На часах 3:00

***

Лино стоит там, где ему приказали ждать, рассматривая окна дома напротив. Людей в них не видно, но ему нравится просто видеть ту часть обстановки, которая доступна, фантазировать о том, какие там живут люди, чем они занимаются, кем работают. Обычные люди, не такие, как он. Мимо проезжает патруль, но Лино стоит рядом с деревом, практически сливается со стволом, остаётся незамеченным. Он провожает полицейскую машину взглядом и смотрит на часы. Чонгук опаздывает. Лино хочется поскорее закончить с делом и отправиться к себе домой. Ему не нравится Чонгук и то, чем его заставили заниматься. Нет, он не боится, просто испытывает иррациональную неприязнь. Это немного лицемерно, потому что сам Лино ничем не лучше. Он даже хуже, если подумать. Он старательно пытается контролировать уровень адреналина, что начинает поступать в кровь. Дыхание становится немного тяжёлым, а сердце бьётся чуть чаще. Лино иногда даже нравится это. Но сейчас подобное состояние не кажется ему уместным. Через пять минут рядом с ним останавливается большая чёрная машина, её дверь открывается. И больше ничего не происходит. Лино хмыкает. Он бы с радостью показал, с кем те связались, но сейчас пока не время. А то, что время для подобного придёт, он даже не сомневается. Чонгук, как и сам Лино, во всём чёрном, словно для бандитов есть специальный дресс-код. Но в темноте лучше никак не выделяться, сливаться с ней. Чон кивает ему и трогается с места, как только Лино закрывает за собой дверь. Едут они в полной тишине, Чон следит за дорогой, небрежно держа руль одной рукой. Им не о чем говорить, они никогда и не разговаривают, пара слов, точнее, приказы со стороны Чона не в счёт. Лино позволяет ему командовать собой, его попросил Чан, это важно для всех них. Поэтому Лино терпит. Но однажды они сильно удивятся, когда Лино сомкнёт пальцы сначала на шее Чонгука, а потом и на шее Чимина. Мечты, мечты. Машина выезжает из города, на указателе поворачивает к порту, проезжая промзону, а затем останавливается в дорожном кармане. Они действуют точно так же, как и до этого. Выходят, идут молча к самому порту, где их никто не встречает. Лино своим ключом открывает ворота, и они идут вдоль больших контейнеров туда, где должен причалить небольшой катерок. В домике работников не горит свет, сейчас там только один сторож, которому Чан приказал не покидать помещения, что бы он ни услышал. Здесь немного жутко ночью. От света фонарей в углах скапливаются тени. Рабочая техника похожа на огромных спящих монстров, которые могут проснуться от одного неосторожного движения. Их шаги почти неслышны, они идут быстро, желая скорее пересечь освещённую местность. Лино старается почувствовать присутствие Хёнджина, но не может этого сделать. Как и не может тратить на это слишком много сил: ему нужно быть сконцентрированным на здесь и сейчас. После того, как они получат товар, для Лино будет самое опасное время: Чонгук может решить покончить с ним прямо тут. Когда они садятся в тени у пирса, оперевшись на проржавевший контейнер спинами, Лино позволяет себе немного прощупать пространство. Он быстро пробегается по крышам контейнеров в поисках Хвана, прислушивается, стараясь уловить биение его сердца. Ему приходится отходить всё дальше, но Хёнджина он не находит. Он не волнуется. Во-первых, на таком большом расстоянии подобное трудно сделать. Во-вторых, для Хвана расстояние не проблема. Он вообще может не находиться на территории порта. Здесь, в этой уютной и безопасной темноте, они не видны для него. Но тот должен видеть передачу товара, где бы ни находился. Лино не очень-то доверяет свою безопасность кому бы то ни было, полагаясь только на себя. Но с Хваном за спиной как-то спокойнее. Он только успевает коснуться краем сознания кого-то тёплого, как Чонгук больно толкает его локтем в бок. Лино дёргается, раздосадованный тем, что так увлёкся, потерял бдительность. Но зато он знает: Хёнджин здесь. Чуть дальше, чем Лино ожидал, но он здесь. К пирсу приближается катер. Его ещё не видно, так как он, разумеется, не использует никакие осветительные приборы. Но до них отчётливо доходит мерный звук мотора и шелест воды. Ближе к пирсу мотор выключается, и дальше катер подплывает до пирса на вёслах. Лино смотрит в темноту, но даже его глаза едва ли различают человека во всём тёмном на таком же тёмном катере. Чонгук подаётся вперёд, вставая почти на самом краю. Лино едва справляется с собой, чтобы не отвесить тому хорошего пинка и отправить в пропахшую мазутом воду. Пока не время. Лино со стороны наблюдает за тем, как неизвестный ему человек передаёт Чону небольшой ящичек. Тот действует осторожно, словно у него в руках что-то очень ценное. Лино почти выдыхает, ещё несколько минут — и всё закончится до следующего раза, как его пробирает нервная дрожь. Это похоже на то, словно все его органы чувств и даже те, особенно те, что не доступны человеку, вытягиваются в струну и по ним ударяют сразу всей ладонью, вызывая дезориентирующую какофонию. Лино