На часах 3:00

***

Ещё один приём пищи наедине с Бан Чаном Джисон еле переносит. Он уже начинает нервничать: Лино так и не пришёл в себя, но хотя бы поменял положение своего тела. Когда он замечает это, Чан говорит: — Значит, уже скоро очнётся. Но с этих слов прошло уже два часа, Джисон не решается спросить: «скоро» — это когда? Но вот они садятся за стол после того, как Чан заказывает очередную доставку, довольно поздно решив всё-таки поужинать. Хан замечает, что Чан задумчив, его явно волнуют какие-то другие проблемы, от которых он не может отмахнуться. Они не разговаривают. Чан только раз сказал: «Ешь», и после этого над столом повисла тишина. От этого ещё более неуютно, чем от неудобных вопросов. За ужином Чан трёт свой чёрный браслет, задумчиво глядя в пространство. У Джисона на языке крутится вопрос: что это такое? Но он сдерживает себя. Впервые сдерживает от необдуманного вопроса. Прогресс. Тем вечером Джисона ждёт ещё одно потрясение. Чан, оказывается, собирается спать с ним в одной комнате. Он как-то упустил из виду, что вторая кровать тоже кем-то занимается. Первую ночь он проспал здесь слишком долго, проснулся, когда Чан уже покинул комнату. И теперь Хан в шоках смотрит на то, как Чан расстилает вторую кровать, а потом уходит в ванную. «Лино, я убью тебя! Только очнись». — Кстати. — Из ванной комнаты появляется Чан, уже переодетый в одежду для сна. И даже в ней он не теряет опасной ауры. — Я попросил для тебя выходной на завтра, так что можешь не переживать. Позже мы с Лино решим, что делать дальше. Джисон открывает рот и глаза. Что он сделал? На самом деле Джисон и думать забыл о службе. Сегодня у него выходной, но завтра его ждали. Да и Хан не собирается оставаться тут ещё на день. Слишком уж он не вписывается в эту квартиру. Ему здесь не нравится. Ему бы только убедиться, что с Лино всё хорошо, а дальше он хочет обратно свою жизнь. И плевать на разных там снайперов. Однако ничего из этого он не говорит, а задаёт совершенно глупый вопрос: — Почему бы нам не начать называть его Минхо? Это ведь его имя. Чан садится на постель, подложив под спину подушку. На коленях появляется ноут: он собирается ещё немного поработать, хотя его клонит в сон. Он задумчиво смотрит на Джисона, заставляя того нервничать. — Не думаю, что мы можем сами решать такое. — Вы читали досье из папки, — Джисон непреклонен. — Это его имя. — Ты многого не знаешь. Поэтому и не понимаешь меня. Лино тебе же ничего о себе не рассказал? Джисон невольно чувствует злость. Конечно он ему ничего не сказал! Лино не доверяет ему? Или это та правда, что облегчит Джисону уход? — Конечно нет, — сам отвечает Чан. — Поэтому просто подожди и дай ему тебе всё объяснить. — А если этого не случится? Чан пожимает плечами, словно не исключает такой возможности. — Я не хочу лезть в ваши дела. Поэтому тебе следует продолжить этот разговор с Лино, когда он очнётся. — Но когда это случится? — Скоро, — отвечает Чан таким тоном, что Джисон больше не решается спрашивать. Они ложатся спать в полной тишине, и Чан, как думает Джисон, засыпает почти сразу. Он же лежит без сна довольно долго. Рассматривает серый в темноте потолок, прислушивается к звукам квартиры, хотя это скорее тишина, чем реальные звуки. Иногда кажется, что слышно, как работает лифт, поднимая или опуская любителей ночных прогулок. Джисону хочется слышать, как дышит в соседней комнате Лино, но, увы, это невозможно. Ему на самом деле хочется быть рядом, когда тот «скоро» очнётся, но почему-то уверен: раньше утра этого не произойдёт. Джисону не верится, что его жизнь вот так резко начинает меняться. Он уже не у себя в квартире, за ним охотится снайпер — или всё же за Лино. Он не знает. Он не может даже представить, что нужен кому-то. Он же… ну