похоронный серый

      — да ебаный в рот…       хлопок, вспышка.       все-таки взорвалась.       Вася отшатнулся, выругиваясь и прижимая к себе пострадавшую руку. обломок от корпуса «бомбы» прилетел точно в голое предплечье — мало того, что горячий, так, видимо, и все еще покрытый химикатами.       — красота! — довольно вскрикнул Найт, раскидывая руки в рукавах рубашки с огуречным узором — немного ему большой.       конечно, у Васи спер, паразит.       — какая нахуй красота?! это ожог, блять!       — а, ебаный в рот, — Остен повернулся к парню, подходя к тому и протягивая руку, дескать, дай глянуть, — понял, к такой подходить прям очень не стоит.       — ну действительно, гений, — пробурчал Звёздкин, морщась от боли, но протягивая руку.       — могу поцеловать…       — …избавь… — смеющимся голосом прокомментировал данную ремарку Вася.       — …но болеть от этого меньше не станет, если не больше. так что, дорогой мой наркоман, надо это дело обработать.       Звёздкин едва заметно улыбнулся.       за эти две, кажется, недели, что они испытывали взрывные устройства из подручных средств на пустыре за лесом в паре сотен метров от дома Васи и все это время чуть ли не беспрерывно курили траву, он успел к Остену хлестко, нездорово прикипеть.       к этому «наркоман», что больше не казалось уничижительным и звучало даже как-то нежно (насколько могло быть со стороны Найта).       к грубым, суховатым поцелуям, которыми почему-то Остен взял привычку будить Васю, в одних трусах появляясь из гостевой спальни — словно это его интересовало, целовать Звёздкина.       кажется, вообще-то интересовало — либо просто было скучно, больше не с кем, словно в Остене шумно говорил недотрах (хотя инцидентов подобно тому внезапному минету под экстази больше не случалось).       наверное, Вася на вторую неделю даже слегка загрустил из-за этого, сидя на своем скучном диване (а вот какой был у Найта… вещь) и вертя косяк в пальцах.       секса хотелось.       Найту наверняка тоже — но тот не заговаривал ни о чем, лишь бросал эти редкие поцелуи по утрам (и порой просто так, убирая от губ Звёздкина косяк или ложку с едой — почему-то Остен всегда подходил в самые ненужные моменты).       Вася всякий раз будто недовольно фырчал — но отвечал.       и сейчас брел к собственному дому через лесок рука об руку с Найтом — в украденной ими из магазина юбке.        первую неделю эту юбку Вася и вовсе игнорировал.       во вторую потеплело, а единственные шорты Васи порвались, так что…       если честно, он не особо возражал.       а Найт, кажется, теперь порой неотрывно пялился на его ноги — юбка была чуть выше колена, спасибо хоть не задиралась при малейшем ветре.       создавалось ощущение, что в любой момент эту юбку задерет, разложит Васю на ближайшей горизонтальной поверхности и…       и, да блять, да не будет этого, подумал Звёздкин. не будет. он не даст. это какой-то бред…       (кажется, Вася так не думал, когда нервно, надеясь, что его не услышат, упирался спиной в холодную плитку в душе, дрожащей рукой дроча себе и представляя, как это делает Найт).       неважно.       не даст, и все.       по шуршащей траве они наконец выбрались и из леска, направляясь к дому Звёздкина; он вынырнул из своих мыслей. Остен тряс его за плечо.       — наркоман, ты здесь?       — ага. задумался, — фыркнул Вася, улыбаясь Найту уголком рта.       ничего себе, у Звёздкина даже аналог ухмылочке Остена появился.       точно ебанутый — не хуже, может, Найта, но в своем роде.       — возвращайся из чертогов своего разума на землю. тебе бы ожог сейчас обработать…       — …шрам останется, — вздохнул Вася.       его это, наверное, особенно не беспокоило — но было крайне, крайне, крайне неприятно, скорее даже процесс заживления, что обещает быть долгим, напрягал.       а Остен почему-то помрачнел и нахмурился. ухмылку с лица как стерли.       — ты ещё не видел настоящих шрамов, Вась.       обращение по имени — как в холодную воду опустили. мурашки побежали по коже.       звучало… страшно.       — прости?       — брось, — Найт снова натянул ухмылку, но она вышла слегка неестественной, — пойдем, разберемся с зародышем твоего шрама.

