На часах 3:00

***

Тэхён уже перепробовал весь кофе в меню, заседая в этом кафе напротив бизнес-центра. На самом деле это не самое худшее времяпрепровождение. Здесь чисто, играет приятная музыка, вкусно пахнет корицей и кипячёным молоком. Его знает бариста и не гонит прочь. Как ни посмотри, эта кофейня куда лучше, чем его маленькая грязная комнатушка. Плюс он получает деньги просто за то, что сидит здесь. Конечно, он помнит основную цель своего пребывания здесь, но у бизнес-центра не происходит ничего интересного. Но только не сегодня. Тэхён рассчитывал провести сегодня несколько расслабленных часов, как это было раньше, в кафе. Выпить несколько напитков, а потом уйти. Но как только он занимает своё любимое место у окна с большой чашкой горячего шоколада, он видит, как к зданию напротив приезжает Чонгук. Точнее, сначала у бизнес-центра останавливается чёрная машина, что само по себе не являлось чем-то необычным. Тэ уже заметил, что здешние обитатели предпочитали большие чёрные джипы с затонированными стёклами и наверняка бронированными дверьми, так тяжело они открывались. Со стороны водителя открывается дверь, и из большой машины с лёгкостью выпрыгивает Чон. Поправив свою дорогую куртку и захватив папку с документами, он, оглянувшись по сторонам, направляется в кафе в здании напротив. Тэхён весь подбирается. Специально или нет, но Чон садится тоже у окна, и Тэхёну его прекрасно видно. А весь фокус в том, что в кафе, в котором сидит Тэхён, стёкла устроены так, что посетителей не видно, только если подойти почти вплотную. Так что Тэ сидит совершенно незамеченным. Ещё через некоторое время к зданию подъезжает ещё одна машина. Из неё выходит Бан Чан. Тоже приехавший один, что, конечно же, странно. Тэ удивляется ещё больше, когда Бан Чан направляется в то же кафе, что и Чон. И садится рядом с ним. Тэхёну не видно с такого расстояния выражений их лиц, только тёмные силуэты в окне, но сам факт того, что эти двое встретились, заставляет его сильно задуматься. Он видит, как из рук Чона в руки Бана переходит некая папка, наверняка с документами. После чего лидер скизов уходит, но на улице не появляется, что означает только одно: он поднялся на лифте к себе в офис. Чон какое-то время сидит на месте, а потом тоже уходит. Появившись на улице, он снова оглядывается по сторонам. Тэхён уверен: тот ищет его. И благодарит самого себя, что оставил свой мотоцикл за углом, где Чонгук его точно не заметит. Чон садится в машину, однако не торопится уезжать, сидит ещё какое-то время, словно тоже ведёт наблюдение. Проходит минут двадцать, прежде чем он уезжает. А потом телефон в кармане Тэхёна звонит. Он так пугается, что дёргается, едва не разливая напиток. Достав аппарат, он видит, что звонит ему не кто иной, как Чон, мать его, Чонгук. Не став отвечать на звонок, он оставляет на столе несколько купюр чаевых и уходит. Прежде чем уехать к себе домой, он заезжает на знакомую точку, где можно купить себе немного порошка. Здесь его хорошо знают и всегда встречают с радостью. Тэ всегда покупает больше, чем употребляет, раздавая лишнее своим знакомым. Тайно, конечно же. Спроси любого, каждый скажет, что Тэ наркоман, употребляющий так много, что скоро отправится на тот свет. Такие слухи его устраивают более чем. Однако он всё же употребляет по-настоящему, но тщательно отмеряет свои дозы. Он серьёзно следит за тем, сколько порошка попадает в его организм. Он всё ещё надеется вернуть свою жизнь обратно, а для этого главное не сорваться. Но он привык получать кайф. Ему нравится забываться, приняв одну дорожку или две. Ему нравится чувство невесомости, словно он парит в воздухе. Ни одна мысль не тревожит его. Его мозг ничем не занят. Это опасное состояние, из которого всё чаще не хочется возвращаться в реальность. Однако реальность настигает его сама. Дверь его комнаты резко открывается, и на пороге появляется Чонгук. Это происходит так внезапно, что первые минуты Тэ не может поверить, что это не плод его воображения. Он растерянно хлопает глазами, смотря на мужчину перед