На часах 3:00

***

Тогда

Чонгук распахивает перед ними двери, приглашая сесть в машину. Лино оборачивается на Чана, словно спрашивая: они реально это сделают? Но Чан только коротко кивает и садится в машину первым. Именно поэтому он лидер, потому что никогда не упускает возможности договориться, а не действовать силой. Тем более когда сила довольно сомнительна. Лино тяжело вздыхает: у него нет выбора. И садится на заднее сиденье со стороны Чана, чтобы иметь возможность видеть лицо Чона и, если что, пресечь любые попытки навредить им. — Отлично, — говорит Чон. — Теперь я могу сказать вам самое главное. И самое важное. Я собираюсь уничтожить «Чёрный лебедь». В салоне повисает тишина. Чан и Лино в шоке смотрят на Чонгука, явно подозревая его в нечестности. — Что, прости? — переспрашивает Чан. — Я правильно услышал? Чон фыркает. — Ты сам сказал, что скизам известно, для чего нужна жидкость, хранящаяся в коробках. Чимин собрался разместить её в здании компании Ким Сокджина. Так, чтобы несколько этажей сложились один на один. С Сокджином внутри, конечно же. — Блять, — не выдерживает Чан. — Он просто псих. — Чимин просто запутался в себе, — пытается оправдать его Чон. — Он боится потерять «Чёрный лебедь», и этот страх толкает его на очень опрометчивые поступки. То место, — Чон задумывается, как бы лучше объяснить, — то место странно влияет на него. На всех, кто находится внутри него слишком долго. Лино кивает, так как понимает, о чём Чон говорит. Ведь он чувствует это, особое зло, которое находится внутри здания. Живое и неживое одновременно. Что-то за пределами привычного понимания, как и сам Лино, например. — Почему сейчас? — спрашивает Чан. — Скажем так, мне открыли глаза, — Чон усмехается. — А ещё я хочу спасти Чимина от влияния «Чёрного лебедя». А для этого его нужно уничтожить. Так уж совпало, что все события приводят нас в одну точку в пространстве и времени. Нам только остаётся распорядиться этим правильно. Есть один человек, который стоит за всем этим. Так что я не главный в этой ситуации и рискую всем так же, как и вы. Как и ты, — он оборачивается на Лино. — Да? — Лино изгибает бровь. — Но я не похищал дорогого тебе человека. Чон морщится, словно ему неприятно вспоминать об этом. — У меня не было выбора. Ли Донук приехал в город, охотясь за тобой. И он потребовал тебя в подвал. Есть ли хоть один шанс, чтобы ты последовал туда добровольно? Не думаю. А если бы и пошёл, то мне нужно было как-то показать этому подозрительному мудаку, что мы на одной стороне. Мне пришлось. Я ничего против того парня не имею. Но есть вещи, через которые придётся пройти всем нам, прежде чем всё закончится. — Как он узнал о Джисоне? — Это неважно. С ним ничего не случится. — С ним уже всё случилось. — Лино едва себя сдерживает, чтобы не наброситься на Чонгука снова. — Ты о том, что он встретил тебя? Да? Не хочу давать советы, но ты должен был хорошенько подумать перед тем, как заводить себе любовника, за которого переживаешь. Только не в том мире, в котором мы живём. Да, Чан? — Лучше заткнись. — Тебе тоже не мешает быть более благодарным. — И на вопросительный взгляд Чана Чонгук продолжает: — Тебе стоит сказать мне спасибо, что я закрыл глаза на этот браслетик у тебя на руке. Я прекрасно знаю, что это такое. И как легко можно найти все подключённые к нему устройства. Чану нечего возразить на это. Он не знает, насколько слова Чона правдивы. Ни ему, ни Чанбину не пришло в голову как-то зашифровать эти браслеты. Они в них ровным счётом ничего не меняли. Неужели Чонина можно было вычислить по браслету? Помолчав немного, Чон продолжает, смотря то на Чана, то на Лино: — Для уничтожения «Чёрного лебедя» мне потребуются четвёртая коробка. Чан смеётся. — Ты бредишь? Ты её не получишь. — Он, — Чон кивает в сторону Лино, — обещал другое. Чан оборачивается на замершего Лино. — Как только мы отдадим