никто. Ничего из себя не представляет. Полицейский, да. Но он словно песчинка среди множества таких же. И даже влиятельный отец мало что может сделать для его безопасности. Да и кого волнует, кто у него в родственниках? Ему просто хочется назад свою жизнь. Встречи с друзьями и всю ту рутину, что его окружала раньше. До того, как он встретил Лино в том переулке. До того, как он получил то анонимное письмо. Но дороги обратно нет. Даже если бы была, не пошёл бы. Из-за того, кто сейчас крепко спит на диване в соседней комнате. Он просыпается, открыв удивлённо глаза. Не заметив, как уснул, Джисон удивлён этим фактом. Он не может понять, утро ли сейчас: окна занавешены, а в комнате темно. Постель Чана пуста и заправлена. Поэтому Хан медленно поднимается, потирает глаза, а потом вытаскивает из-под подушки телефон. Рано, нет ещё и семи. Голова немного тяжёлая из-за ночных переживаний, но Джисон решает подняться, так как ему хочется пить и проверить, как там Лино. Выйдя из спальни, он тут же чует запах жареных яиц, а диван пуст. На нём только небрежно брошенный плед, под которым Лино спал. Джисон отчего-то не хочет выдавать себя, крадётся к кухне, начиная слышать и различать голоса. Из своего укрытия он может видеть только стопу под столом. Наверное, это Лино, и он вытянул ноги. — … как видишь, это не закончилось, — звучит голос Чана. — Я вчера получил это. Звук, словно по столешнице что-то протащили. — Мне не хочется тебя грузить этим сейчас, но ты понимаешь: мы должны с этим разобраться. В голосе Чана действительно сожаление. Но что там? — Блять, почему всё и сразу, — Лино звучит тихо, несмотря на грозные слова. Он звучит так, словно он всё ещё очень уставший. Но разве он не проспал больше суток? Почему он такой? Джисон не замечает за собой, как начинает ковырять обои, отрывать от них маленькие кусочки и делать из них колбаски, которые крутит между пальцами, а потом роняет на пол. — Я должен позаботиться о Джисоне, — говорит Лино через некоторое время. — С ним всё хорошо. Здесь он в безопасности. Сам же знаешь. — Ему здесь не нравится. Да, Джисон? Джисон вздрагивает, когда слышит своё имя, хотя не удивлён, что его обнаружили. Это же Лино, для него нет ничего невозможного. Хан уже даже не задумывается, как у того это получается. Он выходит из своего укрытия на кухню, стараясь делать вид, что не подслушивал. — Доброе утро. На столе перед Лино стоит чашка с молочной рисовой кашей и небольшая сковородка с жаренными с зелёным луком яйцами. Перед Чаном только кружка с кофе и ноут, который тот сразу закрывает. Лино одет в большой вязаный свитер и спортивные штаны и выглядел бы слишком мило, если бы не общий болезненный вид. Странно, спящий он выглядел нормальным. — Ты в порядке? — спрашивает Джисон. Чан тем временем встаёт со своего места, чтобы налить Джисону кофе. — В полном, — с уверенностью врёт Лино. — Садись. Джисон садится, принимает от Чана кофе, но старается не сводить с Лино глаз. Тот выглядит так… Иначе. Более мягкий, домашний и очень обычный. Словно перед ним Ли Минхо. Да, именно такое ощущение. — Что с тобой случилось? Джисону очень хочется узнать, что происходит на самом деле. Он единственный на этой кухне, кто не в курсе. Это справедливо на самом деле. Они знакомы с Лино всего ничего, а Лино с Чаном — пять лет. Но Хан считает: он достоин узнать правду. — Это сейчас важно не так, как то, что тебе здесь не нравится. — Нравится, — тут же отзывается Джисон. Но его ложь распознают, отчего он чувствует вину. — Ешь, потом наговоритесь, — командует Чан. Лино без каких-либо возражений принимается за свою кашу. — С ним ничего серьёзного, — отвечает Чан на вопрос Джисона. — Надо хорошо покушать — и будет таким же засранцем, как и раньше. А может, даже больше. Лино бросает на