собой. Его комната такая маленькая, что умещает только одну кровать с металлическим изголовьем, штангу для одежды, рассохшуюся от времени и влажности тумбочку, стола нет: на грязном полу лежат контейнеры из-под еды навынос. А единственное окно занавешено грязными жалюзи, давая комнате нужный Тэхёну полумрак. Чон смотрится здесь настолько неуместно, что Тэ думает, его глючит. Мужчина занимает собой всё пространство и кажется очень злым. Подобравшись, он отползает подальше от Чона, прижавшись к изголовью кровати. Словно это может как-то уберечь его. Тэ уверен: Чонгук пришёл сюда далеко не с добрыми намерениями. Чонгук подходит к нему медленно: он одет в утреннюю одежду и похож на тех тяжёлых больших чёрных кошек, обманчиво неуклюжих, но очень опасных. Он встаёт одним коленом на край кровати, жалобно скрипнувшей, принимая вес ещё одного тела. Руки опираются на решётку изголовья по обе стороны от головы Тэхёна. В глазах напротив он видит свою смерть. Ему, наверное, никогда в жизни не было так страшно. И даже наркотик в крови не сглаживает ужас, что сковывает его. Он буквально не может пошевелиться, и только сердце бьётся в груди с бешеной скоростью, а мозг анализирует ситуацию. Чему Тэхён научился, работая в «Чёрном лебеде» и непосредственно рядом с Пак Чимином, так это распознавать чужие эмоции. И сейчас он видит в тёмных омутах Чона злость. Но не на него, Тэхёна. А на что-то другое. Возможно, на обстоятельства, к которым приводит его работа. Чон просто пришёл выпустить пар на ком-то слабом, на том, кто точно не сможет ответить. И дело тут не в физическом превосходстве. Даже в лучшие времена Тэ ему неровня. Что уж говорить про сейчас, когда он обдолбан и забросил любые физические нагрузки, кроме походов за новой дозой и едой навынос. Просто Тэхён не может сделать Чону ровным счётом ни-че-го. Он в его власти целиком и полностью. И жизнь Тэ сейчас не стоит и ломаной монетки. Тэ отказывается принимать реальность. Он просто не может вот так умереть здесь и сейчас, в этой грязной комнате, когда до освобождения его разделяют несколько дней. Может, неделя. Не сейчас, когда он, кажется, нашёл выход. Тэхён знает: это не Чимин послал своего телохранителя. Это собственная инициатива Чона, находящегося под влиянием момента. А значит, его можно отвлечь. И Тэхён, перепуганный насмерть, не находит ничего лучшего, чем… Он чуть разводит согнутые ноги в стороны, принимает расслабленную позу и, чуть прикрыв глаза, улыбается своей самой похабной улыбкой. Такая смена поведения сбивает Чона с толку. Тэ знает, что всё ещё красив и желанен. И если у Чона нет предрассудков насчёт верности Паку и всего такого, он поведётся. И точно! В его глазах загорается интерес. Он оглядывает Тэхёна, оценивая то, что ему предлагают. — Наркоман, так ещё и шлюха, — говорит низким, но уже едва заметно сбившимся голосом. Тэхён только ещё развязнее улыбается. На него смотрели хуже и говорили куда более обидные вещи. Так он стерпит, не покажет, как задевают такие слова и взгляд. От этого буквально зависит его жизнь. Выполнит любое требование Чона, лишь бы выиграть для себя ещё несколько дней. А сейчас… Шлюха так шлюха, пусть думает что хочет. — Так что? — выдыхает томно Тэхён, разводя ноги ещё сильнее, откровенно предлагая себя. На нём надеты спальные шорты, которые сильно задрались, оголяя бёдра. Чон убирает одну руку от решётки кровати и касается его бедра с внутренней стороны. Проводит по гладкой коже, останавливаясь почти у самого паха. — Думаешь, кто-то захочет трахнуть такую грязную тварь, как ты? — Чон улыбается, издеваясь. Но Тэхён видит его насквозь. Он приподнимает ногу, чтобы коснуться Чонгука между ног. — Но у тебя встал, — констатирует он. Улыбка Чона, больше похожая на оскал, становится ещё шире. — Ты же понимаешь, что я могу сделать с тобой всё, что захочу? — Так сделай. Тэхён ненавидит быть снизу. Никаких предрассудков, но, принимая, он ничего не чувствует, кроме боли. И сейчас он знает: Чонгук не будет с ним нежным. Возможно, сделает с ним то, чего никогда не позволит Чимин. Но