На часах 3:00

***

Лино перестаёт слушать речь Пака на моменте о кровавой расправе над всеми скизами. Ему это было совершенно неинтересно. Пак может сотрясать воздух сколько угодно, Лино не боится его. Чимин лишь проблема, над которой надо немного подумать, прежде чем решить. А вот из-за слов о Чонине неспокойно. В основном из-за реакции Чана. Лино обводит ночной клуб взглядом, иногда прищуривая глаза, когда в них бьют яркие разноцветные лучи. Он смотрит на вход, когда там появляется уже знакомый молодой полицейский. Тот крутит по сторонам головой, явно пока плохо ориентируясь здесь. Лино хмурится. Что этот идиот тут делает? Он, ощущая тревожность и даже что-то похожее на панику (ему несвойственную), соскакивает со своего места, чтобы пойти и разобраться с этим полицейским, пока его кто-то другой тут не заметил. И слишком резко врезается в проходящего мимо мужчину. Лино удивлённо поднимает на того взгляд. Охрана мужчины тут же хватает его, Лино так растерян, что не сопротивляется. Мужчина — высокий с острыми скулами и слегка вьющимися волосами — смотрит, улыбаясь. И от его улыбки мороз по коже. — Извините, — говорит Лино. Он не дурак, сразу понимает: перед ним особый гость Пак Чимина. Об этом говорит и охрана, и дорогой костюм на мужчине. Также его взгляд. Так смотрят люди, которые знают, какой властью обладают. Мужчина смотрит на Лино, а у того внутри начинает ворочаться что-то очень неприятное. Лино удивлён. Он уверен, они раньше не встречались. У него нет никаких оснований бояться этого человека, каким бы могущественным он ни являлся. — Надо смотреть, куда идёшь, — говорит мужчина, рассматривая Лино, прищурив глаза. Словно он пытается рассмотреть в нём что-то. Или кого-то. — Прошу простить меня ещё раз, — отвечает Лино. Его раздражает эта заминка. Ему нужно подойти к полицейскому. Сейчас это кажется особо важным. Лино видит, как выходит Чан. Значит, разговор окончен. Чуть выше, на балконе в ВИП-зоне, появляется Пак Чимин. Он смотрит на них. И явно напряжён происходящим. — Что тут происходит? — Рядом с ними встаёт Чан. Мужчина даже не смотрит в его сторону. Всё его внимание сосредоточено на Лино, которому уже надоедает изображать из себя саму вежливость. Охрана цепляется за него сильнее, чувствуя, как он напрягается. — Может, ваши люди всё-таки отпустят меня? — Внешне он всё ещё само спокойствие. Мужчина делает едва заметный кивок, и чужие руки с тела Лино пропадают. — Будь аккуратнее, — говорит ему мужчина, прежде чем обойти Лино и направиться в сторону ВИП-комнат. Лино переводит взгляд вверх, откуда с балкона на них продолжают смотреть Пак Чимин и его телохранитель. На лице владельца клуба беспокойство и злость. Лино сбит с толку вихрем испытанных, но не распознанных эмоций. Таким потерянным он себя ощущал только один раз, когда только осознал, кем является. На стыке своих старой и новой жизней. Кто этот мужчина? Он смотрел так, словно внешность Лино ему знакома. Но они точно никогда не встречались. Лино бы запомнил его. Или это человек из прошлого? — Пошли к бару, мне надо выпить. — Чан толкает его в бок, приводя в чувство. — Иди. — Лино видит, как Пак скрывается внутри своих владений, и отворачивается. — Я отлучусь на минутку. — Не наделай глупостей. У Чана нет ни настроения, ни желания как-то мешать Лино, что бы тот ни задумал. Чан вымотан.

