На часах 3:00

Тогда

Они сидят за массивным столом. Лино почти уверен, он куплен на каком-нибудь антикварном аукционе. Вся комната, а точнее, кабинет, дышит деньгами и властью, как и её хозяин, сидящий напротив них с Чаном. Пак Чимин. Лино видел его и раньше, но в основном с глянцевых обложек журналов или экрана телевизора. Вживую он производит странное впечатление. Пак Чимин красив. Глупо это отрицать. Он сидит, расслабленно откинувшись на высокую спинку стула. Его светлые волосы идеально уложены волосок к волоску, ровная кожа лица, красивый разрез глаз, смотрящих на гостей с любопытством, интересом и с трудом скрываемым превосходством. На нём лавандового цвета шёлковая блузка с завязанным у шеи бантом. На его изящных запястьях целая коллекция браслетов от Картье. На пальцах — кольца. Пак Чимин медийное лицо, несмотря на то, какая он на самом деле тварь. И сколько под его присмотром совершается преступлений. Все знают Пак Чимина как успешного бизнесмена, мецената, покровителя искусств. Галереи, балет, театр. Он везде. Как и его грязные и кровавые деньги. За его спиной, утопая в тени, стоит его телохранитель и правая рука. Пака редко можно встретить без него. Лино видит только скрещённые на груди предплечья в чёрных контурах татуировок, широкий разворот плеч. Лино тоже здесь в роли телохранителя, но он сидит рядом с Чаном. Им предложили виски из гранёного кувшина, разлив янтарную жидкость по низким стаканам из толстого стекла. Лино не пьёт, только подносит к носу, понюхав. Лино слышит аромат свежих фруктов: винограда, яблока, цитрусовых. Потом раскрываются нотки ореха и специй. И никакой химии, чего Лино опасался. Травить их никто не собирается. Чимин наблюдает за ним с любопытством, но ничего не говорит. В кабинете, в который их пригласили для переговоров, довольно много вещей, на которые можно обратить внимание. Здесь Пак Чимин хранит всю свою коллекцию редких, но несомненно очень дорогих вещей. Статуэтки, вазы, книги, украшения под мягким приятным светом. Лино невольно морщится, проходя в комнату. Как любая старая или же старинная вещь, каждый предмет в комнате излучает свою ауру, которую он чувствует, они все резонируют между собой, отчего начинают ныть зубы в дёснах. Лино немного удаётся отвлечься от этого, но он жаждет скорее покинуть эту комнату. Чан нервничает. Его нога, та, что ближе к Лино, мелко дёргается. В этой комнате оружие есть только у телохранителя Пака. Лино даже в полумраке видит тонкие кожаные лямки кобуры, обвивающие широкие плечи и накачанную грудь. У Лино и Чана оружие отобрали ещё на входе. Лино не против, на самом деле. Он не чувствует себя в опасности, даже вооружённый человек для него не помеха. Однако они сглупили. Они думали, что Пак Чимин попался в их ловушку. Но на самом деле всё наоборот. Это они понадобились ему. И теперь им предстоит выяснить зачем. — Что ж, — голос у Пак Чимина мягкий и приятный, — не будем тянуть время и перейдём сразу к сути. — Чимин выдерживает паузу, смотря то на Чана, то на Лино. Ему любопытно, так как о последнем он много слышал. Много довольно странных и даже страшных вещей. — Мне нужен ваш порт. Лино чувствует, как напрягается Чан. Забрать у них порт хотят многие. Но в основном это мелкие банды, которые думают о себе слишком много. Для крупных бизнесменов или бандитов, как Пак, маленький порт не имеет ценности. Сам Лино сидит спокойно, ожидая дальнейших слов Пака. Тот не заставляет себя долго ждать: — Мне нужно кое-что привезти в Пусан, но это довольно деликатный товар. И я не хочу светить своё имя, сами понимаете, в некоторых моментах у меня связаны руки моим положением. — Я думаю, это можно устроить, — Чан немного расслабляется. — Отлично. Я рад, что мы так быстро пришли к соглашению. Однако у меня есть ряд условий. Прежде чем я озвучу их, хочу спросить: вы же пришли ко мне просить о чём-то? Не просто же так Феликс познакомился со мной? Чан коротко смотрит на охранника за спиной Пака, потом переводит взгляд на хозяина кабинета. — Что ж, не вижу смысла скрывать. Да, нам нужны ваши услуги. — И какие же? — перебивает его Чимин. — Вряд ли ты хочешь купить шлюху. Говорят, Бан Чан предан только одному человеку, Ян Чонину. Лино, сощурив глаза, смотрит на Пака. Тот же смотрит только на Чана. — Разве Пак Чимин может предложить только шлюху? — едва сдерживая себя, достаточно ровным голосом спрашивает Чан, но Чимин игнорирует его слова. — Я слышал, ты вырезал целую банду, осмелившуюся его похитить. И теперь даже имя его боятся произносить. Я, как видишь, не боюсь. — Ты… — Однако вернёмся к тому, что ты от меня хочешь. Я могу предоставить широкий спектр услуг, ты знаешь это. Бан Чан больше всего на свете хочет сказать «фас» Лино. Он сидит расслабленный на вид, но среагирует быстрее, чем телохранитель Пака достанет свой пистолет. При упоминании Чонина срабатывает старый и самый сильный триггер. Опасность для Чонина. Чан чувствует, как от страха за Нини у него встают волоски на загривке. Конечно же, он уже жалеет, что вообще решил связаться с Пак Чимином. Несмотря на то, что Бан Чан уже давно стал весомой фигурой в определённых кругах, Пак всё ещё ему не по зубам. Впрочем, Пак не по зубам очень многим. Он очень многих держит за горло собранным компроматом за долгие годы работы «Чёрного лебедя». Иначе Пака уже давно убрали бы. Но никто, даже самые