На часах 3:00

***

Это точно оно, Феликс чувствует это. Он сидит за столом на кухне, приготовив большую чашку ароматного чая, рассматривает предложения на сайте по сдаче жилья. Ему нравится листать фото квартир, представляя, как бы они с Хёнджином смотрелись в том или ином интерьере. Сам Хёнджин сейчас находится у себя в мастерской, Феликс слышит, как скрипит паркетная доска под его шагами, когда он отходит от картины, чтобы посмотреть на неё со стороны. Квартира, на которую смотрит Ликс, прекрасна. Небольшая, но в хорошем тихом районе. Она имеет два уровня, где второй служит спальней. На первом этаже маленькая кухонька, но большая гостиная с диваном и телевизором. В описании говорится, что квартира светлая, и в подтверждение этого прикреплено несколько фото, на которых через большое окно-дверь в помещение проникает много солнечного света. Но главной жемчужиной этой квартиры является терраса. По фото сложно судить о её размерах, но там умещается столик, несколько складных стульев, зонтик от солнца и небольшое электрическое барбекю. А ещё там был садик. На фото он порос травой, но Ликс не может не представлять, какие цветы там можно высадить. Все те, что рисует Хёнджин у себя в мастерской. Да, в ней нет места для увлечения Хвана, но он вполне может писать свои картины на террасе, перенося закаты или восходы на холст. Феликс будет приносить ему горячий чай или охлаждённое вино и сидеть рядом, наслаждаясь тишиной. А самое главное, эта квартира находится в городе, максимально удалённом от Пусана. Это ли не то, чего они желают? Даже не верится, что её ещё никто не снял. Скорее всего, из-за цены, значительно выше рынка. Но деньги — последнее, о чём волнуется Ликс. Не раздумывая, он подаёт заявку. Если Хёнджину не понравится, он расстроится, но стоит попытаться. Хёнджин спускается вниз через какое-то время. У него на голове обруч, которым он отводит от лица короткие волосы. От него пахнет краской: несколько красочных пятен украшает его футболку. Краска также на щеке и носу. — Садись, я приготовлю тебе чай. После мастерской Хёнджин обычно отогревается, ведь мансарда не отапливается, приходится спасаться старенькой кофтой. — Я хочу в душ. — Просто посмотри, что я нашёл, — просит Ликс, уже поднимаясь со своего места и доставая из сушилки чашку Хвана. Хёнджин выглядит заинтересованным, подходит к столу и заглядывает в ноутбук. Вероятно, он уже знает, что там будет, так как не выглядит удивлённым. Их переезд — вопрос решённый, так почему бы уже не начать действовать? Он прокручивает все фотографии, внимательно их рассматривая. Ликс, замерев, стоит рядом. Кажется, даже не дышит: так боится, что Хёнджину не понравится. — Что скажешь? — не выдерживает он. — Тебе нравится? Хёнджин поворачивается к нему. — Да, мне нравится, — он улыбается. — Мне очень нравится. — Правда? — Феликс не может поверить. — Там нет места для твоей мастерской, — предупреждает он. — И что? Кто сказал, что она должна находиться именно в нашем доме? Она может быть где угодно, не так ли? — Да, если ты так думаешь. Я уже подал заявку, — Ликс улыбается. — Хорошо. Я думаю, это то, что нам нужно. Ликс не удерживается, подходит ближе, чтобы взять лицо Хёнджина в свои ладони. — Я люблю тебя, — признаётся Ликс. — Я люблю тебя, — повторяет Хёнджин. — У нас будет свой новый дом, — Феликс широко улыбается, и на кухне становится светлее, словно в светильники вставили лампочки на миллионы ватт. — Да. И у нас будет новый дом. Они обнимают друг друга, не веря, что вот так легко и внезапно делают шаг к новой главе своей совместной жизни. — Я так рад, — выдыхает Ликс. — Я тоже. А ещё мне нужно в душ. Феликс смеётся, отпуская Хёнджина. — Конечно, иди. Он садится на стул, с которого Хёнджин поднялся, чтобы ещё раз посмотреть фото их нового жилища. Уже завтра им подтвердят запрос, и останется только подготовить все необходимые документы и перевести деньги. Это место будет ждать их, пока они решают в Пусане все проблемы.