ø ø ø

      скажем мягко — нежничать Остен не любил.       так что сейчас за ожог принялся основательно — водой промыть заставил, затем антисептиком (откуда-то взятым у Васи) и, наконец, сделал повязку — не особо жалея Звёздкина, конечно, не слишком туго, но достаточно, чтобы та не спала в случае чего.       все это время Вася восседал на кухонном столе — с чуть расставленными для удобства ногами.       Остен, что эти самые ноги взглядом буквально сверлил всю последнюю неделю, будто бы сейчас и не замечал ничего.       его задумчивый вид, обращение по имени и фраза про шрамы вертелись у Звёздкина в голове, образуя хоровод, что очень и очень хотелось разорвать.       так что Вася, откашлявшись, заговорил (пока Найт убирал остатки бинта в аптечку, что, как оказалась, у Васи с каких-то пор оказалась под журнальным столиком в гостиной):       — Остен…       — а, наркоман? — вроде как и все тот же спокойный, толком не выражающий эмоций голос, а вроде — чуть дрожит, чуть мрачен.       — шрамы… что ты имел в виду?       — а…       Найт тяжело выдохнул, подходя к Васе. на его лице — больше горькая улыбка, нежели обычная ухмылка, что можно было увидеть на лице Остена.       — наркоман… послушай. у тебя было счастливое детство?       Звёздкин оторопел от такого вопроса со стороны Найта.       а потом — крепко задумался.       детство?       хорошая мать, немного отсутствующий, но примерный, работающий отец.       начальная школа, даже почти среднюю закончил.       трое друзей, что были с ним и в школе, опять же, и во дворе — милые, классные ребята, но Васин пропитый мозг даже их имена позабыл.       переезд в Штаты — отца с ними уже не было. только Вася, мать и сестра.       потом мать рассказала, что сам не поехал — уцепился там за хорошую работу (с которой, к слову, через несколько лет уволили).       отец, правда, посылал деньги.       потом — не посылал.       и дальше было только хуже — мать со временем начала работать не совсем легально, сестра с возрастом — тоже…       матери повезло меньше (или больше, учитывая судьбу сестры) — прирезали в какой-то подворотне.       сестра? ну…       впрочем, ясно, что случилось теперь — когда Вася в юбке, спасибо, что не обкуренный или пьяный, сидит на кухонном столе, через дверной проем видит склад винных бутылок, а прямо перед ним стоит убийца.       но детство?       первые четырнадцать лет до переезда — вполне себе ничего.       так что Вася уставше покачал головой.       — ничего так. если именно детство. друзья, адекватные родители, нормальный уровень дохода…       — счастливый ты, Звёздкин.       и впервые за всех их время знакомства глаза Найта выразили…       грусть? печаль? тоску?       что-то из этого — и, кажется, нечему удивляться, но в случае Остена — есть чему.       он бывает эмоциональным — таким же, как и большинство людей.       а Найт внезапно заговорил.       — послушай. отец-алкоголик, который меня бил; мать, которой было в высшей степени плевать, пока не доставалось ей; сестра, что сбежала, буквально сбежала из дома к первому встречному, дабы так не жить, и я её так и не сумел найти. шрамы? да, я знаю, что такое шрамы, — пальцы Найта довольно быстро запрыгали по пуговицам рубашки на том, расстегивая её, — очень хорошо знаю.       последняя реплика прозвучала совсем глухо; Остен молча скинул рубашку, вешая ту на ближайший стул, и повернулся к Звёздкину спиной.       …блять, как же их много.       белые, красные, какие-то — действительно шрамы, а какие-то — прямо-таки рубцы на коже, другими словами было не описать. большие, маленькие, продолговатые, кажется, пара круглых ожогов от сигарет… всякие.       казалось, что спину Найта какой-то ебанутый художник использовал как свой холст — а потом выбросил, не закончив работы.       потому что красоты в данном зрелище не было никакой.       а Остен лишь горько усмехнулся, разворачиваясь обратно к Васе.       — подарочек от моего дорогого папаши, наркоман.       — я… Остен, я…       — не надо меня жалеть. я вырос, я съебался из этого ебаного дома и… ладно, не сказать, чтобы не пострадал.       