***

Хан заходит в клуб, победно улыбаясь. Удача сегодня на его стороне. То ли сработала его симпатичная мордашка, то ли крутая кожаная куртка, которую ему одолжил Сонхва. Внутри много народа, музыка играет слишком громко, как кажется Джисону. Но он редко бывает в подобных заведениях, так что не ему судить. Хан с любопытством крутит головой по сторонам, отмечая разношёрстную толпу, кивает в такт музыке и идёт в сторону бара, стараясь выглядеть непринуждённо и не слишком пялиться по сторонам. План предельно прост: просто осмотреться для начала. Посмотреть, кто здесь бывает. Возможно, ему повезёт, и он увидит Пак Чимина. Возможно, даже Лино. На самом деле, ноги бы Хана здесь не было, но в досье на Лино указано: его в последнее время часто видят в этом клубе. Кусая ноготь на большом пальце, Хан только качает головой: почему никто не додумался до того, что Лино сюда не просто развлекаться ходит. Впрочем, и этому есть объяснение. За последние два года в «Чёрном лебеде» не проходило ни одного рейда полиции, ни какой-либо проверки вообще. Это заведение и владелец явно под защитой. Кто-то подкуплен из начальства? Вероятно. Однако это не мешает такой мелкой сошке, как Хан Джисон, тут немного осмотреться. На самом деле, по дороге сюда, Джисон никак не мог избавиться от честолюбивых мечтаний, как он начинает распутывать этот клубок, тянет за ниточку не только Пак Чимина, но и коррумпированную верхушку полиции Пусана и других представителей власти. От перспектив кружилась голова. Джисон только успевает сесть на высокий барный стул, заказать себе напиток, немного охренев от цен, как его резко хватают за руку. — Что ты здесь делаешь? Хан поворачивает голову, встречаясь взглядом с Лино. Тот стоит так близко, что Джисон может увидеть своё отражение в его глазах. В одном тёмно-карем, другом — холодно-голубом. Джисон рассчитывал увидеть Лино, но не так скоро и так близко. От неожиданности он открывает рот и забывает все слова. Со стороны выглядит явно как не самый умный представитель корейцев. Лино же выглядит очень злым, совершенно непохожим на себя в переулке. — То же, что и все. Или мне запрещено приходить сюда? — Тебе? — Лино встряхивает его. Хан с тоской думает, что на руке точно останется синяк, несмотря на то, что палец Лино и кожу руки разделяет плотная ткань куртки. Захват слишком сильный. Джисону больно, но он не подаёт вида. — От тебя несёт полицией. Ты знаешь, что с тобой будет, если кто-то из работников донесёт на тебя охране? Ты выбрал крайне неудачный вечер. Хан всё-таки выдёргивает — не без усилий — руку и отвечает: — Что ж, мне кажется, я пришёл удачно. Что же тут происходит, раз ты здесь? Один? — Хан крутит головой, замечает сидящего чуть дальше лидера скизов. Лино не знает, что делать. Ему ужасно хочется проследить за Пак Чимином и его загадочным гостем. Ему просто необходимо узнать, кто это. Но и Хана он не может оставить тут. Лино растерян уже второй раз за этот вечер. Дерьмо. Он уже хочет пойти к Чану и сказать, что отлучится ненадолго, как виски пронзает резкая ужасная боль. Она такой силы, что, сдавленно охнув, Лино падает на колени, сжимая голову руками, чем очень пугает Джисона. Хан думает, что в них стреляли: так резко Лино упал. Если бы у него с собой было оружие, он выхватил бы его, не задумываясь о последствиях. Он опускается рядом с Лино на пол, обнимает его, стараясь заглянуть в лицо. — Эй? Что случилось? Но Лино, сжимая голову руками, царапая ногтями кожу, старается не закричать. Ощущение такое, словно кто-то сверлит изнутри череп ржавым тупым сверлом. Очень похоже на ощущение, когда на него кто-то смотрел, но усиленное в сотни раз. Не зная, что ещё делать, чтобы избавиться от боли, Лино уходит. Нет, боль не проходит, но, как и звуки, все ощущения притупляются. Боль становится значительно тише, и Лино может отдышаться. — Господин Ли Донук, надеюсь, вам всё понравилось. — Скажи, кто это был? — О ком вы? — Тот человек внизу. Со шрамом на лице и разными глазами, жуткий на вид. Кто это? Ты знаешь? — Человек внизу? Это телохранитель лидера местной мелкой банды. Он доставил вам неудобства? — Как его зовут? — Кто ж знает. Он известен под именем Лино. Что вас так заинтересовало в нём? — Мне кажется, я его видел раньше. Очень давно. Что ты знаешь о нём? — Практически ничего. Ни настоящего имени, ни откуда он приехал. Он просто человек Бан Чана. Уверен, тот знает больше. Но в нашем городе Лино тёмная лошадка. О нём ходят разные и не очень правдоподобные слухи. — Что он делает в твоём клубе? — Они приходят иногда сюда. Но сегодня они здесь последний раз. У нас возникли… разногласия. Лино приходит себя, когда на лицо льётся вода. Он фыркает и садится на задницу. Чужие руки поддерживают его, помогая принять вертикальное положение. Резко появляются звуки музыки. И боль. Но уже не такая яркая. Лино быстро вскакивает на ноги и крутит головой по сторонам, ему надо увидеть того, кто вызвал у него такую реакцию. Это определённо был чей-то взгляд. Лино не может ошибаться. Рядом крутится взволнованный Джисон. — Тебе лучше? Может, поедешь в больницу? Его немного ведёт, а в глазах двоится. Полицейский придерживает его за локоть. — Отвали! — Он вырывает руку. — Ты не понял, что я тебе сказал? Убирайся отсюда! — Разве это твоё заведение? Ты не можешь мне приказывать, — упирается Джисон, скрестив руки на груди. Упрямый ребёнок. Лино хочется его ударить, очень хочется. Он призывает всю силу воли, чтобы не допустить этого, иначе он просто привлечёт внимание. Глупый коп. — Что будет, если настоящий хозяин заведения тебя увидит? Он уже не будет таким вежливым с тобой. — Вежливым? Ну и где ты вежливый? — Хан Джисон! — О! Ты помнишь моё имя? Как забавно. Слушай, я уйду при одном условии. Глаза Лино округляются от удивления. Этот парень вообще понимает, где находится и с кем разговаривает? — Ты не понял? Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Топай отсюда своими ножками, пока их не переломали. — Не понимаю, чем я заслужил, чтобы сам Лино переживал обо мне. — Вот же наглец! — Но я уйду при одном условии: я хочу поговорить с тобой. Отказываешься — я остаюсь. Всё просто. То, что со мной может случиться, тебя не должно волновать. Лино оглядывается на Чана, который опрокидывает в себя очередной шот. Им, по-хорошему, тоже надо убираться отсюда. И Лино не понимает, почему просто не оставит Хан Джисона разбираться с проблемами, которые он точно получит, если к нему кто-то подойдёт. А к нему подойдут. Рано или поздно кто-то заподозрит в нём копа. Что будет дальше, нетрудно догадаться. — Пошли. Он хватает Хана за шкирку и тащит на выход. Тот сопротивляется, но Лино практически не замечает этого. И только на улице с силой отшвыривает его от себя. — Как ты смеешь так со мной обращаться? — У Хана едва получается удержать равновесие и не упасть. Он одёргивает куртку и, вопреки здравому смыслу, идёт к Лино. — Ты кем себя возомнил? — Почему ты такой глупый? — У Лино всё смешалось в голове. Он совершенно дезориентирован своими эмоциями. Он не может отделить одно от другого, и весь этот коктейль сводит его с ума. Ему надо вернуться в бар, забрать Чана, разобраться с тем, кто на него смотрел. Понять, почему чужой взгляд вызвал у него такой приступ. — Чёрт! Твою мать! Такое ощущение, что он только что сошёл с карусели, которая крутилась слишком быстро. Мир продолжает вращаться, не желая становиться чётким. В висках отголоски пережитой боли. — Просто пообещай мне встречу. И я уйду. Встречаться с копом заведомо плохая идея. Это противоречит всей здравой логике, которая у Лино только есть. Он не должен этого делать. А если решит, то прежде следует сказать об этом Чану. Чего почему-то делать совершенно не хочется. Раздумывая, Лино прощупывает, на месте ли Чан, тратя на это последние силы. Тот пока сидит за барной стойкой. Но чем дольше Лино тут разбирается с нерадивым копом, тем сильнее напивается их лидер. Пьяный Чан ему порядком надоел. — Хорошо, — отвечает Лино, не веря самому себе. — Завтра. — Где и когда? Блять, почему так много вопросов. — Дай мне свой номер. Лино пихает свой телефон в руки Хана. Он, наверное, сошёл с ума. Что он вообще творит? Тот быстро вбивает свой номер. — Я же могу тебе верить? Иначе мне придётся прийти сюда ещё раз. — Напрасная угроза. — Лино забирает свой телефон. — Я здесь больше не появлюсь. И целость твоей тушки не будет моей проблемой. А теперь вали! Хан какое-то время нагло на него пялится, а потом, улыбаясь широкой улыбкой, разворачивается и идёт в сторону такси, что дежурят у клуба. Лино ждёт, пока тот садится в машину и уезжает. Вздохнув, Лино заходит в клуб забрать Чана. Он буквально хватает его за руку, когда тот хочет залить в себя ещё одну порцию алкоголя. Чан резко дёргает рукой, и выпивка проливается на стойку бара. — Блять, — ругается Чан. — Зачем так делать? — Уходим, — командует Лино. Он кидает несколько купюр на стол и стаскивает Чана со стула. — Если бы я приказал тебе разнести тут всё вокруг, ты бы послушался? — спрашивает Чан, когда они выходят из клуба. Они доходят до машины, и Лино выруливает со стоянки, как только они садятся. Мыслями он не здесь, поэтому пропускает вопрос Чана. — Эй, — Чан привлекает внимание. — Давай просто сожжём «Чёрный лебедь». — Хватит пить, — огрызается Лино. — Ты начинаешь бредить. — Ты был там? — Чан отворачивается к окну. — Ты же слышал, что он говорил? — Отчасти. Сомневаюсь, что хотя бы половина из этого осуществима по-настоящему. — Когда он заговорил про Чонина, я едва смог себя сдержать, чтобы не наброситься на него. Но меня буквально парализовало, как только я представил то, что он обещал сделать. — Ты правильно поступил. Там был Чон. И я бы не смог помочь тебе вовремя. Он специально выводил тебя на эмоции. — Он не врал. Чан поворачивается к Лино. Он тоже смотрит на Чана. Видит отчаянье и страх в его глазах. — Я завидую тебе, — говорит он тихо, отворачиваясь. — Тебе не за кого переживать. Тебя не съедает изнутри страх за самого дорогого человека. — Я могу переживать за себя? — Думаю, да? — Чан выдавливает скупую улыбку. — На твой счёт он был особенно кровожадным. — Вот почему коробка должна быть у меня. — Теперь я уверен, мы не должны её отдавать. И даже больше — мы должны узнать, для кого или чего она предназначалась. Пак Чимин кажется неуязвимым, но это не так. Надо только узнать, где его слабое место. И ударить туда. Лино кивает, соглашаясь. У него появилось внезапно много дел. А ещё за всем этим, кажется, он что-то забыл.