глохнет, слепнет и теряет себя в пространстве за секунду. В кровь тут же мощным потоком устремляется адреналин, больше мешая в данной ситуации, чем помогая. Лино боится одного: провалиться во тьму. Он трясёт головой, возвращая себе ясность ума. Лино чувствует: вокруг них слишком много людей. И каждый укромный уголок кричит Лино об опасности. У него нет времени проверить, как там Хёнджин. Видит ли он, как к ним подкрадываются люди? И кто это? Люди Пака? Лино смотрит на Чона: он кивает человеку в катере, и тот уже отчаливает. Они оба слишком спокойные, вероятно, ничего и не заметили. Вокруг пока ещё тихо, кто бы их ни окружил, они выжидают. Лино подходит к Чону так близко, как только может, и говорит: — Здесь кто-то есть. Лино тут же ощущает, как у Чонгука начинает сильнее биться сердце. Тот удивлённо смотрит в ответ. Нет, он точно ничего не знает. Что ж, уже лучше. — Что ты имеешь в виду? — яростно шепчет в ответ Чонгук. Лино не успевает ответить. Он и сам не понимает, как так у него получается, он просто отталкивает Чона от себя как можно дальше. И пуля, летевшая в грудь Чонгука, попадает ему в плечо. Чон падает и ударяется затылком об асфальт. От него теперь пользы никакой. Чёрт. Тут же с одной стороны загораются фары, и Лино слышит: — Полиция Пусана, всем оставаться на своих местах. Голос, усиленный громкоговорителем, не успевает затихнуть, как Лино, схватив коробку, выпавшую из рук Чонгука, бросается в спасительную тьму. Он слышит выстрелы, что идут издалека. Вероятно, это Хёнджин пытается прикрыть его и не дать копам начать преследовать его на машине: пули попадают по колёсам. У Лино в голове столько мыслей, но в то же время удивительно пусто. Он уходит из порта чисто на инстинктах. И первые минуты вообще стираются из его памяти. Но буквально через минуты две он слышит за собой шаги: кто-то настойчиво преследует его. Осмотревшись, Лино поворачивает к жилому кварталу, расположенному неподалёку, в надежде затеряться в узких запутанных улочках. Но уже у самих домов Лино всё-таки достаёт пуля. Правое плечо прошивает болью. Он так удивлён, что даже останавливается, не веря, поворачивается назад. Это явно не тот, кто его преследует. Пуля выпущена откуда-то сверху. Лино быстро осматривает крыши. Времени не так много, но это нужно сделать. Пусто. Лино тянется дальше, и снова ничего. Неужели это тот же, кто стрелял в них в порту? — Стоять! — раздаётся совсем рядом. Лино же срывается с места и бежит в темноту, надеясь затеряться. «Кто? Кто? Кто?» — бьётся у него в мозгу. Этот снайпер, а теперь нет сомнений, что это именно он, чертовски хорош. Лино даже может заподозрить Хёнджина. Для этого он встречался с Чаном? Они решили пойти на опережение и просто убить Чона ещё до того, как Пак отдаст приказ убить их? Но тогда почему он стрелял сейчас в Лино? И там, в порту, стреляли в них обоих явно на поражение. Так кто это на самом деле? Лино не позволяет себе даже думать о том, что это предательство. Что Чан решил таким способом убрать его. Да и с чего вдруг? Но то, что Хёнджин у него был буквально вчера, а сегодня Чан приставил его следить за получением груза, вызывает определённые вопросы. Их пытался убить кто-то, кто, как Хёнджин, может дотянуться с такого большого расстояния. Плюс, что там забыла полиция? Он думает об этом, а сам на инстинктах поворачивает то в одно, то в другое направление. Расстояние между домами всё меньше, Лино уже может вытянуть в стороны руки — и обе ладони коснутся стен. В плече пульсирует боль, промокшая от крови ткань липнет к коже. Шаги преследователя за спиной не стихают, и Лино от злости стискивает челюсти. Чёрт! Он сворачивает в ещё один проулок, который заканчивается тупиком. Тут вдоль стен валяется мусор в пакетах и без. Неприятно пахнет пищевыми отходами. Над всем этим безобразием горит каким-то чудом уцелевший фонарь. Недолго думая, Лино скидывает коробку под пакет с мусором и отходит в сторону. Как только он заканчивает с этим, в закуток вбегает полицейский. Лино ненавидит сталкиваться с ними, при виде их формы внутри что-то переворачивается. И не только из-за рода своей деятельности и из-за отсутствия каких-либо документов. Они ассоциируются у него с чем-то плохим, что, возможно, он не помнит. Перед ним молодой парень. Видя, что Лино больше не собирается убегать, да и некуда ему бежать, тот упирается ладонями в колени ладонями и тяжело дышит. Лино смотрит на полицейского, на его форму под чёрной дутой курткой. В руке у него пистолет. Лино внезапно ловит дежавю, словно он уже однажды видел нечто подобное. — Ты арестован! — Полицейский выпрямляется, и Лино едва себя сдерживает, чтобы не рассмеяться. Этому полицейскому на вид лет двадцать. Он словно вчера только окончил полицейскую академию. Лино отлично видит, что его палец не находится на спусковом крючке табельного оружия. Никто в него стрелять не собирается. Однако у Лино нет времени с ним разбираться. Он ощущает, как от плеча по руке медленно течёт кровь, пропитывая собой тёмную ткань. А кончики