сильные и влиятельные представители бизнеса в Пусане не смели навредить ему. Естественно, такой человек, как Пак Чимин, тут же пробил всю информацию про них, стоило только Феликсу замаячить на горизонте. Вероятно, это сделал его параноидальный охранник. И если Паку нужен их порт, то только вопрос времени, когда бы он сам к ним обратился. Но всё не так плохо: Чану всё ещё нужны услуги Пака, и они вполне могут договориться. А проблемы нужно решать по мере их поступления. Однако это не отменяет того факта, что от этого типа у Чана мурашки по коже. Чан делает глоток виски, который приятным букетом раскрывается на языке. Он не любитель такого крепкого алкоголя, предпочитая вино или пиво. Но он вполне может оценить хороший дорогой напиток. — У меня накопилось очень много наличных денег, — начинает говорить он, смотря на Пака, который выглядел очень заинтересованным. — И мне эти деньги сложно положить на счёт в банке, так как я не могу объяснить их появление. Я знаю, что ты можешь помочь мне с этим. Пак улыбается, словно очень рад это слышать. — Что ж, я могу помочь тебе с этим. Сказать по правде, я думал, ты захочешь от меня чего-то более серьёзного. Я легализую миллионы вон в месяц для разных людей. Я могу это сделать для тебя, если ты примешь мои условия. — Я слушаю. — Как я уже сказал: мне нужен твой порт. Раз или два в неделю в него будет приходить особый груз, который будет забирать мой телохранитель. И твой. — Пак кивком указывает на Лино. — Никто из вас не будет знать о поставке заранее. Я буду звонить за час. Вы принимаете груз, сопровождаете его до нужного места. И прощаемся до следующего звонка. Никто не должен знать об этом. — Звучит несложно, — Чан кивает. — Только зачем тебе Лино? — Скажем так, я впечатлён слухами, что ходят о нём. И мне нужны надёжные охранники. К сожалению, мой не может справиться один. — Это странно. Чан смотрит на телохранителя за спиной Пака. Его лицо скрывает тень, делая его ещё более пугающим. Лино позволяет себе лёгкую, скопированную с Чановой, полуулыбку. Он, в отличие от телохранителя Пака, сидит за общим столом. Тем самым Чан ставит его вровень не только с собой, но и с Паком. Чан, конечно, может ему приказать, но только сам Лино решает, подчиняться или нет. Ему не нравится ни Пак, ни мужчина за его спиной, ни сам «Чёрный лебедь». Ему некомфортно тут находиться. Хочется на свежий воздух, так как создаётся впечатление, что от стен исходит зловоние, которое Лино едва ли может выносить. А ещё вибрации от старинных предметов заставляют болеть зубы, Лино иногда проводит по ним языком, собирая неприятную вязкую кислую на вкус слюну. — Я не против, — говорит он, лишь бы скорее всё это закончилось. Принять груз в порту не кажется чем-то сложным. Он делал это множество раз по просьбе Чана. Пак тут же переводит на него взгляд, смотрит с интересом, словно перед ним диковинная зверушка. Лино смотрит прямо в его глаза, читая в них замешательство и брезгливость. Последнее для Лино не новость. Он часто вызывает такие эмоции. Чимин хмыкает. — Отлично. Тогда я буду считать, наша сделка состоялась. Вы можете привозить свои деньги в ближайшие дни. И ждите моего звонка. Чан и Лино уже хотят встать и уйти, как Пак говорит: — Но хочу предупредить вас. О том, что здесь говорилось, знают только те, кто тут присутствовал. Всего четыре человека. И только двум у меня нет повода доверять. Если произойдёт утечка информации, я буду точно знать, с кого спросить. Не хочу вас запугивать или угрожать, но не советую нарушать нашу договорённость или начать говорить об этом. Пак смотрит на Чана, чуть изогнув бровь, пытаясь без слов что-то сказать. Чан кивает. — С нашей стороны не будет проблем, — обещает он. — Рад это слышать, — улыбается Пак. — Не уходите сразу. Для вас в баре «Чёрного лебедя» всё бесплатно. В честь начала нашего сотрудничества. — Конечно. Спасибо. В коридоре их встречает один из охранников «Чёрного лебедя», он возвращает им оружие и провожает до бара. Чан и Лино садятся на высокие табуреты. Чан заказывает себе выпить, Лино же застывает каменным изваянием. Он сейчас не здесь. Как только за гостями закрывается дверь, Чимин откидывается на спинку своего стула и закрывает глаза. Руки его телохранителя опускаются на его плечи и начинают несильно разминать их, сминая гладкую ткань его блузки. Пак позволяет себе тихий низкий стон. Над его головой раздаётся приглушённый смешок. Пак запрокидывает голову. — Что ты смеёшься, Чон? Ты его видел? У меня от этой цепной твари Бан Чана мурашки по коже. Ты видел его глаз? Что с ним не так? — Ты просто находишься под впечатлением от рассказов о нём. Вот и всё. Лично я ничего такого в нём не увидел. Ты всё ещё хочешь, чтобы я работал с ним? — Да. Ты же знаешь, как этот товар важен для меня. Я не хочу его потерять. Ещё больше я не хочу, чтобы кто-то об этом узнал. Вовлечённость Чана связывает ему руки, а мне, наоборот, развязывает. Он точно проследит за безопасностью, потому что боится за свою подстилку. — Тогда ты должен понимать: он сунет нос в эти дела. — Пускай суёт. Всё равно, когда всё будет закончено, у меня не будет мотивов оставлять их в живых. Получите все партии товара, а потом разберёмся с ними. Чёрт, твои пальцы творят чудеса, Чонгук. Ещё один тихий смешок. — Я знаю. Ты каждый раз говоришь мне это в постели. Пак в ответ лишь улыбается.