***

Когда за Лино закрывается дверь, Джисон стоит какое-то время, не в силах сдвинуться с места. Он просто не знает, что ему делать. Он скользит рассеянным взглядом по белым стенам, пустым полкам, мебели, которая не вызывает никакого желания прикасаться. Он судорожно вздыхает от ощущения давления обстановки и пугается, совершенно не желая словить паничку. Ничего же не происходит. Эта квартира не такая большая, как квартира Лино. Она почти такая же, как у Джисона. Ему же должно быть здесь комфортно, так? Здесь нет Бан Чана, под взглядом которого Джисон невольно ёжится. Он здесь один, и ему просто надо посидеть тут какое-то время, дать Лино возможность уладить все дела, не путаться под ногами. Он обещал. Но дело в том, что всё внутри Джисона противится этому. Он ненавидит, когда его заставляют делать что-то, чего ему не хочется. Давление рождает в нём в равной степени сопротивление. И он просто не может с этим справиться. Он пытается бороться с этим прямо сейчас, но всё, что получает, — это предпаническое состояние. Стараясь отвлечься, Джисон подходит к своей сумке, желая достать из неё вещи, кладёт несколько на стул, чтобы хоть как-то придать этому месту обжитой вид. Потом идёт на кухню, осматривает шкафы и холодильник. Тут полно еды. На полках куча разного рамёна, в морозилке брикеты замороженных готовых обедов. Бутылки с водой, газировкой и соками. С таким количеством продуктов из квартиры можно не выходить неделями, видимо, заранее подготовлено именно для подобных моментов. Лино сказал, здесь никого раньше не прятали, Джисон склонен верить, хотя это не особо имеет значение. В квартире есть телевизор и даже игровая приставка, несколько книг в пыльном шкафу, непонятно кем подобранных. Но Джисону ничего не хочется. Он открывает окна, так как задыхается в этом помещении, ложится на подоконник грудью, дыша глубоко и размеренно. Он сможет это вынести. Хотя бы сегодня. А завтра он вернётся в свою квартиру за формой и уже на следующий день поедет на работу. Он не может прогнуться, даже под Лино. Тогда что останется от него самого? Он уже и так потерял приличную часть себя и своих убеждений. Он предал всё, ради чего жил последние годы. Лино не может быть таким жестоким, чтобы отнимать у него последнее — свободу. Да, он понимает: снайпер под окном — это опасно. Это не то, с чем можно шутить. Но он не просто мальчик, неспособный постоять за себя. Он, мать его, полицейский. И он должен бороться с тем, чему сейчас потакает. Он поедет к себе в квартиру днём, с ним ничего не случится. Лино не запер его здесь, доверяет, ведь Хан ему обещал не выходить. Джисон знает: Лино будет очень недоволен его поведением, но, возможно, ничего не узнает. И Лино ему не хозяин, Хан не обязан его слушаться. Заварив себе лапши, Джисон устраивается на диване, обдумывая своё положение. Ему хочется вернуться в квартиру за несколькими своими вещами. За той же полицейской формой, потому что послезавтра он рассчитывает выйти на службу. Не будет же снайпер убивать его на посту? Стрелять в полицейского? Или же он просто придаёт слишком большое значение своему значку? А кто-то срать на это хотел. Полицейский или нет, получай пулю в лоб. А ещё Джисона не покидает мысль, что стреляли не в него. Ну кто он такой по сути? Никто. По сравнению с Лино, которого боится и ненавидит криминальный мир Пусана. Про Джисона и знать никто не знает. Тут же вспоминается стена расследования. Блять. Он даже поднимается с дивана. Вот это сейчас может стать реальной проблемой и угрозой. Если Джисона нет в квартире, что мешает незнакомцу проникнуть в неё? Захочет ли он это сделать? И если увидит его стену расследования, то что сделает? Отставив миску с лапшой, Джисон начинает нарезать по квартире круги, пытаясь решить только что возникшую проблему. Он может позвонить Лино и сказать о стене, пусть тот сам решает, как поступить. Он может позвонить Пак Сонхва и попросить его, но тогда о расследовании станет известно и ему. Этого нельзя допустить. Во-первых, это такая ответственность: знать и молчать об этом, а Джисон уверен: Сонхва будет молчать, если его попросить. Во-вторых, это может привести к проблемам для его друга. Нынче знание равно угроза жизни. Если снайпер принадлежал Пак Чимину, он очень подставит Сонхва, если попросит прийти и снять все фото со стены. Да и не факт, что о стене теперь известно тем, кому не следовало об этом знать. Что снайпер видел в прицеле своей винтовки? «Нет», — Джисон качает головой. Он всё равно собирается поехать в квартиру, поэтому он сделает всё сам. Стена расследования — его зона ответственности. И все последствия, связанные с ней, нести должен только он.

