На часах 3:00

***

Сказать, что Джисон удивляется, поднявшись на свой этаж и обнаружив Лино у своей двери, — значит ничего не сказать. Это настолько внезапно, что он застывает с поднятой над ступенью ногой. И дело не в том, что это Лино, а в том, какой он. Он сидит на самой верхней ступеньке, сложив руки на коленях и опустив на них голову. Услышав звук, он поднимает её, и Джисон видит, какой он измученный. Да что с ним случилось за эти дни, что они не виделись? Хан, словно забыв о собственной тяжести, что вынужден носить из-за излишнего любопытства, быстро преодолевает оставшееся расстояние. Вблизи он замечает слишком много всего и сразу. И тёмные круги под глазами Лино, и его сбитые костяшки на руках, и дыхание с едва слышным хрипом. Он смотрит на Джисона так, словно тот его последняя надежда в этом мире. Только на что? — Эй. — Джисон присаживается рядом. Глупый вопрос «Ты в порядке?» застревает в горле. Ему не верится, что Лино может быть настолько слабым. И это немного пугает. Но он улыбается и ловит едва заметную улыбку в ответ. — Пошли. Он тянет Лино за руку. — Пошли, пошли, — частит Джисон. — Я приготовлю тебе чай. — Я в порядке, — сообщает ему Лино, поднимаясь. — Просто немного устал за последние дни. — У тебя холодные пальцы. Сколько ты тут сидишь? И почему не позвонил? Лино ему ничего не отвечает, просто стоит и ждёт, когда Джисон откроет дверь. Он сразу же, едва скинув ботинки, идёт ставить чайник. Потом скидывает рюкзак на стул и туда же куртку. — Я скучал, — как-то невпопад признаётся Лино, стоя там, где Джисон его оставил. Джисону хочется знать о том, что случилось, но уже заранее подозревает: ему это не понравится. Лино такой, словно побывал в серьёзной передряге. — За эти дни ты прибавил работы полиции, не так ли? — пытается отшутиться он. — Да, вся та херня, которая тебе не нравится. Прости. — Не хочу ничего слышать, — прерывает его Джисон. — Раздевайся. Давай посмотрим, что с твоими руками. — С ними всё в порядке. На самом деле нет. Лино уже не может вспомнить, сколько раз его многострадальные кулаки сталкивались с чем-то твёрдым. Они действительно болят и саднят. — Сними куртку и обувь и просто сядь, я сейчас, — командует Джисон. Он идёт в ванную, чтобы взять всё необходимое. И только слышит, как в комнате что-то падает. Не так громко, чтобы подумать, что это Лино. Просто приглушённый хлопок, который не вызывает переживания. Джисон открывает один из ящиков, чтобы достать небольшую аптечку. У него не так много медикаментов, но хватит, чтобы обработать руки. Мазь от ушибов у него точно имеется, так как Джисон довольно неуклюжий. Когда он выходит, до него быстро доходит, что упало. Его рюкзак. Лино хотел сесть на стул, где лежал он и куртка Джисона. Он, вероятно, собирался всё это переложить в другое место, но рюкзак выскользнул из рук. И из него вывалилась папка. Да, та самая, где хранится отчёт о тесте ДНК. Джисона парализует от ужаса. Он знает: Лино никогда бы не стал лазить по его вещам. Просто получилось так, что при падении часть листов из папки показалась сбоку и он увидел, поднимая папку, своё фото на одном из них. И открыл. Джисону хочется истерично рассмеяться. Кто-то наверху явно наказывает его. — Что это, блять? — Лино поворачивается к нему, выставляя перед собой злосчастную папку. Почему это должно было случиться именно так? Когда он совершенно не готов. Джисон молчит, только мнёт в руках пакет с медикаментами. — ЧТО ЭТО ЗА ДЕРЬМО, ДЖИСОН?! — кричит Лино. Джисон вздрагивает от его громкого голоса, ощущая, как по загривку проходится холодная рука страха. Сейчас он на самом деле боится Лино. Нет, он знает, что Лино никогда не причинит ему вреда, да и боится он другого. На самом деле лучше пусть ударит. Наорёт, выскажет всё, что думает. Это не страшно. Страшно, что сейчас Лино просто уедет. Закроет за собой дверь и больше никогда не вернётся. — Ну, — тянет Джисон, кусая губы. — Эта одна из моих тайн. — Тайн? — Лино, видя, как его крик напугал Джисона, несколько снижает громкость, но выглядит всё ещё слишком злым, а ещё в его разных глазах проскальзывает разочарование. Он ещё даёт ему шанс всё объяснить. Но Хан не знает, как преподнести правду, чтобы Лино принял её и не ушёл. Зажмурив глаза, Джисон думает: такой вспышки эмоций он не видел от Лино, даже когда они трахались. Сейчас же Лино пышет эмоциями и отнюдь не положительными. Обидно. — Прости, ладно, — выдавливает Джисон. Его голос «гуляет», потому что он очень близок к тому, чтобы расплакаться. На самом деле глаза уже становятся подозрительно влажными. Тишину нарушает только шорох пакета, сминаемого пальцами Хана. Лино терпеливо ждёт, и это вселяет надежду. — Ты прочитал? Лино тяжело дышит. Его тонкие ноздри раздуваются от гнева и раздражения. Серый глаз обжигает холодом, карий — растопленной смолой. Джисону хочется подойти к нему, обнять, успокоить и вымаливать прощение. Он поступил гадко, теперь он это понимает. — Нет. — Хорошо. Я хочу сказать, давай сядем и я тебе всё расскажу. Мы посмотрим папку вместе. — Я спросил тебя, что это. Твою мать, Джисон, что ты сделал? — Давай сядем и я обработаю твои руки. И я всё расскажу, когда ты немного успокоишься. — Я спокоен, — но его гнев в голосе говорит обратное. — Я, — начинает Джисон, он старается смотреть в лицо Лино, так как такие вещи надо говорить именно так. Он совершил поступок, за который теперь несёт ответственность. — Я