Чана сердитый взгляд. — Положи ему каши, пусть тоже поест, — просит он. И перед Джисоном появляется миска с кашей. Он берёт ложку, не особо понимая, как так получилось, что он сейчас завтракает в обществе одних из самых опасных бандитов Пусана. Где Хан Джисон свернул не туда? Узнай его отец, его бы точно хватил удар. Каша оказывается вкусной, и какое-то время Джисон уплетает её за обе щеки, пока не ловит на себе странные взгляды обоих мужчин. — Так что же тебе здесь не нравится? — решает продолжить разговор Чан, ловя ещё один недовольный взгляд Лино. Джисон уже понял: здесь ценят честность, поэтому говорит как есть: — Это не моя квартира. И я не хочу терять свою жизнь. У меня есть обязанности. — Возвращаться в квартиру опасно, — возражает Лино. — И твоя жизнь тебя подождёт. — Нет! Джисон может быть очень упрямым, если хочет этого. А он хочет. — Я полицейский, если ты забыл! По-хорошему, я должен доложить о покушении. Да и вообще, не в моих правилах прятаться. — В твоих правилах лезть туда, где опасно, не думая. — В словах Лино есть доля правды, которую Джисон никогда не признает. — Но именно благодаря этому мы встретились! Лино замолкает, смотря на Джисона страшными глазами. Джисон, может, и действует импульсивно, не подумав, но дураком не является. Поэтому он сразу понимает: дальнейший их разговор не для посторонних ушей. — Если тебе здесь не нравится, — уже спокойнее продолжает Лино, прекрасно понимая: для трёх человек эта квартира не обустроена, — мы снимем тебе другую квартиру. Он смотрит на Чана, ожидая от него поддержки. — Мне кажется это отличной идеей. — Другая квартира, хорошо, — Джисон же не собирается сдаваться. — А моя служба? Мои вещи? Ты не можешь меня спрятать, наплевать на мою жизнь. — Очень даже могу. Что-то Лино подсказывает, что Чан уже слышал раньше подобное от Чонина. Как же иногда забавно оборачивается жизнь. Упёртость Джисона бесит, но Лино не считает, что вправе указывать ему. У них всё-таки не такие отношения, как у Чана и Чонина. Джисон складывает руки на груди, мол, попробуй. У Лино нет сил спорить с ним. — Я думаю, Джисон вполне может побыть здесь некоторое время, — говорит Чан. — Ничего за пару дней не случится. Но мы хотя бы сможем разобраться в ситуации. — Вы уже два месяца разбираетесь в ситуации, — ляпает Джисон быстрее, чем думает. А потом с опаской смотрит на Лино. У того такой вид, словно он сейчас начнёт биться лбом об стол. — Извините, — Джисон весь сникает и склоняется над порядком остывшей кашей, желая занять свой рот едой, а не опасной болтовнёй. Но слова уже покинули его рот, поэтому… — И насколько господин Хан Джисон в курсе наших дел? — в голосе Чана сталь. Джисон уже и забыл, каким он может быть и кто вообще сидит за одним с ним столом: такая домашняя атмосфера была до этого. Лино только усмехается: — Сам спроси, — и принимается за яйца на сковородке. Джисон чувствует на себе пристальный взгляд, но не торопится отрывать свой рот от остывшей каши. Это ещё одна причина, по которой ему хочется уехать отсюда. Ему не хочется быть так близко к опасному Бан Чану. Но Чан больше ничего не спрашивает, за что Джисон очень ему благодарен. После завтрака Лино снова занимает своё место на диване, выглядя при этом недовольным. — Мне нужно быть в форме, чтобы я мог позаботиться о тебе, — говорит он, когда Хан садится рядом и обеспокоенно смотрит на него. — После ты мне всё должен объяснить, — требует он. Лино только устало прикрывает глаза. — Побудь со мной, — просит он. — Хорошо, — легко соглашается Хан, беря Лино за руку. — Пообещай, что пока будешь здесь. Это важно, Сони. Разве у Джисона есть шанс не пообещать ему всё после мягкого и тихого «Сони»? Он переплетает их пальцы и так же тихо отвечает: — Конечно. Я буду здесь. Отдыхай.