выбора нет. Не тогда, когда Чон дёргает его за ногу вниз по кровати и переворачивает на живот. Он сильный и ловкий, Тэхён успевает только коротко вскрикнуть от неожиданности, прежде чем его утыкают лицом в подушку. — У тебя есть презерватив? — сдавленно спрашивает он. Чонгук хлопает его ладонью по загривку, словно он какое-то животное. — Не переживай, я не горю желанием чем-то заразиться от тебя. Тэхён закусывает губы, приказывая себе: «Молчи». Пусть оскорбляет сколько хочет. Это всего лишь слова. Слова не могут убить. Чонгук срывает с него шорты вместе с бельём, отчего Тэхён чувствует себя уязвимым как никогда. Кожи ягодиц тут же касается сквозняк, гуляющий по комнате. Чон шуршит одеждой, скидывая пальто, потом забирается на кровать полностью. Тэхён лежит, настороженно прислушиваясь. Наверное, если бы он знал заранее, то принял бы куда больше порошка, чем позволил себе в этот раз. Он вздрагивает, когда руки Чона касаются его. Его ладони тёплые и немного шершавые, но от этого не легче. Чон задирает футболку Тэхёна, оголяя спину, но почему-то не желая раздевать его целиком. Он оглаживает тело Тэ, словно изучает его. Проводит по бокам, спине, чуть затрагивая шею. Потом по голым ягодицам и ногам. Ему явно нравится то, что он видит. Тэхён чувствует, но не решается повернуть голову и посмотреть. Чонгук не собирается раздеваться. Он просто расстёгивает штаны, Тэхён слышит, как вжикает молния на брюках, а потом шелестит фольга упаковки презерватива. — У тебя отличная задница, — говорит Чонгук, перекидывая колено через ноги Тэхёна. — Как часто ты расплачивался ею за очередную дозу? «Молчи!». Тэхён зажмуривает глаза, только сильнее цепляясь за подушку. Чонгук вздёргивает его бёдра вверх, заставляя принять совсем уж унизительную позу. Чтобы отвлечься, он отвечает: — Тебя это не должно волновать. Но Чону ответ и не нужен. — У меня нет смазки, — деловым тоном говорит он, — обойдёмся слюной. Ты же хороший мальчик. — Снова хлопок по бедру, словно поощрение животного. — Я буду аккуратным. Тэхён думает, у них явно разные представления об аккуратности. Но всё же слова Чона приносят некоторое облегчение. Ничего извращённого с ним не сделают. Это просто секс. Вряд ли Тэ получит наслаждение, но пусть хотя бы не будет сильной боли. Чонгук не пренебрегает растяжкой, смочив палец слюной, вставляет один в задний проход Тэ, заставляя того напрячься и дёрнуться. — А ты узкий, — Чонгук уже дышит тяжело, хотя старается не выдавать себя. Тэхёну хочется огрызнуться. А каким он должен быть, если в последний раз его трахали, когда он ещё работал в «Чёрном лебеде»? Хотелось спросить, а Чона Пак уже подкладывал под кого-нибудь? Но подобное может вывести Чона из себя, поэтому Тэ молчит. Один палец не приносит боли, лишь дискомфорт и брезгливое чувство. Слишком уж это личное. Ему неприятно, что кто-то видит его таким. Кто-то, с кем Тэхён никак не связан. Никакими чувствами, кроме страха и ненависти. Второй палец уже приносит боль. Пока лёгкую, но всё же. Тэхён приказывает себе расслабиться. Это просто секс. Это просто плата за ещё пару дней, за которую много чего может измениться. И Тэхён ещё станцует на пепелище «Чёрного лебедя» и могилах Пака и его верного телохранителя. Он так забывается в мыслях о мести, что не замечает, как пальцы покидают его, а входа касается что-то более крупное. Чон крепко держит его за бёдра, чтобы тот не дёргался. На коже наверняка останутся следы от пальцев и ногтей. Плевать. Тэхён утыкается в подушку, закрываясь от реальности. Да, он сам это предложил. И он ещё волен всё это прекратить, во всяком случае, он надеется на это. Чон просто задушит его и всё. Чонгук входит в него медленно и действительно аккуратно, но боль всё равно распространяется от зада по телу, медленно затапливая сознание. Чон действует по слюне, а вход недостаточно разработан. Тэхён просто не привык к таким манипуляциям со своим телом. Он даже не знает, как можно получить хоть немного удовольствия в данной ситуации. Он просто старается расслабиться, чтобы хоть как-то облегчить ощущение