им коробку, у нас ничего не останется против них. — Ты ещё не понял? — злится Чонгук. — Мы на одной стороне. И сейчас просто зря болтаем, а не действуем. Я оставил Джисона там в подвале одного, без меня с ним может всякое случиться. — Если, если… — голос подводит Лино. — Если они причинят Джисону вред, я сниму с тебя кожу живьём, клянусь тебе. — Просто скажи, где коробка. Мой человек поедет за ней. На это тоже понадобится время, которое мы тратим впустую. Я хочу, чтобы он поехал за коробкой сейчас. Пока я буду говорить, как нам действовать дальше. Чан смотрит на Лино. Лино — на Чона. Выбора нет. Ему несложно решиться. — Рядом с портом, старые бараки. Первый проулок. Ему надо найти тупик с фонарём. Там, в груде мусора, лежит коробка. Чон достаёт из кармана включённый телефон. — Ты слышал? — Да. — Тогда поторопись. — Что это, мать твою? Он слышал наш разговор? — злится Чан. — Это ещё один участник нашего заговора. Он привезёт коробку в «Чёрный лебедь» и остальные расположит в правильных местах. Нам останется только продержаться до этого времени в подвале. — И какой твой план? — спрашивает Лино. — О, тебе понравится. Чон загадочно улыбается, убирая телефон в карман. Чан и Лино терпеливо ждут. — Я приведу тебя в подвал. Всё будет выглядеть так, словно я поймал тебя. Лино издаёт короткий смешок. — Кто в это поверит? — Все, — спокойно отвечает Чон. — Ни Чимин, ни Ли Донук не в курсе твоих выдающихся способностей устраивать бойни. Впрочем, и я ставлю это под сомнение. Так что да, они поверят. Я усыплю тебя, свяжу руки и ноги. И таким принесу тебя в подвал «Чёрного лебедя». — Нет, — твёрдо заявляет Чан. — Другого выхода нет, — так же твёрдо отвечает ему Чонгук. — Через Джисона его заставят ответить, где коробка, и мой человек не успеет её забрать. Или не успеет её привезти туда. Нам нужно время. Поэтому он должен принять удар на себя, а это значит — сыграть полное равнодушие к Джисону. Понятно? Но так не получится, если он придёт туда сам. — Давай проверим, правильно ли я всё понял. Чан садится так, чтобы ему было видно Чона и Лино одновременно. — Ты хочешь усыпить его, увезти в «Чёрный лебедь» и думаешь, что я позволю тебе это сделать? Ты думаешь, мы настолько тебе будем доверять? — У вас нет выбора. — Чон закатывает глаза: так он устал это повторять. — Лино сможет попасть в подвал только вместе со мной. Попытаетесь взять здание штурмом — Ли Донук просто выпустит пулю в мальчишку, и всё будет кончено. Ещё раз: я хочу уничтожить «Чёрный лебедь», я хочу увезти Пак Чимина из этого города и забыть всё, что было. Вы хотите отделаться от него, от Ли Донука, вернуть Джисона. Мы все на одной стороне. Чон замолкает, давая им время поверить в правдивость своих слов. Он не знает, как ещё сможет их убедить. — Хорошо, — произносит Лино, встречая удивлённый взгляд Чана. — У нас действительно нет другого выхода. Где гарантия, что, окажись я в подвале, Ли Донук не причинит вреда Джисону? — Гарантии нет, — честно отвечает Чон. — Перед уходом я дал ему понять, чтобы он не падал духом. Мне самому совершенно не нравится оставлять его там одного. Джисон пострадает в любом случае, но я постараюсь, чтобы это было несерьёзно. Мы все понесём некие потери, надо быть готовыми к этому. — Да неужели? Джисон не имеет отношения к нам, так какого хера он должен «нести потери»? — Его блядская стена расследования, — вздыхает Чон. — Почему, когда вы бежали из квартиры, никто не подумал убрать её? Люди Ли Донука увидели её, сделали фото и послали своему боссу. У него теперь нет причин не убивать Джисона, так как тот хранил его фото на стене. — Никто не думал, что мразота вроде тебя собирается проникнуть в квартиру. Губы Чона только расплываются в улыбке. — А надо было думать. И что там за отверстие от пули? Кто в вас стрелял? — Тебя это не касается. Может, хватит тратить время? — Лино не может сидеть на своём