***

Чон просыпается первым, но не спешит подниматься с постели, решив, что все дела на сегодня могут подождать. Ему не хочется вылезать из-под одеяла, терять тепло и близость Чимина. Тот ещё спит, его расслабленное лицо такое нежное и красивое, что Чон просто не может оторваться от него. Между бровей нет привычной складки, губы не растянуты в недовольстве. Всё здание словно пребывает в сонном состоянии, тишина не давит, как обычно бывает, а успокаивает. Но Чон не может отделаться от ощущения, что это просто затишье перед очень сильной бурей. Конечно же, Чимин просыпается, словно почувствовав, что его разглядывают, любуются его уязвимостью и… Наверное, обычностью. Пак не хочет быть ни тем, ни другим. Он ожидаемо хмурится, натыкаясь на взгляд Чона, и садится на постели, поворачиваясь спиной. Она у Чимина тоже красивая. Относительно широкие плечи сужаются ближе к талии и бёдрам. Чимин кажется таким хрупким, почти воздушным в своих блузках, но под ними прячется крепкое тело. Уж кому, как не Чону, знать это. — Тебе говорили, что пялиться на спящих людей странно? — Я смотрел на тебя. — О чём и речь. Почему ты здесь? Чимин тянется к стоящему рядом с кроватью стулу, где сложена его одежда. Чон в замешательстве. — Ты разрешил мне остаться. — Да. Но… что ты здесь делаешь? Почему не ушёл, как проснулся? Наверное, потому, что ему понравилось просыпаться с кем-то рядом. Раньше он себе никогда такого не позволял, да и не хотел. Не со случайными людьми в его постели. А с Чимином… Он никогда не верил, что такое может случиться. Он не может этого сказать, поэтому молчит. Чимин только недовольно фыркает, расстроенный своим вчерашним решением и состоянием. — Хватит лежать. Одевшись, он поворачивается к Чонгуку, смотря с высоты своего роста. — У нас много дел. — Не порть утро, упоминая об этом, — морщится Чон и садится. Но утро всё равно испорчено. Ему совершенно не хочется сейчас думать о том, что им предстоит сделать. Похищением людей он ещё никогда не занимался. — Просто привези подстилку Лино сюда. Больше от тебя ничего не требуется, — Чимин сурово на него смотрит. — Мы сделаем это, а потом забудем, словно ничего и не было. С этими словами он покидает спальню. — Если сможем, — отвечает ему Чонгук. Чон выходит из спальни, пересекает кабинет, где Чимин уже сидит за своим компьютером, ничего не говоря, покидает комнаты босса, придержав дверь для обслуги, несущей ему утренний кофе. Отлично, по «Чёрному лебедю» снова пойдут новые сплетни. Не то чтобы раньше их не было, и не то чтобы любовные похождения босса среди них главные, но всё же. Чону действительно лучше собраться, чтобы сделать всё правильно.

***

Джисона начинает всё раздражать. Во-первых, он ощущает себя запертым в этой квартире. Ему никто открытым текстом не сказал, что он не может выйти, но и без этого понятно, что подобного рода действия нежелательны. Лино просыпается ближе к вечеру уже совершенно нормальным. Обычным, каким привык видеть его Джисон. Они ужинают втроём, и, кажется, только Джисон чувствует себя неловко. При нём Лино и Чан не могут обсуждать свои дела, поэтому они говорят о всякой ерунде, лишь бы только не сидеть в полной тишине. После того как еда закончилась, Хану намёками дают понять: ему следует уйти в комнату. Ему как никогда хочется обратно к себе в квартиру. Кто бы мог подумать? Джисон не то чтобы не любит свою квартиру, но понимает, что его место жительства не предел мечтаний. Но над ним висит долг за учёбу, который пусть и помогают выплачивать родители, всё равно образует довольно внушительную яму в его бюджете. И он мечтает, после того как выплатит долг, переехать в место получше. И вот это место «получше», но ему тут ни фига не нравится. Дело не в Чане, из-за которого Джисон