***

— Дерьмо. Чан достаёт ещё одну сигарету из пачки. Предыдущая выскочила из дрожащих пальцев и упала в лужу. — Дай и мне, — просит Лино. Чан протягивает ему сигарету и зажигалку. Лино не курит обычно, но сейчас хочется. — Мерзкий тип, — затянувшись и выпустив дым в воздух, комментирует Чан. — Зря мы к нему сунулись. — Ты же слышал его, ему нужен наш порт. Он бы сам нас нашёл. — Что он собирается там перевозить? Лино пожимает плечами. — Не думаю, что это важно. Что думаешь насчёт остального? — Надо собраться и всё обсудить. Прости, я втянул тебя в это дело. — Лучше я, чем кто-то другой, — отвечает Лино, делая затяжку. — Ты же знаешь, я справлюсь. — Знаю. — Он смотрит на Лино, на его чёткий просто идеальный профиль. Чан думает, что вообще не знает людей с такими плавными и ровными линиями. Лино красивый, только его выражение лица отталкивает людей. — Но теперь нам надо решить, что с ним делать. Пака не так просто заставить передумать. Он хочет таскать горячие головешки нашими руками, а потом избавиться от нас. — Если ты хочешь избавиться от него… — Лино позволяет незаконченной фразе повиснуть в воздухе. Чан хмыкает. — Ты бы смог это сделать, я знаю. Но за ним стоят слишком влиятельные люди. Они и сами-то не прочь с ним расправиться, только он держит всех за яйца своим компроматом. Говорят, есть набор неких документов, спрятанных в банке. Их достанут и огласят, если с Паком что-то случится. И никто, о ком говорится в этих документах, этого не хочет. «Чёрный лебедь» — это как нарыв с гноем. Никто не решается его проткнуть, потому что не знают, какую заразу могут выпустить. Вот и стараются её держать в одном месте. Лино кивает, поражаясь, с какой точностью Чан озвучивает его ощущения от «Чёрного лебедя». Пака он не боится, а вот его телохранитель вызывает опасение. И ещё. Когда они сидели у бара, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он обернулся, пытаясь поймать смотревшего с поличным. Но не успел этого сделать. Народу было много, но Лино почти уверен, он точно посмотрел именно туда, откуда за ним следили. И там уже никого не было, как и в первый раз. Это ему не нравится. Кто-то следит за ним. Или же за ними. Кто-то со стороны Пака? Какая-то третья сторона? Лино пока решает ничего не говорить Чану и разобраться с этим самостоятельно. Возможно, ему просто показалось. Хотя такое маловероятно. — Мне не нравится его телохранитель. И мне не хочется, чтобы ты работал с ним наедине. — Он не представляет для меня угрозы. — Как думаешь, они трахаются? — со смешком спрашивает Чан. — Они трахаются, — заверяет его Лино.