месте, ёрзает. Ему хочется увидеть Джисона, убедиться, что с ним всё в порядке, хотя бы относительно. Ему хочется просто увидеть его. — Как скажешь. Чон достаёт из кармана пальто бутылочку и носовой платок. — Нам надо выйти из машины. Не хочу открывать эту дрянь внутри. — Хорошо. Лино выходит из машины первым, Чан — за ним. — Ты уверен, что это хорошая идея? Мы можем связаться с остальными и придумать что-нибудь получше. — Да? — Лино в сарказме приподнимает бровь. — Интересно что? Если Ли Донук хочет меня, то он получит. Лишь бы Джисон не пострадал. Это моя вина, что он оказался в таком положении, и мне исправлять. — Ты будешь связан, как ты собираешься его там спасать? — В нужный момент я освобожу его. — Чон встаёт рядом с ними. — И как только я это сделаю, все наши договорённости потеряют силу. Дальше каждый будет сам за себя. — Как удобно, — огрызается Чан. — Как есть. — Я готов. — Лино оборачивается к Чону. — Молись, чтобы всё прошло гладко, иначе ты и Пак Чимин останетесь на полу подвала «Чёрного лебедя», я тебе это обещаю. — Придерживайся плана — и всё будет так, как я сказал. — Это должен сделать Чан, — Лино кивает на платок и бутылочку в руках Чонгука. — Я вряд ли смогу позволить тебе сделать это со мной. — Нет, — категорически заявляет Чан. Лино смотрит на него. — Ты знаешь, что я не смогу допустить, чтобы это сделал со мной кто-то другой. Так что тебе придётся сделать это. — Я не могу. — Ты можешь. Пожалуйста, Чан. Мне нужно к Джисону. Пересиливая себя, Чан берёт бутылочку и платок из рук Чона, который после этого делает шаг назад. — Однажды ты спас Нини, — тихо, только для Лино, говорит Чан. — Я тебе не говорил, но себе я поклялся, что однажды смогу отплатить тебе. Я сделаю всё для спасения Джисона. Поверь мне. — Я верю, — отвечает Лино. — А сейчас ты должен сделать это. Внутри Лино всё протестует против этого. Ему едва удаётся оставаться на своём месте, когда Чан, смочив платок усыпляющей жидкостью, направляется к нему. — До скорой встречи, — говорит Чан, прижимая платок к дыхательным путям Лино. Тот делает глубокий вдох, переборов внутреннее сопротивление. Носовые пазухи обжигает неприятный химический запах, но Лино едва ли успевает осознать это. Его разум погружается во тьму. Он уже не ощущает, как Бан Чан ловит его и аккуратно укладывает в машину на заднее сидение. Чон передаёт ему пластиковые стяжки, чтобы тот зафиксировал руки и ноги. Чан делает это, не затягивая слишком сильно, чтобы не повредить и так натёртые запястья. А потом он резко оборачивается и со всей силы бьёт Чона в челюсть. Тот от неожиданности охает и отступает. — Хочешь помахаться? — спрашивает он, кончиком языка трогая повреждённую губу. — Во-первых, это тебе за то, что мне пришлось с ним сделать. Во-вторых, кто бы ни ждал вас в подвале, вряд ли он поверит, что Лино позволил усыпить себя без боя. Чон усмехается, отчего из разбитой губы вытекает тонкая струйка крови. — Хорошо. Надеюсь, легче стало? — Станет, когда всё закончится. — Аминь. Чон уже собирается сесть в машину, как Чан его останавливает: — А что с остальными? Люди, которые будут в это время в «Чёрном лебеде»? Что с ними? Чон задумывается, словно только сейчас узнал о посторонних, что будут находиться в клубе. — Что ж, — отвечает он, — тогда тебе лучше позаботиться об этом, не так ли? Но не раньше, чем мой человек заложит жидкость. Если начать панику раньше, может всё рухнуть. Ли Донук не должен покинуть подвал до того, как всё взорвётся. — А как думаете покинуть подвал вы? — У нас будет несколько минут после того, как сдетонирует жидкость. Её заложат на верхних этажах. Нам в подвале ничего не грозит, если мы быстро выберемся оттуда. — Блять, мне не нравится это. — Мне тоже, — признаётся Чон, и Бан Чан видит в его глазах неуверенность. — Но план такой. — И кто же его придумал? — Не знаю, — отвечает Чонгук, садясь в машину.