***

Они едут в полной тишине. На самом деле трудно представить, о чём они могли бы говорить. Чон, отвернувшись к окну, мнёт в кармане какую-то бумажку, измочаливая её в бесформенную массу. Он не признается и себе, что нервничает. Ему было бы легче, проверни он это сам со своими подчинёнными, которые пусть не самые ласковые и аккуратные люди в городе, но слушаются его приказов беспрекословно. И Чон может контролировать ситуацию. Но Ли Донук явно не доверяет ему, хотя это и нелогично, ведь Паку тоже очень хочется пообщаться с Лино, а для этого надо похитить его сучку. Они все здесь вроде как для одной цели. Но нет, никаких лишних людей, которых не знает Донук. Только его люди. Поэтому Чон вынужден ехать сейчас с двумя угрюмыми на вид мужчинами, нервничать и гадать, как всё пройдёт. Его план сработает, если этот парень не пострадает, но люди Ли Донука не похожи на тех, кто может действовать аккуратно. Они, наоборот, внушают уверенность в том, что им нравится беспричинно причинять боль, показывать свои силу и власть. Чон ненавидит таких. Всегда ненавидел. В чём твоя сила, если ты осмеливаешься показать её только тому, кто слабее? Издеваться над теми, кто не может ответить, в этом твоя уверенность? Чон сильно сомневается, что парень, которого они собираются похитить, сможет дать им достойный отпор. Конечно, чтобы встречаться с Лино, надо иметь стальные яйца, однако, они опять-таки не знают характер их отношений. Тэ сказал, у них было прям настоящее свидание. Приторно-сахарная херня, вызывающая тошноту. И немного зависти, если уж совсем откровенно. Чонгук невольно вспоминает последний день, проведённый на яхте с Чимином. Они тогда выпили, потрахались, поговорили, посмотрели на огни высоких домов. Романтично что пиздец. Они оба с Паком не такие, им такие жесты несвойственны. Да и кто они друг другу? Один — по уши влюблённый дурак, другой — холодный, как лёд, что хранится в «Чёрном лебеде» для напитков. Но и им понравились те часы спокойствия, которые получилось урвать. Чон сомневается, что Лино кого-то удерживает силой рядом с собой, хотя не исключает этого полностью. Как и то, что Лино просто посмеётся над их угрозами, пошлёт куда подальше, а сам просто найдёт себе нового мальчика. Ну не создаёт он впечатления человека, волнующегося за чужую шкуру, если это не Бан Чан. Лино не создаёт впечатления волнующегося человека в принципе. Если тот сопляк для него ничего не значит, Чон просто не знает, что будет делать. Нет, он придушит Тэхёна с особым удовольствием, будет делать это медленно, наблюдая, как в его глазах угасает жизнь. А потом... Машина резко останавливается у обычной пятиэтажки из серого кирпича в совершенно обычном районе. «Лино мог бы и лучше устроить свою подстилку», — отмечает Чон. Чтобы не привлекать внимания, они отгоняют машину за угол здания и осматриваются. Ничего необычного. Никто не следит за этим местом. Обычная улица, обычный дом. Внутри тоже всё обычное. Они заходят беспрепятственно, но склоняют головы, пряча лица, когда проходят мимо камер. Поднимаются на нужный этаж, останавливаясь у квартиры с электронным замком. Чон почему-то думал, здесь будет обычный, как во всех старых домах. Но, оказывается, современные технологии дошли и сюда. К слову, о том, в какой квартире живёт молодой человек, получилось узнать через взломанную базу данных управляющей компании. И, кроме этого парня по имени Хан Джисон, в этом доме молодых людей не проживает. Имя кажется Чону смутно знакомым, но он не торопится копаться в своей памяти, чтобы вспомнить, откуда оно ему известно. Один из людей, выданных Ли Донуком для этой операции, встаёт на колено перед замком и начинает колдовать над ним. Надо же, а с виду выглядит так, словно обделён мозговой активностью, и очень. Повозившись с замком, он всё-таки его открывает, довольно грубо и топорно, но результат есть, а его качество никого не волнует. Они заходят внутрь, и свет, сработав на движение, включается в прихожей. Не требуется много времени на осмотр, чтобы понять: тут никого нет. Они и не рассчитывали застать хозяина в квартире. Пока они взламывали замок, тот вполне мог вызвать полицию не один раз. Стоит только надеяться, что этого не сделал кто-то другой. Квартирка совсем небольшая, чистая, хотя несколько вещей валяется на стуле и