На часах 3:00

***

Изгваздав очередные простыни Джисона, они идут в душ. Там нет тёплых полов и ужасно холодно. Разгорячённые тела тут же покрываются мурашками. Джисон, смешно передвигаясь по холодному кафелю на мысках, быстро доходит до душевой кабинки и включает горячую воду, затягивает туда Лино, прижимая к себе. Под водой тепло, кабинка быстро наполняется паром, а натруженные мышцы расслабляются. Лино приехал сегодня вечером, предварительно написав сообщение. Джисон только успел быстро прибраться и сменить простыни на свежие, бросив под подушку презервативы и смазку. Лино напал на него прямо с порога, немного этим напугав, но тут же возбудив своим напором. Несмотря на бурную прелюдию, сам секс получился размеренным и плавным. Лино брал его на боку, покусывая то плечо, то основание шеи. Джисон берёт с полки гель для душа, выливает, заговорщически улыбаясь, Лино на плечи и начинает растирать его руками по телу. Оно у Лино прекрасное: подтянутое, сильное и в меру рельефное. Джисон даже не обращает внимания на его шрамы, они просто перестали его интересовать. Лино стоит совсем близко к нему, почти прикасаясь животом и тем, что ниже. Его руки на плечах Джисона, а нос почти касается носа Хана. Джисон водит ладонями по спине. По лопаткам, ниже, по впадине на спине, пока не касается ягодиц. Лино замирает, Джисон чувствует, как тело под руками каменеет. Но азарт гонит его дальше, а Джисон никогда не умел ему сопротивляться. Ладони скользят вниз на ягодицы. Джисон на пробу сжимает обе половинки, прежде чем скользнуть как бы невзначай пальцем между ними. Лино дёргается, стараясь уйти от такого прикосновения, вжимается в Джисона ещё теснее. Джисон всё понимает, поэтому убирает пальцы, но его ладони всё ещё остаются на ягодицах Лино. Их члены стоят, соприкасаясь, и это вселяет немного надежды. — Ты для меня очень много значишь, — говорит Лино ему в губы, чувствуя исходящую от Джисона обиду. — Но не настолько, чтобы поменяться, да, — не соглашается Джисон. Лино не понимает, о чём Джисон говорит. Точнее, понимает, но не видит проблемы оставить всё как есть. Джисону нравится, когда его трахают. Возможно, Лино бы тоже это понравилось. Но нечто внутри него не одобрит такое. Вторжение в тело воспримет как угрозу. Даже сейчас, в душевой кабинке, Лино требуются некоторые усилия удержаться от резких движений. А пружина внутри него только начала затягиваться. Страшно подумать, если бы Джисон вытворил что-то подобное на пике внутренней тьмы Лино. Впрочем, Лино и не рискнул бы сюда сунуться в таком состоянии. — Дело не в тебе, а во мне, — говорит Лино, вызывая тем самым у Хана нервный смех. — Что? — Клише. Лино не понимает. — Я говорю как есть. Не могу рассказать тебе об этом. Пока. Обида так и плещется в глазах Джисона, её видно даже в расфокусировке из-за близкого расстояния. Лино втягивает его в поцелуй, стараясь извиниться за то, какой он есть. Джисон первые секунды колеблется, но потом отвечает. Он убирает руки с зада Лино, чтобы обхватить их члены. Он неспешно двигает по ним ладонью; оба тихо постанывают в поцелуй. Лино неосознанно скребёт плечи Джисона, подаётся бёдрами навстречу его ладони, прикрывая глаза от накрывающего медленного и ленивого удовольствия. Ему нравится, какие штуки может с ним творить Хан. Возможно, в прошлой жизни с ним делали что-то подобное, раз его тело так отлично отзывается. Возможно, делал он сам. А возможно, его тело реагирует так только на Джисона, а в прошлой жизни ничего подобного не было. Так или иначе, но Лино теряется в своих ощущениях, тонет в эмоциях Джисона, соблазн потрогать которые он так и не преодолел. Он не соврал, когда сказал Джисону о его значимости. Сейчас это ощущается как никогда сильно. В этой тесной кабинке в тёплом