чувствует себя лишним и скованным, а в том, что это не его решение. А Джисону трудно переносить подобные вещи. Пройдя мимо входной двери, он осматривает замок. Ничего сложного. Никаких тебе отпечатков пальцев и всего такого. Но дверь не самое большое препятствие. Внизу охраняют здание люди Чана. И как они отреагируют, если он попытается выйти из здания? Авантюрист внутри Джисона, порой толкающий его на самые отчаянные поступки, хочет проверить, на самом ли деле всё так, как он предполагает. Но с другой стороны, ему не хочется проверять, потому что… Он не знает, как Лино отреагирует. Вероятно, это приведёт к неприятным последствиям, к ссоре, а этого Джисону не хотелось. — Джисон? В комнату заходит Лино, но он не может его видеть, так как Джисон стоит у окна, спрятавшись за плотной занавеской. С высоты открывается отличный вид, а сейчас начинается очень красивый закат. — Я здесь, — подаёт голос Джисон, не двигаясь с места. Ему кажется, Лино мог бы и так его найти. Нащупать в любом пространстве. Лино обладает этой особенностью: всегда его находить. — Привет. — Лино тоже прячется вместе с ним за занавеской, хотя Джисон почему-то думал, тот будет его ругать. Всё-таки за ними всё ещё может охотиться снайпер. Но Лино подходит к нему близко, наплевав на закат. Целует в щёку, заставляя глупое сердце Джисона трепетать. У Лино хитрый заговорщический вид, они оба прячутся за занавеской, и их не может увидеть Чан. — Привет, — шепчет в ответ Джисон. Ему смешно с их детской выходки и с такого Лино, который обнимает, зарываясь носом в волосы чуть выше уха. Джисону внезапно становится тепло и спокойно. Он смотрит на красивый закат, отражающийся алым в окнах дома напротив. Они больше не произносят ни звука, просто стоят в тишине. Джисон смотрит на догорающий день, Лино — на Джисона. Он его едва заметно укачивает в своих объятиях. Джисону хочется остановить время. — Мне нужно решить кое-какие дела, — признаётся Лино через какое-то время. Он целует Джисона в висок, словно извиняясь. — Хорошо, — соглашается Джисон. — И я не могу отпустить тебя обратно в твою квартиру. Это слишком опасно. — Ты не можешь меня запереть здесь, — мягко напоминает Джисон, но всё равно напрягается. — Да, — соглашается Лино, обдавая ушную раковину своим дыханием. — И тебе здесь не нравится. И пусть в голосе Лино нет сожаления, Джисон всё равно говорит: — Извини. Ему на самом деле хотелось бы полюбить эту квартиру. Ему хотелось бы радоваться возможности находиться тут. Но этого нет, и Джисон ничего не может с собой поделать. — Я понимаю, — отзывается Лино, ещё сильнее сжимая его. — Твоя квартира намного лучше, — признаётся он. — Но сейчас я не могу отпустить тебя туда. — Ты не можешь забрать у меня мою жизнь, — осторожно напоминает Джисон, ему совершенно не хочется спорить на эту тему. Но он готов отстаивать свои права. — Я и не могу. Я лишь хочу попросить тебя потерпеть несколько дней, пока я разберусь с этим. — Нет. Хватка Лино на талии Джисона становится жёстче на миг, но потом снова расслабляется. — Снайпер может попытаться повторить своё покушение. И если меня не будет рядом… — Мы не можем быть уверены в том, что я его цель. — Они ещё не говорили об этом, но у Джисона было достаточно времени, чтобы обдумать случившееся. Снайпер мог стрелять в Лино, не в него. Даже если в него, то что? Теперь прятаться, пока Лино разбирается? — Мы не можем быть уверены и в обратном. — Лино отпускает его и разворачивает за плечи к себе. Джисон встречается с ним взглядом и смотрит смело и упрямо. — Просто позволь мне позаботиться о тебе, — просит Лино. — Я бы с радостью сделал это. Но, Минхо… Джисон видит, как Лино едва заметно дёргается. Морщится так, словно раскусил горошек чёрного перца. Однако Джисон