постели, а в мойке стоит грязная кружка. Однако из всего интерьера внимание Чона привлекает занимательное панно на одной из стен. Он останавливается прямо напротив стены расследования, удивлённо изогнув брови. Фото всей банды скизов, кроме Хван Хёнджина, конечно. Фото Пак Чимина и его, Чона. Также Ли Донука. На стикерах написаны даты, какие-то заметки, в которые Чонгук не вчитывается. Это что, вашу мать, такое? Впрочем, ответ находится довольно быстро, стоит только перевести взгляд на полку с книгами, где в рамке стоит фото хозяина этой квартиры. В полицейской форме. И тогда Чонгук сразу вспоминает его. Хан Джисон, тот полицейский, который узнавал для него информацию по Ли Тэмину. Тот, кто смотрел на него и явно узнавал. Так вот почему… — Блять, он трахает копа, — произносит кто-то со смешком. Чон резко в раздражении поворачивается на голос, который тут же стихает. — Один на лестницу. Один останется тут со мной. Попортите мальчишку — сломаю руки. Ему отвечают наглыми улыбками, мол, попробуй. Но Чон уверен в себе. С двумя он точно справится. Ему на самом деле даже хочется справиться, так они его раздражают. Однако они его слушаются. Один выходит из квартиры, чтобы следить за входом. А с ещё одним Чон закрывается в квартире, выключив свет. В темноте на Чона нападают, как голодные собаки, разные мысли. Знал ли Тэ о том, кем является любовник Лино? Знал и не сказал? Почему? Это как-то повлияет на их план? Как Лино вообще угораздило связаться с полицейским? Это их крыса? Рассказал ли Хан о его приходе в участок? Что вообще, вашу мать, происходит? Конечно, то, что Хан Джисон полицейский, меняет многое. Одно дело — похитить мальчишку, который из себя ничего не представляет. Совершенно другое — полицейского, ведущего расследование. Вот только чего? Что он пытается вынюхать? Он действует сам или же ему приказали скизы? Хотя нет, вряд ли. Тогда бы их не было на той стене. А Лино? Он в курсе? Должен, ведь он наверняка бывал здесь. Чон понимает, что ничего не понимает. Но проходит ночь, и ничего не происходит. Хан Джисон не возвращается в квартиру. В сером предрассветном утре Чон шарит по полкам, доставая растворимый кофе. Глаза слипаются, голова гудит от мыслей. Он раздражён, даже взбешён. Второй человек Ли Донука, что остался с ним в квартире, держится на расстоянии, словно чувствует его состояние. Его желание набить кому-нибудь морду. Окажись Хан Джисон сейчас под рукой, вернувшись под утро домой, ему бы точно досталось, вопреки желанию Чона изначально не слишком ему вредить. — Ладно, так бывает, — говорит он то ли себе, то ли мужчине, что замер у окна. Они пьют кофе, довольно дерьмовый, особенно Чону горчит на языке, ведь он привык пить совершенно другой. — Он просто не вернулся домой. И этому может быть вполне обычное объяснение. Мы просто задержимся здесь несколько дольше, чем рассчитывали. Но на самом деле ему неспокойно. Может, их опередили? И Лино спрятал Хан Джисона. Но как он мог узнать? При свете дня и полном отсутствии какого-либо развлечения Чон тщательнее осматривает квартиру и находит некие занимательные вещи. Например: отверстие от пули в стекле окна и саму пулю в двери навесного шкафчика. Как интересно. Стреляли явно с крыши напротив. Хван? Или кто-то другой? По отсутствию крови понятно: ни в кого не попали. Но в кого целились? В Хан Джисона или же в Лино, который мог быть здесь? Теперь разбросанные вещи вырисовывают довольно чёткую картину: здесь кто-то собирался. Возможно, в спешке, беря самое необходимое. Если сюда больше никто не вернётся, то они в полной жопе. Конечно, ещё остаётся вариант сработать грубо и топорно, напасть на самого Лино. Похитить его, собрать жар руками людей Ли Донука. Но что-то Чонгуку подсказывает, Лино можно будет резать на куски — он про коробку не скажет. Из принципа просто. И ради безопасности скизов. Безэмоциональная сволочь с большими принципами. Поэтому им нужен Хан Джисон, другого рычага давления у них просто нет. Только где теперь его искать? Следует ли позвонить Тэхёну? Пока они застряли здесь, тот может прочёсывать Пусан. Хотя это так глупо… Пока Чон раздумывает, у второго звонит телефон. Он отвечает, отчитываясь. Рассказывает, что пока никого в квартире нет. Чон морщится, даже на расстоянии слыша крики из трубки. Блять, да пошло оно всё!