облаке воды и пара они словно оторваны от мира, где их паре, по сути, нет места. Но здесь они только Лино и Джисон. Оргазм накрывает плавный и спокойный, не такой бурный, как несколькими минутами ранее в постели, но он такой приятный в эмоциональном плане, что Лино кажется, он захлебнётся в этом. Он целует Джисона мягко и с такой нежностью, на которую только способен. Их дыхание чуть сбито, но так даже больше нравится. Джисон обнимает его, пачкая его спину рукой в их общей сперме. Они моются ещё раз, стараясь лишний раз не касаться друг друга, чтобы не возбудиться снова, дурачатся, из-за чего Джисону в глаза попадает пена. Ёжась от холода, Лино вылезает из кабинки, чтобы достать большое полотенце, в которое он тут же закутывает Джисона, уже стучащего зубами. Лино обещает себе сделать что-то с этим помещением. Ему понравилось принимать душ вместе, и он категорически не готов терпеть такой холод каждый раз. — Ты не обязан рассказывать о себе, — говорит Джисон, когда они выходят из ванной в относительно тёплое помещение квартиры. — Ты не помнишь прошлого, а слушать о том, как ты пытал и убивал людей, мне не хочется. Лино застывает на месте. Джисон оборачивается, нервно смеясь. — Это, вообще-то, шутка, — говорит он. — Ты должен был мне подыграть. — Я не умею этого делать. Джисон наливает себе стакан воды, выпивает его залпом, явно давая себе немного времени собраться с мыслями. Потом наливает новый стакан и протягивает Лино. Он принимает стакан, но не торопится пить. — Ты же не думаешь, что я ничего из этого не делал? — всё же спрашивает он. Почему-то вспоминаются слова Чана: ему надо быть честным с Ханом. Он не знает, подходит ли это под данную ситуацию или нет. Джисон вмиг становится серьёзным. Даже странно на него такого смотреть, непривычно. — Предполагать и знать наверняка, а уж тем более слышать об этом, не совсем одно и то же, — заявляет он, отходя к постели, начинает сдёргивать с неё простыню, а потом, достав новую, кладёт ту на матрас. — И нет, я не хочу слышать. Избавь меня. — Прости, я испортил тебе настроение. — Это не так, — Джисон улыбается, но Лино чувствует: именно так. Но на этом и всё. Лино не знает, как понять его, не знает, что сказать или что он должен сделать. И это бесит. Они ложатся в постель как есть, в полотенцах, накрывшись одеялом в попытке согреться. Лино тут же притягивает Джисона к себе, целуя в лоб. С облегчением отмечая, как тот его в ответ обнимает. — Я хочу рассказать тебе о настоящем себе. Тогда многие вещи станут для тебя понятны. — Те вещи, которые способны оттолкнуть меня от тебя? — вспоминает Джисон слова Лино. — Не переживай об этом, — уже сонно говорит он. Уставший после секса и двух оргазмов, разморённый горячим душем, он быстро сдаётся. Лино пока держится, так как ему есть что сказать. — Я тоже имею кое-что подобное в своём арсенале. Так что, когда ты расскажешь мне о себе, мне тоже придётся открыть свою тайну. И тогда мы посмотрим, кто из нас более отталкивающий, — тихий смешок. Лино думает, он и так уже знает. Расследование Джисона явно не стоит на месте. Но ему не хочется ничего об этом знать. Лино хочется сказать, что нет ничего такого, способного оттолкнуть его от Джисона, какую бы дичь тот ни вытворял. А Лино уверен, Джисон способен на такое. Он мог бы пережить даже предательство. Возможно. Так как Лино не уверен в том, какие эмоции мог бы испытать в той или иной ситуации. Да и подобное признание — это лишь повод дать другому человеку власть над собой. А для Лино это слишком сложно. Поэтому он говорит: — Чан знает о тебе. Джисон не слишком впечатлён. Он даже глаза не открывает. — Я знаю. Я же писал ему, помнишь? — Нет, я хочу сказать, что Чан знает о тебе и обо мне прям всё. За нами следил Хёнджин. Вот