сделал тест ДНК. В квартире повисает давящая тишина. Их словно накрывает чем-то тяжёлым. Джисон думает: это вина. Его вина перед Лино. Тот смотрит на него, словно видит первые. Его глаза совершенно пустые, он не видит Джисона перед собой. И это страшно. Джисон шмыгает носом, переминается с ноги на ногу, не решаясь говорить что-то ещё. — Чьей ДНК? Лино явно даже не может себе представить, что Джисон может его так предать, поэтому и спрашивает об этом. Хану от этого ещё хуже. Потому что он надеялся, Лино сам как-то догадается о том, какую гадость сделал Джисон, и ему не придётся произносить это самому. — Твоей, — пищит Джисон. Брови Лино ползут вверх от изумления. Хан мог бы в другой ситуации испытать гордость: столько эмоций никто и никогда не вызывал у Лино. Никто не заставлял его чувствовать. — Ответ в этой папке, — заканчивает Джисон. Это конец. Он почти уверен: это конец. Он даже частью своей разбитой души хочет, чтобы это поскорее случилось, чтобы не мучиться. Как пластырь, оторвать — и всё. Но Лино медлит. Он смотрит на папку, словно в его руках внезапно оказалась граната без чеки и она вот-вот взорвётся. — Не я ли тебе говорил, что я не хочу знать ничего о своём прошлом? — голос у Лино низкий, он почти рычит. — Это для твоего ёбаного расследования? — Он кивает в сторону стены. — Да? — Я не знаю, для чего это сделал, ладно? Я просто увидел твой стаканчик, взял его и отдал в лабораторию. Я не хотел делать это ради расследования. Или… Я не знаю. Но послушай, в этой папке очень важная информация. И я очень сожалею, что сделал это. Когда я узнал… — Заткнись! — Лино… Джисон, к своему стыду, ощущает, как по щеке вниз катится слеза. Он не может это контролировать. Лино делает шаг назад от него. И это причиняет такую боль, что Джисон судорожно вздыхает. — Как ты мог? — в голосе Лино столько разочарования. Столько непонимания и… усталости. Джисон вспоминает, каким нашёл его на пороге своей квартиры: разбитым и потерянным. Он пришёл в таком состоянии к нему, видимо, желая получить отдых и заботу. Почему всё это должно было случиться в один вечер? — Лино, — Джисон снова шмыгает носом. Это звучит довольно позорно, но Джисону совершенно всё равно. Он делает ещё шаг к нему и не позволяет себе радоваться раньше времени, когда Лино не отступает. — Пожалуйста, Лино. Мне так много надо тебе рассказать. — Ты бы сказал, если бы я сам её не увидел? Как долго ты бы скрывал, не выпади она из твоего рюкзака? — Не думаю, что я мог бы долго молчать об этом, — признаётся Джисон. — Я получил ответ только сегодня. Пожалуйста, поверь. — Ты чертовски облажался, Джисон. — Я знаю. Но это одна из тех вещей, которые я сначала делаю, а потом думаю. Вроде того решения следить за тобой и Бан Чаном. Лино кидает папку на стол, словно внезапно ему стало противно держать её в руках. А потом садится на стул, зарываясь пальцами в волосы. — Зачем ты это сделал, Джисон? — его голос звучит глухо и с мольбой, словно сейчас Джисон расскажет ему адекватную версию происходящего. Он просит сказать Джисона то, что он сможет принять. Но у Хана нет такой версии. — Я уже говорил: я не знаю. Я просто сделал это. Джисон подходит ещё ближе и кладёт на стол пакет с медикаментами. Немного поколебавшись, садится за стол тоже. Порывшись в пакете, достаёт мазь от ушибов и палочки с обеззараживающим средством. Он пока не решается притронуться к руке Лино, просто смотрит на его опущенную голову. Скосив взгляд на папку, он видит кусочек торчащего угла. Как раз тот, где находится фотография Лино. Вздохнув и вытерев резким движением влажные глаза рукавом, Джисон смело берёт руку Лино и притягивает к себе, чтобы её легче было обрабатывать мазью. Лино вскидывает на него удивлённый взгляд. Джисон неуверенно и коротко улыбается и ломает палочку с антисептиком, чтобы обработать места на костяшках, где лопнула кожа. — Я бы рассказал тебе. Правда. То, что я знаю, очень важно. Возможно, я бы сделал это не сегодня, так как я ещё сам не могу уложить всё в своей голове. О том, что с ним случился приступ, Джисон умалчивает. — Я не хочу ничего знать, — категорически заявляет Лино. Джисон видит в его глазах… Страх? А ещё он умоляет не говорить ему ничего. Джисон читает это по сведённым бровям. — Ты должен знать. — Джисону правда очень жаль, что ему придётся вывалить всё это на Лино, но по-другому никак. — И это ещё касается твоей просьбы узнать о Ли Донуке. В глазах Лино мелькает интерес. Джисон становится более смелым. Он уже понимает, что буря, по крайней мере её самая страшная часть, миновала. Лино не собирается уходить. В Джисоне теплится надежда, что Лино остаётся тут не только ради любопытства и дальнейших пояснений. И они всё ещё имеют шанс на существование. Лино ведь тоже имеет свою тайну, которую теперь придётся рассказать. Джисон готов ко многому. На самом деле он готов принять практически всё. Он тянет руку Лино ещё ближе к себе и начинает смазывать её мазью. — Открой папку, — просит он. — Я не могу сказать некоторые вещи вслух. Джисон усердно сосредотачивается на обработке повреждённой конечности. Ему действительно трудно сказать самое основное. Только подумав об этом, он покрывается мурашками. Он думает: всему есть логичное объяснение, но пока не может понять, какое именно. Лино бросает на папку опасливый взгляд. — Ты должен знать, — мягко подбадривает его Джисон. — Особенно в сложившейся ситуации. И мне правда очень жаль.