***

Хёнджин не знает, зачем они это делают, но в комнате разложены их вещи, которые сейчас проходят тщательный осмотр, чтобы получить привилегию поехать с ними в новый дом. На самом деле Хёнджин хотел оставить всё здесь, ничего не брать с собой. Раз жизнь начинается с чистого листа, зачем им что-то тащить из прошлого? Но Феликс спросил: неужели ему не дорого ничего из того, что он имеет сейчас? — Ты? — предположил тогда Хван, вызывав только смех. Но на самом деле оказалось, что есть некоторые вещи, с которыми ему не хотелось бы расставаться. Их оказалось не так много, большую часть, конечно же, заняли его принадлежности для рисования. Он категорически не хочет расставаться со старыми кистями, огрызками карандашей и всем остальным, что сейчас находится в его мастерской. Если уж на то пошло, он не готов расставаться с ней в целом. Ему нравится это место, в нём ему хорошо думается, а ещё в окне видно небо. Хёнджин понимает: это глупо, ведь целую комнату нельзя перенести в том состоянии, в котором она находится сейчас. Но Ликс сказал, что аренда квартиры всё равно оплачена до конца года, так что у них хватит времени, чтобы перевезти всё, что они хотят. — Ты обязательно найдёшь место, которое тебе понравится. И тогда все твои кисти, карандаши и холсты поедут за нами. Наверное, первое время ему действительно будет не до картин. Привыкнуть к новому месту само по себе испытание для него. Так Ликс непрозрачно намекает на то, что Хёнджину следует практически сразу после переезда обратиться к специалисту. Который поможет справиться не только со стрессом, вызванным новым местом, но и в целом с состоянием Хёнджина. Хвану это не нравится, складывается ощущение давления со стороны Ликса, пусть он и желает добра. Но как-то слишком много всего нового для такого короткого отрезка времени. Но он обещал, так? Обещал сделать всё, чтобы у них получилась хорошая новая жизнь. В итоге они уже собрали пару коробок, которые поедут на новое место жительства раньше хозяев. Это немного странно, так как ни сам Хёнджин, ни Феликс понятия не имеют, когда смогут отправиться вслед за своими вещами. Феликс приносит бутылку с водой, когда ещё одна коробка запечатана, а другая, та, что пойдёт на благотворительность, почти полная. Хван с благодарностью принимает воду, и в это время у Ликса звонит телефон. Хёнджин удивлённо смотрит на Ликса, когда тот отвечает. Звонки Феликсу никогда не были чем-то хорошим. А когда они столь поздние, самое время напрячься в ожидании худших новостей. Он видит, как Феликс хмурит брови по мере того, как трубка сообщает ему отнюдь не радостную информацию. Хёнджин ничего не спрашивает даже тогда, когда Ликс опускает трубку и закрывает глаза, стоит так с минуту. — Нам надо ехать, — глухо говорит он, открывая глаза. — Звонил Чан. Лино взяли в заложники в «Чёрном лебеде» вместе с его парнем. Кто-то собирается взорвать здание при помощи жидкости Пака. Мы нужны Чану, чтобы помочь всех эвакуировать. Ты на подстраховке. — Что? Звучит как бред. — Согласен. — Феликс начинает раздеваться, чтобы переодеться в удобную одежду. — Но это всё, что он сказал мне. Времени не так много. Думаю, более подробно мы узнаем на месте. Также Чан стягивает туда стэй. И находится на связи с Чанбином и Сынмином. Уже в машине Хёнджин говорит: — Мы допустили одну ошибку. — И не дожидаясь встречного вопроса от Феликса, продолжает: — Мы узнали, для чего эта жидкость, но не додумались узнать, как её нейтрализовать. — Думаешь, Сынмин не работал над этим? — Может, и работал, только как с этой жидкостью обращаться, мы не знаем. Будь осторожен, ладно? Мне не нравится, что ты будешь так близко к этому. — Смотри на это с другой стороны. — Феликс поворачивает руль, чтобы въехать в довольно узкий проулок. — С «Чёрным лебедем» будет покончено. А значит, наши обязанности будут выполнены. Мы к новой жизни ближе, чем думали. Хёнджин только кивает, но не желает радоваться раньше, чем всё закончится. На месте их встречает Чан. Он выглядит собранным и грозным. За его спиной паркуются машины со стэй. Давно у них не было такого массового сбора. Если вообще был. Феликс выходит из машины, а Хёнджин остаётся внутри, прячась от посторонних глаз за тонированными стёклами авто, однако Хвану слышно, о чём они говорят: Ликс не закрыл двери. — Что здесь