эта информация стоит открытых удивлённых глаз. Лино заворожён, так как в их карей глубине видит своё отражение. Он не очень-то любит своё отражение, но в глазах Джисона готов смотреть на него вечно. — Объясни. Что значит следил? — Полагаю, он сидел на одной из соседних крыш. — Как он узнал, где я живу? — Я не знаю. Но он рассказал о нашей связи Чану, да и всем остальным на недавнем нашем общем собрании. — Что? — Джисон приподнимается на локтях, с его плеч вниз ползёт полотенце, оголяя ярко выраженные ключицы. Лино поддаётся соблазну и целует их, но Джисон явно не настроен на такое. Он рукой отталкивает Лино от себя, заставляя лечь на спину, и нависает сверху. — Объясни нормально! — требует он. — Я не знаю подробностей, — отвечает Лино. — Хёнджин — это ваш снайпер? Тот, лица которого никто не видел. — Ты сам всё прекрасно знаешь. — Лино глазами указывает на стену расследования. — Зачем спрашиваешь? — Потому что мне жутко, что кто-то такой с винтовкой сидел напротив моих окон! — Он не сидел с винтовкой, — отвечает Лино, хотя сам не знает этого наверняка. — Он просто наблюдал за мной. Не за тобой. Как он узнал, не знаю. Возможно, следил. Может, случайно увидел мой байк. Такое рано или поздно случилось бы. Джисон смотрит пытливо и грозно, но Лино не чувствует его страха. Он возмущён, но не напуган. — Он мог узнать про расследование. И что Чан? Мне надо съезжать? Лино тянет руку, чтобы коснуться мягкой щеки Джисона в успокаивающем поглаживании. — Всё нормально на самом деле. Я убедил его в своей верности, и он дал добро. — Не ты ли меня убеждал в том, что Чан из меня всю душу вытрясет, если увидит рядом с тобой? Тогда, у здания, когда ты меня похитил. — Я тебя не похищал. — Хорошо. Ты увёз меня оттуда, очень напугав. — Джисон, Чан не единственный, кто мог причинить тебе вред. И сейчас главной проблемой остаётся Пак. И все те, кто хочет мне зла. Ты — моё уязвимое место. — О. Джисон растерян. — Правда? — У тебя такой тон, словно тебе это нравится. Внутри Джисона и правда зреет тёплое и нежное. Но сейчас Лино это не нравится. Тот должен опасаться, а не радоваться. — Это романтично, — Джисон даже не старается сдержать глупую улыбку. — Ты несерьёзный, — бурчит Лино. — Ребёнок. Джисон наклоняется, чтобы поцеловать его, а потом положить голову на плечо, обняв рукой поперёк груди. — Я осторожен, — отвечает он. — Ваш Хван профессионал, раз даже ты не заметил его слежку. Он будет продолжать делать это? — Если я замечу, то сверну ему шею, хотя обещал Чану не делать этого. Я знаю, что он приказал Хвану сидеть дома и не высовываться. Удивлюсь, если Хёнджин ослушается. Но больше он не подберётся к нам. Лино не врёт. Приехав сюда, он прощупал крыши, найдя их пустыми, хотя вряд ли бы Хван сунулся сюда после того, что сделал. — Хорошо, — соглашается Хан, устраиваясь в постели поудобнее, стараясь поймать пропавший сон. Лино ждёт, пока он не затихнет, чтобы снова обнять его, и от этого становится спокойней. — Я никому не позволю причинить тебе вред, — тихо произносит Лино, однако Джисон слышит, и глупое, чуть придушенное подушкой хихиканье тому подтверждение. Желая наказать за такую реакцию, Лино сжимает Джисона в своих объятиях чуть сильнее положенного, пока тот не пищит жалобно. — Я понял, — успокаивает его Хан. И уже серьёзно добавляет: — Спасибо. — Благодарности излишни, особенно если учесть, что я сам в этом виноват. — Это точно, — соглашается Джисон. — Но пока ничего же не случилось. Ну кроме того, что ваш снайпер следил за нами. Он же не желал мне зла? Я имею в виду, он не собирался убивать меня. Представить Хвана на крыше с винтовкой, нацеленной на окно Джисона, получается до обидного прекрасно. Отчего внутри Лино снова колышется злоба и страх. Джисон чувствует, как