На часах 3:00

***

Джисон дёргается в руках неспящего Лино и просыпается. В комнате темно, но до рассвета не больше получаса. Джисон в панике начинает биться в обнимающих его руках, не понимая, где он и с кем находится. — Это я, Сони, это я, — шепчет ему Лино, удерживая, чтобы тот не поранил сам себя. — Ты в безопасности. У Лино болит сердце от такого состояния Джисона, от понимания того, что это полностью его вина. Джисон перестаёт вырываться, но шумно дышит через нос. — Что у вас здесь происходит? — На пороге комнаты возникает Тэмин. Он вернулся минут десять назад и до этого возился в ванной, а теперь смотрит на них нахмуренным взглядом. Джисон смотрит на него, а потом снова начинает вырываться. Он перебирает ногами по матрасу, чтобы отползти подальше от фигуры в дверях. Здоровой рукой так сильно обхватывает запястья Лино, что ногти впиваются в кожу. — Уйди, — шипит на Тэмина Лино. — Ты его, блять, пугаешь! Тэмин хмуро смотрит на Лино, но уходит. — Тише, тише. — Лино качает Джисона в своих руках, прижав к себе. — Ты в безопасности. Джисон очень медленно, но успокаивается. Он ведёт себя тише, но всё ещё дрожит, цепляясь за руку Лино, порядком её расцарапав. Проходит примерно полчаса, когда Джисон спрашивает: — Где мы? — Мы в безопасности, — только и может ответить Лино, так как сам толком не знает, где они. — Здесь никто не потревожит нас. — Ты знаешь, кто это был? — Тебе не стоит беспокоиться насчёт него. Он нам помогает. — Может ли быть такое, что я неправильно понял? — Джисон поднимает голову, чтобы посмотреть на Лино. — Это Тэмин? Я видел его фото. Тот, кто умер в тюрьме? Я был на его могиле. Лино удивлён, но не решается выспрашивать подробности. — Как ты себя чувствуешь? Ты готов принять душ? Прости, пока ты спал, я не решился ничего делать. Джисон садится, полностью отстранившись от Лино, словно прислушивается к себе, своим ощущениям. Он смотрит на свои руки, рассматривая повязки, трогает своё лицо. — Я ничего не помню. Как мы вышли из подвала? Лино проводит рукой по его грязным волосам. — Я тебе всё расскажу, у нас будет для этого время. Давай сейчас позаботимся о тебе. Джисон растерянно кивает, соглашаясь. Лино поднимается первым, потом помогает Джисону, которого немного шатает. Они проходят в ванную мимо кухни, где за столом сидит Тэмин, даже не посмотревший в их сторону. Судя по запаху, он готовит завтрак. Джисон стонет, рассматривая себя в зеркале. Лино помогает ему раздеться, аккуратно стягивая грязную одежду, стараясь не задеть повреждённую руку. — Я останусь здесь, если ты не против, — говорит он, опасаясь, что Джисон ещё слишком слаб и ему может потребоваться помощь. Джисон только кивает, а потом болезненно стонет, когда Лино помогает снять футболку. Весь его правый бок чёрный. И это не грязь — это гематома от ударов. Лино от ярости шумно втягивает в себя воздух. Джисон почему-то смотрит на него виновато, закусив губу. — Сильно болит? — спрашивает Лино, касаясь пальцами кожи. Она несколько теплее, чем в других местах. Джисон шипит. Лино закрывает глаза на миг, чтобы прогнать красные пятна от ярости, которые всё равно вспыхивают под веками. Как же его Джисона били, что на его теле остались такие следы? — Прости, — выдыхает он. — Мне так жаль, Сони. Джисон ничего не отвечает. И Лино закусывает щёку изнутри. Джисон винит его? Он сидит на полу ванной, пока Джисон моется. Его силуэт виден сквозь занавеску, Лино замечает, как он держится за стену. Ему, вероятно, неудобно, но он не просит Лино помочь ему. А по окончании процедуры только просит полотенце, прежде чем выйти из-за занавески. И только тогда принимает руку Лино, опираясь на неё. На кухне их уже ждёт каша на столе и рассвет за окном. Тэмин смотрит на планшете новости, сосредоточенно нахмурившись. Он даже не смотрит на вошедших. Лино усаживает Джисона за стол и придвигает миску с кашей. — Она на банановом молоке, — не отвлекаясь от планшета, говорит Тэмин. — Подойдёт? Джисон кивает, оставаясь напряжённым рядом с Тэмином. Таким, каким никогда не был рядом с Лино, хотя их новый знакомый излучает точно такую же ауру, может, чуть сильнее. Пока они едят, Джисон рассматривает Тэмина, думая, что