сильного растяжения. Они оба глубоко дышат, когда Чонгук входит в него целиком. Только Чона накрывает сильная волна наслаждения, а Тэхёна — боли. — Почему ты такой узкий, блять. — Может, — выдавливает из себя Тэ, — тебе стоило больше поработать над этим? — Тебе больно? — А тебя это заботит? — огрызается Тэ. — Совершенно нет, — смешок. — Я собираюсь тебя выебать, Ким Тэхён. Ты сам предложил мне это. — Что, — Тэхён прекрасно понимает, что язык и нрав его враги, но не может сдержаться, — Пак не даёт? — он пытается посмеяться, но Чон толкается в него, и окончание тонет в стоне. — Тебе лучше, блять, заткнуться. — Можешь не отвечать, я ведь тоже спал с ним, я всё знаю. Тэхён вскрикивает, когда Чон толкается в него снова. Снова и снова. Тот берёт его размашистыми толчками, причиняющими боль. Она не такая сильная, как Тэхён мог ожидать, но слёзы всё равно скапливаются в уголках глаз. Кровать безжалостно скрипит под их телами, и соседям точно не надо гадать, что здесь происходит. Но Тэхёну на них глубоко плевать. Он нисколько не возбуждён, зад горит огнём от трения, а член Чона раздирает его изнутри. В боку почему-то начинает колоть, и Тэхён касается того места рукой, чтобы унять боль. Чонгук слабо смеётся, думая, что Тэ потянулся к своему члену. — Чёрт, — стонет Тэхён. Чонгук действительно ебёт его, сильно, резко и безжалостно. Тэ не знает, но, кажется, так не обращаются даже со шлюхами. Вот оно влияние «Чёрного лебедя» и тех мерзостей, что там творятся. Чонгуку всё равно, что он причиняет боль, что имеет другого человека, не давшего, по сути, явного согласия. Тэхёну сложно сказать, сколько это длится, потому что они оба словно выпали из реального времени. Он правда не знает, сколько ещё сможет вытерпеть всё это. Хотя, кажется, его тело уже привыкло к постоянному потоку боли и дискомфорта, он их почти уже не чувствует. Он только сдавленно выдыхает, когда Чон совершает ряд резких коротких толчков и кончает. От облегчения, когда из него выходят, хочется расплакаться. Тэхён чувствует, насколько сильно растянут и как анус горит огнём. Морщась, он вытягивается на постели, отвернувшись к стене. Чон тем временем внезапно ложится рядом, пачкая постель уличной обувью, и достаёт из кармана пальто пачку сигарет. — У тебя дерьмовая жизнь, — говорит он, закуривая. Запах секса перекрывает сигаретный. Тэ лежит, вытянувшись на постели, он даже не находит сил прикрыть себя. Его задница всё ещё открыта взору Чона, но сейчас не до этого. Не моргая, Тэхён смотрит в стену, борясь с подступающей тошнотой. Он ощущает себя грязным и использованным. А в этой дерьмовой квартире даже нет ванной, чтобы нормально отмыться. Тэхён не понимает, почему Чонгук не уходит, и даже боится думать, что тот с ним ещё не закончил. — Если от тебя ноль пользы, то на хрен ты мне нужен? — продолжает Чон. — Ты даже в постели бревно. — Иди на хуй, — огрызается Тэхён. Чон смеётся. — У тебя дерзкий язык. А мозг совершенно не фильтрует то, что он собирается выдать. Так что лучше тебе помолчать, а то иначе сходишь на хуй ещё раз. — Чон затягивается, выпускает дым и стряхивает пепел прямо на пол. Грязнее, чем есть, тут уже не будет. — У тебя узкая дырка, не более. На раз хватит. Так что слушай меня внимательно. — Чонгук встаёт с постели. — Даю тебе два дня, чтобы сделать то, что я тебе поручил. Иначе тебе придётся вернуть все деньги, что я на тебя потратил, и я честно не знаю, как ты сможешь их достать. Хотя. — Чон останавливается у самой двери. — Пак запретил мне трогать тебя, но в «Чёрном лебеде» всегда дефицит со шлюхами для особых гостей. Спорю, Чимин даже не узнает, что в одной из комнат теперь живёт его бывший ёбарь. От угрозы у Тэ бегут мурашки. Он слишком хорошо знает, какие тёмные дела можно провести в «Чёрном лебеде» без участия Чимина. И да, если Чон того захочет, то выполнит угрозу. — Так что? — Я всё сделаю, — выдавливает Тэхён. — Хороший мальчик. Как только за Чоном закрывается дверь, Тэхён ждёт ещё несколько минут, а потом утыкается лицом в подушку и орёт так громко, как только может.