он напрягается, и гладит по обнимающей его руке. — С другой стороны, — продолжает Джисон, — никто действительно плохой не мог подойти к нам, правильно? Пока мы были под его присмотром. Лино не рассматривал ситуацию с такой стороны, хотя слова Хана не лишены смысла, странно представить, чтобы так сразу Лино смогли вычислить сразу все, хотя он был довольно беспечным в последнее время. — Да, — соглашается он, чтобы успокоить Джисона. Но тот не спешит успокаиваться: — Но, — чуть подумав, говорит он, — если Хван так быстро нас вычислил, то и другим не составит труда. Ты должен узнать, как он это сделал. — Если тебе страшно, то надо сменить квартиру. Я помогу найти тебе новую. Не такую маленькую и холодную. На самом деле Лино совершенно не хочется прощаться с этой квартирой, она ему нравится. Теснотой и даже холодом, потому что всё здесь пропитано Джисоном, его жизнью, его увлечениями. Но, думается ему, дело же не самой квартире, а в Хане. Любая новая квартира станет такой же. Тем более Лино может продолжать платить аренду за эту, чтобы в будущем, когда всё уляжется, Джисон смог вернуться сюда, если захочет. — Не настолько, — отвечает Джисон. — Не хочу ничего менять. — Хорошо. — Лино целует его в макушку. — Но хочу другое. — Другое? — не понимает Лино. — И что же? — Хочу свидание. — С кем? Джисон тихо смеётся. — Даже не знаю, — Джисон продолжает тихо посмеиваться, при этом его голос звучит чуть задумчиво. — Может, кто-то есть на примете? Например, чертовски горячий бандит подойдёт. Знаешь такого? Лино напрягается, но, когда до него доходит, о ком говорит Джисон, старается не слишком заметно расслабиться. Но с Джисоном такой фокус не проходит. Они слишком близко друг к другу, разделяют их только полотенца, которые они так и не убрали. — А ещё ты говорил, что не понимаешь намёков, а только прямую речь, — веселится Джисон. — Но это не так. — Я просто не думал, что ты мне предложишь такое, — оправдывается Лино. — Почему? — Джисон выворачивает голову, чтобы посмотреть на Лино, хотя в темноте комнаты вряд ли у него это хорошо получится. — Я похож на человека, который ходит на свидания? — Ты таким образом отказываешься? — Лино явно слышит разочарование в голосе Джисона. — Нет. — Лино сильнее прижимает Джисона к себе и снова целует в волосы. — Просто это так необычно. И куда ты хочешь пойти? — Что-нибудь совершенно обычное и банальное, — отвечает Джисон сонно. — Я подумаю об этом завтра. Лино снова целует его, но так и замирает, чтобы вдыхать запах волос уже спящего Джисона.

***

— Что? Перед глазами Чона мелькает вся его жизнь. Образно выражаясь на самом деле. Он настолько шокирован словами Чимина, что не может нормально вдохнуть. Он всегда боялся услышать именно это. И сейчас его мозг генерирует совершенно страшные картины его дальнейших действий. Вплоть до убийства Пака, а потом себя. Без него ничего не имеет смысла. Чимин серьёзно рассматривает его какое-то время, пока Чонгука изнутри раздирают демоны. А потом Пак говорит: — Это то, что я должен был бы сказать тебе. Отпустить, понимаешь? Но проблема в том, что я никогда не мог идти против своих желаний. И я никогда не был альтруистом. Всякая чушь — для тебя так будет лучше — не пройдёт со мной. — О чём ты? — Чонгук всё ещё ничего не понимает. Чимин смотрит на него, явно даже не догадываясь, насколько близок к смерти от руки собственного телохранителя. В его тёмных и глубоких глазах нет страха, только печаль, в которой Чон тонет. Порывшись в карманах курток, Чимин достаёт из одного свой телефон, разблокировав его, передаёт Чону. Тот берёт его чисто рефлекторно и держит, не понимая, чего от него хотят. — Прочитай, — подсказывает Чимин, отворачиваясь. Чонгук смотрит на экран, где, оказывается, открыто чьё-то