делает это незаметно. Они оба прислушиваются к новостям, но пока ничего не понятно. Лино решает отложить расспросы на потом, сейчас главное — поесть. Когда они покончили с кашей, Тэмин молча поднимается, отложив планшет, чтобы налить им чай. Лино хочет помочь Джисону, придерживая чашку с горячим напитком, но Джисон уворачивается, не желая помощи. — С ним всё в порядке, — говорит Тэмин, наблюдая за ними. Лино и так это знает. Он «прощупывал» Джисона несколько раз, чтобы убедиться в этом. Вероятно, Тэмин делал то же самое. И Лино это не нравится. Он хмуро смотрит в ответ. — Я знаю тебя, — говорит Джисон, приковывая к себе внимание обоих. Тэмин не выглядит удивлённым. Он просто смотрит на Хана в ожидании дальнейших слов. — Я был у тебя дома. — И где же мой дом? — спрашивает Тэмин. Но Джисон словно не слышит его вопроса. — И видел твою бабушку, которую считают сумасшедшей, раз она видит тебя после того, как тебя похоронили. На лице Тэмина ничего не меняется, но Лино отчётливо чувствует, как тот начинает злиться. — Что ты там делал? Лино тоже интересно это знать, но не сейчас. Не когда Джисон слишком слаб для всего этого. Он кладёт ему ладонь на колено, давая понять: отвечать необязательно, он здесь, он поддержит. Но Хан, как всегда, слишком упрям, чтобы слушаться. — Это было моё расследование, после того как Чон Чонгук спрашивал о тебе в полицейском участке. Но теперь для меня многое становится понятным. Лино знает, у Джисона пытливый ум, способный работать даже в стрессовых ситуациях. И, конечно же, даже сейчас он анализирует то, что видит. Увидев разные глаза Тэмина, такие же, как у Лино, он просто не мог не прийти к определённым выводам. Они оба мертвы. И, наверное, для Джисона это больше не игра слов. Вряд ли он думает, что перед ним ожившие мертвецы, но ему просто нужно чуть больше времени, чтобы разобраться. — Тебе не следует думать об этом, — серьёзно советует Тэмин. Джисон пожимает плечами. Некоторые вещи за пределами его возможностей. — Что с «Чёрным лебедем»? — спрашивает Лино. — Он уничтожен. И всё то, что в нём было. Тэмин смотрит пристально на Лино, давая ему понять, о чём именно он говорит. — Ты закончил, — понимает Лино. — Да. Но я пока побуду с вами. Хочу уехать, когда всё уляжется. Лино кивает, не спрашивая, сколько это может занять времени. Джисон допивает свой чай и теперь просто смотрит на столешницу, сжимая и разжимая край своей футболки, которая ему чуть великовата. Лино хочется связаться с Чаном, желая узнать, как у них дела, так как переживает. В новостях ничего не говорится о банде скизов, что даёт надежду: их никак не связывают с поджогом здания. О том, что Ли Донук погиб в огне, стало известно практически сразу, и эта новость взорвала все новостные каналы, став главной темой для обсуждения. В обед семья выступает с заявлением, печально склоняя головы перед многочисленными камерами, что очень надеется на полицию Пусана, которая занимается этим делом. Пак Чимин объявлен пропавшим без вести. По сообщениям многочисленных свидетелей, он находился в «Чёрном лебеде» на момент возгорания, как и его телохранитель Чон Чонгук, и никто не видел, как они покидали здание. В «Чёрном лебеде» погибло около десяти человек, но завалы ещё разбирают, возможно, жертв больше. Лино переживает, как новости скажутся на Джисоне, но тот смотрит на экран планшета с безразличием, но вот как раз это и тревожит Лино больше всего. Тэмин выделяет им комнату, сам устроившись в другой, куда меньшей и неуютной. Хотя куда менее, когда в первой всего-то лишь стул и матрас на полу. Случившееся в подвале не могло не сказаться на Джисоне. Лино сильнее бы переживал, будь иначе. Ни один нормальный человек не справился бы с таким стрессом быстро. Поэтому ему ничего не остаётся, как вместе с Джисоном переживать его ночные кошмары. Они продолжают спать вместе, но это выглядит так, словно у них нет выбора. Джисон отворачивается к стене, а Лино не решается трогать его, даже просто обнять. И даже когда Джисон дёргается и просыпается, часто дыша, переживая кошмар, Лино притворяется спящим, отчётливо ощущая: Хан не хочет внимания. Не хочет, чтобы эту его слабость знали