***

На работе наступает напряжённая атмосфера. И даже у Ок Тэкёна не светятся уши, если он встаёт против света. Просмотрев сотни камер, они всё-таки нашли подозрительный грузовик, который заметили недалеко от того района, где нашли окровавленный газон. Он привлёк внимание только тем, что в столь раннее утро курсировал по городу. И на нём не было никаких опознавательных знаков. Что это? Просто доставка, перевозка? Или же частная машина? Они несколько раз теряли её, так как некоторые камеры утрачивали данные. И Джисон предполагал, что здесь не обошлось без Чанбина. Машина направлялась в сторону порта Бан Чана, но и там терялась в жилых районах. Из-за бюрократии они не могли быстро получить ордер на обыск порта, начальник рвал и метал от того, что кто-то тормозит процесс. Джисон сидит на своём месте, стараясь даже не дышать слишком громко. Он теперь довольно часто переписывается с новым интернет-знакомым, коллегой из Сеула, который пичкает его разными слухами о Ли Донуке. Параллельно Хан пытается придумать, какое же свидание с Лино ему устроить. Он сам предложил что-то простое, потому что сложностей им и так хватает. И их отношения нельзя отнести к чему-то простому. А Джисону почему-то хотелось, чтобы как у всех. Поэтому в свободное от работы время он просматривает сайты разных ресторанчиков, которые советуют на сайте «Развлекательная Корея». Они могут поесть суши, например. Джисон уже приметил один занимательный ресторанчик, где тарелки с едой ездят на конвейерной ленте вдоль столиков и гости могут взять понравившуюся тарелку. Или же они могут пойти поесть жареного мяса или острой курицы. Или пойти в ресторан, где подают морепродукты. Да, это будет недёшево, но Джисон почему-то думает, что Лино в любом случае возьмёт все расходы на себя. Но ни один вариант Джисона не устраивает хотя бы потому, что вокруг них будут люди, а именно этого ему хотелось избежать. Ему хочется иметь возможность брать Лино за руку и не опасаться встретить знакомых. Вряд ли бандиты и полицейские ходят в одни и те же места, но Пусан слишком маленький город, и неожиданные встречи не такие неожиданные. В правом углу на мониторе выскакивает окно диалога. Jupiter23: «Привет, бандит». Джисон даже рад отвлечься: от ярких картинок меню и интерьеров у него болит голова, а желудок просит еды, хотя до обеденного перерыва ещё далеко. Бандит Хан: «Привет, Юпитер. Работаешь?» Jupiter23: «Как раз иду с перерыва и с новой историей для тебя о нашем общем знакомом». Джисон подбирается. Бандит Хан: «Расскажешь?» Jupiter23: «печатает…» Джисон от нервов начинает трясти ногой, всматриваясь, как незнакомый ему человек в другом городе набирает текст. Jupiter23: «Оказывается, у нас в камере хранения работает офицер с тех времён, когда наш общий знакомый попадал в участок чуть ли не каждые выходные. Ты помнишь, я тебе рассказывал о том, что он дебоширил в клубах, его забирала полиция и везла к нам? А начальник отпускал, заминая дело, так как у него там какие-то дела с его отцом. Так вот, однажды его привезли в участок в крови. Он был полностью невменяемым. Тут же вызвали его папашу, адвокатов. Но оформили его как надо. Взяли кровь на анализ, забрали грязную рубашку, вроде даже начали расследование. Этот старый работник рассказал, что почти все были уверены: он убил человека, так много на нём было чужой крови. А это не так легко замять, имея даже очень большие деньги. Прикинь, но ему и это сошло с рук. Отмыли и отправили домой. Грязная