происходит? По телефону всё звучало как бред. — Спасибо, что приехали, — прежде всего говорит Чан, посмотрев на Феликса, а потом в глубь машины. Ему, конечно же, не видно Хёнджина, но он знает: тот внутри. — Вкратце: Пак Чимин и Ли Донук похитили Джисона, Чон собирается сжечь «Чёрный лебедь», мы будем помогать людям покинуть здание. — Ли Донук? Это тот, что приехал из Сеула? О нём говорили в новостях. — Он, — подтверждает Чан. — Я уже связался с Чанбином, он ждёт отмашку, чтобы вызвать пожарную и скорую. Нам надо подождать некоторое время, чтобы здание хорошо разгорелось. Так что на нас жизни людей, что сейчас внутри. — Как Лино дал себя похитить? — Феликсу сложно уложить в голове полученную информацию. — У него не было выбора. Ради Джисона он готов на всё. Каждый из присутствующих прекрасно может это понять. Чан невольно вспоминает похищение Чонина, поэтому чувства Лино ему отлично известны. Феликс может только представлять, но у него скручивает внутренности, стоит только подумать: его Хёнджина кто-то похитил. Феликс буквально сжился с этим страхом, ведь за Хваном ведётся настоящая охота. Слава богу, пока безуспешно. — Хёнджин должен занять своё место на крыше, — даёт распоряжения Бан Чан. — Никого убивать не надо, просто контроль ситуации. — Он выдаёт наушники с устройством, что поможет им держать связь друг с другом и стэй. — Сделаем. — Ты мне нужен здесь, чтобы давать команды стэй. Феликс только кивает. — Мы будем ждать особого знака? — решает уточнить он. — Я не знаю, — у Чана вырывается нервная усмешка. — Должен приехать человек Чона с коробкой и заложить жидкости. Мы ждём его. — Пиздец какой-то, — комментирует Феликс и возвращается в машину. — Ты слышал? — спрашивает он у Хёнджина. Тот кивает. — Это даже забавно, — говорит Хёнджин, когда они трогаются с места. Феликс везёт Хёнджина за высокое здание, где он сможет безопасно покинуть машину и забраться на свои любимые крыши. С собой он взял небольшую и лёгкую винтовку, что сейчас в чехле лежит рядом с ним, одним концом упираясь в бедро. — Будь осторожен, — просит Хёнджин, вставая под пожарной лестницей. — Я буду наблюдать за тобой. — Обещаю. Хёнджин подпрыгивает, хватается руками за нижнюю ступень пожарной лестницы, подтягивается и начинает ловко подниматься наверх. Феликс какое-то время наслаждается действиями своего парня: ему нечасто удаётся видеть Хёнджина в деле, а потом разворачивается, чтобы вернуться к Чану. Они стоят чуть в стороне, наблюдая, как от входа в клуб тянется толпа почти до конца здания. Музыка играет громко, привлекая внимание, завлекая. Большие и очень реалистичные голограммы раскрываются чёрными крыльями на белых колоннах здания. В толпе раздаётся смех, отчего Чан только морщится. Ему всё это не нравится. Проходит более часа, прежде чем у здания останавливается человек на мотоцикле. Он снимает с головы шлем, оглядывается по сторонам. А потом аккуратно достаёт из багажника коробку. — Это он, — сообщает Чан. — Пошли. Феликс держится чуть позади, ему роль телохранителя в новинку, но он старается действовать как Лино. — Привет. — Блять! Человек у мотоцикла оглядывается. — Я чуть не выронил это дерьмо! Чан хмурится. Он никогда не видел этого парня раньше. Симпатичное, но худое лицо, копна чёрных вьющихся волос. — Ты кто? — спрашивает Чан. — Главарь скизов, — вместо ответа говорит он. — Чон дал тебе инструкции? После того, как отключил телефон? — Это был ты? — Бан Чан даже не удивляется, откуда его знают. — Меня зовут Тэхён, — представляется парень. — Я раньше работал в «Чёрном лебеде» и на Пака. Вот, привёз ему прощальный подарок. Его взгляд скользит по крышам, что очень не нравится Чану. Кого он там высматривает? — Не советую мешать мне, — сообщает Тэ. — Я здесь не для этого, — отвечает Чан. — Я хочу, чтобы мой человек вышел живым и целым из подвала «Чёрного лебедя». Я здесь для того, чтобы проконтролировать, чтобы никто лишний не пострадал в твоей мести. — Это не только моя месть, — поправляет его Тэхён. — Она наша общая, не так ли? Но и мы здесь не главные. Есть тот, кто руководит этим спектаклем. И тебе лучше играть свою роль и не мешать. — Иначе что? — Иначе ты можешь пожалеть. А теперь дай мне сделать свою часть работы, пока не истекло время. Мы же все хотим, чтобы это поскорее закончилось? Бан Чан