другие. Работает это или нет, непонятно. Они не говорят. Лино просто не знает, как к нему подступиться. И наедине в квартире, когда Тэмин уходит, они едва справляются с возникающей неловкостью. Односложные ответы Джисона на любые вопросы заставляют впадать в уныние. И Лино скучает по тем дням, когда подобное его не заботило, когда он не знал, что такое переживать. Он не трогает Джисона, отчасти боится больше не нащупать то тёплое, что изначально привлекло его. Боится коснуться холодной пустоты там, где раньше его грели чувства Джисона. Поэтому приходится полагаться только на свои глаза и скудный опыт в считывании эмоций. Новостные каналы даже спустя несколько дней уделяют большое количество своего эфирного времени сгоревшему «Чёрному лебедю» и Пак Чимину, которого теперь ищет не только полиция, но и страховая компания. Тэмин сообщает, что в городе полно подозрительных людей, предположительно работающих на отца погибшего Ли Донука. Они перетряхивают весь Пусан в поисках Пака и информации. — А Бан Чан? Скизы? — интересуется Лино. Они сидят на кухне, оставив Джисона одного в комнате. Тот за сегодня не сказал ни слова, даже на предложение выпить чаю только кивнул. Лино переживает, но, пока они заперты в квартире, он ничего не может сделать. Джисона нужно показать специалисту, который поможет ему справиться с тем, что он пережил, оставить ужасное происшествие позади. — С Бан Чаном лучше, чем можно было ожидать. Свидетели говорили, что он помогал гостям клуба выйти из здания. Лучше было бы, чтобы его вообще там не видели, но с другой стороны, его помощь сыграла ему на руку, его не тронут. Те, кто знают, для чего порой использовался «Чёрный лебедь», не особо удивлены, увидев его там. И никто не думает, что он имеет отношение к поджогу. — У них есть версия случившегося? — Лино замечает в коридоре Джисона, который подслушивает их разговор, но не спешит разоблачать его. Тэмин, вероятно, тоже замечает его. — Как всегда, когда они не могут найти источник возгорания, это или проводка, или газ. Они не найдут остатки жидкости, потому что попросту не знают, что искать. И я сомневаюсь, что они настолько квалифицированны, чтобы даже понять, что это, попади им уцелевший образец. Другое дело — господин Ли, который хочет найти виновника и отомстить за сына. Его люди всё ещё в городе и вряд ли покинут его в ближайшее время. — Они ищут Пак Чимина, — делает вывод Лино. Джисон полностью выходит из своего укрытия и теперь смотрит из темноты прямо на Лино. — Дело в том, что, помимо людей Ли Донука и него самого, в здании нашли ещё несколько обгоревших тел. Я бы даже сказал, сгоревших до такого состояния, что трогаешь кость, а она рассыпается. И никто не узнает, кто это был. Как и то, умерли ли эти люди в огне или же Чон Чонгук приготовил эти трупы заранее. — А тот, кто поджёг здание на самом деле, где он? — подаёт голос Джисон, выходя на кухню. Это его первое полное предложение за весь день. Возможно, полицейская жилка берёт над ним верх, зарождая в его неуёмном мозгу любопытство и тягу к расследованию. Лино рад даже этому. Всему, что способно вытянуть Джисона из его состояния. Тэмин поворачивает голову в сторону Джисона, не удивлённый его присутствием, что подтверждает догадки Лино. — Его уже давно нет в городе. Думаю, у него всё хорошо. Нам не стоит переживать из-за этого. — Когда я могу уйти отсюда? — следует ещё вопрос. У Лино сжимается сердце. Ему тоже не нравится здесь находиться. Квартира маленькая, здесь нет привычных для него вещей, нет возможности выйти, по крайней мере, не было. — Если Бан Чану и скизам больше ничего не угрожает, мы можем покинуть эту квартиру, так? — продолжает Джисон. — Он, — указывает забинтованными пальцами на Лино, — может выйти? Тэмин переводит взгляд на застывшего Лино, а потом вновь смотрит на Джисона. — Получается, что так, — отвечает он. — Не вижу смысла больше сидеть тут. Лино должен радоваться, теперь он имеет возможность выйти отсюда, но не радуется. Джисон коротко кивает, принимая информацию, и уходит в комнату. — Он прав. — Тэмин поднимается со своего места, вероятно, собираясь отдохнуть. — Вам больше нет смысла тут находиться. Бан Чан