***

Сейчас

Закончив на сегодня со своими делами, Лино направляется в сторону дома, сделав только одну остановку у ресторанчика еды на вынос. Внутри копошится предчувствие чего-то нехорошего, но он решает списать это на непонятную ситуацию с Хёнджином и его тайным посещением Бан Чана. Лино всячески старается себя убедить, что ему неважны дела этих двоих. Троих, если считать ещё и Феликса. А Лино уверен: без него не обошлось. На нём не отразятся — во всяком случае, не должны — любые решения, принятые Бан Чаном относительно дальнейшего развития их деятельности. Лино с ним до конца, но в противном случае просто пойдёт дальше. Без имени и документов исчезнуть легко. Правда, куда дальше, он не знал. У него нет документов, его апартаменты записаны на Чана, его мотоцикл записан на Чана. И даже дорогие часы, которые носит Лино, записаны на Чана. Вся его жизнь записана на Чана. Лино это устраивает. У него нет ничего своего, и его ничего не держит в этом городе. Сорваться с места и уехать не составит для него труда. И его не будут терзать муки совести. И даже получить клеймо предателя его не волнует. Но он всё ещё здесь. Он всё ещё с Чаном. И он всё ещё собирается выполнять свои обязательства. Звонок с незаписанного в его телефонной книге номера, но со знакомыми цифрами раздаётся ближе к вечеру, когда стемнело. Лино только закончил свой ужин и уже собирался принять душ и лечь в постель. Он хмурится, но принимает звонок. Он слышит всего несколько слов, обозначающих время и место. И звонок прерывается. Лино с силой сжимает телефон, пластик жалобно трещит, но пока выдерживает издевательства. Недолго думая, Лино набирает Чана. Ему жаль портить тому вечер, но они имеют договорённости. Это всего лишь работа. — Я понял, — говорит Чан, выслушав его. Он молчит какое-то время, Лино терпеливо ждёт. У него ещё есть время. — Я позвоню Хёнджину, — наконец говорит Чан. — Подстрахуем тебя. — Ты хочешь, чтобы я сделал это сегодня? — уточняет Лино. — Это уже четвёртая поставка, — Чан вздыхает и, судя по шагам, которые Лино слышит, уходит куда-то. Наверное, в кабинет. Не хочет, чтобы Чонин слышал? Лино сам начинает собираться, не отнимая телефон от уха. Он скидывает с себя джинсы и рубашку, в которые одет, достаёт из шкафа чёрные штаны и такого же цвета водолазку. — Она может быть и последней, — говорит Чан, его голос стал глуше, он точно сейчас в своём кабинете. — Может и не быть, — говорит Лино. Он достаёт сапоги на шнуровке и идёт к двери. Из стенного шкафа достаёт чёрный бомбер. Тут же с полки на него падает кепка. Лино ловко её подхватывает. — Может, — соглашается Чан. И, вздохнув, продолжает: — Но мне будет спокойнее, если сегодня с тобой будет Хёнджин. Лино усмехается. — Хорошо, если тебе будет спокойнее, то пусть будет. Но мне кажется, сегодня всё пройдёт так, как и обычно. — Ты должен посмотреть, что именно они получают. — Я знаю, — Лино вздыхает. — Но это не так просто, как кажется. Всё, что я пока знаю, — это небольшая колба с чем-то довольно жидким или сыпучим внутри. Я не всесилен. — Я знаю, — в голосе Чана извиняющиеся нотки. — Я и так прошу от тебя слишком много. И ещё втянул всех в это. — Пак выполнит все свои обязательства. Деньги поступят на наши счета. Они будут чистые. Не вижу пока никаких проблем. Тем более все мы… — Вообще-то Лино не в том положении, чтобы говорить за всех, но он всё равно это делает: — …Все мы знали, на что шли, присоединяясь к банде. И уж точно не рассчитывали котиков гладить. — Да, — откликается Чан, не особо впечатлённый словами Лино. Он вытащил ребят из полной жопы, некоторых, возможно, даже спас от смерти. Но куда в итоге он их привёл? В ещё большую жопу? И теперь им угрожает по-настоящему серьёзная опасность. Они раскрыли пасти на слишком большой для них кусок. Чан уже начинал ненавидеть Пак Чимина. И в равной степени бояться. Чан знал: они растут как организация, рано или поздно они обязательно бы обратили на себя внимание сильных мира сего. И вот это случилось. И Чану нужно оставаться в трезвости ума, принимать холодные, взвешенные решения. Он очень надеется не облажаться. Сейчас он доверяет Лино как никогда. Потому что только он способен вытащить их задницы из этого. Им нужен рычаг давления на Пака. И им нужно узнать, что они получают в порту. Это вопрос жизни и смерти. — Отзвонись как всё закончится, — просит Чан. — Я буду ждать и не лягу спать. — Пить будешь? — Лино уже заканчивает с переодеванием. Оружия он с собой не берёт, это одно из условий Пака. Но короткий нож он всё же засовывает себе в специальное отделение в ботинке. — Я позвоню, — обещает он. Чан усмехается и сбрасывает звонок.