***

Лино никогда не был так близко к тому, чтобы напасть на Джисона. Всё его существо, вся тьма, что в нём ещё осталась, восстала. Ему хотелось разорвать Хана на кусочки, умыться его кровью. Джисон на самом деле не понимает, как ему повезло, что Лино сейчас присутствует тут такой опустошённый. Иначе он не смог бы сдержаться. Джисон опасно приблизился к клетке с хищником и доверчиво протянул руку. Лино кричит, чтобы хоть как-то облегчить давление, терзающее его изнутри. Помимо гнева, его сковывает ужас, потому что за все прошедшие пять лет он никогда не был так близок к своему прошлому. И он действительно не хотел видеть эту папку. Она упала, и он просто поднял её, заметив фото. Своё фото. Джисон выглядит так жалко, что у Лино просто нет сил злиться на него. Он ведь прекрасно знает, какой Джисон. Знает, что тот ведёт расследование. Но расслабился рядом с ним. И вот результат. Однако это не значит, что он не испытывает разочарования. Оно кислым привкусом оседает на языке, а внутренности крутит, стоит только взглянуть на папку. — Посмотри, — просит Джисон. Его щёки блестят от пролитых слёз. И Лино почти физически больно смотреть на это. Ему хочется протянуть руку, провести пальцами по тёплой влажной коже. Джисон плакал из-за него. — Ты должен знать. Лино хочется ответить, что он ничего не должен. Однако все вокруг хотят заставить его делать то, что ему не хочется. Сначала Бан Чан, теперь Джисон. Ладно, с Бан Чаном и поиском «крыс» это другое. Несмотря на то, что Лино теперь не хотелось заниматься таким больше из-за неприятного чувства перед Джисоном, чем из-за того, что ему претили сами убийства. Вздохнув, он открывает папку. Джисон тоже смотрит на первый лист вместе с ним. И его лицо значительно бледнеет. Хан быстро отводит взгляд и начинает заниматься второй рукой, уделяя ей излишнее внимание. Первое, что бросается в глаза, конечно же, фото. Фото Лино. Парень на фото значительно моложе. Выразительный взгляд нормальных глаз. Но не это выводит из равновесия. А кепка на его голове и… Твою мать. И полицейская форма. Лино тяжело сглатывает. На фото молодой человек удивительно похож на него, но Лино не может ассоциировать себя с ним. Это не он. Справа от фото идёт краткая сводка. Дата и место рождения. Послужной список, довольно короткий. Простой помощник полицейского, не более. Имя и фамилия. И… Дата смерти. Лино смотрит на ряд цифр и не знает, что думает об этом. В его голове абсолютная пустота. Он даже не чувствует присутствия Джисона рядом с собой. — Что за херня, — вырывается у него вместе со смешком. — Что это? — Он смотрит на Джисона. Тот испуганно смотрит в ответ и пожимает плечами. — Я не знаю. Дальше идут размытыми пятнами его отпечатки пальцев и столбцы краткого отчёта, который Лино предпочитает не читать. Вероятно, там информация о смерти. Не его. Нет, у него не укладывается в голове, что всё здесь написанное о нём. Он ещё раз смотрит на дату смерти. Чуть больше пяти лет назад. Блять. — Тебя зовут Ли Минхо, — доносится до него словно сквозь толщу воды голос Джисона. Тот уже закончил с его руками и теперь, нервничая, сидит на своём стуле без дела. — Нет, — Лино качает головой. — Он, — он указывает на парня на фото пальцем, — не я. — Тест ДНК не может ошибаться. Мне жаль. Но это ты. И я пока не могу точно сказать, что с тобой случилось. Я… Я ещё не разобрался. — Какого хуя, Джисон, ты вообще полез в это? — скулит Лино. — За чем? Ты думаешь, я бы хотел знать о таком? — Ещё ничего не понятно. Слушай, может, это какая-то программа по защите свидетелей. Я не знаю… Я… Лино прерывает его смехом. И лучше бы он этого не делал, так как Хан ощущает, как от этого звука встают волоски по всему его телу. — Но послушай, — продолжает Джисон. — Из отчёта известно, что тело Ли Минхо нашли рядом с сеульским клубом. Он был сильно избит и порезан, — Джисон говорит быстро, проглатывая окончания слов, не замечая, как слёзы снова текут по его пухлым щекам. — Его отвезли в больницу, но повреждения были слишком тяжёлыми. Он умер. Так написано в отчете. Сеул, Лино. Вот откуда тебя знает Ли Донук. Лино хмурится. — Я думаю, — продолжает Джисон, — это он убил тебя. Я знаю, звучит как бред. Но я списался с одним из полицейских, что работает в сеульском участке, куда приводили Ли Донука, когда он что-то вытворял. Ну, знаешь, связи и всё такое. И в один из вечеров он был весь в крови. Я не знаю как, но у меня в голове всё выстраивается именно так. Вы столкнулись в том клубе, и что-то произошло между вами. И вот… — как-то резко заканчивает он. — Убийство полицейского не могло не привлечь внимания. Как он выпутался? — Деньги и связи. Убийство Ли Минхо расследовали два года, пока не отправили в архив, ничего не найдя. Послушай, это точно ты. Твои шрамы, потеря памяти. Твой мозг просто решил заблокировать травмирующие воспоминания. — Травмирующие воспоминания? — Лино вскакивает со своего места. — Я просто решил забыть, что умер? — Очевидно, это не так. — Джисон тоже встаёт. — Этому должно быть какое-то объяснение. — А этому? — Лино указывает пальцем на свой глаз. — Этому есть объяснения? Что там написано по поводу глаза в отчёте, Джисон? — Там ничего про это нет, — растерянно отвечает Джисон, не понимая: Лино не требовался ответ. — Но мы разберёмся, я обещаю тебе. — Я не хочу разбираться! Ты всё ещё не понял этого? Джисон опять вздрагивает, но на этот раз решительно сжимает челюсти. Он делает ещё шаг к Лино. Нет, к… — Минхо, — тихо произносит он. Он пытается разглядеть что-то в его глазах, какое-то изменение, похожее на узнавание. Но Лино смотрит в ответ тяжёлым взглядом, словно сдерживает себя от каких-либо неприятных слов. — Пожалуйста, — просит Джисон. И тут затылок Лино прошивает уже знакомой болью. И его тело реагирует быстрее, чем разум. Он падает на пол и резко дёргает за собой Джисона. Одновременно раздаётся глухой удар колен Хана о пол и тонкий звук от разбитого стекла. И что-то резко впечатывается в дверцу навесного шкафчика на кухне. Схватив Джисона за шкирку, он тащит его под защиту стены. Они оба глубоко дышат от шока, Лино пытается понять: что только что произошло? В них стреляли? Он переводит взгляд на Джисона, заглядывает в его широко открытые от страха и удивления глаза. — Что это было? — Ты в