пальцев понемногу начинают неметь, но Лино это совсем не беспокоит. У него нет с собой телефона, по правилам он не мог его брать с собой, но сейчас ему просто необходимо позвонить Чану. Впрочем, если Хёнджин присутствовал при приёмке товара (Лино всё ещё не уверен в этом), то он видел двойное нападение на них. И помог Лино уйти. Ему нужно приехать к Чану. Произошедший пиздец требует срочно его обсудить. Лино пока не хочет даже думать, что сейчас делает Пак Чимин. И какие последствия всё это несёт для скизов. — Убери оружие, ещё нечаянно выстрелишь. Ты вообще откуда взялся? — Лино переступает с ноги на ногу от нетерпения. Вообще, он вполне может вырубить этого сопляка и пойти дальше по своим делам. Но связываться с полицией, даже такой, ему Чан запрещает. — Документы! Начинается. — Слушай, я знаю свои права, так что сначала скажи, на каком основании ты просишь меня предъявить документы и наставил на меня оружие. Лино видит в глазах полицейского решимость, свойственную только молодым и неопытным. Когда ещё бурлит кровь от храбрости и распирает от желания навести порядок. И ему, почему-то, кажется это знакомым. — Что вы делали в порту? — не сдаётся полицейский. — Я просто проходил мимо, — Лино даже не старается скрыть улыбку. Этот мальчишка его забавляет. Стоит тут такой доморощенный герой. Даже не замечает, что никто его не воспринимает всерьёз. Лино лишь чувствует лёгкое раздражение от потери времени и только. Он смотрит на кучу мусора, под которым спрятал коробку. Ему очень хочется посмотреть, что же там внутри. Ситуацию ещё можно выправить, хотя пока трудно представить каким образом. Лино нужен Чан. С другой стороны, даже хорошо, что ему пришлось её спрятать. Наверное, не лучшая идея сейчас разгуливать с ней по городу или нести к Чану. Нужно сначала разведать обстановку, а уже потом решить, что делать с коробкой и её содержимым. В конце концов, от этого зависят их жизни. — У тебя есть телефон? — спрашивает Лино. Молодой полицейский явно удивляется вопросу, но отвечает: — Есть, а что? — Дай позвонить. — С чего бы мне это делать? Ты арестован! — Раз я арестован, — Лино не может перестать улыбаться, — то разве я не имею права на звонок адвокату, м? Полицейский явно растерян. Создаётся впечатление, что это его первый арест вообще и он пока не знает, как это делается. Боже, он даже не зачитал Лино его права. Да с таким арестом его из участка вытащит за пять минут даже самый плохой адвокат. — Как тебя зовут? — Лино само дружелюбие, он умеет притворяться, когда это надо. Мягкий тон и улыбку он копирует с Феликса. Адреналин немного спадает, и теперь он может немного перевести дух и начать соображать трезво. Звонок Чану кажется ему хорошей идеей. По крайней мере, он сможет сказать, что с ним всё относительно в порядке. — Хан Джисон, — в голосе полицейского всё больше растерянности. Он явно не знает, что делать в такой ситуации, но оружие он опускает вниз. — Хорошо, Хан Джисон, — так же мягко продолжает Лино. — Я никуда не убегаю. Но мне правда очень надо позвонить. Бан Чан редко берёт телефон, если звонит незнакомый номер. Но сейчас далеко не самая обычная ситуация. Он должен взять трубку. Если нет, то придётся названивать всем остальным. Лино прекрасно помнит их номера. Полицейский всё ещё сомневается, неуверенным и медленным движением лезет в карман за телефоном. Лино подходит ближе, разглядывая его. Милый, даже симпатичный, почему-то отмечает Лино, хотя обычно он никогда не задумывается о привлекательности людей. На форме полицейского нет фиксирующей камеры, что очень хорошо. Лино уже прикидывает, как даст дёру после звонка. Он мог бы и сейчас, но упускать шанс позвонить не хочется. Джисон протягивает ему телефон и сильно округляет глаза, когда замечает кровь, начавшую капать с пальцев Лино. Сам Лино только морщится, рана несмертельная, но довольно неприятная. — Всё нормально, — говорит он, но телефон берёт чистой рукой. — Дай мне пару минут. Он быстро набирает телефон Чана, прикладывает аппарат к уху, вслушиваясь в гудки. Бан Чан берёт трубку на пятом гудке. — Да? — его голос громкий и напряжённый. Лино буквально чувствует его нервозность. — Лино? — Это я. Ему приходится немного отойти. Чан так орёт в трубку, что полицейский может услышать. А ещё ему очень жаль светить этим номером, но издержки данной ситуации таковы, увы. — Ты, блять, где? Обычно Чан не ругается, только когда сильно нервничает. — Хван уже едет в офис, толком ничего не сказав. — Я сейчас тоже приеду. Звоню просто уточнить мои действия. — Приезжай. Я уже позвал дополнительную охрану, так что тут ты будешь в безопасности. Решим всё на месте. — Понял. Лино сбрасывает звонок, чистит историю вызовов. Конечно, звонок можно будет отследить, но на это потребуется время. — Спасибо. — Он возвращает телефон. — Тебе нужно в больницу, — говорит полицейский, забирая свой гаджет. Он даже не проверяет, куда звонил Лино, просто убирает аппарат в карман куртки. — Скажи мне, офицер Хан Джисон, как на том месте оказалась полиция? — С