***

Феликс просыпается раньше Хёнджина, тихо вылезает из постели и уходит на кухню, прихватив со столика ноутбук. У него входит в привычку сидеть на сайтах по съёму жилья и искать новое место, где они с Хёнджином могли бы жить. Всё это, конечно же, случится не так скоро, как им бы хотелось. Хотя бы потому, что Хёнджину надо помочь Чану с делами. Они не могут просто так взять и уехать. Феликс, пожалуй, единственный из скизов, кто пошёл по кривой дорожке сам. Выбрав этот путь самостоятельно. Он жил в простой семье. Они не бедствовали, но и на лишние траты денег у них не было. Лишние траты, по версии его родителей, это красивые брендовые вещи, дорогие игрушки, разные гаджеты. Ликс хорошо учился, ходил в школу, где было много детей из богатых семей. Он искренне не понимал: почему в жизни случается такая несправедливость? Почему кто-то рождается в обеспеченной семье, а кто-то, как он, нет. Он не задумывался о том, что есть люди, живущие в куда более стеснённых условиях. Он смотрел на яркие витрины магазинов, хотел иметь красивые вещи, ходить с друзьями в модные места. Феликс начал воровать. Сначала игрушки, потом, когда немного подрос, деньги у родителей ребят, к которым приходил в дом. Он всегда был аккуратно, пусть и скромно, одет. Но он улыбался, был почтительным и нравился абсолютно всем. Феликс рано понял это и пользовался своим природным обаянием на полную катушку. К шестнадцати годам он перерос кражи в магазинах и у знакомых, перешёл на более изощрённые способы. Он ходил в клубы, где цеплял взрослых мужчин при деньгах. Опаивал их и исчезал с их кошельками. На его внешность велись многие, и желающих угостить коктейлем милого парня отбоя не было. Феликсу не хотелось продавать себя, поэтому он ловко ходил на грани обещаний, исчезая с горизонтов, если у очередной жертвы заканчивалось терпение. Одна из легенд: Феликс невинный мальчик, который ищет сильного и, главное, богатого покровителя. Тот, кто научит всему невинного малыша. Феликс мог смотреть невинным взглядом, а сам смеяться про себя над наивностью очередного похотливого идиота, желающего получить в свою постель симпатичного паренька. Феликсу не было их жаль. Он тянул время, получал подарки, всё время отвечая на приставания, что пока ещё не готов. Феликс рос, становясь профессионалом в таких делах. Его внешность всё ещё оставалась мальчишеской, он легко в свои восемнадцать притворялся шестнадцатилетним. А иногда даже и младше. Хотя его самого уже блевать тянуло от подобного. И, конечно же, неприятности должны были найти его рано или поздно. Он просто начал вешать лапшу на уши не тому человеку. И этот человек не желал ждать, не желал ничего слушать о «ещё не готов». Феликс вовремя почувствовал это. Но искушение было слишком велико. Он украл у него деньги и уехал в другой город. К тому моменту он уже менял место жительства несколько раз, так как быстро всем запоминался. Но и в новом городе его начали преследовать. Феликс на тот момент неслабо перепугался. Сидел с неделю дома, не решаясь никуда выйти. А потом решился вырваться из города и уехать ещё дальше. Для этого нужны были деньги. И Феликс пошёл в местный клуб на охоту. На его беду, люди, искавшие его, тоже там были. Но на счастье, там же был и Чан, приехавший по делам. На разборки они вышли на внутренний дворик. Чан, перепуганный Ликс, уже попрощавшийся со своей жизнью, и четверо крепких ребят. А потом на груди одного заплясала красная точка. Чан неспешно закурил и лениво произнёс: — Мой стрелок ещё никогда не промахивался. Идите к своему хозяину и скажите, что теперь он… — Он указал на Феликса. — …под моей защитой. И все претензии пусть он направляет ко мне. Общее настроение резко переменилось. И конфликт казался исчерпанным. Ликс как-то сам по себе остался с Чаном. И, возможно, причиной этому послужил один высокий симпатичный парень с винтовкой, который присоединился к ним тем вечером. Феликс не считает, в отличие от Хёнджина и остальных, что они обязаны Чану до конца дней своих. Да, он предан общему делу, как и остальные. Но сейчас он считает: они должны закончить с этим. Он делал это ради Хёнджина. Они проспали весь день. И это большая удача. Джинни спал безмятежно, погрузившись в глубокий сон, такой редкий для него. И сейчас Феликс действует максимально тихо, не желая будить его. С Хёнджином они сходились тяжело, несмотря на взаимную симпатию, которая зародилась с первого же взгляда. Хёнджин не изменял себя даже ради Ликса, максимально дистанцируясь ото всех, участвуя в делах банды на расстоянии. Выезжал за Чаном на важные переговоры, следовал за ним по крышам смертоносной тенью. Он убивал, Ликс почти сразу понял это. И много. Они с Чаном первое время действовали очень жёстко, прокладывая себе путь, оставляя после себя трупы и кровь. Феликс прекрасно понимал: он или принимает это, или нет. И он принял. Но труднее было принять самого Хёнджина. Такого, какой он есть. Сильно поломанный жизнью, Хёнджин долго убегал от него. А потом подпустил, решив тем самым напугать и оттолкнуть Ликса. И их первая совместная ночь закончилась жёстким приступом Хёнджина. Ликс, растерянный и напуганный, прижимал того к себе, совершенно не понимая, что должен делать в такой