порядке? — Да, — выдыхает Хан. — В нас стрелял снайпер? — Хван! — рычит Лино. — Мне надо идти. Но Джисон вцепляется в него. — Мне надо идти и свернуть ему шею. Пусти. — Ты вернёшься? — Джисон хватается за него и с отчаянием заглядывает в глаза. Чёрт, они тратят драгоценные минуты. — Вернёшься? Лино берёт лицо Джисона в свои руки, слегка сдавливая его щёки. Он смотрит на него, и вдруг ничего не важно. Ни его поступок, ни содержание папки. Ничего. Только то, что в голове Джисона по-прежнему столько отверстий, сколько и должно быть. Он целует его, сильно прижимаясь губами к его губам. — Я вернусь, — твёрдо говорит он. — Я. Вернусь. Джисону в крепкой хватке удаётся кивнуть несколько раз. Лино позволяет себе погладить щёки Хана, а потом сорваться с места. Он взбегает наверх, и благо это старый дом и замок на двери, ведущей на крышу, такой, что Лино удаётся сорвать его, не прикладывая особых усилий. Он выбегает на крышу, и как раз в тот момент на крыше напротив мелькает тёмная фигура. — ХВАН! — орёт Лино. Фигура замирает, и Лино подходит к самому краю. Слишком далеко, он не может дотянуться до него. Лино тяжело дышит, всматриваясь в фигуру напротив. Его дыхание вырывается изо рта лёгким паром и растворяется в ночи. В нём клокочет ярость, а пальцы подрагивают от желания действовать. Они так стоят с минуту, а потом фигура легко спрыгивает вниз, схватившись за перекладину на пожарной лестнице, спускается на соседнее здание и пропадает из виду. Акробат херов. Впрочем, Лино знает, где его искать. Он быстрым шагом спускается вниз, в квартиру Джисона. Тот всё так же сидит на полу у стены, подтянув к себе колени. При виде Лино он вскакивает и подбегает к нему, забыв об опасности. Лино ловит его в объятия ещё раз, и даже тихое «Минхо» не раздражает. Он просто замыкает кольцо рук и прижимает его к себе. В стекле окна обнаруживается небольшое отверстие, круглое с лучами трещин, расходящихся в разные стороны. И на той же высоте в шкафу застряла пуля. Небольшая, но смертельная. Лино рассматривает её, ощущая, как внутри всё холодеет от мысли: если бы он не почувствовал, если бы не успел вовремя отреагировать, она бы сейчас торчала точно так же из головы Джисона. А Джисона бы не было. Ни его улыбок, ни его смеха, ни его объятий, ни его тёмных блестящих живых глаз. Ничего. — Мне надо уехать и разобраться с этим, — говорит Лино. Ему не хочется уезжать, ему просто необходимо быть рядом с Ханом, чтобы понимать: тот не пострадал. Но он должен знать, почему это случилось. Хван действовал самостоятельно или же ему приказал Чан. Что вообще происходит, блять! Он сжимает и разжимает кулаки. Ему нужен Хван и его объяснения, прежде чем он свернёт ему шею. — Это был Хван Хёнджин, снайпер Чана? — догадывается Джисон. — Сони, — тянет Лино. — Мне надо уйти. Никому не открывай дверь, хорошо? Никому, кроме меня. Выключи свет и не подходи к окну. Хорошо? Ты послушаешь меня? — Да, да, — Джисон быстро кивает. — Я всё сделаю. Ты же вернёшься? — Да. Я разберусь со всем и вернусь. Просто сиди тихо и всё. Хорошо? Ты должен с этим справиться. — Я полицейский, если ты не помнишь. Так что я знаю, что мне делать. — Хорошо, — выдыхает Лино. Он быстро обнимает Джисона, а потом выходит из квартиры. Спешно запрыгивает на мотоцикл и срывается с места, оставляя после себя след. Он развивает такую скорость, что дома, прохожие, фонари, рекламные вывески и огни светофора вытягиваются в длинные световые ленты. Всё смазывается в сплошное пятно для него. Лино не знает, откуда у него взялись силы, в каком резерве они хранились, но сейчас он чувствует себя бодро и собранно. У него снова есть цель, и тьма внутри него ведёт вперёд. На рефлексах он сворачивает в нужных местах, входя резко в повороты, заслуживая этим длинные возмущённые гудки от других водителей. Лино едет вперёд, сжимая челюсти только от одной мысли: сегодня он мог потерять Джисона. Хёнджин словно знал: сегодня Лино будет ослаблен. Или же Чан сказал ему. Может, вся эта возня с бандой, что длилась последние дни, была нацелена только на его ослабление? Может, всё это один большой план против него? И против Джисона. Лино рычит! Вскоре он въезжает в деловую часть города, где живёт Хван. Здесь значительно тише, мерно горят уличные фонари, приятные глазу вывески дорогих магазинов. Дорогие машины вдоль домов. Хёнджин, если он поехал сюда, уже должен быть дома. Если нет, то Лино подождёт. Вообще, если подумать, то вряд ли Хван тут. Скорее он поехал к Чану, чтобы доложить о своём промахе. Первом, насколько Лино известно. Припарковавшись у дома, Лино быстро взбегает по лестнице и с ноги вышибает дверь в квартиру. Феликс отмечает, что даже не удивлён, когда слышит, как трещит их входная дверь. Они с Хёнджином ждали этого. И были готовы. Но когда на пороге их квартиры появляется Лино, у Феликса вырывается: — Какого хуя? У Лино всё плывёт перед глазами, когда он видит Хвана, что стоит на изготовку, держа в своих руках короткие метательные ножи, перед ним, загораживая, стоит Феликс, приняв боевую стойку. — Хван! — рычит Лино. — Я убью тебя! Хёнджин в ответ смотрит совершенно без страха, только удобнее перехватывает своё оружие. Ножи ловят отблески от мутной настольной лампы — единственного источника света. Кажется, они собирались ложиться спать. Да, на них домашняя одежда. От вида лезвий ножей у Лино крутит живот, и Феликс пользуется моментом: он со всей силы бьёт ногой ему в грудь. Лино охает, хватаясь за грудину. Лёгкие тут же заходятся в спазмах, не позволяющих вдохнуть. Лино падает на колени. Его резервные силы закончились, а в голове нарастает мерный гул. Блять. Феликс ещё раз бьёт его ногой, отчего его откидывает назад и он падает на спину, не в силах подняться. Почему его тело, его наполнение предает его именно сейчас? В такой важный момент. Он слышит шаги, что передаются ещё и вибрацией по полу, а потом деловой голос Феликса: — Чан. У нас тут Лино, и у него поехала крыша, как я когда-то и предсказывал. Да, он ворвался к нам, снёс входную дверь. Я вырубил его, но думаю ещё связать. Конечно, тебе надо приехать. Лино не слышит, что ему отвечает Чан, вероятно, тот просит добить его, пока он валяется обессиленный, не способный пошевелить рукой или даже просто открыть глаза. Ему просто хочется ещё раз увидеть