чего это я должен тебе объяснять? — удивлённо бурчит он. — Это секретная информация! Не успевает полицейский и пикнуть, как Лино сметает его с места и прижимает к стене, удерживая за горло. Он специально давит сильно, не давая вдохнуть, чувствует, как под ладонью дёргается чужой кадык. Пистолет Лино выдёргивает из ослабевших пальцев легко и быстро. Отбрасывает его в сторону. Этот горе-полицейский ещё не готов к службе, от слова совсем. Даже жаль беднягу. Первое дело — и сразу такой провал. Зато урок на всю жизнь. Лино выжидает ещё несколько секунд, а потом ослабляет хватку. Хан Джисон тут же заходится кашлем и не падает на грязный асфальт закутка только из-за поддержки Лино. — Ну? Говори! У Лино ноет подстреленная рука. Потеря крови тоже начинает сказываться. А ему ещё ехать до их офиса через весь город. Он, конечно, выдержит, но явно прибудет на место назначения не в лучшем виде. — Это секретная информация, — хрипит Джисон, он хватает руку Лино, пытаясь отвести её от своего горла, но ему явно с этим не справиться. Лино хочется посмеяться с его тщетных попыток, но ситуация явно неподходящая. — Настолько секретная, что отправили желторотых юнцов? Что-то полиция совсем отупела. Тебе лучше сказать, у меня мало времени. Так кто донёс? Говори быстро! Лино приходится встряхнуть Джисона, отчего повреждённое плечо взрывается болью и начинает кровоточить ещё сильнее. — Тебе нужно в больницу, — снова выдавливает из себя полицейский. — Разберусь без сопливых. Ты тратишь моё время. Лино ловит поток ненависти из тёмных глаз полицейского и очень удивлён таким сильным эмоциям. Они сбивают, просачиваются сквозь Лино, и он словно сам начинает что-то чувствовать. Это так неожиданно и так ненормально, что Лино теряется на секунду. Он ошеломлённо смотрит в глаза Хану, и тот замечает его замешательство. Сильно оттолкнув от себя Лино, Джисон оглядывается в поисках оружия. — Ок, — Лино удаётся справиться с собой. Он просто теряет тут время. Они ещё успеют разобраться, что там делала полиция и кто донёс на них. Сейчас ему следует уходить. — Мне пора. Пока, малыш. Лино уже почти выходит из закутка, как его настигает голос полицейского: — Я знаю, кто ты! Лино оборачивается. Его самого в тёмном проулке не видно. Но Хан стоит в мутном свете одинокого фонаря. Он всё ещё тяжело дышит, вглядывается во тьму, пытаясь разглядеть в ней Лино. Но Лино и есть тьма. И лучше этому полицейскому никогда с ней не сталкиваться. — Да? Тогда ты понимаешь, что тебе лучше держаться подальше? Не услышав ответа, да и не ожидая его, Лино покидает переулок. Ему приходится немного проплутать по улочкам этого района, прежде чем он выходит к большой дороге. Он уже хочет угнать одну из припаркованных у домов машину, как позади него сигналят. Обернувшись, Лино прикрывает глаза от яркого света фар. Рядом с ним тормозит чёрная неприметная машина. Заглянув в салон, он видит одного из рекрутов скизов, они называют их стэй. До их офиса Лино доезжает на заднем сиденье машины, приложив к ране смоченный антисептиком бинт, стараясь оставаться в сознании. Внутри здания его встречает взволнованный Бан Чан. Он бегло осматривает Лино с головы до ног, заостряя внимание на руке Лино у плеча, зажимающей рану. Хмурится и кивает, приказывая следовать за ним. В довольно просторной комнате, чаще используемой как переговорной, сидит Хёнджин, во всём, как и Лино, чёрном. Он отворачивается в сторону, не желая сталкиваться взглядом с Лино. Рядом с ним стоит разобранная винтовка, убранная в чехол, на спинку соседнего стула накинута куртка, на столе чёрная кепка. Волосы Хёнджина стянуты в хвост. Холодное красивое лицо приобрело резкие линии, став ещё более непроницательным. Рядом с ним сидит Ким Сынмин с чемоданчиком по оказанию первой медицинской помощи. Он кивает Лино, коротко и ломано улыбаясь, потому что неуместно. Приглашает жестом сесть на стул. Бан Чан идёт к кофемашине и начинает готовить для всех напитки. На некоторое время в комнате слышно, только как машина измельчает зёрна и заливает их кипятком. Чан деловито обдаёт белые небольшие чашки горячей водой, достаёт из мини-холодильника, расположенного под кофемашиной, молоко. Запах кофе начинает смешиваться с запахом лекарств из сумки Сынмина. Лино сидит закрыв глаза, вслушивается в сердитое сопение Хёнджина, который явно не рад находиться тут при посторонних. У Сынмина руки аккуратные, он обрабатывает рану осторожно, как и положено медику. Правда, Сынмин медик несостоявшийся, но это не значит, что он не может помочь с ранами, как делал это раньше, когда они только начинали. К слову, Сынмина Лино тоже видит нечасто. Он живёт за городом вместе с Чанбином и возится в гараже, оборудованном под лабораторию. История Ким Сынмина довольно проста. Он любил с детства химию, но в какой-то момент свернул не туда. Может, пересмотрел «Во все тяжкие» или что-то другое повлияло на него, но уже в университете на первом курсе стал приторговывать некими «марками» собственного производства, которые прятал в ластики