ситуации. Он не был сильнее Хёна, но всё равно каким-то образом ему удалось убаюкать того в своих объятиях, успокоить. Внутри всё похолодело от тихого и жалобного голоса Хвана: «Пожалуйста, не надо больше. Пожалуйста, не надо больше». И только оставалось гадать, что же с ним произошло. Хёнджин уверял: он ничего не помнит. И даже сны не запоминает. Ликс почти уверен, травмированный мозг просто заблокировал неприятные воспоминания. Но всё равно срабатывал на только ему известные триггеры. Сейчас он уже умеет справляться и с кошмарами Хёнджина, и с его паническими атаками. Но он также уверен: Хёнджин не может поправиться, пока они рядом с Чаном. Пока ему приходится стрелять в людей. Он хочет увезти его очень далеко. Возможно, даже в другую страну, где будет светить солнце все триста шестьдесят пять дней. И где они смогут найти Хёнджину хорошего специалиста. Хёнджину будет легко затеряться, так как никто не видел его лица. В их мире даже ходит поговорка: «Если ты увидел Хвана, то жить тебе осталось не больше секунды». И, конечно же, у Ликса был свой топ пяти версий, почему Хван Хёнджин прячет свою внешность. Первая. Он очень красив. Люди буквально сходят с ума от его красоты. Вторая. Он уродлив. В прошлом попался в руки конкурирующей банде, и те знатно поработали над его лицом. Третья. Хван Хёнджина не существует. Его придумал Чан, а сам просто периодически обращается к услугам наёмников. Четвёртая. Хван Хёнджин является настоящим любовником Чана, а не Чонин. Который служит только прикрытием. И любимая, пятая: Хёнджин является любовником Лино. А всем известно: Лино псих. И его мотивы никому непонятны. Однако имя Хван Хёнджина вселяет во врагов страх. Никто не знает, где и когда их может достать его меткая пуля. Хван — тень, несущая смерть. Быструю и внезапную. Он стрелял только в голову, попадая чётко в середину лба, словно там нарисовали мишень. Он представлялся многим холодным и безжалостным, вероятно, в минуты, когда он залегал с винтовкой на позиции, так и было, но на самом деле Хёнджин является самым ранимым человеком, которого Феликс когда-либо знал. Сам Хёнджин знает, насколько с ним трудно. Он устал уже от самого себя, от своего прошлого, от того, как он изо дня в день борется с этим и никак не может сдвинуться с точки, словно муха, застрявшая в вязкой тёмной смоле. Хёнджин и не рыпался бы, ему трудно даются перемены в жизни. Любое изменение для него стресс. Все вещи должны лежать на тех местах, которые он им определил. Он должен встать и найти себя в привычном окружении предметов. И предстоящий переезд представлялся ему кошмаром. Он согласился на это только ради Феликса, который пусть и держится стойко, но явно уже всего этого не вывозит. Иногда Хёнджина посещают трусливые мысли о том, что намного лучше было бы никогда им с Феликсом не сближаться. Феликс достоин кого-то более хорошего, кого-то более вменяемого и несломанного изнутри так сильно, что кажется — и не собрать никогда. Внутри Хёнджина пустота, наполненная осколками его прежнего. Того нежного мальчика, который просто шёл домой, слушая музыку, мечтая о победе на соревнованиях, о новых красках и холсте, так как только недавно начал рисовать. Его вырвали из прежней жизни резко и очень жестоко. Сломали всё что можно и просто выбросили за ненадобностью. Бан Чан склеил его, как умел, как получилось. И теперь Хвану только и остаётся жить с тем, что имеет, принадлежать Чану, исполняя его приказы. Убивать по его заказу и никогда не признаваться, как ему это нравится. Но они с Феликсом решили быть вместе. Хёнджин думает, это единственное хорошее решение, принятое в его новой жизни. Несмотря на то, что Хван иногда об этом жалеет. Особенно ночью, когда он будит Ликса своими криками. Он думает: Феликс не должен проходить это вместе с ним. И в то же время безмерно благодарен, что Ликс рядом. Хёнджин просыпается один в темноте и первые секунды ловит панику. Дыхание мгновенно сбивается, и он уже думает, что получит очередную паническую атаку. Обычно в комнате остаётся маленький источник света. Хёнджин не может спать в темноте, Феликс не может спать при свете. Небольшой ночник — принятый обеими сторонами компромисс. Но сейчас и он выключен. Хёнджину удаётся зацепиться за неясный свет, что виден из кухни. Ликс там. А он у себя в квартире. Хван глубоко вдыхает, тяжело и шумно выдыхает, слизывает языком выступившую над верхней губой испарину. Он вытаскивает из-под подушки телефон, прищурившись, смотрит на время. Почти восемь вечера. От Бан Чана никаких сообщений, и Хван позволяет себе расслабиться. Но Чан, словно почувствовав, тут же звонит. Хёнджин отвечает сразу же, не желая привлекать внимание Феликса. — Да, — немного хриплым со сна голосом отвечает Хёнджин. — Привет. Я тебя разбудил? — Чан слишком хорошо знает его распорядок дня. Точнее, ночи. Хённи прикрывает глаза. — Только что проснулся. Есть что-то для меня? — он сразу же переходит к делу. Просто так Чан ему не звонит. Уже больше нет. — Ты помнишь, о чём мы договаривались? — Чан говорит тихо, Хёнджин делает вывод: тот прячется от Чонина. Он невольно и сам понижает голос, чтобы его не услышал Феликс. Хотя тот достаточно тактичен, чтобы не подслушивать. — Порт? — задаёт