заканчивает: — Может, тебе позволить мне позаботиться обо всём? Лино хмыкает, ничего не отвечая. — Ты не думаешь, что я могу? — Джисон изгибает бровь. — Нет, малыш-полицейский. Джисон совершенно не рад слышать своё старое прозвище. — Не потому, что ты не можешь. А потому, что тебе не позволят, — заканчивает Лино. — И что ты придумал? — Раз тебе здесь не нравится, то я, точнее, Бан Чан, снял тебе новую квартиру. — Вот так? Просто за один день взял и снял? — Джисон не верит. — Да. И ты пока поживёшь там. — Мне нужно ходить на службу, — напоминает Джисон. Лино тяжело вздыхает, но кивает. — Я бы очень хотел, но не могу запретить тебе это. Джисон кивает, давая понять: он ценит это. — Хорошо, — соглашается с чем-то Лино. Потом он подходит вплотную к Джисону и целует его. Это должно быть до фига романтичным, они укрыты занавеской, перед ними красивый вид и яркий закат. А Лино мягко удерживает его за талию. Конечно же, Джисон отвечает. Целует Лино мягко и нежно, наслаждаясь их близостью. — Нам надо поговорить ещё об одном, — напоминает Джисон, отстраняясь. Он всё ещё достаточно близко, чтобы видеть своё отражение в разных глазах. — О том, что я сделал. И о том, что ты узнал из-за этого. Лино молчит. — Нам надо поговорить о Ли Минхо. — Ты ещё не готов к этому разговору, — уверенно заявляет Лино, делая шаг назад. Его руки пропадают с талии Джисона. — Ты что-то знаешь? — Джисон хватает его за руку, словно Лино собирается покинуть их укрытие. — Или вспомнил? — Я это знал. Это та тайна, о которой я тебе говорил. То, что может оттолкнуть тебя от меня. — Да? — сарказм в голосе. — После того, что я о тебе знаю, ты думаешь, есть что-то такое, что может меня оттолкнуть? — Это решать не мне, а тебе, — спокойно заявляет Лино. — Хорошо. — Джисон на миг закусывает губу, но его раздумья не длятся долго. — Расскажи сейчас. В глазах Лино мелькает что-то странное, что Джисон не может опознать. Это напрягает. Да что он скрывает? — Нет, сейчас не время. И не место. Слишком много всего за последние дни. Оставим это на потом. — Ты сердишься на меня за папку? — Да, — признаётся Лино. — Но и для этого сейчас не время. Мы поговорим обо всём потом. В комнате раздаётся стук, от которого Джисон вздрагивает, однако Лино остаётся спокойным, словно ожидал этого. — Хватит ворковать, голубки. Всё готово, — раздаётся голос Чана. Лино прикрывает глаза, словно ему надо собраться с силами. — Поехали. — Сейчас? — удивляется Джисон. Он растерян. Кто бы мог подумать, что им так быстро получится всё уладить. — Да. Я отвезу тебя. И Лино покидает их укрытие. Джисон выходит вслед за ним. Чан стоит на пороге комнаты, держа под мышкой ноут. Он всматривается в их лица с долей любопытства, сожаления и понимания. Джисон, ещё в шоке и немного растерянный, начинает собирать свои немногочисленные вещи. Лино разрешает ему забрать зарядку для телефона, помогает вынести сумку с вещами в коридор. Они собираются под пристальным взглядом Чана, и Джисон не знает, как на это реагировать. С одной стороны, ему радостно, что ему больше не придётся выносить его присутствие. С другой — ему кажется, он делает что-то не так. — Ты уверен, что способен вести машину? — спрашивает Чан, когда они оба одеты, а входная дверь открыта. — Я могу поехать с вами. — Я в порядке, — отвечает Лино. — Спасибо. Джисон поворачивается к Чану и кланяется. — Спасибо, — говорит он и, не дожидаясь ответа, идёт к лифту. Спускаются они молча, Джисону хочется разобраться в том, что он чувствует. Почему всё происходящее ощущается как наказание. Его словно отсылают подальше с глаз. — Минхо, — снова заговаривает он, когда они идут к машине на подземной парковке. Лино замирает на миг, а потом поворачивается к Джисону. — Почему ты зовёшь меня так? Я не