ничего не отвечает, только отходит в сторону, давая Тэхёну спокойно забрать коробку и скрыться в переулке, ведущему ко входу для персонала и погрузки. — Мне это совсем не нравится, — признаётся Ликс. — Он собирается задействовать все четыре коробки. Не много ли для такого небольшого здания? — Здание старое, стены толстые. Четырёх должно хватить. Мне тоже не нравится. Но мы можем только ждать. Мне кажется, за нами с крыши наблюдает не только Хёнджин. Так что никаких резких движений. Сегодня никто из нас не должен пострадать. — Вытащим Лино и этого Хан Джисона. Я должен увидеть того, кто смог растопить сердце нашей ледяной принцессы. Чан усмехается. Иногда шутка, пусть и глупая, способна немного смягчить ситуацию. Чана бесит, что они не могут сейчас делать ровным счётом ничего. Если они начнут отгонять людей от «Чёрного лебедя», не давая им зайти внутрь, то охрана очень быстро доложит об этом Чону и Пак Чимину. И тогда неизвестно, чем это может закончиться для пленников. Крис привык контролировать ситуацию, и подобное бездействие и неизвестность просто выводят его из себя. Он курит одну сигарету за другой, поглядывая на часы, а время, словно издеваясь, тянется медленно. Иногда он слышит голос Хёнджина, который сообщает: «Всё спокойно». Да, пока что. Ему не хочется думать, что происходит в подвале клуба, буквально в нескольких метрах. Чан, наверное, впервые за всё время так сильно переживает за Лино. Он всегда казался Чану непоколебимым, спокойным, непобедимым. Если Лино и заставлял Чана волноваться, то только из-за самого себя. А не из-за кого-то постороннего. — С ним всё будет хорошо. Он умеет постоять за себя. И за тех, кто ему дорог, — говорит Феликс, когда ему надоедает смотреть на нервозность босса. — И ты прекрасно это знаешь. — Да, — Чан рассеянно кивает. — Но я не могу не переживать. Не только за него, а за всё происходящее в целом. Феликс кивает, отлично понимая, о чём тот говорит. Ощущает такую же нервозность, смешанную с возбуждением. Стоять и просто ждать — нет ничего хуже. Проходит по меньшей мере час двадцать, когда первый взрыв наполняет улицу оглушительным звуком. Ударной волной выбивает стёкла практически на всех этажах и даже у здания напротив. Толпа начинает кричать и разбегаться в разные стороны, толкая и пихая друг друга. Кто-то падает на асфальт, но стэй, готовые к такой реакции, помогают им. Они направляют людей дальше по улице, чтобы они могли уйти на безопасное расстояние. Через пару минут раздаётся ещё взрыв, а потом ещё и ещё. С окон верхнего этажа вырываются огромные языки пламени, опаляя лепнину под самой крышей, окрашивая в чёрный цвет. Никто из присутствующих не может вызвать пожарную или скорую помощь: Чанбин перекрыл в этом районе вышку сотовой связи. Чан несколько удивлён таким возможностям, но не спрашивает: это же Чанбин, для него нет ничего невозможного. Чан ждёт. Среди толпы и стэй он видит кудрявую голову Тэхёна, который отходит на другую сторону улицы, чтобы смотреть, как горит здание, как его месть и желание свершаются. Его лицо красное от жара, который, вероятно, накрыл его ещё внутри. В его чёрных глазах отражается пламя горящего здания, а на губах улыбка. Он словно чувствует на себе чужой пристальный взгляд и поворачивается к Чану, а потом подмигивает, расплываясь в улыбке ещё больше. Он в шуточной форме салютует ему, взмахнув ребром ладони ото лба, словно они на службе, а потом поворачивается и неспешно идёт к своему мотоциклу. Один свободен. Чан больше не отвлекается на него. Из здания начинают выбегать гости клуба и персонал, поддавшись панике, они устраивают настоящую давку. Стэй не справляются, потому Чан и Феликс идут к ним на помощь. — Будь осторожен, — предостерегает Чан, когда они оба надевают маски на лицо. — Не геройствуй. — Я и не собирался, — отвечает Феликс. Его голос звучит глухо, так как он уже надел маску. Ему действительно незачем рисковать, не сейчас, когда он так близок к новой жизни. Внутри здания очень жарко и, несмотря на бушующий огонь, темно. Стены и колонны горят, превращаясь в чёрный едкий и очень плотный дым. Чан никогда такого не видел. Идти слишком далеко внутрь он не рискует и не даёт сделать этого остальным, отдавая приказы по рации. Маска едва ли спасает, а глаза щиплет от дыма. Вокруг творится форменный ад, и