***

Хёнджин не думал, что за этот вечер случится что-то интересное. Он сидит на крыше напротив «Чёрного лебедя». Какое-то обычное офисное здание, на крышу которого он пробрался незадолго до закрытия. У него с собой термос с горячим чаем, коврик для йоги и винтовка, мрачно поблёскивающая в свете соседнего здания. Хёнджин любит такие моменты. Когда он один, вокруг никого, темно и спокойно. Ему нравится становиться словно вне времени и вне пространства. Он словно вне города. И вне своей жизни. Когда он затягивает на макушке хвост, одевается во всё чёрное, собирает свою винтовку, он перестаёт быть Хёнджином. Он снайпер Хван, держащий многих людей Пусана в страхе. Тот, кем интересуются враги. Неуловимый и безжалостный. Ему нравится чувствовать власть над всеми теми, кто ходит внизу. Кто попадает в прицел его винтовки. Пусть он не собирается нажимать на спусковой крючок. Но он же может это сделать? Если захочет. Он ненавидит Хёнджина, который боится своей тени, который не выходит днём на улицу, которому снятся кошмары. Слабого Хёнджина, в которого влюбился Феликс. Хван знает, Ликс любит в нём всё. И принимает всё и молчит, если что-то не нравится. Хёнджину действительно жаль, что Феликсу достался такой поломанный бойфренд. Он часто думает над тем, почему Ликс так не любит Чана. Точнее, то, что он делает с ними. Не любит их преданность ему. Но для Хёнджина Чан символ надёжности. Человек, который может прогнать его кошмары. Раньше Хван звонил ему каждый раз. И спокойный низкий со сна голос Чана успокаивал его. А ворчащий за пределами трубки Чонин заставлял улыбаться. Они больше, чем просто банда. Они — семья. И Хёнджин уже однажды потерял свою семью. Ему не хотелось повторения. За размышлениями и редкими глотками горячего чая Хёнджин едва не пропускает, как из клуба выходит Лино и какой-то незнакомый парень. Хван тут же приникает глазом к прицелу винтовки, чтобы лучше их видеть. Обычно скупой на эмоции Лино явно выглядит сердитым и взбудораженным, и даже словно пьяным, он с силой отшвыривает от себя парня, что тот вылетает чуть ли не на середину дороги, но с непонятным упорством всё равно идёт на Лино. Хван уже думает, парню конец. Никто не может вести себя с Лино так нагло. Он не слышит слов, но видит: этот парень явно что-то от Лино требует. Лино смотрит то на вход в клуб, где остался Чан, то на парня перед собой. А потом протягивает ему свой телефон. Забавно. Хван даже хмыкает. Он никогда не видел Лино с кем-то. Не то чтобы они часто встречались, но Лино, как и сам Хёнджин, часто сопровождает Чана на разных встречах. Они не пересекаются, но часто работают вместе. А тут происходит явно что-то интересное. Хван двояко относится к Лино. С одной стороны, он его опасается. Кто бы что ни говорил, но Хван не может доверять ему до конца. Он ничего о нём не знает. Совершенно ничего. Да и сам Лино ничего не знает о себе. Верит ли Хван в рассказы про потерю памяти? Да. Однако странно, что ни Лино, ни сам Чан не хотят узнать об этом. Чанбину не составило бы труда найти хоть что-то. С другой стороны, Хван восхищён. Он был тогда в том ангаре, когда Лино, казалось, сошёл с ума. Когда он буквально зубами разрывал глотки врагам. Он видел его мутные глаза, словно кто-то приклеил к зрачками папиросную бумагу. Хёнджин сильно сомневается, что тогда в ангаре был именно Лино, а не нечто другое. Тёмное и опасное. И Хёнджин, как сказал однажды Феликсу, не мог не думать о том, что Лино мог так же прийти на помощь к нему, как пришёл к Чонину. И ничего бы с ним не случилось. То совершенно напрасные мысли и мечтания. Прошлое не исправить, и не стоит даже думать об этом. Когда незнакомый парень уезжает, Лино возвращается в клуб, а потом выходит через какое-то время с Чаном. Пьяным, если судить по походке. Они садятся в машину и уезжают. Никто не отдаёт команду Хёнджину, что делать дальше. И тот сидит ещё некоторое время на крыше, наслаждаясь тишиной и одиночеством.