Минхо. — Только потому, что ты не помнишь? — Потому, что я не хочу быть им. — Странно, — тихо говорит Джисон, зная: Лино всё равно его слышит. — Почему ты отрицаешь это? Ты не хочешь быть им? Почему? В прошлом ты был полицейским. Как и я. Ты мог бы вернуться на эту сторону. Ему ничего не отвечают, поэтому Джисон просто садится в машину и позволяет отвезти себя на новую локацию. Вечерний Пусан навевает тоску, хотя раньше Джисон обожал его. Море огней, гуляющих людей даже в самую неподходящую для этого погоду. Сейчас же он чувствует себя оторванным от этого мира. У него теперь другой, тот, в котором живёт Лино. Не Минхо. Квартира, арендованная Чаном, находится в одной из новых, недавно построенных высоток. Они не такие шикарные, как комплекс, из которого они уехали. Обычные дома, часто сдающиеся в аренду. По крайней мере, внутри всё будет новое. Лино сверяется с адресом на телефоне и идёт быстрым шагом по направлению к ближайшему дому. Десять этажей, компактный, похожий в темноте на колонну, подпирающую небо. Вход подсвечен фонарём, на первом этаже ряд ящиков для писем и небольших боксов, где жильцы хранят свои вещи, которым не нашлось места в квартире: велосипеды, коляски, самокаты, какие-то коробки. Чисто, светло. Джисону немного ново, но нравится. Они поднимаются на третий этаж, останавливаются у одной из квартир. На двери электронный замок, и Лино ловко его открывает, посмотрев в телефоне нужный номер. Замок мягко звякает — дверь открыта. Внутри… Ну всё обычно. Светлый ремонт, минимум мебели, чисто и пусто. Лино остаётся у двери, наблюдая, как Джисон, словно любопытный кот, проходит в квартиру, осматриваясь. — Кто здесь жил раньше? — Джисон поворачивается к нему. — Не знаю. Вероятно, никто. Тебе нравится? Сумка Джисона падает на пол, словно это может служить ответом. Лино тупо смотрит на неё, стараясь оставаться спокойным. У него с Чаном состоялся не очень-то приятный разговор, когда Джисон ушёл в комнату, явно этим недовольный. — Тебе надо спрятать его, — посоветовал Чан. — Как ты Чонина? — Лино уже это не нравилось. — Тебе придётся это сделать. — Джисон не Чонин. Да и отношения у нас не такие. Я не могу ему приказывать. — Я тоже не могу приказывать Чонину, — возразил Чан. — Я могу лишь просить. И ты попросишь тоже. Ради его же безопасности. И дело даже не в том, кого именно выбрал киллер: тебя или его. Он знает о существовании Джисона. И ничем хорошим это не может закончиться. — Как же меня это всё достало! — Не думал ли ты, что таким, как мы, разрешено иметь отношения без проблем? Без этого постоянного чувства уязвимости из-за другого человека? Добро пожаловать в мой мир. Лино разрывало изнутри желание действовать. Ему хотелось обшарить все крыши и все подвалы, облазить все потайные места Пусана, но найти этого снайпера и просто свернуть ему шею. Он посмел стрелять в Джисона. Приговор: смерть. — Хочешь сказать, так будет всегда? — Я тебе уже говорил: или ты покидаешь скизов, или Джисон уходит из полиции. Но и так ничего не решится. Да, наверное, так всегда будет. Ничего не изменится. — Что я могу дать Джисону, кроме этого, чтобы требовать его ухода из полиции? Деньги? — Деньги одно из… Возможно, его увлечёт что-то другое. Через несколько минут молчания Чан посоветовал: — Просто скажи ему, что это на несколько дней, не уточняя. Несколько дней звучит лучше, чем неизвестность. — Ты предлагаешь соврать ему? — У тебя нет выбора. И сейчас, смотря на Джисона, Лино чувствует вину. Джисон доверяет ему, а он собирается это доверие предать. — Это всего на несколько дней, — врёт он, по-прежнему рассматривая лежащую на полу сумку. Джисон хмыкает, давая понять, что думает об этом. — Просто пообещай мне, что побудешь тут некоторое время, пожалуйста. Позволь