резинок. Эти «марки» позволяли долго не спать, что очень помогало студентам перед экзаменами. Зато потом валило с ног на сутки или больше. Постепенно Сынмин, экспериментируя, увеличивал ассортимент, стал довольно известным у себя в университете, пока его не поймали с поличным преподаватели. А дальше прощай, мед университет, привет, колония и учёт в полиции в отделе наркоторговли. Благо Сынмин считался мелким нарушителем, по сравнению с тем, какие дела творились в Пусане, так что он довольно быстро пропал с радаров полиции, Чанбин подчистил базу данных, и от Сынмина все отстали. Лино знает: раньше он готовил лёгкие наркотики, которые Чан продавал более крупным дилерам, но вскоре они с этим завязали. Бан Чан ставит перед каждым чашку с дымящимся напитком, садится во главе стола. Он ждёт, пока каждый сделает глоток кофе. Лино с удовольствием берёт горячую кружку в руку, вдыхает ароматный пар. Сейчас уже почти три часа ночи. В переговорной горит только небольшая лампа, света которой едва ли хватает на такое большое помещение. Боль в руке понемногу утихает, и Лино почти хорошо. Если отбросить события вечера, конечно же. — Что ж, — начинает Чан. — Я жду ваших объяснений. Лино и Хёнджин сидят по разные стороны стола, стараясь контактировать как можно меньше, даже находясь в одном помещении. Лино Хёнджина понимает. Тот вообще асоциальный, насколько это возможно. Плюс он в прошлом стал свидетелем не слишком хорошей стороны Лино, понятно, что ему вообще не хочется иметь с ним дела. — Хёнджин? — подталкивает Чан, поскольку Лино тоже молчит. Ему хочется сначала услышать Хвана. Понять то, как он видел произошедшее со стороны. Хёнджин дарит Чану острый, как лезвие бритвы, взгляд. — Сложно сказать, что именно произошло, — говорит он. — Сначала всё шло хорошо. Насколько я могу судить. — Он замолкает, и Лино кивает, подтверждая. — Приём товара в этот вечер не отличался ничем от прошлых разов. А потом в них начал стрелять снайпер. Он сидел дальше меня и несколько левее, как мне кажется. — Тебя он видел? — Не знаю. Если пришёл раньше, то да. Если позже, то, возможно, не знал о моём присутствии. В любом случае я ему был не помеха. Если бы он хотел убрать меня, то сделал бы это без проблем. Бан Чан выглядит удивлённым. — Ты хочешь сказать: этот кто-то лучше, чем ты? Он стрелял с такого дальнего расстояния и попал? Хёнджин только пожимает плечами. — Я не знаю. Я могу только предположить, откуда он стрелял. — Так. Полиция откуда там? — Полиция обнаружила себя, как только раздались выстрелы. Возможно, это их снайпер стрелял. — Смеёшься, что ли? Чан аж фырчит, закатывая глаза. Хёнджин же остаётся серьёзным. Он смотрит сурово и недовольно. Со своего места Лино очень хорошо видно его холодное точёное лицо. Иногда Лино думает: кем бы они все были, не случись в их жизнях некое дерьмо. Ему кажется, Хван вполне мог быть улыбчивым весёлым человеком с задорным смехом. Его красота не была бы такой острой, она не приманивала бы разных психов, а нормальных людей, наоборот, не отталкивала бы. Чан в свои неполные двадцать семь не должен нести ответственность за всех них. Он кажется довольно сильным на вид, но Лино сомневается, что ему легко даётся подобное. Многие — почти все — критиковали Бан Чана за его отношение к своим подчинённым. Криминальный мир жесток, и чувствам тут не место. Главы других группировок, как ящерица сбрасывает хвост в случае нападения, так и они легко избавляются от своих же, если те попали в руки врагов. Все знают, что Чан не бросает своих. Лино прекрасно помнил его пламенную речь, когда страсти после похищения Чонина немного утихли. «Я никогда не брошу вас! И никто и никогда не тронет вас. Они не посмеют!» Лино думает, в этом сила и в то же время слабость Бан Чана. Но кто он такой, чтобы что-то ему говорить? — В любом случае там был снайпер, — отвечает Хёнджин недовольно. — Был ли он из полиции или на ту встречу пришла третья сторона, я не знаю. Чан задумывается. Какое-то время в комнате слышатся только звуки убираемых Сынмином в сумку инструментов. Тот не особо заинтересован в том, какие и с кем происходят разборки. Они с Чанбином максимально оторваны от происходящего в их банде. Сам Сынмин живёт в своей лаборатории. Чанбин — за компьютерами. Лино подозревает, что их работа не так прозрачна, как ему кажется. Однако, это опять-таки не его дело. Ему нравится Сынмин. От него исходит аура спокойствия и надёжности. Он не суетится, предпочитая всё делать чётко и выверенно. — Ты думаешь, это снайпер Пака? — решает спросить Лино. Уже довольно поздно. Ему хочется вернуться в свою квартиру, принять горячий душ и лечь в постель. Вряд ли он уснёт, но ему просто хочется остаться в одиночестве. Лино знает: уже сегодня днём им предстоит решить много серьёзных вопросов. И главный из них: что делать с Пак Чимином? Времени на подумать у них не так много. Чонгук наверняка уже связался с боссом, где бы сейчас ни находился. Лино тайно надеется, что того забрали копы в участок, если малышам хватило смелости. А