***

Джисон, как и обещал, выдерживает сутки. Даже больше, если учесть, что он решает выйти из квартиры днём. Что с ним может случиться? Он сильно сомневается, что снайпер, цель которого, возможно, даже не Джисон, всё ещё сидит где-то поблизости от его квартиры и ожидает его. Сонхва уже пишет ему с вопросами, какого чёрта Хана нет в участке. Они волнуются за него, и это приятно на самом деле. Он, конечно же, не может рассказать им всё, что сейчас с ним происходит. Поэтому просто врёт: он немного приболел. Джисону неизвестно, каким образом Бан Чану удалось заполучить для него несколько выходных и какую версию для этого тот предоставил. Он мог просто надеяться, что это будет что-то похожее на его враньё. Но Джисон уже просто физически не может находиться в этой квартире. Она давит на него всеми стенами и потолком. Он сам весь противится тому, чтобы его жизнью распоряжались. И только вопрос времени, когда Джисон, обладая неуёмной энергией, склонный к импульсивным и безрассудным поступкам, покинет это место. Лино ничего не узнает. Он съездит домой, заберёт то, что не додумался взять изначально, и вернётся. А уже завтра поедет на службу. И Лино не посмеет препятствовать этому. Район, в котором оказался Джисон, ему незнаком. Приходится немного поплутать, чтобы выйти к метро. Ему не хочется брать такси, ведь тогда можно будет отследить его передвижение. Словно он преступник какой-то! Как и ожидалось, Лино спрятал его в противоположной части города, и путь на метро занимает порядочно времени. А ему ещё возвращаться обратно! Джисон начинает немного нервничать: он почему-то не подумал, что дорога займёт так много времени. Лино может приехать к нему. Или позвонить. То и то неприемлемо. Нет, Джисон решительно настроен отстаивать свою свободу. Но позже. После того, как срок его обещания истечёт. Нервно посматривая на телефон, ожидая звонка и разоблачения, он быстро поднимается на своей станции, бежит до квартиры, у входа задрав голову, оглядывает крышу соседнего здания. Конечно, если там кто-то есть, ему не будет видно. Если только снайпер такой дурачок, что сидит так, что видно с крыши дуло его винтовки. Поднимаясь, он не может отделаться от ощущения, словно он тут был в последний раз очень давно. Замирает почему-то перед дверью. Внутри ворочается неприятное чувство, которое он списывает на вину перед Лино. Он набирает на панели код от замка, тот щёлкает, и дверь открывается. Но Джисон почему-то продолжает стоять, не заходит. Он хмурится. Всё как обычно, но в то же время не так. Кажется, паранойя Лино начинает передаваться и ему. Он толкает дверь, рассматривая тёмный пролёт коридора, часть комнаты и окно. Ничего такого, что могло бы его насторожить. И Джисон делает шаг в квартиру и снова замирает. Раз ничего нет, тогда почему его сердце начинает так сильно биться в груди? Тело сигналит ему об опасности, но разум Джисона анализирует то, что видит. И видит он пустую квартиру. Однако, несмотря на то, что он привык полагаться на разум, ну кроме тех ситуаций, когда именно он подталкивал его на безрассудные решения, Джисон решает положиться на инстинкты, которые вопят: «Опасность!» Пока он стоит и прислушивается к тишине своей квартиры, дверь за его спиной закрывается, короткий писк замка оповещает об этом. Механизм внутри запирает Джисона в квартире, издав короткое «кхкхк». Джисон хмурится. Его замок никогда не издавал таких звуков. Таких, словно механизм выполняет свою работу через силу, словно ему внутри что-то мешает. Так, словно его закрывали принудительно. Не решаясь повернуться спиной к собственной