и Вася понял, о чем он.       Найт явно считал жесткость более чем нормальной.       считал, что убить человека — правильный расчет с ним при измене.       он…       — блять, ты поэтому такой.       — конечно, наркоман, я не просто так ебашу экстази, курю траву и убиваю людей. я не просто так однажды решил это все сделать, не поверишь.       на лице Найта читался целый коктейль из эмоций — тут и злоба, и грусть, и слегка та ебанутость…       а, так вот из чего складывалась все это время его фирменная ухмылка.       Вася аж сам слегка загрустил.       к этому человеку он относился ранее, кажется, просто как к психу, что давал ему наркотики и чьим подельником, кажется, он стал.       но, как оказалось, был не совсем прав.       — я не могу не…       — что было, то было, — сухо припечатал Остен, — или беспокоишься, наркоман?       — да, — Вася сам не знал, на что эти слова были ответом.       Найт слегка ухмыльнулся.       кажется, снова пришел в настроение получше.       и все еще стоял без рубашки перед Звёздкиным.       а Остен неплохо выглядел.       слабо очерченные мышцы, практически плоский живот и, за исключением пары шрамов на руках, нельзя и подумать было, что он сильно искалечен.       Вася откровенно залип.       и в итоге Найт через тридцать неловких секунд твердым, уверенным голосом произнес:       — хер с ним, будем говорить прямо: ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.       все.       приехали.       брежу, подумал Звёздкин.       не помнил он ни одного человека, что так хорошо бы читал людей и был бы в этом так прямолинеен, как Остен.       все же он попытался:       — с чего ты взял?       Найт посмотрел на Васю так, будто тот был самым круглым идиотом, которого он только встречал.       тяжело вздохнул.       — ну ты, конечно, наркоман… оказывается, еще и ломаться будешь.       будет, подумал Вася.       Остен сделал широкий шаг вперед, упираясь руками в стол по две стороны от бедер сидевшего на нем Звёздкина.       наклонился вперед, прямо к лицу Васи, и слегка подул прямо на его губы — господи, блять, что ж он творит?       Звёздкин, может, от такой близости и глазом не повел — а вот его члену довольно быстро становилось тесно в трусах под юбкой.       Найт, кажется, заметил это великолепно.       Вася уже сдался — хотел было протянуть руки, обхватить Остена за шею и поцеловать — но тот чуть вильнул назад, почти вырываясь из хватки Звёздкина.       — нет.       металл в голове Найта звенел, но будто было и что-то, что в этой ситуации его привлекало…       — в смысле?.. — голос Васи прошелестел в установившейся тишине.       — нет, — повторил Найт, пока на его лице расплывалась ухмылка, — нет, пока ты не попросишь.       Вася замер.       просить?       да он не настолько скатился, чтобы умолять Остена о сексе.       с другой стороны — и тон, и выражение лица Найта к сему безумно располагали.       даже захотелось — Вася слегка заерзал, смотря в глаза Остену, а тот… кажется, с желанием, почти хищно, смотрел в ответ.       сощурился так, нацелился, кажется, даже — к каким точкам тела Звёздкина приложить давление, чтобы довести до экстаза?       ну, кроме очевидного, конечно.       — блять, трахни меня, пожалуйста.       и да — Найт медленно расплылся в ухмылке.       — отдашься? учти, беру жестко.       член (и задница) Васи сегодня явно думали вперед мозга.       иначе как еще объяснить то, что он чуть ли не мигом выпалил:       — да. бери.       — возьму.       и тут же Найт резко шагнул вперед, на сей раз кладя руки Васе на бедра, сжимая их и разводя ноги до какого-то уже неприличного предела; сам же потянулся, резко целуя, едва ли в губы Звёздкина прямо-таки не впиваясь.       Вася ответил, но инициатива Остена подавляла все, заставляя его лишь подчиниться и дать чужим рукам с бедер резко сорваться наверх, ведя по ребрам под футболкой ладонями; позволил Звёздкин и бесстыдно задрать футболку, и вовсе, прервав поцелуй, ту к чертям стянуть.       он позволял Остену, вероятно, слишком многое в данный момент.       