***

Дома Лино отправляет Чана в душ, а сам садится за свой компьютер в надежде решить ряд появившихся проблем, пока не рассвело. Он старается не думать обо всём сразу, а взяться за самые главные задачи, потому что его не покидает ощущение, что он что-то забыл, что-то ускользнуло от его внимания. Безопасностью скизов займётся Чан, Лино всё равно пока ничего не может сделать. Он здесь не для того, чтобы отдавать приказы, а для того, чтобы их исполнять. Он открывает карту Пусана, решая сориентироваться на пути, чтобы завтра съездить в место, где спрятал коробку. Затем ищет в интернете информацию про Ли Донука. Ничего особенного, точнее, важного он не находит. Владеет зданием в Сеуле, довольно большим и доходным, судя по найденной декларации. Удалось откопать ряд мелких статей в основном про нарушение парковки или мелкие стычки в барах и несколько фотографий. Сын очень богатого человека. И больше ничего. Лино смотрит на узкое лицо, стараясь вспомнить: знает ли он его? Нет, абсолютно точно нет. Но он понимает: этот человек ему неприятен. Ему определённо нужно узнать об этом человеке больше, чем может выдать интернет. Что-то подсказывает, что общедоступная информация это лишь верхушка айсберга. И что именно его может связывать с Паком, кроме аренды «Чёрного лебедя» для встречи?

***

Уже полчаса Чон вертит Чимина в постели, меняя позы, ритмично и размашисто двигаясь в нём. Тот сначала издавал громкие стоны, но сейчас они превратились в монотонный гул, приглушаемый подушкой. Чонгук думает совершенно не о том. В голову лезут мысли о Чане, потом о коробке и Лино, об угрозах Чимина и снова о Чане. Это совершенно не то, о чём следует думать в постели. Боль в травмированной руке вспыхивает маленькими взрывами при каждом сильном толчке, не давая кончить, чего, безусловно, хотелось. Чон смотрит вниз, на выгнутую спину Чимина, на ровную впадину позвоночника, на выступающие лопатки, на гладкую чуть порозовевшую покрытую потом кожу. Каждый раз во время секса он удивляется: неужели этот человек сейчас с ним? Чон влюблён в него сильно, местами даже не совсем здорово. Он думает, если Чимин когда-нибудь захочет прогнать его, он сойдёт с ума в тот же день. Ещё больше, чем сейчас. Чон думает, что может наделать много глупостей, если Чимин захочет порвать с ним. И просто надеется, что этого никогда не произойдёт. Ему всё-таки приходится сосредоточиться на том, что они сейчас делают, на своих движениях и ощущениях. На том, как внутри Пака горячо и мягко, как плотно он обхватывает его, какие прекрасные звуки издаёт. Чон ловит кайф лишь от осознания, какое наслаждение он может доставить этому человеку. Только он и никто больше. Оргазм получается вымученным, болезненным, так они с этим затянули. Чимин даже не стонет, просто скулит в подушку, кончая. Чонгук выходит из него и ложится на прохладные простыни, закрывая глаза. Его дыхание тяжёлое, частое. Мышцы бёдер мелко подрагивают от перенапряжения. Рука ноет, но Чон не обращает на это внимания. Рядом начинает копошиться Чимин. Встрёпанный и при этом невероятно милый, он подползает ближе, чтобы поцеловать Чонгука в плечо, а потом пристроиться под боком. Чон обожает именно эти моменты, когда Чимин позволяет себе быть мягким и нежным, благодарным и, как Чонгук надеется, любящим. Чон зарывается носом в волосы Пака и лежит так некоторое время, пока Чимин не начинает подниматься. Он не останется на ночь. Трахаться — пожалуйста, но не спать вместе. И Чонгук позволяет ему уйти, не произнеся ни слова. Как только настанет день, им придётся решить много серьёзных проблем. Это касается напрямую безопасности Пак Чимина и «Чёрного лебедя».