ждёт тебя. Уверен, его, — он кивает в сторону комнаты, — тоже кто-то ждёт. А я… Мне нужно двигаться дальше. С этими словами он покидает кухню, оставляя Лино со своими мыслями наедине. Да, они все должны двигаться дальше. Но Лино это «дальше» нисколечко не нравится. Он тянул время, ошибочно полагая, что оно у него есть. И вот сейчас последние крупицы покидают его ладони, он ощущает это отчётливо как никогда. Он находит Джисона на его привычном месте: на постели, отвернувшись к стене. В комнате горит только небольшое бра, давая комнате тусклое освещение. Лино садится на стул, не зная, с чего начать. Спина Джисона напряжена, он готов услышать то, что Лино собирается ему сказать. — Прости меня, — начинает Лино. Не то чтобы раньше он не произносил эти слова. Эта квартира буквально пропитана этой фразой. Но Джисон всегда только кивал на неё. И сейчас он не реагирует на неё, вызывая у Лино разочарование. — Это всё моя вина, — Лино не собирается сдаваться. Или он скажет всё сейчас, или у него больше не будет для этого шансов. — Всё, что случилось. Во всём виноват только я. И ты вправе злиться на меня. Даже ненавидеть. Но, пожалуйста, не игнорируй. Лино готов принять от Джисона любую эмоцию, пусть это даже будет ненависть. С ней можно справиться, это уже хоть что-то. Но что делать с игнорированием, с безразличием, Лино не знает. — Джисон, — зовёт он. — Я… Лино перебирается на постель, заставляя Джисона напрячься. Со своего места он видит его гладкую, но уже не такую пухлую щёку: за последнее время Джисон сильно осунулся. — Сони, — умоляет Лино. — Ты не виноват, — тихо отвечает Джисон, его голос немного хриплый, но такой долгожданный. — Это же не ты припёрся в свою квартиру, когда тебе сказали этого не делать. Не ты меня похищал. И не ты издевался над нами. — Но я всё это допустил. Ты вправе злиться на меня. — Я не злюсь. Джисон поворачивается к нему лицом. Его глаза большие, блестят в полутьме, кажется, став чуть влажными. В них столько всего, что Лино больно и страшно разбираться в этом. Он боится запутаться и неправильно понять. — Тогда почему ты такой? — не понимает Лино. «За что ты наказываешь меня?» — не спрашивает. Знает: есть за что. — Я не готов говорить об этом, — признаётся Джисон. — Завтра, если ты хочешь, уедем из этой квартиры, — обещает Лино. — Только поговори со мной сегодня. Прошу, не дай нам расстаться вот так. Джисон полностью ложится на спину, пытливо рассматривая лицо Лино. Проходит, наверное, несколько минут вот таких напряжённых гляделок, прежде чем Джисон как-то весь сжимается, словно становится ещё меньше, чем он есть. Его лоб и нос морщатся, а глаза закрываются. Он пытается укрыться от Лино, но тот успевает его обнять, прежде чем первые слёзы покидают его глаза. Вцепившись в Лино, Джисон начинает рыдать в голос, пропитывая влагой ткань футболки на плече. Лино крепко прижимает его трясущееся тело к себе. Он только гладит его по спине и целует во встрёпанные волосы. — Мне было так страшно, — заикаясь, не прекращая плакать, говорит Джисон. — Когда они привели тебя, как бросили без сознания на пол. И как ты сказал, что тебе плевать на меня. И эта… То, что с тобой сделал этот ублюдок. Я думал, я потеряю тебя. — Прости, прости. Я не мог говорить иначе. Не мог дать ему понять, сколько ты значишь для меня. Не мог раскрыть наш план. Джисон несколько раз быстро кивает. — Знаю. Я ведь не поверил твоим словам. Но… План? Он отнимает заплаканное лицо от плеча Лино, заглядывая ему в лицо. Лино тянется к его щекам, чтобы убрать с них влагу. — Чон Чонгук встретил меня у твоей квартиры и рассказал мне, что они задумали с… — Он кивает себе за спину, имея в виду Тэмина в соседней комнате. — Чонгук просил меня дождаться тебя. Ждать, что бы они со мной ни делали, — всхлипывая, признаётся Джисон. — Ты не должен это вспоминать, — просит Лино, приглаживая его волосы. — Всё позади. Всё закончилось. И я рядом с тобой. Джисон хватается за Лино. — Они не трогали меня, Минхо, они не прикасались ко мне. — Я знаю, Сони, знаю. Он снова прижимает его к себе, давая возможность выплакаться. — У нас всё будет хорошо, — сообщает Лино, хотя сам не до конца в этом уверен.