Джисона. Ещё хотя бы раз. Звуки проникают в его сознание лениво и неохотно, словно им приходится пробиваться сквозь плотное толстое одеяло. Он не двигается, стараясь не выдать себя. Голоса становятся всё отчётливее, пока он не узнаёт гневный и низкий Феликса и спокойный и рассудительный Чана. — Я говорил, что он однажды создаст нам кучу проблем. И вот теперь мы имеем это. Он кричал, что убьёт Хёнджина. Как ты можешь это объяснить? Чан молчит, потому что объяснений у него нет. — Давайте просто дождёмся, пока он придёт в себя. И спросим у него. Я не знаю, что должно было случиться. Я… Я просто хочу услышать, что он скажет. Немного придя в себя, Лино обнаруживает, что действительно лежит под одеялом, под которым ему ужасно жарко. А ещё у него стянуты руки и ноги пластиковыми жгутами. Вот этого он точно не может вынести. Он дёргается, стараясь вырваться. Неспособность двигаться вызывает в нём панику, и он пытается порвать пластик, раня себя. Чан тут же наваливается на него всем своим телом, пытаясь купировать его метания. Феликс только фыркает с тихим «Я же говорил». — Успокойся, Лино, — строго говорит Чан. — Успокойся, и я сниму их с тебя. Ну же! Лино слышит его слова, но тело напрочь отказывается повиноваться. И то, что Чан удерживает его, не делает ситуацию лучше. И Лино думает: пусть его разум и заблокировал неприятные воспоминания прошлого, его тело начинает вспоминать. Ножи, удержание — что это, как не страх чего-то очень плохого из его прошлого? Джисон говорил ему о программе защиты свидетелей или что-то такое, что может объяснить ложную запись о (не) его смерти. Но Лино, вот сейчас, пытаясь взять под контроль своё тело, отчётливо понимает: он умер по-настоящему. В том переулке у ночного клуба. И с ним что-то случилось. Там остался Ли Минхо. — Вот. — В поле зрения появляется Хёнджин, бросающий на трепыхающегося Лино равнодушный взгляд. Хван протягивает Чану стакан. — Успокоительное. Чан держит голову Лино, и тот ощущает себя преданным всеми, кого он имел неосторожность подпустить к себе. Его слабость выводит его из себя. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным. И это его просто убивает. — Сука, — вырывается у него, прежде чем Чан надавливает ему на нижнюю челюсть, открывая рот. В горло льётся неприятная жидкость, отдающая какими-то травами. Он давится ей, и какая-то её часть выливается изо рта. — Просто пей, — приказывает Чан. Лино улавливает в его глазах хорошо сдерживаемую панику и растерянность. Однако вот в глазах Феликса всё куда однозначнее. Ненависть и торжество, ведь он оказался прав. Но больше всего задевает равнодушие Хёнджина. Он сидит в кресле, подобрав под себя ноги, смотрит на Лино без каких-либо эмоций. Ему не интересно, почему Лино ворвался в их квартиру, не интересно, почему его хотели убить. И Лино злит это ещё больше. Но та дрянь, что влита в его рот, начинает действовать, и его тело расслабляется, а разум накрывает лёгкой дымкой. Чан слезает с него, когда он успокаивается. — Принеси ножницы, надо снять с него жгуты, — командует Чан. Но Феликс не торопится выполнять его требование. — Ты уверен? — спрашивает он. — Успокоительное сильное, но я бы не стал ему доверять на все сто процентов. — Я сказал: снять! Ты видишь, он поранился. — И что? С ним ничего не случится. — Возьми. В поле зрения опять попадает Хёнджин с одним из своих ножей, что мелькает перед глазами Лино. Он напрягается, но ничего не может сделать. Чан аккуратно срезает с него жгуты, едва касаясь кожи на запястьях холодом ножа. Лино придают вертикальное положение, а Феликс занимает место за его спиной, готовый к любым необдуманным действиям любого в этой комнате. Лино трёт глаза, ощущая, как начинает болеть голова. Эта боль распространяется от затылка до висков, начиная отбивать там молоточками. Он отказывается понимать что-либо вообще, да и не способен. Его разум и тело решают вмиг подвести его, отказать в простых действиях, которые раньше давались ему без особых усилий. Слабость по всему телу такая непривычная, что Лино хочется рычать от досады. И это тогда, когда ему надо быть собранным и сосредоточенным. Он всё ещё рядом с Чаном, сыгравшим во всём этом неизвестно какую роль. Напротив сидит Хван и выглядит так, словно нечто подобное происходит каждую ночь. За окном темно, Лино теряется в догадках: сколько сейчас может быть времени. Ближе к двум? Трём? Чан бесцеремонно берёт его за подбородок и поворачивает в свою сторону, заглядывая в слезящиеся глаза. На его хмуром лице проскальзывает беспокойство и растерянность, которую сложно разглядеть из-за сведённых бровей. Лино хочется тронуть его, проверить: насколько он близок в своих ощущениях, но ничего не получается. В данный момент он полностью бесполезен и совершенно обычен. — Что случилось? — начинает допрос Чан. Лино нужно собрать обрывки мыслей во что-то связное, а не напоминающее слизней, что лениво ползают внутри его черепной коробки. Что они ему дали выпить? — Я был у Хан Джисона, — говорит он, вспоминая, как после некоторых раздумий решил приехать в его маленькую квартирку, чтобы погреться в тепле Хана, подзарядиться. Ему просто хотелось к нему, и причины неважны. — И… Он вспоминает папку и то, что прочитал в ней. Но пока не собирается говорить об этом. Если вообще решится. Ему самому бы разобраться во всём этом, прежде чем он побежит плакаться Чану. — Дальше. — Если Чан и замечает заминку, то не акцентирует на этом внимание. Скорее он решил пока отложить это на потом, когда они будут без свидетелей. Лино благодарен. — В нас стреляли, — выдаёт Лино, смотря на Хвана, не в силах не делать этого. Хёнджин приподнимает бровь, удивление разбивает его равнодушие. И впервые за вечер Лино видит заинтересованность в его глазах. — Пуля прошла сквозь стекло и застряла в кухонном шкафу. Я успел среагировать, если бы нет… Спазм в горле не даёт ему закончить. И он не знает, что было бы, «если бы нет». Несмотря на усталость и успокоительное, страх за Джисона в Лино сейчас самый сильный. Он дёргается, словно собирается рвануть обратно в квартиру прямо сейчас. Он обещал Джисону вернуться! Ликс за его спиной напрягается, но Чан, опустив ладонь на плечо, заставляет остаться Лино на месте. Да и куда он собрался в таком состоянии. Он даже не способен