квартире, Хан делает шаг назад, упираясь спиной в дверь, одной рукой старается нащупать замок, чтобы открыть его. Теперь он понимает: вернуться сюда очень плохая идея. В другой руке он сжимает телефон так сильно, что корпус едва выдерживает. А потом из-за угла появляется тёмная фигура, заставляя Джисона судорожно втянуть в себя воздух. Он узнал. Чон Чонгук. Тот смотрит на него с лёгкой улыбкой на губах и абсолютной тьмой в глазах. Одетый в чёрную водолазку с закатанными до локтей рукавами, он олицетворяет опасность. — Какая неожиданная встреча, — тихо говорит Чон. Он подходит ближе, загораживая собой всё пространство. Но за его спиной Джисон успевает заметить ещё одного мужчину. В академии Джисона научили самообороне, стрелять, бегать. И быстро и трезво думать в стрессовых ситуациях. Он множество раз отрабатывал подобные вещи на симуляторах. Он считал, что готов. Но на практике ни хрена он не готов. У него с собой только рюкзак и телефон, и ничего не тянет на оборонительные вещи. Рука всё ещё нащупывает замок, чтобы открыть его, но пальцы только скользят по гладкому полотну двери, словно замок, блять, растворился. — Не скажу, что приятная, — огрызается Джисон. — В участке ты был более вежливым. Уже тогда знал, кто я. И что же? Доложил о моём визите Лино? — У тебя хорошая память, — только и отвечает Джисон. Пальцы, спасибоблятьбоже, касаются металла замка, и Джисон щёлкает им, толкая дверь от себя. Он срывается с места так быстро, как только может, но всё равно замечает на лице Чона снисходительную улыбку. Стоит ему выйти, как он тут же попадает в руки ещё одного мужчины, ожидающего его за дверью. — Куда собрался? — спрашивает Чонгук, когда Джисона хватают, заламывают руки и поворачивают к нему лицом. Джисон отрывает ноги от пола, полностью перенося свой вес на того, кто его держит. Согнув ноги, он с силой их выпрямляет, чтобы ударить Чона в грудь. Удар получается сильным: Чон делает пару шагов назад, хватаясь за ушибленное место. Державший Джисона мужчина охает и чуть не выпускает его из своей хватки, но вовремя ориентируется в происходящем. Эти люди профессионалы, у Джисона просто нет шансов что-то сделать против них. Дверь за ними снова закрывается с тихим «кхкхк», а Джисона толкают в глубь квартиры. Он пролетает пространство до кровати и падает на пол. Разъярённый Чон в два шага оказывается рядом и со всей силы пинает ногой под рёбра. Джисона тут же скручивает пополам от сильной боли и невозможности сделать вдох. Он может только свернуться в позу эмбриона на полу, закрыв голову руками. Чон пинает его ещё раз, рыкнув: — Сука! Джисон закашливается, стараясь заставить лёгкие начать работать нормально. Вдохи получаются короткими и с тихими всхлипами. — Я не хотел всего этого дерьма! — Чонгук нависает над ним. — Но ты просто маленькая сучка, неспособная понять, что тут происходит. — Пошёл ты! Чон смеётся. — Тебе лучше быть поласковее со мной. — Чон садится рядом с ним на корточки и говорит достаточно тихо: — Ведь от моего расположения зависит твоя жизнь. Чону не составляет труда поднять Джисона за шиворот и швырнуть на кровать. Хан смотрит в ответ шокированно. — Что? Ты думаешь, я тебя насиловать собрался? — в голосе Чона издёвка. — Сиди спокойно. Чонгук достаёт телефон и начинает что-то быстро печатать. Джисон же смотрит на него, на двух мужчин при входе и просто не знает, что ему делать. То, что его похищают, ясно как белый день. Убивать его смысла нет. Но тогда что? Лино? Они через него хотят добраться до Лино? «Я его слабое место», — мелькает в голове. И одновременно с сожалением он испытывает