сообщение. «Приеду в эти выходные. Ли Донук», — читает он. — Что? — Чонгука резко вбрасывает обратно в реальность. — Какого хрена? Как давно ты это получил? — Вчера, — спокойно отвечает Пак. — И не говори, что ты удивлён. Этого стоило ожидать, когда ты не предоставил о Лино ровным счётом ни хрена. В его голосе нет обвинений, только поразительное спокойствие. — Слишком мало времени. — Да плевать. — Чимин протягивает руку ладонью вверх, чтобы забрать телефон. — Так даже лучше, если подумать. Он приезжает сюда из-за Лино, который нам тоже очень нужен. Мы просто воспользуемся ситуацией. А потом осуществим наш план, пока Ли Донук в городе. Будет очень подозрительно, если такое случится, пока он здесь, правда? — Ты хочешь подставить его? — Как знать, — Чимин пожимает плечами, а потом укутывается в куртки ещё больше. Кончик его носа заметно порозовел. От чашки с остатками кофе уже не идёт пар: остыл. Про свой напиток Чонгук и вовсе забыл. — Просто некоторые размышления для полиции. — Тогда зачем тебе вмешиваться в его дела с Лино? — Потому что мне нужна четвёртая бутылка, — теперь в голосе Чимина уже привычное раздражение. — Ли Донук собирается с Лино явно не в шашки играть. Хер его знает, зачем этому сумасшедшему пёс Бан Чана, но мы должны воспользоваться ситуацией. — Я сам решу проблему с Лино, — обещает Чонгук. — Ты? — насмешливо. — Ты отлично её решаешь который день. Мне не нужны обещания, мне нужен результат, который ты дать не можешь. А Ли Донук может. — Что ж, — Чон отступает. — И что мне делать с Тэхёном? — Ничего с ним не делать. Пусть гоняет на своём мотоцикле и сторчится на те деньги, что ты ему дал. — Будет правильнее убить его. Ты сам сказал: не оставлять следов из людей. — Тэ довольно сомнительный след. Чон рассматривает Чимина. Ему самому, в сущности, плевать на Тэ, если отбросить тот факт, что наркоша его жутко бесит из-за связи с Паком. У него мутнеет перед глазами, стоит только представить их вместе в постели. Тэ красивый, и даже наркотики не смогли стереть его красоту, хотя и наложили на неё свой отпечаток. А ещё Чимин отпустил Тэ из «Чёрного лебедя» и сейчас явно не хочет его смерти, хотя казалось бы: он может стать серьёзной помехой. Чонгук помнит, как Чимин сказал: я избавлюсь от тебя, если ты будешь представлять угрозу. У Пака были чувства к нему? Они ещё остались? И именно поэтому он не хочет убивать его? Ревность и обида затапливают Чонгука, отрезая его от реальности и здравых мыслей. Чимин же, ничего не подозревая, сидит, смотрит перед собой: на воду и отражающиеся в ней огни. Чонгук помнит, как Чимин быстро и безжалостно расправился с Тэмином. Как хладнокровно отправил человека в тюрьму только за маленький намёк на угрозу для себя и своего заведения. А тут Тэхён, который явно работал дольше и знал больше, спокойно разгуливает по городу и, возможно, треплет языком о делах, творящихся в «Чёрном лебеде». А Чимину нормально. Так что это, если не чувства? Чонгук думает, что уберёт Тэ в любом случае. С наркоманом это проще всего и незаметнее. Просто вколет ему больше, чем требуется, и прощай. Но ведь дело не в Тэхёне. Дело в Чимине. Который хочет расстаться, но пока по каким-то причинам не может. Чонгук думает, у него грудная клетка разорвётся от боли. С ним поступают слишком несправедливо. И Пак не заслуживает той преданности, которую получает. Как и любви. Проблема в том, что он не может иначе. — Пошли внутрь, ты замёрз, — просит Чон, забирая из рук Чимина кружку. Тот послушно отдаёт её и спрыгивает со своего места. Пока они говорили, значительно посветлело, но солнца не видно из-за серых облаков у горизонта. Огни высоток стали бледнее, растворяясь в холодной воде. Чон чувствует себя так, словно кто-то погрузил его в эту воду с головой.