лучше, если снайпер доделал свою работу, выстрелив в Чона ещё раз и попав в цель. Лино и сам не знает, зачем в первый раз спас его. Просто сработали рефлексы, если стреляют, защищать того, кто рядом. Рядом обычно кто-то из скизов. Чаще, конечно же, Бан Чан. Если бы не это, то Чон бы уже остывал в городском морге. С другой стороны, ситуация могла быть куда хуже, умри правая рука Пака в порту. Тогда Чимин точно бы прошёлся огнём по всем, кто имеет отношение к скизам. Как и по ним самим. А ещё Лино ясно чувствует страх Чана. Он сидит и спокойно пьёт свой кофе, слушает ответы Хёнджина, внимательно осматривает Лино, волнуясь за его состояние. Но глубоко внутри он боится. Он почти в панике. И только понимание того, что, потеряв контроль над собой, он ничего не решит, заставляет его сидеть на своём стуле ровно. Хёнджин раздражён, и его можно понять. Вряд ли он просчитывает возможные последствия. Его голова сейчас другим занята. Лино уверен в этом. А ещё Хёнджин, как и они все, сидящие в этой комнате, полагается на Бан Чана и ждёт только его решения. — Если это снайпер Пака, — задумчиво проговаривает Чан, — то сегодняшняя поставка была последней. И они решили убрать тебя. — Он смотрит на Лино. — Возможно, сейчас они думают, что делать дальше, раз первоначальный план провалился. — Нам не следовало собираться, — говорит Хёнджин, ёрзая на своём стуле. — По отдельности им труднее будет нас найти. Чан качает головой. — Ты забыл наше правило? Сильные, когда вместе. И никак не по одному. Хван уже хочет что-то ответить, как на этаже открываются двери лифта. В пустом помещении этот звук слышен отчётливо. Они все переглядываются, удивлённые и немного напуганные. Кто этот ночной гость? Или гости. В отличие от остальных, Лино слышит шаги одного человека. И они кажутся ему знакомыми. Однако он молчит, ожидая появления ночного визитёра. Феликс немного охреневает, когда, открыв дверь, видит три дула, направленных на него. Ладно, Лино не удивлён наличием оружия у Чана и Хвана. Но Сынмин? Серьёзно? Ему самому немного неуютно без своего пистолета, но зато он может виновато улыбнуться Феликсу. Тот морщится, так как прекрасно знает: Лино на эмоции не способен. И его искусственная улыбка скорее раздражает, чем успокаивает. Феликс смотрит на Хёнджина. Тот смотрит в ответ и еле заметно кивает: со мной всё в порядке. Лино также замечает, как расслабляется Хёнджин. Он теперь не такой острый и обжигающе холодный на вид. Феликс садится с ним рядом, положив ладонь на колено Хвана, успокаивая. Лино любопытно. Ему очень хочется понимать, как простое прикосновение может иметь такое воздействие. И ему даже интересно наблюдать за этой парой, научившейся общаться без слов. Всё это происходит за минуту, и только зоркий глаз Лино подмечает это. Чан выдыхает и кладёт свой пистолет на стол, повернув дуло в сторону от сидящей напротив парочки. Сынмин возвращается к своей сумке с медикаментами. Хван убирает своё оружие в специальную кобуру, прикреплённую к ноге. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Чан. А сам поднимается, чтобы приготовить кофе и для Феликса. — Я ему позвонил, — вместо Феликса отвечает Хёнджин. Чан кивает, принимая эту информацию. — Я думал, может понадобиться моя помощь. Все целы? Феликс смотрит на Лино. Лино смотрит в ответ. Он сейчас одет в футболку, которую пожертвовал ему Чан из арсенала запасных вещей, хранимых в офисе на всякий случай. Как такой, например. Но повязка на руке всё равно видна. Как и разводы крови, которую Сынмин стёр ватным диском не до конца. — Ничего страшного, — говорит Лино. Феликс проходится взглядом по его плечу и отворачивается. — Целы, — отвечает так же Чан. — Надолго ли? Он поворачивается к столу и ставит перед Феликсом чашку с горячим напитком. — Должен ли я поехать к Паку? Главная обязанность Феликса — вести переговоры. Но все в комнате прекрасно понимают, что сейчас в «Чёрный лебедь» лучше не соваться. — Ты никуда не поедешь, — говорит Хван. И Чан за ним следом: — Нет. Это опасно и не имеет смысла. Он сам выйдет с нами на связь. Ведь товар пропал, да? — этот вопрос адресован Лино. Лино не хочется говорить про товар при всех, но Чан не оставляет ему выбора. — Он спрятан. И в целях вашей безопасности я не скажу где. Чан хмыкает, улыбаясь. — Будем ждать, — говорит он. — Пак сам выйдет на связь. Сейчас нам надо узнать, кто ещё там был, помимо полиции. — Мы уходим, — заявляет Феликс. Он поднимается, а за ним и Хёнджин. Чан никак им не препятствует. — Я буду на связи, — обещает Феликс. — Я тоже ухожу, — говорит Сынмин, когда за парочкой закрывается дверь. — С ним всё будет в порядке. Главное, менять перевязки. Но, я думаю, он и так в курсе. Лино кивает, как послушный мальчик. Ему не в первой ухаживать за ранами. Тем более заживает на нём всё как на собаке. — Спасибо, Сынмин, — благодарит его Чан, прежде чем парень скрывается за дверью. Они остаются наедине. Лино тоже не терпится покинуть эту комнату и это здание. Но он ждёт распоряжений от Чана. Поэтому просто сидит