***

Лино заканчивает варить кофе, когда на кухню заходит Чан. По телевизору идут новости, в которых рассказывают об очередном крупном пожертвовании в фонд по борьбе с раком у детей. Диктор раз за разом называет одно и то же имя, пока на экране не появляется герой репортажа. Ким Сокджин улыбается ярко и счастливо, словно нет большего блага, чем жертвовать деньги. Он только недавно вернулся в Пусан из Штатов и теперь вовсю участвует в жизни города. Лино убавляет звук и переводит своё внимание на Чана. Тот полностью собран. Чёрные штаны, чёрная рубашка, мягкая вязаная кофта на больших чёрных пуговицах. После душа свежий и бодрый. Он садится за стол и ждёт, пока перед ним поставят чашку с ароматным крепким напитком. Они оба пьют его без молока. И первые глотки делают в тишине. Потом Чан говорит: — Я попрошу тебя съездить к тому месту, где ты оставил коробку. Надо открыть её и посмотреть, что внутри. Если это возможно, взять небольшую часть для Сынмина. Я хочу знать, что получал Пак и для чего оно ему нужно. Лино кивает. — Я и сам собирался сделать это сегодня. Надо проверить, цела ли она. Бан Чан собран, серьёзен и даже суров. Он нравится таким Лино. Они становятся в такие моменты довольно похожи. Бан Чан словно тоже не имеет чувств, действует решительно и бескомпромиссно. Именно таким он добился того, что они сейчас имеют. И такой он гораздо лучше, чем Чан, пьющий из-за страха за близких. С таким Чаном Лино не представляет, что делать. — За тобой будут следить. Пак знает, что ты единственный, кто знает о местонахождении коробки. Они не убьют тебя, но будут следить. Будь осторожен. Бери с собой оружие. — Я и есть оружие. Пак просто не знает об этом, — отвечает Лино. — Сегодня я встречаюсь с Чанбином, он передаст мне новые телефоны для всех нас. А также удалённо проверит все наши компьютеры. Поэтому не выключай свой, чтобы он смог сделать это. Вряд ли они смогли здесь поставить прослушку, но сегодня стэй придут проверить и это. — Ты не перегибаешь? — Лино сильно сомневается, что кто-то мог пробраться в его квартиру без его ведома. Даже если такое возможно, он бы сразу почувствовал присутствие постороннего. — Пусть это будут пустые телодвижения, но я хочу точно знать, что сделал всё, чего требует ситуация. Это лучше, чем потом понять, что что-то упустил. Я позвоню Феликсу и Хёнджину, их квартира самая незащищённая. Попрошу их переехать. — Удачи. Хотя Лино знает, где они живут, он никогда не был в гостях у этих двоих — стоит полагать, как и все остальные, кроме Чана. Хёнджин очень ревностно относился к своей безопасности и комфорту. Хван точно никуда не поедет. И даже имеющий на него влияние Феликс его не заставит. Чан ничего не отвечает, знает, что Лино прав. — Отбери тогда надёжных людей, пусть дежурят рядом с их домом. Незаметно. — Им это не понравится. Да и вряд ли наблюдение останется незамеченным. Не с паранойей Хвана. — Я разберусь с этим. Сейчас не это важно. Главное, чтобы ни с кем ничего плохого не случилось. Мне жаль, но вся мощь удара Пака обрушится, вероятно, на тебя. — Я готов. И именно поэтому я не стал раскрывать вам, где находится коробка. Будет лучше, если он сосредоточится только на мне. Пока он гоняется за мной, у вас будет время выяснить всё, что ты хочешь. — Будь осторожен, — ещё раз говорит Чан. Он смотрит серьёзно и угрюмо. — Не попадись. Я не хочу платить такой ценой. Лино кивает, обещая. Они вместе спускаются на лифте на минус первый этаж. В зеркальной поверхности кабинки Лино с усмешкой разглядывает их отражения. Бан Чан такой статный, серьёзный. Одетый в дорогую одежду. И Лино рядом с ним в джинсах, чёрной худи, крутит ключи от мотоцикла на пальце. Их шаги гулко раздаются по парковке, они идут к большой чёрной машине Чана, рядом с которой стоит мотоцикл Лино. — Может, мне тебя всё-таки подвести? Или сопроводить? — Лино не хочется оставлять Чана одного. На дороге точно. Сейчас он мозг всей банды, он руководит процессом выводом Пака на чистую воду. Убрать его — и скизы потеряют одну из самых важных опор. Останутся ещё Лино и Чанбин, но это уже совсем другое. На месте Пака, думает Лино, наблюдая, как Чан садится за руль, он бы вывел Чана из строя одним из первых. — Всё нормально. Не стоит тебе переживать. — Отзвонись, когда приедешь. — Да, папочка. — Чан улыбается. Но потом улыбка пропадает, словно её и не было. — Ты тоже. Серьёзно. Как всё получится, набери меня. Я сообщу тебе место встречи и дальнейшие действия. Когда они выезжают с парковки, за ними двигается машина. Лино усмехается, поудобнее перехватывая руль. Мощный мотор вибрирует под его задницей, шлем немного приглушает звуки, в ушах отдаётся стук сердца. Лино нравится ездить на своём мотоцикле, нравится проверять его на мощь и развивать высокую скорость, питаясь поступающим в кровь адреналином. Лино в такие моменты чувствует себя свободным. От своих мыслей, от своей жизни, от всего. А сейчас, заметив за своей спиной преследующую его машину, Лино радуется, словно псих. Ему хочется смеяться! А такое редко случается. Почти никогда. — Поиграем? — произносит он, увеличивая скорость и врываясь в общий поток машин. Шестёрки Пака не рассчитывали, что они уедут в разные стороны. И, как и говорил Чан, приоритетом для них стал именно Лино. Они, надо отдать должное, едут за ним достаточно долго. Лино играет с ними. То позволяет приблизиться, виляя перед ними задом мотоцикла, то заставляет глотать пыль, увеличивая расстояние. Только совсем дурак не распознал бы это преследование. Лино качает головой. Ему уже это надоело, и по городу он пропетлял основательно. Мигнув на прощание задней фарой, он резко съезжает с дороги, миновав две полосы и заработав сигналы возмущённых водителей. Естественно, преследователи на машине такой маневр проделать не могут. Им остаётся только остановиться и звонить своему боссу. Лино тем временем, сделав круг, направляется в сторону порта.

***

Тогда

Он и Чан выходят покурить. После душного помещения свежий прохладный воздух приносит кайф, Лино закрывает глаза, наслаждаясь. Чан тем временем достаёт из кармана потрёпанную пачку дешёвых сигарет. И к запаху мазута и грязной воды примешивается сигаретный. Это настолько привычно, что Лино расслабляется, несмотря на то, что они только что делали. Этот порт стал их убежищем всего месяц назад, и соседские банды пока не могут понять: сюда соваться не следует. Сейчас один из их представителей сидит привязанный к стулу, сильно избитый, пускающий кровавые пузыри. Костяшки Лино сбиты, кожа на них лопнула при столкновении с челюстью человека, имени которого он даже не знал. Пальцы Чана мелко дрожат, Лино видит это, когда тот подносит сигарету к губам. Он держится хладнокровно, однако Лино уверен: ему не нравится происходящее. Он вынужден это делать ради всех них. Ради того, чтобы остальные признали их. — Я думаю, хватит, — говорит Чан, когда его сигарета почти заканчивается. Лино смотрит на него, ожидая дальнейших указаний. Он не чувствует ровным счётом ничего. Ни сожаления, ни жалости. Разве что немного отвращения, но не к происходящему или состоянию человека. Его отвращение направлено на того, кого они избили. Будь его воля, он бы скинул его в пропахшую мазутом воду, чтобы больше не видеть. — Пусть валит, — отвечает Чан на немой вопрос Лино. Он уже хочет пойти внутрь, как Чан останавливает его: — Нет, ещё одно. Вырежи на нём наш знак. Лино не удивлён. Он даже не оборачивается, чтобы посмотреть на Чана, в его лицо. Лино почему-то хочется посмотреть в его глаза. Но какая разница, что он там увидит? Нет, никакой. И просьба Чана не вызывает у Лино никакого внутреннего возмущения. Он просто заходит внутрь, берёт с верстака у стены большой канцелярский нож, подходит к человеку на стуле. Тот кричит первую минуту, потом теряет сознание. Последние символы Лино вырезает в полной тишине.