***

Тэхён знает, что его убьют, он видел похожие сценарии не раз. Он ждал возвращения Пака в свою жизнь с тех самых пор, как его отпустили из «Чёрного лебедя» без каких-либо проблем. Тема с дурачком-наркоманом больше не прокатит, он уверен. Чонгук ненавидит его, это видно в тёмном пристальном взгляде, в отвращении, написанном на лице. Чону надо поработать над своей мимикой. Тэхён не сомневается, что эти двое трахаются. Чимин всегда держал рядом с собой симпатичных фаворитов, готовых ради него на разные поступки. В своё время Тэ являлся таким. Влюбился, как мальчишка, коим и был тогда. Попал под чары Чимина, сражённый его красотой и манерами. Тогда «Чёрный лебедь» только набирал обороты, и самое страшное, что там могло произойти, — это если бы вам налили палёную водку. Но Чимин хотел всего и быстро. «Чёрный лебедь» набирал обороты с пугающей скоростью. Тэхён не успел оглянуться, как подвал оборудовали под ринг, а одну из задних комнат отдали под развлечения бойцов, которым после боя хотелось выпустить пар с девушкой. В руки Тэхёна попали по-настоящему большие деньги, которые он вкладывал в своё хобби — гонки. И первое время даже не заморачивался моральными аспектами происходящего в клубе. Люди сами приходили в «Чёрный лебедь», чтобы заработать или развлечься. Так почему Тэ должен был переживать за них? Вскоре появились постоянные бойцы, которые привлекали в подпольный клуб всё больше людей, и, чтобы удержать их, Чимину пришлось придумывать всё новые развлечения, новые доступные услуги. Наркотики и проститутки обоих полов были только началом. У Тэ открылись глаза, в каком месте он работал и какой мразью был сам Чимин, когда один из гостей положил глаз на Тэ и потребовал ночь с ним. Тэхён тогда нервно рассмеялся. «Ты же шутишь?» — спросил он. «Ты сделаешь это», — был ему ответ. И Тэхён сделал. Обдолбался так, чтобы ничего не помнить, но, увы, даже в наркотическом угаре он не мог оставаться совершенно безучастным к происходящему. Позже, когда всё закончилось, Чимин собственноручно мыл его в ванной, говоря, какой он чудесный и как помог «Чёрному лебедю». И что такого больше не повторится. Тэхёну казалось, Чимин был искренне расстроен произошедшим. И он сдержал слово. Предложения от богатых и влиятельных гостей клуба продать им Тэ поступали часто, даже чаще, чем симпатичное личико Тэхёна того заслуживало. Но Чимин всегда отказывал. Всем, каким бы влиятельным человек ни был. Чимин сам позвал Тэхёна в свою постель, в которой они отлично провели несколько месяцев. А потом Чимин стал полноправным владельцем клуба и повёл «Чёрный лебедь» в совсем неправильном направлении. И Тэхён решил, что с него хватит. Однако Тэхён знал: его не отпустят так легко. И не из-за того, что Чимин любил его, хотя Тэ был уверен: тот питает какие-то очень своеобразные извращённые чувства к нему, не имеющие ничего общего с определением «любовь». Но его уже это не касалось. Его тошнило от «Чёрного лебедя», от Чимина, от всей той грязи, что окружала. Но он слишком много знал, и эти знания были опасны. Они опасны до сих пор. И тогда Тэхён не придумал ничего умнее, чем начать принимать наркотики, прикидываясь более невменяемым, чем был на самом деле. Возможно, подобное бы не прокатило, если бы на горизонте не появился сначала Тэмин, а потом и молодой Чонгук, на которых переключил всё своё внимание Чимин. А после случившегося с Тэмином Тэ понял: его ждёт то же самое, если он не постарается как следует. Посчитав, что от наркозависимости ещё можно избавиться, а от смерти — вряд ли, Тэхён с удвоенной силой стал употреблять, пока не оказался за порогом «Чёрного лебедя». И вот судьба нашла его. Приняв дозу чуть большую, чем обычно, он лежит у себя в комнате на постели, рассматривая потолок, по которому бегут причудливые узоры каждый раз, как мимо проезжает автомобиль. У Тэхёна в рукаве две карты. И имена им Бан Чан и Лино. Вкупе с тем, что он знает, он может создать вполне неплохую комбинацию и выиграть свою жизнь обратно. Но какую выбрать? Он не может решиться, а время поджимает. Бан Чан кажется самым простым вариантом. За все дни слежки он видел его множество раз, в то время как Лино проскальзывал мельком, тут же исчезая. Но на улицах про них говорили разное. Бан Чан сдаёт позиции, по слухам, он начинает распускать банду, а сам хочет стать законопослушным бизнесменом. Криминальный Пусан замер в ожидании удобного момента, чтобы начать делить территории. Лино же у всех вызывает ужас и трепет. Никто не хочет говорить про него, словно тот может каким-то образом об этом узнать. И Тэхён думал, что именно Лино может стать той картой, что поможет ему. Тэ сомневается, время идёт, а с Лино так ничего не вышло. Чон может нагрянуть к нему в любой момент, а кто знает, чем может закончиться эта встреча.