совершенно не хочется думать, что где-то там, в эпицентре, находятся близкие ему люди. Пусть он знает Джисона недолго, этот парень ему нравится. Он должен постараться сделать всё, что в его силах, чтобы отдать долг Лино. Он обещал. Чан вглядывается в каждое лицо, мелькающее мимо, словно хочет увидеть среди них хоть кого-то знакомого. Но время идёт, а он не видит никого, кто мог бы быть в подвале. Даже, мать его, Чон Чонгука. Они не могли не слышать взрыв или хотя бы не почувствовать его. И Чан невольно начинает думать о плохом. А потом, словно и происходящего мало, рушится одна из колонн, что служила опорой зданию. Верхние этажи, вероятно, готовятся сложиться один на другой, накрыв собой всех, кто находится в здании. — Почему они не выходят? — кричит ему внезапно появившийся Феликс. Его светлые волосы приобрели серый оттенок, а лицо потное и перепачканное сажей. Крис предполагает, что выглядит не лучше. — Я не знаю! — кричит он в ответ. Здесь всё меньше кислорода, а горячий воздух, наполненный пеплом, скребёт горло. Где-то за пределами здания слышится вой сирены первой пожарной машины. — Должны ли мы пойти искать их? — В глазах Ликса беспокойство. — Если что, я пойду один, — сообщает ему Чан. — Ты не пойдёшь. Ликс хочет начать возражать, но потом понимает, почему Чан поступает так. У Феликса новая жизнь уже вот-вот начнётся, куда ему соваться в пекло. А Чан… Ему хотя бы Джисона спасти. Если что, он уверен, Чонин поймёт. — В здание зашёл человек в чёрном, — вдруг раздаётся в наушнике голос Хёнджина. — Предполагаю, это и есть тот снайпер, что стрелял в Лино. Да, он действительно чем-то похож на меня. Чан крутит головой, словно рассчитывает увидеть этого человека перед собой. Но видимость заканчивается в пределах вытянутой руки. Дальше стена из чёрного месива огня и дыма. Людей в здании практически не остаётся, те, кто способен передвигаться, уже вышли наружу. Другим не так везёт, но Чан уже ничем не может им помочь. Он слышит крики, но совершенно не ориентируется в пространстве. — Пошли на улицу, — командует он Феликсу. — Но внутри ещё есть люди. — Иди, — приказывает Чан. — Я за тобой. Чан действительно идёт за Феликсом некоторое время, но только чтобы убедиться: тот выбрался из здания. И как только впереди маячит выход, он ныряет обратно, исчезая в чёрном тумане. — ЧАН! — кричит Феликс, тут же закашливаясь, голова от нехватки кислорода начинает кружиться. — Вернись, твою мать! — Что происходит? — беспокоится Хёнджин. — Он вернулся обратно в здание. Феликс уже на улице, его подхватывают стэй и отводят в сторону, тут же снимая с него маску, давая бутылку с водой. — Блять! — ругается Хван. — Я должен вернуться за ним, — отдышавшись, заявляет Феликс. — Не смей. — Я не могу оставить его там одного. — А меня? Если с тобой что-нибудь случится… Хёнджин не договаривает, так как его голос ломается на последнем слове. — Ты мне обещал новую жизнь, — совсем тихо говорит Хёнджин. Ликса разрывает от разных чувств: он не может бросить Хёнджина, потому что не может гарантировать, что с ним ничего не случится. Но он также не может позволить Чану быть одному в этом аду. Как он потом будет смотреть в глаза Чонину? Ведь скизы все друг за друга, и никак не по отдельности. Пока он думает, пожарная машина паркуется рядом со зданием, пожарные начинают разматывать длинные рукава шлангов, открывать ближайший люк, чтобы подключиться к гидранту. — Пожарные здесь, — говорит он. — Со мной ничего не случится, обещаю. — Феликс! — кричит Хёнджин, но Феликс уже не слышит, так как вытащил наушник. Внутри после нескольких минут на свежем воздухе кажется ещё хуже. Глаза тут же начинают слезиться, а горло наполняется едким дымом, не спасает даже маска. Прищурив глаза, он идёт практически на ощупь, но при этом старается ничего не касаться, чтобы не обжечь руки. Феликс понятия не имеет, где может находиться этот подвал, и надеется, что каким-то чудом просто выйдет к нему. — Чан! — кричит он. — Чан! Но ответом ему служит только треск горящего здания и, как ему кажется, звуки выстрелов. А потом… — Какого хера ты тут делаешь? — Кто-то больно хватает его за локоть. Феликс оборачивается в надежде увидеть Чана, но оказывается, за его спиной стоит Чон Чонгук. Одной рукой он поддерживает испуганного Чимина, который, кажется, вообще