вопрос Хван. — Да. Сегодня. Они встречаются в десять. Возможно, будут ждать несколько часов. — Чего ты хочешь от меня? Чан молчит. Хван тоже молчит. Ему хочется услышать определённый приказ, который он исполнит с улыбкой на губах. Но Чан разочаровывает его: — Только наблюдение и подстраховка. Хван фыркает. — Словно она ему нужна. Чан укоризненно молчит. А Хёнджину не стыдно за свои слова. Пусть Лино уже давно часть их банды, их основного состава, Хван всё ещё видит в нём чужака. Он присоединился к ним самым последним, больше никого Чан не приводил. Он спас Нини, и Чан ему доверяет. Для Хвана этого достаточно, чтобы примириться с существованием Лино. Ему не забыть того, что он видел в ангаре. Он никому про это не рассказывал, храня в себе ещё одну страшную тайну. Ему без разницы. У него особо никто и не спрашивал, как-то все молча согласились не поднимать эту тему. Но то, что Лино псих, Хёнджин уверен. В нём есть что-то очень тёмное, страшное и даже необъяснимое. Но Хёнджин давно научился не верить реальности, потому что она имеет свойство меняться, независимо от вашего желания. Хёнджин уверен: Лино в безопасности. Что бы там ни придумал и ни уготовил им Пак Чимин, а Хёнджин был в курсе его планов, он с радостью бы пустил в лоб пулю сначала его телохранителю, а потом и самому владельцу «Чёрного лебедя». А потом, взяв у Сынмина немного его химических веществ, с ярким фейерверком и костром до небес спалил бы само здание вместе с его хозяином внутри. Хёнджину на самом деле не было бы дела до Пака. Но тот знает Феликса в лицо. Этим двоим даже удалось завести некое подобие дружбы. Во всяком случае, Ликс отзывался о Чимине довольно хорошо. И, кажется, самому Паку Ликс тоже нравился. И уже одно это является для Хвана поводом убрать Чимина. Потому что сегодня нравится, а завтра враг номер один. Он выходит на кухню, приглаживая встрёпанные со сна волосы. Ликс тут же поднимает на него взгляд, отрываясь от экрана ноутбука. — Привет, — говорит он, улыбаясь. Его улыбка для Хёнджина словно бальзам на его израненную душу. Он не может не улыбнуться в ответ. Правда, его улыбка не такая искренняя. Скорее, её имитация. Натянутая и немного нервная. Феликс тут же всё понимает и перестаёт улыбаться. — Чан звонил. Он не спрашивает. И так всё понял. Хёнджину остаётся только кивнуть. Ему не нравится то, как реагирует на его обязанности Ликс. Ему не нравится то, чем Хёнджин платит Чану за спасение. Не нравятся убийства людей, словно не он сам иногда ставит на них мишени. Ведь большинство людей, к которым Ликс вошёл в доверие, от которых получил нужную информацию, просто убиралось. И Феликс знал это. Да, ему не нравилось, что смерть шла именно от рук Хёнджина. Ему было бы легче, займись этим Лино. Он для этого подходит больше. Безэмоциональный, словно робот. Он и глазом бы не моргнул, разбираясь с очередным мафиози. Ликс часто виделся с Лино. Тот представлялся ему высокой и крепкой стеной. Единственный, кто не поддался очарованию Феликса. Он смотрел на него безразлично, пронизывая насквозь своим странным и пугающим взглядом из-за некой особенности. Феликс, читая людей как открытую книгу, видел в Лино только тьму. Без эмоций, воспоминаний, каких-либо качеств, присущих живому человеку. Он неплохо умел приспосабливаться, имитируя мимику обычных, нормальных людей. Но рядом со скизами надобность в этом отпадала. И он просто как робот смотрел на них, наводя жути и посылая мурашки по коже. Ликс не видел, что Лино оставил после себя в ангаре, когда вызволял Чонина. Но знает: Хёнджин видел всё. Он помнит его лицо, когда тот вернулся с задания. Бледный, со стеклянным взглядом. Он долго стоял под горячим душем, а потом весь вечер молчал. На вопрос «Что?» от Ликса он ответил только: «Я бы очень хотел, чтобы в своё время Лино пришёл спасти меня». Для Феликса не секрет: Хёнджин хочет для своих мучителей самой жестокой смерти. Той, что подверглись те люди в ангаре. Но проблема в том, что их не найти. Хёнджин не помнит, как он сам говорит, лиц. Только ощущения, какие-то общие очертания. Но он определённо хочет, чтобы Лино раскидал их останки по сторонам, умылся их кровью. Хёнджин с удовольствием посмотрел бы на это. Возможно, сейчас им не составило бы труда заняться этим вопросом. С их связями и влиянием они нашли бы этих людей довольно быстро. Но страх Хёнджина перед ними сильнее жажды мести. Ему кажется… нет, он знает: как только увидит их, как только неясные тени, что склонялись над ним, обретут физическую форму, он потеряет себя окончательно. Люди умрут, но Хёнджину не станет от этого легче. Просто теперь в кошмарах он будет видеть конкретные лица. И это ли не хуже того, что есть сейчас? Он не может вернуться в свой город, не может увидеть дома, среди которых вырос. Не может пройти мимо своего дома. Он просто этого не вынесет. Ему, наоборот, хочется уехать как можно дальше. И его гонит страх. Он вырос. Он сильный, опасный. Его имя вселяет страх в криминальном мире. Никто не догадывается, как на самом деле Хёнджин всего боится. Как тяжело ему даётся каждый день его существования. Ему кажется, его ищут. Его хотят вернуть, и лишь поэтому ему не хочется попадаться на глаза кому-либо. — Звонил, — подтверждает