и смотрит, как их лидер, закрыв лицо руками, растирает его ладонями. — Расскажи мне ещё раз, что у вас произошло. Хёнджин был слишком эмоционален, когда звонил мне. Я почти ничего не понял. — Вряд ли я скажу тебе что-то новое, — отвечает Лино. — Всё шло как обычно. Меня подобрал Чон там, где мы условились. Пришли на место встречи и ждали лодку. Получили товар и уже собирались уходить, как в нас полетела пуля. Я оттолкнул Чона, но пуля всё равно попала в его плечо. Он выронил коробку, а я подобрал её. Кто бы там ни был, его цель — коробка. Как только она оказалась у меня в руках, он начал стрелять в меня. — Ты не смог почувствовать его? — Он находился очень далеко. Я искал Хвана. Кажется, мне удалось нащупать его. Но я точно не могу сказать, был ли это Хван. Просто что-то тёплое на достаточном от меня расстоянии. Я чувствовал, что за нами кто-то следит через прицел. Я думал, это Хван. Лино пожимает плечами, мол, бывает. Плечо тут же отзывается болью. — Ты не почувствовал полицию? Лино хмурится. Теперь всё это похоже на допрос. — Я не «смотрел» в ту сторону. Неужели ты думаешь, я бы допустил случившееся, если бы знал о посторонних в порту. — Нет, конечно нет. Я просто должен понять, где налаженная схема пошла не так. — Полиция там для того, чтобы отвлечь. Создать панику. — Ты видел их? Лино не может соврать. — Да. Какой-то молодняк только из академии. Скорее всего, появились там по наводке. Наделали шума, толком ничего не добившись. — Что с Чоном? — Я не знаю. Он валялся на асфальте, когда я убегал. — Блять! Чан с силой ударяет кулаками по столу. Стоящие на столешнице чашки жалобно звякают. — Где коробка? — Спрятана. — Ты посмотрел, что там внутри? — Нет. Не успел. Я хотел добраться сюда как можно быстрее. — Отслеживающий жучок хорошая вещь, — Чан кивает. — Чанбин направил к тебе машину, как только вычислил твоё местоположение. Лино молчит. Интересно, Чанбин отметил, как он некоторое время стоял в одной подворотне? Доложит ли он об этом Чану? И догадается ли тот, что именно там спрятана коробка? — Лучше никому не связываться с коробкой, — говорит Лино. — Знание о её местоположении и о том, что внутри, — опасно. Недаром Пак её так охраняет и скрывает факт её получения. Он что-то готовит. И лучше нам не знать что. — Он списал нас, — тихо и устало говорит Чан. — Мы уже в опасности. — В опасности, — соглашается Лино. — Но теперь у нас есть преимущество. — Я не хочу, чтобы ты один хранил это дерьмо. — Кто, если не я? — Лино удивляется. — Ты сомневаешься во мне? Или думаешь, я не справлюсь? — Скорее, переживаю. Ты не всесилен. И не неуязвим. Так что будь осторожен. Немного помолчав, Лино говорит: — Лучше я, чем кто-то из вас. Чан внимательно смотрит на него, словно сомневается в его словах. Лино и сам не понимает, почему ему так важна безопасность других. Он мог бы назвать это привязанностью и благодарностью лично к Чану. Но Лино не обманывает себя. Он не способен на такие чувства. Тут скорее имеет место быть обычный прагматизм и расчёт. Он знает, что единственный из всех способен без особого вреда для себя хранить тайну нахождения коробки. — Спасибо, — благодарит Чан. — И мне жаль, что так получилось. — Ты не виноват. — Я захотел обратиться к Паку за помощью, — не сдаётся Чан. — Мы все прекрасно знаем, что Пак положил глаз на наш порт. И только вопрос времени, когда бы он сам к нам пришёл. Так что твоё решение не имеет важной роли. Мы всё равно оказались бы там, где сейчас. И у нас есть время подумать, как поступить дальше. Лино начинает надевать приготовленный Чаном свитер. Плечо, туго перетянутое повязкой, отзывается неприятной, но терпимой болью. Лино, когда его лицо скрыто мягкой тканью кашемира, морщится, не желая показывать Чану свою слабость. Бан Чан задумчиво водит пальцем по ободку своей пустой чашки и смотрит в неё, разглядывая тёмную густую массу осадка на дне. Лино вежливо ожидает разрешения уйти. — Хочу попросить у тебя кое-что, — говорит Чан совсем тихо. Он поднимает глаза и смотрит прямо на Лино. Тот немного смущается такого пристального взгляда. Лино привык, что мало кто может вот так на него смотреть. И он может предположить, чего Чану стоит не отводить глаз. Чан, заломив брови, молчит, позволяя прочитать в своём взгляде отчаянье, боль, страх и мольбу. В его глазах так много всего, что Лино словно сам начинает ощущать то же самое. Это странно и немного пугающе. Живя без эмоций, Лино не готов начать что-то чувствовать. — Всё что угодно, — глухо отвечает он. — Если со мной что-то случится, — говорить Чану нелегко, он буквально выталкивает слова из своего горла. Его глаза становятся влажными, проступают красные жилки на белке. — Если что-то случится, пообещай, что не оставишь парней. И, — тут его голос совсем подводит, приходится замолчать. Лино терпеливо ждёт, хотя и так знает, что именно Чан хочет сказать ему. — И позаботишься о Чонине. Я могу доверить их только тебе и Чанбину. Но Бин вряд ли сможет выстоять против Пака в одиночку. Поэтому я прошу помощи у