да и к черту.       Вася трезв, как стеклышко — и вполне осознанно хочет Остена Найта.       а от того пахнет чем-то непостижимым, даже не травой, не вином; и руки сильно обхватывают тело, казалось, своими прикосновениями оставляя синяки, настолько сильно Найт давил на ребра, царапая. царапая тоже сильно.        Звёздкин несдержанно простонал, дергаясь и выгибаясь, дабы дать побольше воли рукам Остена.       тот это заметил — и хрипло усмехнулся.       — кое-кто меня пиздец как сильно хочет.       — ага, — прошипел Вася, — сам-то только за.       — разумеется. давай, наркоман, снимай лишнее.       сам Найт пока и ширинки шорт своих не касался, лишь явно встающий член через них сжал на пару секунд, довольно ухмыляясь; Звёздкин потянулся было руками к молнии на юбке, но…       — не-не, трусы. это оставь.       а, все-таки…       все так, как себе в своих мокрых фантазиях и воображал Звёздкин, но надеяться честно почти перестал.       а тут — такое.       так что Вася быстро спрыгнул со стола, дабы стянуть и отбросить в сторону ненужное сейчас нижнее белье. Остен удовлетворенно кивнул.       — погоди. не хочу ж я тебя порвать.       и быстро-быстро залез в оставленный им же с последней вылазки в магазин на диване рюкзак, вытаскивая оттуда…       — а, вот что ты еще спиздил.       в руках Найта возникла упаковка презервативов, что он швырнул на стол, затем подталкивая к нему и самого Звёздкина. тот с готовностью чуть ли не сразу сел обратно, вновь разводя ноги.       а Остен с мастерством заправского фокусника вытащил чуть ли не из воздуха тюбик смазки, щелкая крышкой.       в воздухе запахло приторно-вишневым.       Найт усмехнулся.       — дай знать, если это будет слишком, а?       так сказал, как будто признать подобное будет признанием поражения, того, что Вася сдался.       так что нет — мало того, что сам Звёздкин любит пожестче, он еще и не собирается сдаваться перед этим безумным парнем с красно-зелеными волосами.       запах вишни — приторный, химический, щекочущий ноздри — усилился.       Вася негромко выдохнул, когда смазанный тщательно, на совесть (спасибо за это Остену) палец скользнул внутрь; давно у него ничего не было, сейчас будет не особенно приятно поначалу.       ну, а не всю же жизнь и всегда будет приятно.       один палец достаточно быстро превратился в два, а Найт стоял со слишком уж довольным лицом; наблюдать за тем, как Вася охает пока что от боли, кажется, ему нравилось.       Звёздкин не удивлен.       потом Остен как-то сгибает пальцы и…       слегка безумное, болезненное удовольствие по нервным окончаниям моментально заструилось к мозгу Васи, и он закусил губу, дабы не застонать.       — ой, нет, — Остен резко сделал данное движение снова, и на этот раз Звёздкин издал сдавленный стон, — хочу тебя слышать, звездочка. не молчи.       и Вася хрипло застонал, действительно, в такт следующему движению Найта; другая рука парня сильно впилась, пусть и коротко стриженными ногтями, в бедро Звёздкина.       так, чего?       звездочка?       что-то новенькое.       неплохое повышение из «наркомана» и «Звёздкина».       — я… — стон, снова хриплый. у Васи из головы вылетело, что он собирался сказать.       — ты, да. звездочка, — повторил Остен, и, кажется, внутри с этим милым обращением на контрасте стало на один палец больше; Вася заерзал, пытаясь устроиться поудобнее.       Найт улыбнулся — и почему-то, на удивление, кроме небольшой хитринки, в его улыбке не наблюдалось, как раньше, этой ебанутости.       по какой бы то ни было причине.       нет, еще был явный намек на то, что Остен сейчас Васю жалеть не будет — но это далеко не обязательно означает, как известно, ненависть.       еще одно резкое движение пальцев, еще несколько — и вдруг затишье. пустота. радиомолчание у Васи в заднице.       Звёздкин даже не успел типичное разочарование изобразить — Остен уже расстегивал шорты.       под которыми очень удобно ничего не было.       планировал? и не боялся же, что взрывами этими оторвет что-нибудь?       