Хван, садясь на своё место. Ликс тут же ставит перед ним горячую чашку чая. Поесть сейчас Хёнджин точно не сможет, а вот выпить чего-нибудь согревающего вполне. — Ты уходишь. Ликс снова не задаёт вопрос. Он и так всё знает. Они проходят это не в первый раз. И не в последний. До последнего раза ещё очень далеко. — Для чего? — всё-таки не выдерживает Ликс. — Просто наблюдение. Страховка. Ничего такого. — Хёнджин смотрит на Феликса. Ему так жаль. Феликс серьёзен. Его тёмные брови сходятся на переносице, чёлка падает на глаза. Он выглядит таким юным. И, несмотря на всё, что ему удалось пройти, невинным. Хёнджин словно грязное пятно рядом с ним. — Тебе не стоит переживать. — Я не могу не, — отвечает Ликс. — Но мне спокойно, что там будет Лино. Чан просто немного нервничает, вот и подстраховывается. Феликс пытается убедить в этом не только себя, но и Хвана. Тот согласно кивает. Да. Просто подстраховка. Но Хван слишком серьёзная единица для таких заданий. Страховка Лино звучит само по себе как шутка. Они оба это понимают. Несмотря на то, что Феликсу Пак нравится, для него выбор не стоит. Тем более тот выразился предельно ясно. Их уберут, как только перевозки закончатся. Пока неясно, кого «их». Только посвящённых или всю банду? Вряд ли Пак поверит, что Чан не рассказал остальным, чем они занимаются. Феликса не покидает ощущение, что Чан что-то им не договаривает. Они теперь видятся не так часто, как раньше. Феликс чаще принимает распоряжения по телефону. По нему же и отчитывается. В их привычном мире всё начинает меняться. И Ликсу совершенно это не нравится. Ему хочется быть в курсе всех дел их банды. Но сейчас получается так, что каждый знает только свой кусок работы, а не всю картину целиком. Он молча наблюдает за тем, как собирается Хёнджин. Тот сосредоточен, как всегда бывает, стоит ему начать работать. Хван переодевается из домашней одежды в рабочую: во всё чёрное, заправляет штанины в высокие ботинки и затягивает шнуровку на них. Ликс достаёт из тайника длинный чёрный чехол, в котором хранится оружие Хёнджина. Винтовка тяжёлая и словно холодит сквозь плотную ткань чехла. Хёнджин легко принимает её одной рукой и смотрит Ликсу в глаза. — Скоро всё закончится, — обещает он. Ликс кивает, хотя не особо верит. То ли в то, что всё закончится скоро. То ли в то, что это вообще может закончиться. У него сердце не на месте. Неприятное ноющее ощущение, предчувствие чего-то плохо. Так случается каждый раз, стоит только Хёнджину принять очередной приказ от Чана. Будь то просто слежение или новый заказ. Жизнь научила Феликса не надеяться на хорошее. Он всегда настороже, всегда в ожидании плохих новостей. Хёнджин подаётся к нему и целует в щёку. Кожи касаются тёплые губы, и Феликс с трудом себя сдерживает, чтобы не сказать или не совершить что-нибудь дурацкое. Например: начать плакать. Он прекрасно помнит, что именно с него всё это началось. Что именно он познакомился с Пак Чимином первым. И именно он не разглядел в нём угрозу для них. Нет, Ликс не столь наивен, чтобы не знать, кем на самом деле является Пак. И его вежливые речи и дружелюбные улыбки не способны обмануть Феликса. Но Чимин действительно вёл себя с ним как с хорошим знакомым, и Феликсу часто приходилось напоминать себе, с кем он имеет дело. И вот сейчас Хёнджин едет только проконтролировать то, что Ликс не должен был допустить. Он должен был узнать о планах Пака раньше, чем Чан встретился с ним. Могло ли это что-то изменить? Ликс не знает. Но ему хочется думать, что да, могло. — Возвращайся как можно быстрее, — просит он. Хотя прекрасно знает: раньше трёх часов ночи Хёнджин вряд ли освободится. — Я буду ждать тебя. И приготовлю что-нибудь. Хёнджин улыбается. Ликс всегда готовит, когда нервничает. — Всё хорошо. Это просто наблюдение. Ты же знаешь, какая там местность. Меня даже близко с ними не будет. Ликс кивает снова. Да, он знает. Маленький порт заставлен контейнерами пустыми и с грузом. Сама разгрузочная полоса — это сплошное открытое место, чтобы могли развернуться габаритные машины и погрузчики. Несколько фонарей, чтобы не блуждать в темноте. Местность обнесена сетчатым забором, домик, где сидят работники порта. Для Хёнджина там много места, чтобы спрятаться. И никто никогда не увидит его в темноте. Только если не будет заранее его там ждать. Дело в том, что они до этого ещё никогда не связывались с таким серьёзным человеком, как Пак. Никто из них не знает, чего можно от него ожидать. Они словно все разом держат в руке гранату без чеки, и никто не знает, когда она рванёт. А Лино, Хёнджин и Чан ближе всего к ней. Феликс почти ненавидит Чана за то, что тот втягивает в это Хёнджина, но также понимает: у того выбора особо-то и нет. Но он всё равно злится. Феликс выдавливает из себя улыбку. Он не хочет, чтобы Хёнджин забивал себе голову его проблемами. Пусть выполняет своё дело ни о чём не беспокоясь. — Ты лучший, — говорит он. — И сегодня ничем не отличается от других случаев. Просто поморозишь задницу на одном из контейнеров пару часов, пока Лино контролирует доставку, и всё. Хёнджин улыбается, вмиг растеряв всю свою серьёзность и собранность, становясь мягким и домашним Джинни. — Конечно, — соглашается он.