будет спуститься с лестницы, если вообще сможет дойти до входной двери. — Дальше. Да, дальше. Лино хмурится, пытаясь сосредоточиться. Головная боль усиливается. Ему приходится мотнуть головой, чтобы мысли-слизни собрались в комок. — Я выбежал на крышу. И я увидел фигуру. Его. Он кивает в сторону Хёнджина. — Что за чушь? — взрывается Феликс. — Это не мог быть он. — Я его окрикнул, он остановился. Лино говорит это Ликсу, но смотрит на Чана. Тот явно пребывает в ещё большей растерянности. Его взгляд гуляет от Лино до Феликса за его спиной, потом к Хвану. — Ты видел его лицо? Ты сказал, что увидел фигуру. А лицо? — На нём была маска. Словно ты не знаешь, что он надевает маску. — Это был не Хёнджин, — Ликс говорит это Чану. — Он всё время был тут. Рядом со мной. Когда этот ненормальный ворвался в нашу квартиру, мы собирались ложиться спать. — Он бы успел добраться. Так как я потратил некоторое время, чтобы успокоить Джисона. И таким образом дал фору в минут десять. — Он был здесь, блять! — рявкает Феликс. — Ты думаешь, я бы стал покрывать такое? Зачем ему вообще стрелять в тебя? — Феликс говорит Чану, хотя словно обращается к Лино. — Или в этого Джисона. — Он единственный знает, где Джисон живёт. И именно он шпионил за нами с той самой крыши! — последние слова он выкрикивает, насколько ему позволяет успокоительное. В комнате воцаряется тишина. Чан смотрит на Ликса, Лино — на Чана. Хёнджин на всех них. Он не спешит как-то комментировать это, позволяя Феликсу защищать его интересы. — Значит, не один, — заключает Ликс. Лино не понимает. Что значит не один? — О чём ты, блять, говоришь? — Он поворачивается к Ликсу. Тот стоит несколько дальше, чем ощущалось. Всё ещё злой, он смотрит в ответ. — То, что это был кто-то другой. Ты видел на крыше не Хёнджина. У Лино такое ощущение, словно на его затылок разбили яйцо и теперь вся эта жижа стекает вниз. По шее, спине, чтобы заворочаться чем-то неприятным внизу живота. Он слишком туго соображает. Чан хмурится сильнее. Его брови сходятся на переносице, а взгляд физически тяжело выносить. И тут говорит Хёнджин. Его голос спокойный, но в нём слышится доля веселья, ведь он разгадал загадку первым: — Не тот ли это снайпер, который стрелял в Лино в порту? Та четвёртая сторона, которую мы так и не нашли. — Это имеет смысл, — соглашается Чан. Он смотрит на Лино, словно хочет увидеть в нём раскаяние за свою ошибку. Но Лино не до этого. Если это не Хван, значит, тот снайпер вполне может вернуться на свою позицию. Ведь Лино устранился самостоятельно, оставив Хана без защиты. — Я должен идти, — сообщает он, пытаясь встать. Но предсказуемо падает на своё место обратно. Бан Чан качает головой: — Не в таком состоянии. — Мне нужно обратно! Пожалуйста. — Я думал, — подаёт голос Феликс, — Лино без эмоций — страшное зрелище, но с эмоциями куда страшнее. — Феликс, — предостерегает Чан. — Вам надо ехать, — говорит Хёнджин. — Если хотите, я могу подстраховать. Чан качает головой. — Хорошо. — Он смотрит на Лино. — Мы поедем. Лино облегчённо выдыхает. Ему помогают подняться, он чувствует что-то похожее на стыд, но быстро отмахивается от этого. Не стоит переживать из-за такого пустяка. Сейчас главное Джисон. Даже если снайпер не вернулся, тот явно переживает из-за отсутствия Лино. Чан хочет поддержать его на лестнице, но Лино отталкивает его, бормоча: — Чан, блять, это лишнее. И чуть ли не кубарем скатывается вниз. На улице дышится чуть легче. Холодный воздух проникает в лёгкие и щиплет в носу. В голове проясняется, но тело всё ещё слабое. По-хорошему, ему надо выспаться, это всегда помогает после приступов, но сейчас не до этого. — Ты же понимаешь, как тебе опасно быть вне дома и защиты в таком состоянии? — спрашивает Чан, отпирая двери своей большой машины. — Если кто-то узнает, то… Он не договаривает, давая возможность Лино самому подумать о последствиях. Враги только и ждут, когда он будет достаточно слаб, чтобы напасть. Только вот никто не знает, когда это случается. И уж тем более никто не рискнёт сунуться к нему после того, как он расправился с целой бандой за четыре дня. Однако Чан всё равно прав: ощущать себя таким уязвимым — для Лино печальная практика. Обычно он переживал подобные периоды на диване в безопасности своего дома. Под присмотром Чана и дежуривших внизу стэй. Сейчас на это нет времени. Он должен забрать Хана из его квартиры и спрятать. А потом можно и отдохнуть. Он забирается на пассажирское сидение рядом с Чаном и откидывается на спинку, даже не пристёгиваясь. Чан забирается следом и включает навигатор. — Скажи адрес. Лино называет адрес и, прикрыв глаза, позволяет себе немного отдохнуть. Внутри продолжает копошиться клубок змей из переживаний, страхов, непонимания и желания быстрее оказаться у Джисона и обнять его. Тёплого и живого. Чан ведёт аккуратно, но быстро. Он полностью сосредоточен на пустынной дороге. Если позволяет ситуация, проезжает на красный свет, но всё равно они едут медленнее, чем если бы Лино был на мотоцикле. — Как ты думаешь, — подаёт голос Чан, — в кого он целился? В тебя или него? Сложно сказать. Лино не знает. Наверное, всё же в него. Кто такой Хан Джисон, чтобы кто-то посылал на него снайпера? Малыш-полицейский, не представляющий никакой опасности, даже со своим расследованием. Если это Пак Чимин, в чём Лино сомневается, то разве для него не было бы проще уволить Хана через свои связи? Боже, он умудрился замять те убийства у лапшичной. Пятнадцать трупов, на которых полиции резко стало плевать всего по одному приказу. Так что Джисон мог поплатиться за своё излишнее любопытство потерей карьеры. Не жизнью. Если этот снайпер и есть четвёртая сторона в порту, то у Лино нет никаких мыслей на этот счёт. Кто за ним стоит, от чьего имени снайпер действует. — Я заберу Джисона домой, — сообщает Лино, не открывая глаз. Его немного укачивает, и он борется с этим неприятным чувством. Кажется, сегодня ему суждено почувствовать (вспомнить) все реакции обычного человеческого тела. Он не скучал, нет. Он ждёт от Чана возражений, но тот молчит. Когда они подъезжают к дому Джисона, Лино уже почти полностью владеет своим телом. Он видит, что в окне Хана не горит свет. Хороший мальчик, делает так, как ему сказали. При подъёме на нужный этаж Чан всё же ему