рубашка странным образом потерялась среди улик, результаты анализа так и не пришли, а образцы пропали. Тех, кто пытался провести расследование, внезапно увольняли или переводили на другую работу. Никто в клубе, из которого его забрали, ничего не видел. Пишу это и прям мурашки по коже. Кто знает, какие ещё дела он творил или творит, прикрываясь деньгами?» Бандит Хан: «И в ту ночь никто не умер? Или, может, позже где-то нашли труп, а убийцу не нашли?» Jupiter23: «Я не знаю подробностей, но, кажется, нет. Если тело и было, то его могли спокойно спрятать так, что его не найдут никогда. Ты же знаешь, как это происходит». Джисон кивает, даже не поняв, что собеседник его не видит. Конечно, он знает. У него есть целый газон, залитый кровью, а тела пропали. Может ли быть такое, что Лино работал раньше на Ли Донука? Помогал ему или его отцу скрывать эти преступления? Делал для них то же самое, что сейчас делает для Бан Чана? Джисон откидывается на стуле с такой силой, что немного отъезжает от стола. Блять. Джисон не знает, сколько может вынести, потому что всему есть предел. Он готов мириться со многими вещами, которые, как он знает, творит Лино, но это? Сейчас легче закрывать глаза на всё это, потому что невинные люди не страдают. Если даже верхушке полиции нет дела до тёрок между бандами, то и Джисону тоже. Но невинные люди не должны страдать. И умирать тоже не должны. Что случилось с Лино, что он переехал из Сеула в Пусан, почему перестал работать на Ли Донука, забыл его? — Стоп, — говорит он сам себе. Ничего точно не известно. Он слишком много думает. Лино, может быть, и не связан с Ли Донуком именно так. А как тогда? — Ну почему это именно ты? — скулит Джисон, потому что это просто несправедливо. Бандит Хан: «Ты можешь узнать, когда это точно случилось? Я хочу кое-что проверить». Jupiter23: «Постараюсь. Но лучше тебе не лезть в это, бандит». Бандит Хан: «Уже влез». Jupiter23: «Кстати, если что, я с тобой ни о чём не говорил. Я буду всё отрицать». Бандит Хан: «Узнай, пожалуйста, дату, а после я удалю все диалоги с тобой. Не переживай, это только для меня». Ему ничего не отвечают, а Jupiter23 перестаёт быть онлайн. Что ж, Джисон сдвинулся с места в этом расследовании, только он как-то позабыл, для чего ему всё это. Ему уже ничего не хочется говорить Лино, тем более вчера он уже признался в том, что расследование зашло в тупик. Никому не станет хуже, если он промолчит. Положит тяжёлым камнем ещё один секрет себе на сердце. Но как быть с самим собой? Джисон не знает. Лино за столь короткое время прочно обосновался в его жизни, и Джисон не хочет лишаться этого, подозревая, что после него останется зияющая дыра, которую невозможно будет прикрыть кем-то другим. То, что его чувства становятся сильнее и серьёзнее, Джисон заметил только недавно, но принял это спокойно с долей любопытства. Он никогда в своей жизни не любил той любовью, о которой принято писать в книжках. Когда готов на самопожертвования, глупые поступки и длинные словесные признания. У Джисона нет проблем со словесными признаниями, он достаточно безрассуден, склонен к импульсивным поступкам и авантюрам. Он мог бы сказать Лино о своих чувствах даже сегодня за завтраком, как бы между делом, когда разливал по чашкам кипяток, заваривая кофе. Лино сам сказал ему не молчать, так как не понимает намёков. Но Джисон всё же опасается вот так открыться ему. Иногда сильные чувства одного могут оттолкнуть другого. Хан справедливо