не в состоянии передвигаться самостоятельно и только безумными глазами смотрит на происходящее с его любимым «Чёрным лебедем». — Уходим. — Чон тянет его на выход, но Феликс сопротивляется. — Что? — Чан пошёл искать Лино и Джисона. Где они? Они остались в подвале? — Не время для разговоров, — огрызается Чон. — Так, где они? — В подвале ещё можно дышать, так что с ними всё нормально, они должны выбраться. А нам пора уходить, если мы не хотим задохнуться. Чон тут же начинает надрывно кашлять, прикрыв рот и нос рукавом. Масок у них не было. — Я должен найти их. — Ликс вырывает из Чоновых рук свой локоть. — Псих, — выплёвывает ему тот и разворачивается, чтобы уйти. Здание стонет под жаром огня, верхние этажи теряют свою опору, и Феликс всерьёз опасается, что оно скоро рухнет. Ему страшно, но упрямость толкает его вперёд. Он узнаёт барную стойку, сейчас всю в огне. Тот добрался до больших запасов алкоголя, а под действием температуры бутылки начинают лопаться, и пламя тут же с радостью набрасывается на угощение. С потолка свисает оплавившийся материал, падая вниз опасной раскалённой массой. Ликс чуть дважды не попадает под неё, чудом замечая опасность. — Чан! — кричит он снова. Вход в красные комнаты охвачен огнём, внутрь даже не зайти, вероятно, там тоже всё горит, выжигает всю творившуюся там мерзость. Ликс заворачивает за бар, решая проверить подсобное помещение. И ему кажется, перед ним кто-то мелькает. Возможно, ему просто показалось. — Чан! А потом его резко толкают. Он не успевает даже вскрикнуть, как рядом с ним падает огромная балка с потолка. Его прикрывает тяжёлое сильное тело, заслоняя от бушующей стихии. — Я же приказал тебе валить! Так ты слушаешься своего босса? — рычит ему на ухо Чан. Ликс так рад его видеть, что целует не задумываясь, мажа по испачканной щеке губами. — Псих, — выносит вердикт Чан. Они поднимаются. — Ты нашёл их? Пожарная помощь уже прибыла. — Нет, но кажется, я знаю, где вход. Они только собираются сделать шаг, как сбоку расступается стена пламени, и они видят человека в чёрном, который несёт кого-то на своих руках. Ещё один человек следует за его спиной. На их головах намотаны тряпки. Феликс не может знать, кто это, но Чан узнаёт одежду Лино на втором человеке. Значит, на руках Джисон. Он пытается вырвать Джисона из рук чужака, сразу же понимая: это именно тот снайпер, что стрелял в Лино. Но тот в ответ только смотрит грозно своими разными глазами, отчего Чан теряется. Таких глаз он больше ни у кого не видел, только у Лино. Так кто же он? Однако Чан не собирается оставлять Джисона и Лино рядом с этим человеком. Они с Феликсом идут на выход, где к ним присоединяется Хёнджин через прицел своей винтовки. На выходе их уже встречают пожарные, начиная предлагать помощь, но Чан от них только отмахивается. На тротуарах сидят люди, которым повезло выйти из здания. Они перемазаны сажей, кто-то кашляет, кто-то отпаивается водой. В конце улице уже стоят машины скорой помощи и медики заняты пострадавшими. Человек в чёрном несёт Джисона и ведёт Лино за собой дальше, за угол здания, где стоит его автомобиль. Лино на ходу сдёргивает с себя намотанную на голову кофту и оглядывается. — Ты как? — спрашивает Чан, осматривая его. Он замечает новые раны на запястьях, кровь, запёкшуюся на лице, но он хотя бы в сознании. Джисона тем временем кладут на заднее сиденье автомобиля. Лино тут же идёт к нему, желая проверить, как он, проигнорировав вопрос Чана. — Вам нужно уезжать. — Человек в чёрном поворачивается к Чану, чтобы ещё раз одарить своим странным пугающим взглядом. Чан хмурится. Он прекрасно выдерживает взгляды Лино, но что с этим парнем не так? — Почему? — Довольно скоро станет известно о пожаре. И о том, что внутри погибли очень важные люди. Вас не должны видеть здесь. И вы здесь больше не нужны. Лино забирается в машину на сиденье к Джисону, кладя его голову себе на колени. Человек в чёрном направляется к машине. — Куда ты их везёшь? — Чан тормозит его, хватая за плечо. Феликс стоит рядом, готовясь помочь, если Чану это понадобится. — Тебе не стоит переживать, я им ничего не сделаю. А нам с Лино нужно поговорить. Они вернутся, когда всё уляжется. — Что? — Ещё ничего не окончено. Поэтому вам тут тоже не место. И заберите своего снайпера. — И он указывает пальцем наверх.