***

Чимин смотрит на Чонгука так, словно у того на голове выросли рога. Но Чон только лишь держит в своих руках коробку краски для волос. Тёмного цвета. Чонгук уверен, Чимин прекрасно и без слов понимает, чего от него хотят. Именно поэтому в его глазах столько удивления. Чимин не менял свой цвет волос с того первого раза, как осветлил волосы в шестнадцать лет. Весь его образ строится именно на красивом оттенке блонда. И сейчас он на краску смотрит так, словно ему предлагают выпить яд. — Ни за что, — отрезает он, отворачиваясь к окну. — Тебе придётся это сделать. Ты слишком выделяешься. На что Чимин фыркает, конечно, он выделяется, ради этого он и красит волосы! — Мы не сможем уехать отсюда, пока ты не покрасишь волосы, — предупреждает Чонгук. Чимин упрямый, но он упрямей. — Это ради твоей же безопасности. Чимин фыркает снова. Чон понимает его, правда. Он цепляется хоть за что-то из своей привычной жизни. В последние дни его настроение гуляет так, словно он пубертатный подросток, не умеющий справляться со своими эмоциями. Но Чон склонен думать, что это просто остатки влияния «Чёрного лебедя» покидают разум Чимина. Поэтому он просто ставит краску на столик, давая Чимину право выбрать, как быстро они уберутся отсюда. Это случается через два дня. Чонгук вынужден покинуть квартиру, чтобы купить им еды. Его путь лежит к небольшому магазинчику неподалёку. Конечно, опасно ходить в одни и те же места, но он не опасается, что кто-то будет искать его в этом городе. Да и без своих дорогих украшений и одежды он выглядит не более как самый обычный кореец, как большинство. Чимин — совершенно другое дело. Его вид приковывает внимание, как бы просто он ни был одет. Светлые волосы и его красота примечательные и легко запоминаются. Именно поэтому им надо что-то с этим делать. Его не было примерно час, потому что он не отказал себе в удовольствии посидеть в парке с мороженым, подставив лицо солнцу. Пение птиц с ближайшей сакуры его успокаивало, и он почти счастлив. В квартире его встречает характерный аммиачный запах. И он сразу всё понимает. Чимин стоит у окна, на его плечах полотенце, а влажные чёрные волосы блестят от падающего естественного света. Чимин оборачивается к нему, и Чон видит, как одинокая слеза расчерчивает его щёку, чтобы упасть вниз, впитаться в футболку на груди. Чимину нелегко даётся это изменение, он оплакивает прежнего себя. А может, плачет над собой новым. Чон неуверенно улыбается. — Ты молодец, — говорит он. Чимин силится улыбнуться, но получается только гримаса. — Ты же не бросишь меня теперь? — почему-то спрашивает он. — Теперь, когда я стал таким, как все? На самом деле с тёмным цветом волос Чимин изменился. Он не утратил своей красоты, но стал словно ближе. Не таким недосягаемым на вид, как был. — Нет. Чон бросает пакеты на пол и быстро подходит к нему. Он секунду колеблется, а потом обнимает Чимина. — Никогда не брошу. Он не просто обнимает Чимина, он касается его по-настоящему. Чимин сам прижимается к нему, ощущая себя немного неловко из-за этого. Чонгук гладит его между лопаток, шепча в волосы: — Я всегда буду рядом.