опасается, что Лино не захочется иметь дело с такими сложными, ему недоступными чувствами. Джисон знает: Лино вряд ли сможет ответить ему взаимностью, с его особенностью это просто невозможно. Ему и не надо. Ему просто хочется, чтобы Лино понимал его. Теперь же, когда выясняется, что Лино мог быть в прошлом связан с куда большими мразями, чем скизы, Джисон не знает, как к этому относиться. Мысли об этом он не может задвинуть на самую дальнюю полку своего сознания. Это как перестать думать о белой обезьяне или при прочтении таблички «Не смотреть наверх» удержаться от этого. Как только настаёт время обеда, Джисон вылетает из участка, оставляя в недоумении своих друзей, которые рассчитывали сегодня пообедать с ним. Джисона же тошнит только от одной мысли о еде, хотя всего-то полчаса назад мечтал о большой миске лапши. Как быстро всё может поменяться. В итоге он находит небольшое уютное кафе, где он садится за самый дальний столик и заказывает чай, не глядя в меню. Здесь тихо, посетителей немного, и каждый занят своим делом. Джисон, получив заказ, достаёт телефон и хочет набрать отца. У того всегда есть ответы на самые сложные вопросы, потому что он руководствуется не разумом, а чувством долга, как и должен хороший полицейский. Но Джисон совершенно не знает, как сказать ему обо всём, как образно передать все свои смятения, но при этом не выдать себя. «Знаешь, пап, у друга друга» — тут точно не подходит. Вместо звонка он просто открывает видео, что хранит у себя в телефоне. Оно снято родителями. И на нём Джисон даёт присягу, гордо смотря в камеру. Он не включает звук, так как наизусть помнит, что тогда говорил. Он прекрасно помнит свои чувства в тот день, преисполненный гордости, в нём горела жажда справедливости и величайшего желания бороться с преступностью, чтобы сделать Пусан безопасным городом. И что сейчас? Как его жизнь могла так измениться? Он ведёт расследование, которое не пропустит ни один вышестоящий начальник. Он спит с бандитом, которого, по-хорошему, должен был арестовать. Он стал целью для врагов Лино, а это значит, для половины Пусана. И как вишенка на торте — Пак Чимин. И Джисон спокоен, ведь пока ничего не случилось. Лино не допустит. Хан разочарован. В себе, в профессии. Во всём этом взрослом мире, о котором, как оказалось, он ни черта не знал. Почему-то на примере отца всё казалось намного проще. Ты просто добросовестно служишь, ты чётко видишь, где добро и зло. И действуешь согласно закону. Джисон по своей наивности и, видимо, глупости не знал, что мир расчерчен полосами разного оттенка серого. Нет просто чёрного и белого. Всё куда сложнее. И Джисон остро понимает: он не достоин носить ни погоны, ни значок. Это ошеломляет. Вся его жизнь построена на том, чтобы он стал полицейским. И сейчас он просто не знает, что ему вообще делать. Даже если сейчас он пойдёт и признается во всём, сделает так, как должен был сделать с самого начала, как только получил анонимное письмо, он всё равно вылетит со службы и больше никогда не сможет вернуться. Оставить всё как есть, договориться с совестью пока кажется наилучшим вариантом. Возможно, всё, что сейчас происходит, не случайность. И это какой-то замысел высших сил, а для Джисона отведена особая роль. Это чушь, если подумать. Но и то, что они с Лино нашли друг друга, тоже выглядит не слишком реальной историей. Однако они имеют то, что имеют. И Джисон дорожит этим. И, кажется, он всё же определился с их самым обычным свиданием.