***

Сейчас

Это место всегда вызывает у него воспоминания. Разного рода. Он не делит их на плохие и хорошие. Это просто его воспоминания, которыми он дорожит. Лино не помнит, как и где пришёл в себя после того, что с ним случилось. Вероятно, он помнил, но с каждым прожитым днём, неделей, месяцем и годом эти воспоминания меркли, превращались в неясные обрывки сцен. Лино отчаянно хватался за них, но терял память в независимости от своего желания. Он, как и мы не помним своего раннего детства, не помнил, как стал тем, кем является сейчас. Он знает, что скитался по городу, но не помнит, как попал в Пусан. Вряд ли он родился здесь. Кажется, он питался и спал в ночлежках, пугая местную публику своим видом, потом устроился на работу в магазин. Обладая довольно внушительной силой, работал грузчиком, спрятав лицо за маской. Он смирился со своей потерей памяти, принимал себя настоящего, пытаясь влиться в общий ритм этого города. Люди на подсознательном уровне избегали его, старались держаться на расстоянии, только один раз взглянув на него. А потом пришли кошмары и провалы, после которых не хотелось приходить в себя, ведь его неизменно ждало что-то ужасное. И только после встречи с Чаном его память больше не стирается. Он помнит каждый момент, начиная с той самой ночи, когда они встретились. Не доезжая до порта, Лино сворачивает в жилой район, не желая светиться рядом с местом, где наверняка его могут ждать. Приходится сделать ещё небольшой крюк, аккуратно маневрируя по узким проулкам. Он немного заблудился, потому что к месту, где спрятана коробка, выезжает с незнакомой стороны. Подъезжая ближе, ему приходится остановиться, чтобы прощупать пространство. Он быстро осматривает дома, крышу, едва задевая своими невидимыми пальцами попадающихся на пути людей. Те невольно вздрагивают, ощутив нечто неприятное, но не могут понять, от чего это. Лино, словно слепой, читает, водя пальцами по шрифту Брайля. Шершавые стены, поросшие мхом крыши, грязь, старые машины, ржавый брошенный велосипед без колёс. Гладкие пакеты мусора, мятые банки, склизкие гнилые отходы. Лино хмурится, сосредотачиваясь. Да, вот он касается коробки. Она ещё на месте, а вокруг никого. Лино оставляет мотоцикл и дальше идёт пешком, не желая звуком мотора привлекать к себе внимание. В этом районе он словно находится один. Нет, он чувствует людей в своих домах, но они больше похожи на призраков. Они все разные. Кто-то просто беден, вынуждены работать в порту за маленькую зарплату, кто-то опустившиеся личности: алкоголики и наркоманы. Он даже может почувствовать детей, но быстро одёргивает своё сознание, не желая слишком углубляться. Мусора стало ещё больше. От запаха отходов Лино закашливается. Чёрт, как же противно! Откинув в сторону пару пакетов, борясь с тошнотой и закрыв одной рукой дыхательные пути, чтобы ничего не чувствовать, кроме запаха кожи от своей куртки, Лино добирается до коробки. Она намокла и пропахла мусором, но на вид кажется целой. — Дерьмо, — ругается Лино. Ему приходится убрать руку от лица, и запах чуть не сбивает его с ног. — Блять. Стараясь дышать редко и ртом, сейчас он делает то, чего так давно хотел: открывает коробку. Стараясь действовать аккуратно, тратя часть своего сознания на контроль пространства вокруг него, Лино поднимает крышку. Там на тёмно-синей бархатной подложке лежит бутыль небольшого размера. Внутри жидкость едва жёлтого цвета. Необычная пробка в горлышке привлекает внимание. Она сделана из воска красного цвета и герметично закупоривает содержимое. Лино сомневается: можно ли вытащить пробку? Что может произойти, если жидкость соприкоснётся с воздухом? Она потеряет свои свойства? Или же пойдёт реакция, которую лучше не допускать? Лино хочет позвонить Сынмину за консультацией, но вспоминает, что сегодня они все меняют телефоны, так что вряд ли тот ответит по старому номеру. Но всё равно набирает его. И лишь для того, чтобы услышать: «Данный номер не существует». Везти коробку в пригород к Сынмину тоже не вариант, пусть это недалеко, но Лино не хочется лишний раз транспортировать эту странную жидкость. Вздохнув и тем самым невольно втянув в себя окружающие его зловония, Лино снова закашливается и начинает действовать. Хочется уже убраться отсюда и принять душ. Кажется, сгнившим мусором пропахла вся его одежда и волосы. Ему приходится положить коробку на место и отправиться на поиски аптеки, чтобы купить шприц. Взять образец жидкости таким образом кажется ему отличной идеей. Тем более в аптеке он сможет позвонить Чанбину домой —номер вряд ли поменялся — и договориться с Сынмином о том, где и как передать образец. На поиски аптеки уходит минут двадцать, за которые Лино успевает столкнуться с местной шпаной, явно желающей докопаться до него. Хорошо одетый человек редкость в этой части города, вероятно, их привлекает его кожаная куртка и возможность поживиться телефоном и наличными. У Лино они вызывают раздражение, не более. Однако он останавливается, чтобы уточнить, где здесь можно найти аптеку. Шпана сначала приободряется, явно чувствуя своё преимущество, живо идут к нему, не чувствуя опасности. Они подходят почти вплотную, прежде чем один из гопников притормаживает и заставляет это сделать остальных. Узнал? Лино выдаёт кривую улыбку. Остальные пока не очень понимают, что происходит, слушают своего жестикулирующего товарища. Тот что-то показывает на своём лице пальцем, явно рисуя одну из самых ярких отметок Лино — шрам на щеке. После этого они настроены не так воинственно. — Эй! — окликает их Лино. — Где здесь ближайшая аптека? Аптека находится буквально за углом, там ему продают шприц, уточнив только размер. Подобные покупки тут привычное дело. Мужчина за прилавком только смотрит на Лино украдкой, желая поскорее обслужить странного покупателя. Лино просит позвонить. Телефон ему тут же предоставляют. На всё уходит меньше времени, чем он сюда добирался. Обратно он идёт без происшествий. Вернувшись к коробке и открыв её, достаёт шприц, быстро, но не без труда протыкает острой иглой восковую пробку, медленно вытаскивая шток, наблюдая, как цилиндр наполняется жидкостью. Закончив, он ногтем закрывает дырочку на пробке, убирает бутыль обратно в коробку и закапывает её в куче мусора. — Ох, Чан, за это дерьмо тебе будет не расплатиться. Убирая шприц в карман, Лино пытается избавиться от неясного чувства тревоги, пока идёт к своему мотоциклу. Он ощущает всю опасность этой жидкости, даже в таком маленьком количестве. И Лино это совершенно не нравится. Он ещё немного петляет по городу, но хвоста за ним нет. Поэтому он направляется на встречу с Сынмином. Тот ждёт его на углу рядом с кофейней, держа в одной руке стаканчик, а в другой — телефон, вероятно, уже новый. Лино резко тормозит рядом с ним, привлекая внимание не только Сынмина, но и прохожих. — Напугал. Сынмин явно не очень рад встрече с ним. Но Лино плевать. Он почти уверен, что Чанбин рядом с ними. Например, смотрит на них через глазок камеры, что находится на углу. — Привёз? — Да. Лино передаёт ему шприц, спрятанный в футляр из-под очков. — Будь с ним осторожен. Мне кажется, это опасная штука. Зря он это сказал, так как глаза Сынмина загораются от предвкушения. — Я серьёзно. — Не переживай. И это тебе. Зажав во рту край стаканчика, Сынмин достаёт из заднего кармана телефон. Самый обычный, чёрный и простой. Лино берёт телефон, покрутив в руке. — Старый надо выбросить, — напоминает Сынмин. Лино хмыкает, заводя мотор. Вскоре Сынмин и страшная таинственная жидкость остаются позади. По дороге домой Лино не петляет, и вскоре на хвост садится уже знакомая машина. У Лино нет настроения с ними играть, он едет домой, чтобы принять душ и поменять одежду. А ещё он планирует встретиться сегодня с Хан Джисоном.