тебя. Пообещай мне! — Обещаю, — отвечает Лино. — Тебе не стоит просить об этом. Я бы сделал это и так. — Я знаю, что ты не испытываешь привязанности к ним или что-то такое. — Чан поднимается, собирает чашки со стола и уносит их на стол, где стоит кофемашина. Утром уборщица помоет их. — Ты действуешь отталкиваясь от прагматичности. И… Или из-за выгоды для себя. Пока это позволяет тебе быть на нашей стороне. — Лино хочет возразить, но Чан не даёт ему сказать и слова. — Это не осуждение. Я прекрасно понимаю, что такова твоя природа. И требовать от тебя чего-то другого глупо. — Ещё ничего непоправимого не случилось, — напоминает Лино. — Мы не знаем, как ответит на эту ситуацию Пак. Но у нас есть преимущество. Я и коробка. И ему придётся считаться с этим. Чан кивает и отворачивается, пряча влажные глаза. Лино чуть склоняет голову, рассматривая напряжённую широкую спину. У него эмоции всегда вызывают любопытство. Ему хочется понять: каково это. Однако в данный момент он рад, или очень похоже на это, что у него нет и не будет того, из-за кого он мог бы так переживать. — Где он сейчас? — спрашивает Лино. — В надёжном месте. Чану совершенно не хочется вспоминать, как после звонка Хвана, выслушав его сбитый рассказ, — Хёнджин бежал с места происшествия, перепрыгивая через рядом стоящие портовые контейнеры, он ругался матом, половину букв просто проглатывал — он понял: случилось страшное. И Чонин это тоже понял. Он нахмурился, смотря на Чана в ожидании, что тот скажет. Они готовы к подобному. Собранная сумка Чонина с самыми важными вещами всегда лежит у того в шкафу. — Тебе надо уехать, — сказал Чан, поднимаясь. Время шло на минуты. В такие моменты ему с трудом удавалось не поддаться панике. Внутри всё скручивало знакомым холодом, как тогда, когда Чонина похитили. Ночные кошмары становились явью. — Нет! У меня завтра экзамен! Чонину подобное тоже надоело. Его бесило жить как на пороховой бочке, ждать, когда она рванёт. Он устал от этого. Устал жить в страхе. Чан не пускал его в этот мир, но мир так или иначе всё равно касался Чонина. И сейчас грозил разрушить его будущее. Он так готовился к завтрашнему дню! Весь последний год он шёл к этому. — Не время пререкаться! — Чан, как всегда, уже всё решил за него. Даже не спрашивая. «Съёбсумка», как они с юмором называли спортивную сумку с вещами первой необходимости, упала на кровать. Поверх неё — одежда. Чан стал одеваться сам, параллельно набирая Лино, Чанбина и Сынмина. Хёнджин сказал, в Лино и Чона стреляли. Сынмин точно не будет лишним. Он даже не сразу замечает, что Чонин и с места не сдвинулся. Так и сидел на постели с ноутбуком на коленях. — Нини? У Бан Чана сердце колотилось так, что вот-вот сломало бы рёбра. Кровь бахала в висках. Нервы натянуты как струна. Ему не до выебонов Чонина. — Я велел тебе собираться! — У меня завтра экзамен. Я не могу не пойти. У Чонина твёрдость в голосе. И Чан вдруг спросил себя: когда тот успел так вырасти? Нет, он и так знал, что Нини взрослый, иначе он бы не позволил затащить себя в его постель. Но он также не мог отделаться от того, что должен заботиться о нём, как о младшем. Совсем забыв о том, что Чонин может сам распоряжаться своей жизнью. — В пизду экзамены! — Чонин округлил глаза. Чан не часто позволял себе такие слова. — Ты не понимаешь? Тебе грозит опасность. Это не преувеличения. Я сейчас еду в офис решать проблему, если решение вообще возможно. У меня нет времени на уговоры, Чонин. Мне надо позаботиться об остальных. В тёмных глазах Чонина проступила тревога. Он понял: это не обычная паранойя, сейчас произошло что-то очень серьёзное. — А Лино? — Я не знаю, что с ним. — Чан продолжил одеваться, краем глаза отмечая: Нини всё-таки принял его слова всерьёз. Он тоже начал переодеваться. — Ты никуда не должен выходить. Сиди в квартире, пока я не свяжусь с тобой. Понял? — Да. — Не пытайся сам выйти со мной на связь. — Я понял. Чонин начал беспокоиться не на шутку. Чан положил ему ладони на плечи и посмотрел в глаза. — Спасибо. Мне важно, чтобы ты был в безопасности. Тогда я могу действовать решительно, не боясь поставить тебя под удар. Прошу тебя, следуй моим указаниям. Чонин кивнул. — Молодец. Чан коротко поцеловал его в губы. — Вернись, — Чонину всё труднее сдерживать себя. — Обещай. — Я вернусь. Они вместе спустились на парковку. И Чонин под присмотром Чана сел в машину, которая всё время стояла тут как запасная. Она не зарегистрирована ни на Чана, ни на Чонина. Никто не знал о её существовании. И Чонин уехал на ней в другой район, где прятался в квартире, о которой тоже никто не знал. Чан отчаянно надеялся, что этих мер предосторожности хватит. — Поедешь ко мне? — спрашивает Лино. — Не хочу тебя оставлять одного. Может позвонить Пак. Я хочу слышать, что он скажет. Чан только кивает. Ему и самому не хочется возвращаться домой. Без Чонина там тоскливо. Давят стены. И он точно не сможет избавиться от мысли: всё ли с ним в порядке. И, несмотря на ранение Лино, рядом с ним всё равно самое безопасное место.