облегчение. Лино придёт. Он точно придёт за ним. И тогда все они пожалеют, что решили связаться с ними. — Готовьтесь, — приказывает Чон остальным, а сам поворачивается к Джисону. Конечно, в академии их учили поведению, если вдруг берут в заложники. Джисон никогда не думал, что такое возможно. Почему-то свято верил в неприкосновенность полицейского значка. Но сейчас он просто маленький перепуганный мальчишка, окружённый врагами. Чон достаёт из кармана пальто, что висит на спинке стула, платок и небольшую бутылочку. Джисон внимательно следит за его действиями. — Просто не усложняй, — просит Чон так, словно сейчас Джисон добровольно даст себя усыпить. — Ты пожалеешь. — Правда? — брови Чона взлетают вверх. — Лино, как послушная собачка, будет выполнять все команды, пока ты у нас. Но только от твоих действий зависит, в каком состоянии мы тебя вернём ему. Знаешь, я против насилия, особенно когда можно обойтись без него. Так что не советую тебе сопротивляться. Джисон смотрит то Чону в лицо, то на его руки, держащие платок и бутылочку. — Хрена с два. — Дерзишь? Что ж, это может быть даже весело на самом деле. Я сказал, что против насилия, но не то, что оно мне не нравится. — Не сомневаюсь даже. Джисон отползает по кровати дальше от Чона, хотя это смешно: деваться ему некуда. Чон усмехается, вся эта возня доставляет ему наслаждение. Но Джисон не собирается сдаваться так просто. Их учили быть послушными, выполнять требования террориста, тем самым давая себе шанс на спасение. Но внутри Джисона всё восстаёт против подобной манеры поведения. Он просто не может позволить себе сдаться без борьбы. Пусть шанса на спасение и нет. Чон подходит близко, перед этим положив платок и бутылочку на край кровати. На его губах лёгкая улыбка, он, чуть склонив голову, смотрит на Хана, словно перед ним занятный зверёк. — Если ты хочешь так… Чонгук тянет к нему руку, но Джисон резко отталкивает её от себя и первым наносит удар. Кулак сталкивается с крепкой челюстью Чона и взрывается болью. Голова Чонгука дёргается в сторону, но он снова поворачивается к нему. — Мне это даже нравится, — признаётся он. — Ты же знаешь, я участвовал в подпольных боях? — спрашивает внезапно Чон. Джисон не знал. Хотя это не удивляет его. Чон Чонгук телохранитель Пак Чимина. У него явно должна быть для этой работы специальная подготовка. — Моё сердце радуется любой драке. Даже такой. Джисон не задумываясь собирается ударить его ещё, но на этот раз его руку перехватывают. В ответ Чон отвешивает ему унизительную пощёчину, словно он не достоин настоящего удара. Щёку словно обжигает, от силы удара Джисон чуть не падает на кровать, а рот наполняется кровью. Он выпрямляется и с вызовом смотрит на Чона. — Ещё? — удивлённо спрашивает он. Джисон выставляет перед собой кулаки, не желая сдаваться. Мужчины за спиной Чона смеются. Чон валит его на постель одним чётким ударом. Джисон нисколько не сомневался, что так и будет. От удара он чуть теряется в пространстве, и это позволяет Чону навалиться на него всем телом. Джисон взбрыкивает ногами, стараясь дотянуться до Чона, но тот только с поразительной лёгкостью перехватывает его руки и прижимает к матрасу. — Неплохая попытка. Но мне надоело. Для симметричности ему прилетает по другой стороне лица. Удар такой, словно его огрели веслом. Хан стонет едва слышно, прикрывая глаза. А потом его носа касается влажная ткань платка. Джисон вдыхает, начинает сопротивляться снова, но сознание быстро уплывает от него. Руки становятся тяжёлыми, как и веки, а сил всё меньше. Лицо Чона расплывается, а потом меркнет в темноте.