***

Прежде чем сломать сим-карту и выбросить её вместе с телефоном, Лино набирает сообщение Хан Джисону, сообщив место и время их встречи. Если тот по какой-то причине не сможет, значит, не судьба. Его номера у Лино больше нет. Дома, приняв душ, Лино немного подвисает, смотря в зеркало. Оттуда на него смотрит молодой человек с правильными красивыми чертами лица. Всё портит светло-голубой словно искусственный глаз с чёрной точкой зрачка, который рядом с другим глазом, живым карим, с тёплым оттенком тёмного шоколада вызывает большой контраст. Лино иногда закрывает голубой глаз ладонью, смотрит на себя, пытаясь представить: таким ли он был раньше? Лино спокойно относится к своей внешности. Ему всё равно и до глаза, и до того, как на него реагируют окружающие. Порой он даже забавляется их реакцией. Больше всего его заботят шрамы на теле. Один — самый заметный — внизу живота, почти над пахом. Горизонтальный, с одной стороны чуть идущий вверх. Он гладкий розовый и отчётливо прощупывается пальцами. Несколько тонких и менее заметных шрамов располагаются на рёбрах. Лино часто думает над тем, где и при каких обстоятельствах он получил эти отметины. И каждый раз приходит к выводу: он не хочет этого знать. Эти шрамы — часть его прошлого, которое забыто. И так даже лучше. И самый главный — тот, что находится на скуле, под карим глазом, словно уродства не могли собраться на одной стороне его лица, а занимают обе для симметрии. Он тонкий, начинает раздваиваться ближе к внешнему уголку глаза. Лино привык к нему, и его, если честно, мало волнуют такие вещи, как внешность. У него нет желания кому-то нравиться. Из дома он выбирается переодетым в форму работника здания. Чёрная кепка низко надвинута на лоб, козырёк закрывает лицо. Лино быстро пересекает дорогу, садится в машину, которая припаркована у здания. Совершенно незаметная KIA старенькой модели. На такую машину точно никто не обращал внимания. Лино уезжает незамеченным. Он сказал приехать Джисону в парк и ждать его на третьей скамейке от входа через час. И когда он заходит в парк, видит полицейского там, где ему велено. Хан Джисон одет в обычную одежду и со стороны выглядит как подросток, а не полицейский. Прежде чем подойти, Лино некоторое время наблюдает за ним, за проходящими мимо людьми, пытаясь понять: нет ли рядом ещё полицейских или же людей Пака. Но людей в это время в парке немного. Они все проходят мимо, спеша по своим делам. И ничего подозрительного Лино не замечает. Но всё же прежде чем подойти к уже начавшему нервничать из-за опоздания Лино Хану, он прощупывает его на предмет прослушки. Джисон тут же ёжится, явно не понимая, почему вдруг чувствует холодное покалывание по телу. Лино делает осмотр механически, стараясь не заострять внимание на частях тела. Хан Джисон оказывается чист. Вздохнув, Лино направляется к нему и оказывается замеченным на полпути. — Я думал, ты не придёшь. — На ещё по-детски пухлом лице Хан Джисона облегчение. Лино сомневается в правильности своего поступка. Но он надеется закрыть вопрос о том, каким же образом в тот вечер полиция оказалась в порту. — Пошли. Лино, не дожидаясь ответа, идёт дальше по дороге, Хан быстро догоняет его. — Здравствуй, — Хан коротко кивает. — Я не ожидал, что наша встреча состоится так быстро. Хорошо, что у меня сегодня выходной, смог выбраться. — Ты всегда так много говоришь? — Только когда нервничаю, — честно отвечает Джисон. Лино чувствует, что тот скорее возбуждён, чем нервничает. Кажется, он воспринимает всё происходящее как какую-то сцену из сериала про детективов. — О чём же ты хотел поговорить? — спрашивает Лино, когда они заходят в глубь парка. Людей тут совсем нет, они ушли подальше от главной дороги, по которой часто ходят люди даже в рабочее время, пытаясь таким способом сократить путь до метро. — У меня мало времени. — Не хочешь кофе? — Хан указывает на лавку на колёсах, что стоит неподалёку от дороги. — Я быстро! — И, не дожидаясь ответа Лино, бежит к лавке. Лино закатывает глаза. Что за ребёнок. Хан, словно угадав, берёт Лино чёрный кофе и протягивает ему пакетики с сахаром. И свои тоже отдаёт, поясняя: — Я не пью сладкий. Только с молоком. Лино же, не особо любящий сладкое, кофе пьёт такой, что эмаль на зубах говорит «пока» при каждом глотке. — Так о чём ты хотел поговорить? — задаёт вопрос Лино. Времени у него не так много, чтобы тратить его впустую. Тем более сейчас. Хотя стоит отметить, что вот так гулять по парку ему нравится. Они заходят в ту часть парка, где растёт мюленбергия, высокая трава розового цвета. Она подобно облаку покрывает большое пространство парка и привлекает к себе людей. Многие делали фото для соцсетей. — Я хотел спросить, что связывает Бан Чана и Пак Чимина. Лино чуть не давится кофе. А малыш-полицейский решил не тратить зря время. — Ты хоть знаешь, куда суёшь свой нос? — Не надо отвечать вопросом на вопрос. Это невежливо. Нет, не знаю. Но хочу разобраться. — Да? Тогда скажи, «разобраться» хочешь лично ты или полиция? Хан смотрит на Лино. Лино смотрит в ответ. Они смотрят друг другу в глаза, и Лино, к своему стыду, вынужден отвести взгляд первым. Он не привык к такому. Люди избегают смотреть в его лицо, про глаза вообще речи не идёт. Но Хан смотрит открыто, словно не видит в нём ничего ужасного или страшного. И его совершенно не пугает Лино. Он озадачен. — Есть разница? Я вообще-то полицейский. — Хан обиженно дует щёки и вряд ли осознаёт, как выглядит при этом. Лино трясёт головой. Какой же бред. — От этого зависит мой ответ. — Лино открывает крышку у своего стакана, заглядывая внутрь. Кофе осталось совсем немного. А они только на середине парка. — Скажи мне, что делала полиция в ту ночь в порту? — Ты всё дальше уходишь от моего вопроса. И теперь я должен отвечать на твои. Нет, так не пойдёт. — Ты задаёшь опасные вопросы. Цена знания — жизнь. Так что не проси меня рассказать тебе об этом. — Ты боишься за себя или за меня? — Хан игриво снова заглядывает в глаза. Словно у Лино нет отталкивающей особенности. Ему хочется спросить: «Я тебя совсем не пугаю?». Очевидно, нет. Он бы почувствовал. — Я должен бояться за тебя? — Лино изгибает бровь. — Опять отвечаешь вопросом на вопрос, — подмечает Хан. — Зачем ты решил со мной встретиться, если не хочешь говорить? — Могу сказать тебе одно: не лезь в это дело. Даже наша встреча уже риск. Если ты надеялся, что я тебе расскажу всё, о чём спросишь, то ты просто маленький глупый полицейский. — Не такой глупый, как ты думаешь. Во-первых, ты не отрицаешь факт того, что Бан Чан и Пак Чимин чем-то связаны. Ты просто не хочешь говорить об этом. Я понимаю. У вас в банде свои законы и всё такое. Также я искал вас по базе данных, — признаётся Джисон, отмечая, как его собеседник напрягается. — На вас ничего нет, кроме общего, ничего особо не говорящего досье. Постарался ваш спец по кибербезопасности, я полагаю. Или же подкупили кого-то из полиции. Думаю, то и другое. — Чего ты хочешь? Лино встаёт перед Ханом, преграждая ему дорогу. Он чуть выше, поэтому, напустив на себя всю серьёзность, нависает над ним. Джисон поднимает непонимающий взгляд. Чёрт, они стоят слишком близко. Лино даже может почувствовать его дыхание на своём лице: запах кофе и зубной пасты. Такие нюансы приводят Лино в себя, и он делает шаг назад. — Хочешь знать? Правда? Не знаю. Наверное, хочется разоблачить всех продажных полицейских, Пак Чимина и всех, кто с ним связан. Лино против воли улыбается. Нет, он даже смеётся слегка лающим смехом, скопированным с Бан Чана. Хан нисколько не обижается. И для него самого собственные слова звучат бредово. Он шёл в полицию с желанием бороться с преступностью. А что это, разве не оно? — Я знаю, что со скизами я вряд ли могу тягаться… — А с другими, думаешь, можешь? — Лино всё ещё веселится. — Позволь узнать, ты дурак? Хан опять дуется, и Лино хочется с двух сторон тыкнуть пальцами в его щёки. — С чего такие выводы? — Ты представляешь, во что хочешь влезть? И ты просто открыто говоришь мне об этом? Словно забыл, кто я есть. Не думаешь ли ты, что я просто обязан всё рассказать Бан Чану, а тот уже сам решит, как с тобой поступить? Хотя нет, всё ещё проще: я сам могу решить, что с тобой делать. Просто убрать тебя и всё, пока ты не начал копать и привлекать внимание. — Ты не сделаешь этого, — Хан улыбается, но улыбка его неуверенная, сомневающаяся. — Ты говорил, что читал наше досье. И про меня читал? Почему ты не боишься? — Как другие? — Хан обходит Лино, чтобы пойти дальше. — Ты не причинишь мне вреда. Он заявляет это с такой уверенностью, что Лино задумывается: правда? Он пытается представить, как рассказывает Чану об этом разговоре, чего не намеревался делать с самого начала, и тот приказывает разобраться с Ханом. Припугнуть, например. Всё-таки Бан Чан не отдаёт приказов убить налево и направо. Внутри Лино сразу поднимается протест. Он поворачивается, наблюдая за спиной Хана, и следует за ним. — С чего такая уверенность? — спрашивает Лино, сбитый с толку своими ощущениями. Он так и идёт за Ханом, смотря в его спину, на его нежно-розовые ушные раковины. — Не знаю, — отвечает Хан. — Я читал про тебя. А когда увидел, не мог поверить, что всё написанное правда. Даже там, в подворотне, не верил. А потом ты беспокоился обо мне, когда я был в «Чёрном лебеде». И сейчас согласился на встречу. И ведёшь себя как обычный парень. Поэтому я не верю, что ты можешь причинить мне вред. — Не думай, что ты какой-то особенный. Смысл мне что-то делать с тобой, если ты всего лишь вчерашний выпускник академии. — Не воспринимаешь меня всерьёз? — Лино кивает, чего Хан, конечно же, не видит. — Это хорошо. Надеюсь, и остальные не будут принимать всерьёз. Это даст мне шанс подобраться ближе. — Ты не слышал, что я тебе говорил? — Лино хватает Хана за локоть и разворачивает к себе. — Не лезь в это! Его хватка сильная, потому что Лино зол, но Джисон не позволяет себе поморщиться или вырваться. Они опять стоят слишком близко. Хан видит своё отражение в холодном голубом глазу Лино. И это так завораживает. Он не замечает за собой, что смотрит слишком пристально. Слишком неправильно.