нежнейше продолжал усыпать поцелуями шею и за ухом, ласково щекоча своими бусинами бархатную кожу мужа.        — Ммм… — Ло’ак, пробужденными нежными прикосновениями, уже притянул своего мужа к себе крепче, ласково обнимая.        — Мой сладкий малыш, — ласково прошептали на ухо, обдавая его бесчисленными пробегающими мурашками.        Его неземной аромат дома одурманивал до кончиков пальцев, завлекая с собой в самые глубинные воды океана.        Ласково проводя мягкими губами по шее и ключицам, чуть касаясь бархатной кожи, Нетейам приблизился к лицу, смотря согревающими хризолитовыми огнями, заглядывая в зеркало души своего мужа, передавая одним лишь взглядом все необъятные и нежнейшие чувства.        Ло’ак, чуть покраснев, но продолжая смотреть в ответ, сам того не ожидая, смутился под таким взглядом, будто ощутив его впервые.        В этих глазах можно было утонуть, и не пожалеть об этом.        Каждое касание друг друга ощущалось будто в первый раз, и насытиться было просто невозможно, ни в духовном, ни в моральном, ни в физическом спектре.        Разглядывая мерцающие огоньки в жидком пламени, Ло’ак будто падал с огромной высоты, но знал, что это безопасно.        Что его подхватят и унесут на крыльях ветра все выше и выше, унося в их личный мир на двоих.        — Ма’Тейам, — нежно и тихо произнес Ло’ак, притягивая свою истинную пару к себе, поглаживая по талии, накрывая мягкие губы самым ласковым и нежнейшим поцелуем.        Тейам ответил нежностью в двойном размере, поглаживая Ло’ака трепетно по заплетенным косичкам.        Казалось, нежностью и заботой пропитался воздух вокруг них, отражаясь от лучей Альфы Центавры, согревая в разы сильнее и глубже, до самой души.        Ло’ак нежно взял мужа за руку и положил к себе на шею, продолжая целовать, сливаясь в растапливающем танце языков.        Тейам на миг улыбнулся в поцелуй, дернув ушами, но не останавливаясь, легко, но властно сжимая руку на шее своего на’ви, полностью забираясь сверху над Ло’аком.       Внутреннее ощущение падения в пропасть усиливалось, но это было так невероятно и одновременно безопасно, что разум отключался по наитию.        Нежные стоны удовольствия вырывались из Ло’ака, пока Нетейам усыпал бархатную кожу шеи поцелуями, передвигаясь все ниже и ниже: целуя ключицы, нежные соски, живот, передавая мурашки по всему телу.        Запах обоих на’ви потяжелел от желания друг друга, становясь ярче и сильнее, будто лес родного клана Оматикайа был на расстоянии вытянутой руки.        Горячий язык добрался до границы с повязкой, пока Тейам развязывал узлы повязки и нетерпеливо откинул ее в сторону, довольно выдыхая, пока его зрачки расширились от уже призывно стоящего низа Ло’ака, по головке которого стекала капелька смазки.        Выдохнув от переполняющих чувств, Ло’ак заглянул в хризолитовые огни своей пары, окончательно погружаясь с головой в их обжигающую бездну, покусывая губы в нетерпении.        Вокруг юных на’ви воздух будто наэлектризовывался с каждым вдохом все сильнее.         — Я скучал, — тихо произнес младший, дергая ушами, но не отводя взгляда.        — И я скучал, — властно ответил Тейам, поглаживая носом пах, вдыхая аромат своей истинной пары, закатывая глаза в наслаждении и закрывая их на миг, — как же вкусно ты пахнешь, Ма’Ло’ак.        Дыхание младшего сбилось, пока он поглаживал рукой косички своего мужа. Тейам дразнил его, проводя языком по головке, слизывая каплю смазки и погружая в рот только головку, не разрывая зрительного контакта.        — Ммм, Ма’ Тейам, — сбившимся голосом простонал Ло’ак, сжимая пальцы на косичках, пока его истинная пара игралась языком с его головкой, затем проводя им по всей длине и передвигаясь ниже по стволу, одновременно трепетно целуя каждый сантиметр бархатной кожи.        Доходя до яичек, он втянул каждое в рот, нежно посасывая их, и выпуская с громким звуком. Уши Ло’ака дернулись, пока он краснел от происходящего.        Тейам провел нежным языком ниже, приближаясь к небесному колечку мышц, ласково целуя его взасос, будто целовал в губы.        