***

Хёнджин сидит в машине, поглядывая на Феликса через зеркало заднего вида, и излучает недовольство. Он хмурится, сканируя Ликса взглядом, по его грязным волосам и лицу, по покрасневшим от ожога открытым участкам кожи. Чан выглядит не лучше, но он не привлекает и грамма такого же внимания. Чан ведёт машину сам, затолкав в неё сначала Феликса, потом подхватив слезшего к тому времени с крыши Хёнджина. Винтовку пришлось бросить, так как они направляются в дом Чанбина и никто из них не уверен, что машину не остановят. Наличие оружия для снайпера будет совсем некстати. В машине становится дышать чуть легче, когда они беспрепятственно выезжают за пределы города. Теперь перед ними только гладкое полотно асфальта, что лежит серой лентой под фарами их машины. Чан сосредоточен на дороге, ведёт уверенно, прибавив скорости, когда они выехали на пустынную дорогу. Феликс, когда ему надоедает в зеркале играть в гляделки с Хёнджином, отворачивается к боковому окну, чтобы наблюдать, как мелькают тощие деревца. А потом и вовсе закрывает глаза, прислушиваясь, как мерно работает мотор, как плавно едет машина. Это успокаивает. Чанбин и Сынмин ждут их, встречая на пороге дома. Чанбин выглядит взволнованным, что необычно для его привычного спокойного вида. Чан только кивает ему, когда покидает машину. Всё в порядке. Бин смотрит на Хёнджина и Ликса и словно ожидает ещё кого-то. Чан проходит мимо него, похлопав по плечу. На столе в гостиной Сынмин уже разложил свой набор домашнего доктора, но из всего приготовленного пригождается только мазь от ожогов. — Ваши комнаты готовы, — сообщает Чанбин. — После душа ждём вас на кухне. — Спасибо, — отвечает Чан и, шаркая выданными Сынмином тапочками, проходит в сторону комнат. — Спасибо, — вторит ему Ликс, и они с Хёнджином идут за Чаном. Там, где располагаются комнаты для гостей, точнее, для других скизов, есть душевые, чтобы даже все семь человек могли принять душ, не задерживая друг друга. Чан скрывается в комнате, которую занимал раньше с Чонином, ничего не сказав. Ликс, вздохнув, сворачивает за Хёнджином в соседнюю. Ему ещё придётся ответить за то, что он сделал, но он так хочет, чтобы это случилось не сейчас. Он слишком устал. Пострадавшая кожа горит и зудит, хочется почесаться, но Ликс сдерживает себя. Хёнджин снимает с себя куртку, кидая её на стул. Феликсу нравится гостить у Чанбина. Смена обстановки всегда влияет на него положительно. Ему нравится выходить из дома рано утром, когда по траве ещё стелется туман, а острые пики высоких елей утопают в низком сером небе. Здесь дышится свободно. А ещё здесь безопасно. Ликс не знает более безопасного места, чем это. Здесь они могут расслабиться. И именно поэтому Феликс так ценит это место. По резким движениям Хёнджина легко определить: он зол. И непонятно, почему сдерживается, чтобы не высказать всё, что думает о поступке Феликса. Он и сам понимает: поступил некрасиво, заставил волноваться. Как бы он себя чувствовал, сними Хван наушник, единственное средство связи, перед входом в горящее, вот-вот собирающееся рухнуть здание? Хёнджин вправе на него злиться, просто Ликс очень надеется, что разборки будут отложены на завтра. Видя торможение Ликса, Хёнджин помогает ему снять верхнюю одежду, потом расстёгивает его штаны и снимает футболку. — Пошли, примем душ, — говорит Хёнджин, подталкивает его в сторону ванной. Да, им лучше сделать это вдвоём, чтобы не слишком припоздниться к ужину. В том, что они принимают душ вместе, нет ничего особенного, они часто это делали, при этом не срываясь на пошлость, которую стоило бы ожидать. С последней одеждой Ликс расправляется сам, пока Хёнджин тоже раздевается. Они оба молчат, словно если откроют рот, то скажут то, чему пока не следует звучать. Ликс