***

Лино ощущает себя немного неправильно, смотря на спящего Джисона. Но он просто не может лишить себя этого зрелища. Тот во сне повернул голову в его сторону и теперь, чуть приоткрыв рот, мягко и спокойно дышит. Он такой милый и трогательный, что Лино невольно задаётся вопросом: когда в его лексиконе появились слова «милый» и «трогательный»? До будильника остаётся каких-то десять минут, и Лино надеется насладиться этими оставшимися минутами сполна. Однако Джисон хоть и не любитель ранних подъёмов, всё же привык вставать рано, начинает ворочаться, пробуждаясь. Он придвигается ближе к Лино, сталкиваясь с ним нагим телом. Лино так и не привык к своей реакции, когда рядом с ним Хан. К тому, как быстро у него всё напрягается в паху, стоит только малышу-полицейскому коснуться его. — И тебе доброе утро, — бормочет в подушку Джисон. А его рука под одеялом хватает Лино за полувставший член. — Ощущаю, что ты уже проснулся, — и тихое хихиканье в подушку. Лино молчит, позволяя чужой руке касаться себя. Это приятно и расслабляет. И даже издевательский тон Джисона вызывает улыбку. Лино не собирается извиняться за свою реакцию. — Если ты просто дразнишь, то тебе не поздоровится, — всё же говорит он, опасно понизив голос. Рука на члене замирает, но тут же продолжает неспешные движения. — Мм, нет. Утренний секс, почему бы и да. — Ты уверен? — Несмотря на угрозы, Лино не собирается трахать спящего Джисона. — Ты даже не открыл глаза. — Открою в процессе, — отмахивается Джисон. — У нас не так много времени, — говорит он, вытаскивая из-под подушки бутылочку с остатками смазки и последний квадратик презерватива. — Просто начни уже. Лино усмехается своей неспособности отказать Джисону даже в такой ситуации, когда всё его рациональное зерно кричит о том, что это не совсем правильно. Однако его тело требует Хана, потому что не знает, когда они смогут увидеться в следующий раз. Он пихает под ещё сонного, лежащего с закрытыми глазами Джисона подушку, чтобы приподнять его бёдра. Вылив немного смазки на пальцы, он без лишнего промедления вставляет их в Джисона. Тот достаточно раскрыт, чтобы принять их лишь с лёгким вздохом удовлетворения. Внутри него влажно, и Лино сам издаёт короткий то ли стон, то ли рык. У Джисона широкие плечи, узкая талия и аккуратная задница, которая так прекрасно смотрится в ладонях Лино. Он сжимает её, оставляя на нежной коже след от своих пальцев, но Хан поддерживает его действия ещё одним коротким стоном. Раскатав по члену презерватив, Лино входит в Джисона одним плавным сильным толчком. Он ложится на Хана, утыкаясь лбом его между лопаток, дышит часто и глубоко, сдерживаясь, давая привыкнуть Хану к чувству наполненности. Джисон лежит с закрытыми глазами, но уже далеко не такой сонный, каким он был в начале. Его дыхание тоже углубилось, стало чуть более частым. Он хватает подушку пальцами, цепляясь за неё. — Всё хорошо? — спрашивает Лино. Он и так чувствует, что с Ханом всё в порядке. Он опять касается его и не перестаёт себя за это корить. Это кажется неправильным, влезать в настолько личные вещи. Пусть он сейчас внутри Джисона физически, всё же касаться его внутреннего наполнения совсем другое. Джисон сам дёргает бёдрами навстречу Лино, когда тот, задумавшись, так и не начинает двигаться. — Ты уснул? — вместо ответа спрашивает он с лёгким смешком. Лино улыбается в ответ, и Джисон, несомненно, чувствует это кожей спины. Приняв вертикальное положение, Лино начинает двигаться. Спина у Джисона выгнута, отчего выемка посредине выделяется ещё отчётливее, также кожу вспарывают острые лопатки. Джисон двигается вместе с ним, отчего его мышцы красиво перекатываются под кожей. Лино думает, что готов умереть только от эстетического оргазма, который получают его глаза. Джисон невероятный человек, и Лино буквально захлёбывается стоном от осознания: Джисон его человек. Лино думает, что будет бороться за него всем своим существом, всем тем, что сидит внутри него. Никто и никогда не посмеет причинить вред Хан Джисону. За своими воинственными мыслями он не замечает, как начинает сам двигаться