помогает, придерживая за предплечье, но у двери Джисона Лино выдёргивает руку из его хватки. Он стучит и говорит достаточно громко: — Сони, это я. Чан удивляется на его ласковое «Сони», но ничего не говорит. Пусть Лино и лишён сейчас своих способностей, он всё равно ощущает исходящее от Чана любопытство. Джисон открывает дверь немного встрёпанный и взволнованный и тут же тормозит себя, когда замечает Чана. — О, — только вырывается у него. Чан улыбается и говорит: — Привет, Джисон. Рад познакомиться с тобой. Джисон вопросительно смотрит на Лино. — Давайте зайдём внутрь. С тремя людьми внутри квартира Хана словно уменьшается в размерах. Они проходят в комнату, не снимая обуви. — Что случилось с тобой? — Конечно же, Хан замечает состояние Лино. — Что с руками опять? Он берёт его руку и подносит к глазам, желая рассмотреть его повреждённое запястье. На самом деле ничего страшного: несколько красных полос и пара царапин. — Нам пришлось связать его, — обыденно говорит Чан, рассматривая обстановку квартиры. Отмечая на столе разложенные медикаменты. — Связать? — не понимает Джисон. — Сони, — Лино отвлекает его от Чана, — собирай вещи, ты какое-то время поживёшь у меня, пока мы не выясним, кто это был и кто его цель. — Эм, — тянет Джисон, — нет. — Джисон, сейчас не время для твоего упрямства, — голос Лино опасно понижается. — Ты не можешь меня просто спрятать в своей башне. У меня есть своя жизнь и некие обязанности. Чан тем временем рассматривает дыру в окне, аккуратно трогая её пальцами, очерчивая изломанные линии. — В тебя стреляли, — тихо напоминает Лино. — Что с Хёнджином? Ты же поехал к нему. Так что случилось? — Выяснилось, что это не Хёнджин, — отвечает вместо Лино Чан, а казалось, он не слушает их разговор. — Лино обознался. Это был другой снайпер. — Кто-то ещё знает о том, где ты живёшь. Знает о нас. Тебе небезопасно оставаться здесь. Никто не собирается запирать тебя, но ты должен поехать со мной. Пожалуйста, Сони. — Он за вечер уже два раза сказал «пожалуйста», это больше, чем я слышал за всё время, что знаю его. И всё из-за тебя, — докладывает Чан, отворачиваясь от окна. — Поэтому собирай вещи и поехали. Уже скоро рассвет, пора отдыхать. Лино видит по глазам: Джисон хочет возразить. Ему не хочется менять свой привычный образ жизни, а вот из-за Лино и вороха тянувшихся за ним проблем придётся. — Хорошо, — сдаётся Джисон, отворачиваясь от Бан Чана и смотря Лино в глаза. — Но не думай, что этот разговор окончен. Он достаёт из шкафа небольшую сумку и кидает вещи, которые ему могут понадобиться. Лино подходит к нему и протягивает злосчастную папку. Джисон смотрит на неё какое-то время, потом на Лино, но забирает и кладёт поверх вещей. Лино нужно будет поговорить об этом с Чаном. Так что папка пригодится. — Готовы? — спрашивает Чан. Лино кивает, и, не дожидаясь ответа от Джисона, они выходят из квартиры, потянув Хана за собой. Перед выходом из здания Лино старается прощупать крыши, но едва ли может дотянуться даже до верхних этажей. Морщится от досады. — Вряд ли там кто-то есть. Мы были отличной мишенью ещё в квартире. И ничего с нами не случилось. — Я совершаю один промах за другим, — досадливо жалуется Лино. — От меня нет никакой пользы сейчас. — Поехали! — командует Чан и идёт к машине. — Пошли, — просит Лино, беря Джисона за руку. Они забираются вместе на заднее сиденье, где Лино обнимает Джисона, давая себе лишний шанс убедиться: Сони цел. Джисон же, наконец расслабившись и растеряв приличную порцию адреналина, мелко дрожит в чужих руках. Усталость наваливается всей своей массой, словно только и ждала ослабления бдительности. Лино целует его в затылок, успокаивая, зарывается носом в его волосы, вдыхая родной запах, греется в знакомом приятном тепле, подпитывается им. Их с Чаном глаза встречаются в зеркале заднего вида. Отчего Лино только сильнее прижимает к себе задремавшего Джисона, а в груди рождается рокот, словно Чан собирается отнять у него самое дорогое. Гляделки не длятся долго, так как Бан Чану надо следить за дорогой, и, потеряв зрительный контакт, Лино прикрывает глаза, давая себе несколько минут отдыха. Джисон, уставший и сонный, даже не находит в себе сил, чтобы осмотреться в квартире Лино, хотя и смотреть тут не на что. Лино укладывает его в свою постель, выдав футболку и пижамные штаны. Чан не мешает им, он остаётся в гостиной, чтобы налить себе выпить. Эта ночь слишком длинная и полна потрясений. — Минхо. — Глаза у Джисона совсем осоловевшие, но хватка на руке Лино достаточно крепкая. — Останься со мной. — Здесь с тобой ничего не случится. — Лино встаёт на колени у изголовья, приближаясь к лицу Джисона. — Внизу дежурят наши люди. А у Чана есть оружие. Тебе нечего бояться. — Я не боюсь, — достаточно вяло возражает Хан. — Я просто хочу, чтобы ты был рядом. — Я рядом. — Лино касается его мягких волос, проводит по голове, виску, переходя на щёку. — Мне надо поговорить с Чаном, а потом я вернусь к тебе. Позволь себе отдохнуть. Джисон зевает, едва держа глаза открытыми. — Давай, я подожду, пока ты не уснёшь. Для этого не требуется много времени, но Лино самого клонит в сон неимоверно. Но у него есть неоконченные дела. И он не может их отложить на потом. Их надо решить прежде, чем он упадёт в восстановительный сон на неопределённое время. Когда он выходит из спальни, для него уже готов кофе. Чан, развалившись на диване, баюкает в руке стакан с алкоголем. Он наблюдает за Лино из-под полуприкрытых век, тоже неимоверно уставший. Феликс выдернул его в начале ночи, и вряд ли до этого их лидер отдыхал. Прежде чем сесть напротив Чана, Лино подходит к сумке, которую Джисон бросил при входе, вжикает молнией и достаёт папку. Всё, что ему хочется, — это порвать её, сжечь, уничтожить. Стереть всякое воспоминание о том, что она вообще была. Как и её содержимое. Лино чувствует, как его теперешняя жизнь раскалывается на до и после. С ним происходит это снова. Но в отличие от первого раза, он всё помнит. Он ничего не говорит, просто передаёт папку Чану, который принимает её с удивлением. — Просто прочитай. Это часть расследования Джисона. Наверное. Не знаю. Чан колеблется, словно ощущает: внутри обычного картона что-то очень важное и личное. — Читай, читай, — подбадривает его Лино, наконец садясь