***

Погода в Пусане на сто процентов соответствует настроению Чана. Серое и хмурое небо, слякоть под ногами и сырость, которая всё равно доберётся до тебя, как бы ты ни оделся. О последнем Чану не стоит переживать, пока он сидит в своей машине на сиденье с подогревом. Он уныло смотрит перед собой, наблюдая, как прохожие спешно переходят дорогу, пока для них горит зелёный свет. Его беспокоит, что утром Чонин не дал о себе знать. Ни одной вибрации в ответ, хотя Чан каждые десять минут касался своего браслета. Это заставляет думать о плохом и волноваться. Пока не в полную силу, но всё же. Лино сегодня не ночевал дома, и Чан не звонит ему с вопросами, где он, решив справиться сегодня своими силами. Встреча с Чон Чонгуком не должна пройти сложно, ведь тот просто должен передать ему конверт с документами, а Чан — забрать. Возможно, они обменяются парой неприятных друг для друга слов, но не более. А Лино не имеет права на него злиться, что Чан сунулся в бизнес-центр один, так как сам оставил его. Чан вполне мог попросить поехать с собой Феликса. Но не его навыки в боевых искусствах нужны Чану, а возможность Лино сканировать пространство. Чон уже сидит за столиком, когда Чан входит в кафе. Они обмениваются короткими кивками. Ждут, пока Чан закажет у подошедшего официанта кофе, и только после этого Чон говорит первым: — Не скажу, что это приятная встреча. Но обязательства должны быть выполнены. Чан усмехается. То, как Чон пытается выглядеть крутым и независимым, забавляет его. Но он всего лишь послушная шестёрка Пака, не более. — Что же Пак не захотел встретиться сам? Передай, что я почти оскорблён. — Он занят более важными делами. Чон передаёт ему папку. — Все документы, пароли и ключи. Всё здесь. Чан принимает папку, но не спешит её открывать, чтобы проверить содержимое. Это не так важно. Его забавляет мысль, что вот таким простым движением он становится богаче на сотни миллионов вон. — Пак не боится, что с такими деньгами я смогу дать ему достойный отпор? Вы не теряете надежды найти четвёртую коробку? Чонгук хочет ответить, но Чану приносят кофе, и приходится подождать, пока официант уйдёт. — К чему эти вопросы? Есть у нас эта коробка или нет, вас не должно касаться. Хочешь совет, Чан? Чан кивает, с улыбкой разрешая. — Отдайте коробку. И никто о вас больше не вспомнит. Всё просто. — Я знаю, что Пак планировал нас убить, как только все коробки будут у него, — Чан больше не улыбается. — Потому что это тайна, стоящая жизни всех посвящённых. И я думаю: Пак пока не может использовать ту жидкость по назначению лишь из-за нас. Глаза Чона расширяются от удивления. — Ты же не думал, что мы не откроем коробку и не посмотрим, что внутри? Вдруг на запястье Чана начинает вибрировать браслет. Достаточно отчётливо, чтобы и Чон заметил это. Чан сжимает запястье и убирает его под стол, мысленно облегчённо вздыхая. Но уже поздно, Чонгук понимает, что это такое. — Ты пока чувствуешь себя уверенно, так как спрятал его, — он кивком указывает на руку под столом. — Но как долго он будет взаперти? Всю жизнь? Рано или поздно тебе придётся выпустить его из подвала. И как только ты это сделаешь, с тобой будет покончено, и ты это знаешь. Чан скрипит зубами от бессильной ярости. — Что ж, — говорит он, — тогда мне остаётся только покончить с вами раньше, не так ли? — Несмотря на все эти деньги, ты не сможешь этого сделать. Даже с Лино. Тебе не поможет ни коробка, ни знания, что в ней. — Я вообще не понимаю, почему трачу своё время, выслушивая простого слугу, а не самого Пака. Можешь передать ему, что я открыт для диалогов. Чон улыбается, стараясь скрыть то, как его задели слова Чана. — Хорошая попытка задеть меня, — отвечает он, когда Чан поднимается. — Но я хотя бы знаю своё место и не пытаюсь прыгнуть выше головы. Ведь если будешь слишком наглым и самоуверенным, то её можно лишиться. — Да, возможно. Но я всего лишь лидер банды, а ты всего лишь грелка в постели поехавшего нарцисса, который любит свой клуб больше, чем кого бы то ни было. — Заткнись! — Чон не может справиться со своими эмоциями: Чан, зная или нет, бьёт прицельно и больно. — Заткнись, иначе я найду твоего драгоценного Чонина и буду присылать тебе его по частям! А ты будешь стоять передо мной на коленях! — Не забудь спросить у своего хозяина разрешения на это, — отвечает Чан и уходит, не дожидаясь ответа. Он может гордиться собой. Всё, что ему хотелось, — это убить Чона прямо в том кафе. Просто вытащить из кобуры пистолет и выстрелить ему в голову. Но ни работники кафе, ни владельцы здания не оценили бы это. Поэтому он просто уходит, пока может держать себя в руках. Что ж, теперь он знает, как должен действовать. Он должен уничтожить Пака первым. Им не жить в одном городе. Да и в одной стране тоже.