всё быстрее и резче, вызывая у Джисона вскрики, которые не способна заглушить подушка. Хан уже в коленно-локтевой, а одной рукой помогает себе. Лино перехватывает Джисона удобнее за талию, собирая пальцами выступившую влагу и быстрыми толчками доводит того до оргазма. Кончая, Джисон сжимает его изнутри так, что кажется, и толчка сделать невозможно. Лино рычит от узости и жара нутра, от своих мыслей о том, что, кажется, он наконец-то понимает, что значит любить кого-то. И на этом оргазм выкидывает его из реальности. Джисон, сам ещё не отошедший от пережитого удовольствия, стонет и растекается по кровати, не способный держать свой вес и вес Лино. Они так и лежат какое-то время, словно склеились телами. Лино нравится слушать, как успокаивается сердцебиение и дыхание Джисона. Как их тела остывают и расслабляются. Ему нравится быть в нём, приходя в себя. Но Джисон начинает ворчать что-то насчёт душа и о том, что он опаздывает. Лино снова улыбается и целует Хана в затылок, прежде чем выйти из него, придерживая презерватив на уже начавшем опадать члене. Он больше не стесняется своей наготы перед Джисоном. Как и своих шрамов, отметив, что Хану на них всё равно. В первые ночи он ещё пытался касаться их и даже сказал: «Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это». Лино не помнил, через что ему пришлось пройти. И это к лучшему. «Они уже не болят», — ответил он тогда, и больше они о его шрамах не говорили. Джисона словно устроил его ответ. И он больше не намерен возвращаться к этой теме. Лино не соврал, шрамы действительно не болят. Лино не помнит, как их наносили, и почти не помнит, как они заживали. Но это не значит, что они его вообще не тревожат. Тот же шрам на щеке, который отталкивает от него людей, или серый глаз, пугающий их ещё больше. Джисон, кажется, не замечает всего этого. И Лино задумывается: как же ему могло так повезти? Уже после, приняв душ в холодной ванной, они наспех завтракают, заварив кофе и пожарив остатки ветчины, найденной в холодильнике. Лино ставит себе мысленно галочку приехать к Джисону с большим запасом еды. Или заказать ему доставку. Короче, точно надо наполнить этот дом нормальной едой и приборами, способными принести сюда тепло. И, как всегда, стоит только сесть за стол, в глаза бросается стена расследования. Фотографии Лино на ней больше нет, но Лино видит фото Чана, пустую карточку, где должен быть Хван. Красные нити, тянущиеся от одного события к другому. Написанные на жёлтых стикерах пометки. Он замечает некоторые изменения и хмурится. Джисон не скрывает от него свою работу, словно специально не даёт забыть, кем является. Чану подобное панно точно бы не понравилось. Но Лино умолчал об этом, решив: всё это несерьёзно. Джисон ведёт расследование по собственной инициативе. Пусть развлекается. Если это зайдёт слишком далеко, Лино прекратит это. Ради безопасности самого Хана в первую очередь. Он может докопаться до очень опасных вещей, среди которых дела скизов будут не самые страшные. Джисон многозначительно кашляет, привлекая внимание Лино. — Ты узнал, о чём я просил? — спрашивает Лино, внезапно вспомнив о своей просьбе. За всеми событиями он совсем забыл о Ли Донуке. Джисон заметно напрягается, словно не ожидал такого вопроса. Как если бы учитель спросил о домашнем задании, которое Джисон не сделал. Это даже немного смешно. — И да и нет, — нехотя отвечает он. — У Ли Донука серьёзные родители, которые при помощи денег подчищали за ним. Почти ничего не удалось узнать, кроме сплетен. Честно, я даже не могу предположить, где бы вы могли с ним встретиться. Он живёт в Сеуле, иногда разъезжая по разным городам, но в основном он тусуется в столице. Ходит по клубам, дебоширит там. Попадает в полицейский участок, откуда его вытаскивают адвокаты отца. При его образе жизни странно, но в официальном деле только штрафы за неправильную парковку, не более. Джисон выглядит виноватым. — Он мог перепутать меня с кем-то. — Я думаю, так и есть, — Джисон быстро соглашается с ним. — Не думай о нём. Он в Сеуле, а ты здесь. — А я здесь, — эхом повторяет Лино.