заходит в душевую раньше и настраивает температуру воды, как им обоим нравится. И чуть позже к нему присоединяется Хёнджин. Они одновременно тянутся к бутылочке геля для душа, и их пальцы сталкиваются. Ликс тут же отдёргивает руку, позволяя Хёнджину позаботиться о себе. Тот намыливает ему волосы, избавляясь от грязи и запаха огня. Потом нежно намыливает плечи, руки, прижимаясь со спины. — Ты не представляешь, как я испугался, — внезапно говорит он. Голос Хёнджина звучит тихо, почти сливаясь с шумом падающей в поддон душевой кабинки воды. Но Феликс всё равно слышит. Он закрывает глаза, он не мог оставить Бан Чана одного там. Просто не мог. Хёнджин обнимает его, и Феликс может чувствовать, как быстро стучит его сердце, словно ещё ничего не закончилось. — Прости. Они сидят на постели в комнате, одеты в сменную одежду, которую держат здесь на всякий случай. Хёнджин аккуратно проходится по покрасневшей коже пальцами, распределяя заживляющую мазь. Хван поднимает на него взгляд. — Прости, — повторяет Феликс, глядя ему в глаза. — Я на секунду представил, что ты не сможешь вернуться, — признаётся Хёнджин, возвращая своё внимание рукам Ликса. — Это больно. Феликсу нечего сказать на это. Да, это больно, ему ли не знать. Сколько раз он испытывал эту боль, когда Хван уходил с Чаном на задания. И то, что он сидел на чёртовой крыше, а не шагал в огонь, ничего не меняет. Опасность она и есть опасность, неважно, в каком месте она поджидает тебя. — Это в последний раз, — обещает он. — Это было в последний раз. Хёнджин кивает, соглашаясь. — Но не думай, что я простил тебя за это, — сообщает он. — Я всё ещё очень зол на тебя. — Понимаю. Когда они выходят на кухню, Чан уже сидит там. Перед ним большая миска с супом и открытая бутылка соджу. Чанбин сидит рядом, Сынмин — чуть в стороне, но явно слушает разговор, который обрывается при появлении Джинни и Ликса. — Садитесь, — приглашает Чанбин, указывая на свободные места. А сам поднимается, чтобы налить им в тарелки суп. Алкоголь им не предлагают. — Как ты? — спрашивает Чан у Феликса. — Хорошо. — Он садится на стул, придвигая к себе миску, хотя есть не особо хочется. — Я как раз рассказал Чанбину о том, что Лино и Джисон уехали. — Не стоило их отпускать, — упрекает его Хёнджин, принимаясь за еду, проблем с аппетитом у него нет. — Если мои глаза меня не подводят, а они не подводят, их увёз именно тот снайпер, который в них стрелял. Чанбин, ожидая ответа, удивлённо смотрит на Бан Чана. — Всё сложно. Но и не так, как выглядит. — Им здесь было бы лучше, — лишь говорит Бин. Чан не решается с этим спорить. Но у него имелась причина отпустить Лино. — У этого снайпера такие же глаза, как у Лино, — сообщает он. — И смею предположить, что у них куда больше общего, чем эта особенность. И им определённо есть о чём поговорить. Я не переживаю за них. С ними ничего не случится. — И всё же мне не нравится, что мы разделились, — ворчит Чанбин. Чан почему-то смотрит на Феликса и Хёнджина. Сейчас, когда всё закончилось, они все стоят перед финишной чертой, за которой начинается новый старт. Для каждого разный, ведущий в противоположные направления. — Что мы будем делать дальше? — спрашивает Хёнджин. — Ждать, — сообщает Чан. — От нас теперь мало что зависит. Поживём здесь некоторое время, пока в Пусане всё уляжется. — У меня для вас готовы новые документы. — Чанбин смотрит на них явно с сожалением. Ему не нравится, что Ликс и Хёнджин решили уехать. Однако разрешения Чана на это не оспаривает. — Вы можете уехать, когда захотите. О вещах мы позаботимся позже. Ликс смотрит на Чана. Тот кивает, подтверждая сказанное Чанбином. — Но я всё же советую вам немного подождать. Ликс кивает, стараясь не выдать своего состояния. Как же он рад этим новостям!