Это было так приятно, что можно было буквально растаять от этих ощущений, уносящих на крыльях ветра вдаль.        Многогранные стоны Ло’ака стали громче, пока он покусывал свои губы, пытаясь сдержать звуки, поглаживая по косичкам, сжимая их, кончик хвоста неустанно дергался от возбуждения.        Тейам забрался языком в колечко мышц, ласково проводя им по узким стенкам, пока Ло’ак прижимал его к себе рукой, начиная сам насаживаться на язык.        Раздвигая ноги шире, он двигался в ритме и попадал языком мужа по заветной точке внутри.        Влажный язык растапливал изнутри, согревая и наполняя собой, своим теплом.        Какой нетерпеливый.        Какой сладкий и узкий.        Тейам не сдержался и шлепнул мужа по ягодицам, сжимая их в руках, пока насаживал на всю длину горячего языка, который уже хлюпал от естественной смазки Ло’ака.        Как же сладко ты течешь для меня.        Не выдержав возбуждения и приятных ощущений языка, младший резко сдвинулся так, чтобы язык полностью вышел из него и кончил прямо в лицо мужа мощным оргазмом из колечка мышц с невероятно сладким стоном, принадлежавшим лишь Тейаму.        Тяжело дыша, Ло’ак встретился с горящим взором мужа и прижал уши к голове от смущения, наблюдая безумно горячую картину: все лицо Нетейама было в жидкости от оргазма, пока тот собирал ее вокруг рта и облизывал пальцы.        — Ма’Тейам, я… — Ло’аку не дали закончить.        — Не знал, что ты так умеешь, — довольно облизывая пальцы ответил Тейам.        — Я тоже… — смущенно прошептал младший, приближаясь к мужу.        — Слижи, — властный тон Нетейама вызвал новые мурашки, заставив кончик хвоста дрогнуть.        — Что?..  — спросил неуверенным голосом Ло’ак, заглядывая в глаза.        — Слижи с меня, — хризолитовые огни властно смотрели, подчиняя своей воле.        Безумно сильно краснея, чувствуя стаю мурашек, разносящихся по всему телу, Ло’ак приблизился к лицу мужа, начиная слизывать остатки от оргазма, не пропуская ни единого места, в конце заканчивая сладким поцелуем в губы, сплетаясь языками с Нетейамом, пока оба чувствовали тающий вкус Ло’ака.        — Мой хороший послушный малыш, — Тейам поцеловал свою пару за ухом и ласково улыбнулся, поглаживая по волосам невероятно трепетными касаниями.        Так нежно и тепло, будто только что ничего и не было.        Ло’ак потирался щекой о руку Тейама, ласково поглаживающую его, заглядывая в хризолитовый океан глаз, который сейчас согревал изнутри любовью и заботой.       И как он только умеет быть таким невозмутимым..?        Ло’ак невероятно таял от таких контрастов своей истинной пары. 

🐋

      Меткайина и семья Джейка собрались на новом собрании тулкунов, на котором будет присутствовать Та’нок — единственная выжившая из клана Паякана.        Совет в этот раз проводили в глубоких водах океана, подальше от деревни, присутствовали лишь несколько на’ви: Тоновари с Ронал, Джейк с Нейтири, Ло’ак с Нетейамом и Цирея с Аонунгом.        Величественно поднимаясь из воды, гребни Старейшин возвысились над присутствующими.       — Великий Матриарх! Мудрые Старейшины! — с почтением обратился Тоновари.        — Небесные люди идут сюда! Убить наших родных тулкунов! Умоляю вас, сражайтесь вместе с нами! — произнес Джейк, пока Тоновари переводил тулкунам жестами.        Матриарх ответила, поднимая рябь по поверхности воды, пока Тоновари переводил фразы присутствующим на’ви.        Мы уважаем Торук Макто, но у нас древние традиции. Мы верим, что убийства принесут лишь новые убийства в бесконечно растущей спирали.        — Услышьте мои слова, небесные люди не остановятся, пока не будет убит последний тулкун! — продолжил Джейк.        Старейшины забили плавниками по воде, не соглашаясь.        — Ло’ак, Нетейам, — произнесла тихо Нейтири, замечая приближающихся сыновей. Джейк оглянулся, смотря на них.        Паякан подплывал ближе к Старейшинам, Ло’ак и Тейам находились на его спине.        Паякан обратился к Матриарх.        Мой брат должен поговорить с советом.        Матриарх ответила, продолжая бить по воде плавниками.        Паякан, прочь! Тебе нельзя быть здесь!       — Стойте! — восклинул Ло’ак. Тейам держал его за руку, поддерживая.        — Ло’ак! Что ты делаешь, тебе сюда нельзя! — воскликнул Джейк.       — Отец, подожди, — ответил Ло’ак, поворачиваясь снова к тулкунам, — я брат тулкуна! Я имею право говорить!       — Ло’ак говорит правду! Вы должны выслушать! — сказал Тейам.        Старейшина ответила.        Паякан изгой, у него нет права голоса.       — Если он изгой, то я изгой! — восклинул Ло’ак.        Эту же фразу повторили Тейам и Цирея, поддерживая Ло’ака.        — Дочь, тихо! — недовольно воскликнула Ронал.        — Нет! Ты никогда меня не увидишь! — ответила Цирея с болью в голосе.        Родители Циреи резко выдохнули, не ожидая таких слов от дочери.        — Тогда я и мой брат тоже изгои! — воскликнул Аонунг, поддерживая сестру.        — Аонунг! — недовольно крикнул на сына Тоновари.        Родители взволнованно переглянулись между собой.        Старейшина разрешила говорить Паякану.        Пусть говорит.        — Услышьте мои слова, мой брат вернулся в родной клан, чтобы защитить его! Но корабли демонов уничтожили весь его клан! Только Та’нок выжила, потому что отбивалась! Подплыви ближе! — произнес Ло’ак.       Та’нок подплыла ближе к Старейшинам, рассказывая свою историю.        Я Та’нок. Я говорю за мертвых матерей и детенышей, я говорю за свой народ. Наши песни ушли навсегда, я последняя слепая свидетельница. Тулкуны должны менять путь, Паякан показывает нам его. Мы должны сражаться.        — Мы должны сражаться! — поддержал Ло’ак. Тейам встревоженно переглянулся с Нейтири.        Старейшины погрузились под воду, обдумывая сказанное. На’ви встревоженно переглянулись между собой.        — Они будут решать, — сказала Ронал.        Совет был окончен, и все возвращались обратно в деревню. 

🐋

      Стоило вернуться в деревню, Джейк накинулся на Ло’ака.        — Кто тебе разрешал влезать в совет? — навис отец, гневно смотря в глаза.        — Я должен был помочь Паякану и тулкунам! — таким же тоном ответил Ло’ак, сверля родителя огнем хризолитовых глаз.        — Отец, хватит! Он все сделал правильно, — Тейам подошел ближе, загораживая собой своего мужа.        — Долго будешь защищать его глупые поступки? — недовольно прошипел Джейк.        — Какие глупые? Не смей так говорить с Ло’аком, он помог всем сегодня! — Тейам приблизился к отцу вплотную, между ними будто заискрились молнии.        Нарастающее напряжение между ними можно было ощутить физически.        — Ма’Джейк, достаточно, — Нейтири положила руку на мужа, смотря на него, затем на сыновей.        — Вы оба, — Джейк ткнул в обоих сыновей пальцем, — я вас не пущу на войну с небесными людьми, вам ясно?        — Я воин и мое место на поле боя! — воскликнул Нетейам, нервно дернув хвостом.        — Я тоже воин! — Ло’ак продолжал сверлить отца взглядом.        — Джейк прав. Если с нами что - то случится, то вы наше единственное будущее, — твердо произнесла Нейтири без тени страха в голосе.        — Что? Я не оставлю вас одних воевать с ними! Я должен всех защищать! — воскликнул Нетейам, делая шаг к матери.        Нейтири переглянулась с Джейком.        — Мы знаем о снах Ло’ака, Нетейам. Цирея рассказала нам, — ответила Нейтири, — к тому же вы слишком молоды для войны. Я не позволю себе терять и вас.        — Но… — начал спорить Ло’ак, но его перебили.       — Это не обсуждается. Мы отправим вас и Кири с Тук в наш родной клан на время битвы. Там вы будете в безопасности, — Нейтири взяла Нетейама за руку и сжала, смотря в глаза.        Ло’ак хотел ответить, но страх потерять мужа стал таким сильным, что он просто стоял и смотрел на Тейама и Нейтири.        Невооруженным взглядом можно было увидеть насколько они похожи не только внешне, но и по энергии.        — Ло’ак, — произнесла Нейтири, протягивая руку к сыну, подзывая к себе.       Ло’ак подошел ближе к ней, пока Нейтири притянула обоих сыновей к себе в нежные объятия.        Никто не слышал шепот матери, кроме Ло’ака, пока она поглаживала сыновей по заплетенным косичкам, держа в объятиях.        Я так горжусь тобой.