мне разобраться в этой ситуации. — Я бы мог помочь тебе, — напоминает Джисон. — Это не дело для полиции. — Да, я забыл, что мне не позволят это сделать. Пак Чимин такой могущественный? — Нет уверенности, что это снайпер Пак Чимина. — Лино страшно думать об этом. Так вот какой он, страх, на вкус. Кислый и противный, заставляющий все внутренности скручиваться, вызывая тошноту. Нет, Пак не может знать о Джисоне. Это невозможно. — Тогда кто? Лино поднимает на Джисона взгляд. — Я думаю, что это тот снайпер с причала. Четвёртая сторона того вечера. Джисон выглядит удивлённым и немного испуганным. — Ты уверен? — Я могу только предполагать. — Как думаешь, это он послал нам анонимную наводку? Если да, то для чего он это сделал? Теперь очередь Лино выглядеть озадаченным. Он никогда не думал, что анонимка могла прийти именно от того снайпера. У этого нет логики, ведь полиция в порту только мешала. Зачем? — Что ж. — Лино обводит взглядом помещение, снова останавливаясь на сумке. — Мне пора. — Вот так бросишь меня здесь? — Я не бросаю. Я прячу, как самое дорогое, что у меня есть. Я не хочу, чтобы с тобой хоть что-то случилось. Но я не могу быть рядом. — Да, дела Чана. — Ты понимаешь… — Понимаю? Скорее у меня просто нет выбора. Лино ужасно не хочется оставлять тут Джисона одного. Он стоит посреди практически пустой квартиры, немного растерянный и обиженный, что его вот так прячут, не позволяют принимать решения, к которым он думает, что готов. Но Лино, как никому, известно, в каком мире они живут. В нём человеческая жизнь ничего не стоит, если тебе вдруг представился шанс отомстить своему врагу. Ведь ничто не бьёт так сильно, как причинение вреда близкому. Лино сам готов быть порезанным на куски лишь бы только уберечь Джисона. Но разве он не знал, что так будет? Они оба знали. И оба оказались правы. Не снимая ботинок Лино подходит к Джисону и заключает в объятия. Он зарывается носом в его волосы, вдыхая его запах и сжимая тело слишком сильно, — Джисон кряхтит недовольно. — Сони, — стонет Лино. Ему хочется остаться вот так навсегда. Вдыхать запах Джисона и ощущать тепло. Он слишком зависим от всего этого. — Пожалуйста, Сони. Пообещай мне просто посидеть здесь пару дней, а потом я приеду. Мне будет легче, если я буду знать, что ты в безопасности. А потом мы обо всём поговорим, всё решим. Обещаю. Лино совершенно не стыдно за умоляющие нотки в своём голосе. Он не может себе позволить быть ещё более нечестным, чем он есть. Джисон только кивает, не в состоянии даже произнести «да». — Каждый раз, когда я представляю, что та пуля попала в тебя, что я не успел отреагировать, во мне что-то умирает. Я не смогу без тебя, Сони. Поэтому позаботься о себе ради меня. — Хорошо. Их поцелуй наполнен отчаянием и горечью. Они словно прощаются не на пару обещанных дней, а намного дольше. Лино впивается в губы Джисона, словно от этого зависит его жизнь, хотя, по сути, так оно есть. Джисон отвечает мягко, словно пытается успокоить. Гладит ладонями по бокам, вселяя в Лино силу и уверенность: он справится. Пока будет знать, что Хан ждёт его здесь, он спустится в ад и вернётся обратно, если того потребует ситуация. Как только поцелуй начинает становиться серьёзнее, Лино отстраняется, и только он знает, чего это ему стоило. — Мне нужно уходить, — выдавливает он. — Блять, я хочу остаться больше всего на свете. Ты должен прогнать меня! На Джисона, однако, надежды мало: он выглядит взбудораженным и явно настроенным на продолжение, но всё равно кивает, делая от Лино шаг назад. — Уходи. Я буду здесь, когда ты придёшь. Лино делает ещё один шаг назад, кивает. А потом срывается с места, вылетая из квартиры, пока не послал всё к чертям. Снова они увидятся при совершенно других обстоятельствах.