и делая глоток кофе. — У меня не так много времени, а нам надо это обсудить. Конечно же, кофе не способен его взбодрить, но ему нравится его горький вкус с молочным оттенком. Он пьёт, наблюдая, как у Чана хмурятся брови по мере чтения. Чан бросает на Лино короткие взгляды, выглядя ошеломлённым. Лино догадывается, какие именно моменты его так впечатлили. Сам себя он ощущает до странного спокойным. Всё, что его волнует в данный момент, мирно сопит в подушку в соседней комнате. Надо же, и вот этого он боялся последние пять лет? Это просто информация, не более. Он не может ассоциировать человека из папки с собой. Просто кто-то очень похожий. Но у него другой взгляд, наверняка другой характер. Был. Это не Лино. Его даже не пугает сообщение о собственной смерти. Он полагает: с ним действительно должно было случиться нечто страшное, чтобы он стал тем, кем является сейчас. С тем, что внутри него. А такого не случается, если ты бегаешь по полю с ромашками и вопишь от счастья. Это происходит через кровь, боль и отметины на теле. И никак иначе. Однако его тело помнит, а разум даёт течь. Многое становится понятным. Он увидел Джисона в «Чёрном лебеде» и испугался за него, это ведь так похоже, что было с ним, не так ли? Он увидел Джисона в том переулке в полицейской форме, и ему показалось: он уже видел это. Тёмная фигура, удержание, ножи. Всё это должно иметь значение, играть роль в его прошлом. Потянулся ли Лино к Джисону только потому, что подсознательно увидел в нём себя? Такого же молодого, с горячей головой, желанием что-то доказать кому-то. И в итоге поплатившись за это. Джисону повезло, а вот у Минхо никого не было рядом, чтобы вовремя дёрнуть вниз и спасти жизнь. За своими мыслями Лино не замечает, как Чан заканчивает листать содержимое папки. Там не так много листов, чтобы это заняло много времени. После этого Чан наливает себе ещё порцию алкоголя, ставит достаточно громко бутылку обратно на стол, и именно этот звук заставляет Лино вернуться из своих мыслей. — Эм, — произносит Чан. — Я не знаю, что сказать. — Я узнал своё прошлое, как ты и хотел. Джисон взял мою ДНК и отправил на тест. И вот результат. Кто бы мог подумать, — иронично добавляет он. — Он сделал это и остался жив? Лино хмурится. — Мне хватило сил удержать себя от неправильных поступков. Я уже пришёл к нему без большой части сил, так что Джисону, можно сказать, повезло. Я смог справиться с гневом. Чан кивает. — В это трудно поверить, — говорит он. — Не укладывается в голове. Я прочитал, но пока за правду не могу принять. — Я тоже, — короткий смешок. — Но ещё больше не могу поверить, что мне когда-то было страшно узнать это. Оказывается, нет. — А что страшно? — Страшно не успеть оттолкнуть важного для себя человека от пули. Я не могу не представлять, что было бы, не почувствуй я угрозы, не среагируй так, как сделал. Что, если бы Джисон пострадал? Последнее предложение даётся Лино с трудом, словно невидимая рука сжимает ему глотку. Чан понимающе кивает. — Прошло достаточно времени после похищения Чонина, — глухо говорит он, рассматривая янтарную жидкость у себя в стакане. — А я всё ещё продолжаю думать о страшном. Мне снятся кошмары иногда на эту тему. О том, что Нини не спасли. Всё ещё… Столько времени спустя. Особенно сейчас, когда у меня нет возможности прикоснуться к нему, обнять. Это трудно. Ты любишь его. — Что? — не понимает Лино. Нет, он слышал, что сказал Чан, но это так смешно. — Я не слепой, в отличие от тебя. Ты его любишь. Сам того не понимая. Он меняет тебя, а это невозможно без сильных чувств. Прошло не так много времени, а я тебя почти не узнаю. Это хорошо, Лино. Это очень хорошо. Я за тебя очень рад. — А я — нет, — бурчит Лино. — Мне не нравится это саднящее ощущение под рёбрами, словно должно случиться что-то плохое. Мне не нравится страх. Мы же совершенно разные, Чан. Джисон полицейский. — И что с того? Ты ничего не можешь изменить. Как и он. Это не помешало вам сойтись, не должно помешать быть вместе и дальше. — Я не уверен в этом. Джисону сложно, ему приходится врать. Он ведь работает над всеми нашими делами. Трупы у лапшичной, на газоне, поджог машины. — О. Ну тогда это действительно проблема. Но не это сейчас важное. Что ты собираешься делать с этим? — Он кивает на папку. — Ты не можешь просто проигнорировать это. — Не могу? Почему нет? Я отлично жил без этого знания. Знаешь, не думаю, что мне хотелось бы узнать о том, что я умер. И мне не нравится, что за меня решили. Всё смешалось в голове. Я должен злиться на Хана, но пока могу только переживать. — Раз узнал — прими. У тебя есть прошлое. И то, что ты его не помнишь, не отменяет того, что ты этот человек. У тебя есть имя. — Да, Ли Минхо. Я произношу его, но оно кажется чужим. Как и фото, словно не моё. — Дай себе время, — советует Чан. — Теперь, когда начало положено, могу ли я попросить Чанбина узнать всё остальное? Лино качает головой. — Нет, не хочу. Для чего мне это? Я не могу вернуться в ту жизнь. Мёртвые должны такими оставаться. — У тебя могут быть родственники, — мягко подсказывает Чан. — Да, вероятно. Но не думаю, что родственник, которого они давно похоронили, внезапно появившийся на их пороге, — предел их мечтаний, — Лино криво усмехается. Его клонит в сон. Внутренняя батарея почти совсем пустая, и Лино ставит чашку на стол. — Позаботься о Джисоне, пока меня не будет, — просит он. — Не пугай его, хорошо? Я уже сделал это в прошлом. Так что просто… Я проснусь и спрошу у него. И… Просто ты… — Я принесу одеяло. — Чан даже не старается выслушать его бессвязное бормотание. Поднимается, чтобы принести из спальни одеяло, попутно проверив, как там Джисон. Тот спит, приоткрыв рот, выглядя при этом немного забавно. Чан хмыкает: кто бы мог подумать, что каменное сердце Лино дрогнет перед кем-то вроде этого парня. Бан Чан укрывает уже спящего Лино одеялом, укладывает его удобнее, а потом наводит порядок: убирает стакан и чашку. Папку — в ящик своего стола. Занавешивает окна и только потом идёт в душ. В голове так много мыслей, что ему кажется: не уснёт. Но стоит только голове коснуться подушки, как глаза закрываются сами. Он только, перед тем как заснуть, касается браслета, зная, что вряд ли Чонин это почувствует: как послушный мальчик, тот должен уже спать.