с другой стороны, чего вообще может бояться Остен Найт?       шорох, с которым шорты упали на пол, был будто бы благословением — после которого Остен, достав из пачки на столе презерватив, раскатал его по члену.       затем — снова запахло крепко вишней.       и, наконец, Вася почувствовал, как к нему приставляют одновременно и прохладный, и разгоряченный (как такое вообще возможно?) орган.       к такому не получается быть готовым, у Звёздкина, по крайней мере, не выходило никогда.       вот и сейчас — когда Остен в него наконец толкнулся, постепенно и неторопливо для начала входя до упора, он чуть сжался от неожиданности, вызывая у Найта несколько последовательных, быстрых, хриплых вздохов.       — ох, ох, ох. звездочка, расслабься. ты же знаешь, что тебе понравится.       и, как бы ни хотелось возразить — блять, потому что, опять же, будет значить сдаться окончательно и отдаться — действительно, Васе только понравится.       так что он впился в плечи Остену пальцами, царапая кожу ногтями — в положении сидя не так уж ему и удобно, с другой стороны, плевать.       Найт снова хрипит, с губ Васи, когда в него входят наконец до упора, тоже срывается стон.       чтобы его, этого Остена Найта, чтоб…       и тут он начинает двигаться, буквально несколько секунд давая Звёздкину на привыкание, и с каждым движением — на мелкую долю, но все более резко и размашисто.       проскальзывает в голове Васи внезапное ощущение, что Остен с подобными выходками — сам по себе наркотик, на который подсаживаешься и творишь полную дичь.       крадешь, растворяешь тела, делаешь бомбы.       а теперь — еще и отдаешься в его полную власть на кухонном столе, одетый в спизженную из Уолмарта юбку.       но Вася стонет, выгибается, подставляется и вместе с, на удивление, сотрудничающим Остеном ищет чувствительную точку, чуть меняя положение — а, когда находит, взрывы под зажмуренными веками становятся чуть ли не такими же яркими, как от минета под экстази.       Найт едва ли не рычит, затем — действительно издает гортанный рык, хватая Звёздкина за подбородок и придерживая его лишь одной рукой — так что Вася обвивает покрепче руками шею Остена вслепую.       — смотри на меня. а не то я перестану.       угроза работает отлично: Вася широко распахивает глаза, подаваясь вновь и вновь навстречу, и теперь из яркого мелькает перед ним лишь сплит Найта; волосы спадают Остену на глаза, пока он движется и придерживает одновременно Звёздкина, за прической следить ему уж точно некогда.       а Васе — есть когда; он, не прекращая выдыхать и стонать шумно под руками Найта (и чувствуя его внутри), тянется и убирает волосы, еле-еле умудряясь их за уши заправить.       теперь на него смотрят полубезумные, кажется, еще и разноцветные глаза Остена; в них — свой маленький мирок, свое маленькое безумие, кои прямо сейчас он разделяет со Звёздкиным.       так думает Вася — пока не лишается к мышлению возможности. а потом — чувствует, что Найт слегка подрагивает, и эта дрожь передается ему, как волны идут по воде, и в конце концов, ожидаемо, Звёздкин пачкает юбку, что все еще была на нем надета.       Остену легче — еще немного задержавшись на месте, он выходит, стягивает презерватив и, отходя от Васи, швыряет его в мусорное ведро.       а затем — со своей фирменной ухмылочкой — спрашивает:       — ну как оно, наркоман?       а, значит, все еще наркоман. видать, у Остена только в моменты близости происходить такое будет…       — да все порядок. а ты как думал?       …которых у них наверняка больше и не будет, ну зачем им этот секс, бессмысленный и…       поток мыслей Васи опять прерван — на сей раз поцелуем, колючим, резким, кусачим. прямо в губы после него Остен шепчет:       — порядок? кажется, тебе охуенно понравилось.       …а, может, Звёздкин даже согласится повторить подобное.       — может, и так, — Вася ухмыляется в ответ уголком рта, вновь; Остен фыркает.       — охуенно разрядились, не находишь? или еще нужно?       — я бы не отказался от травки, если честно. будет еще? — ага, вообще зря Звёздкин фырчал на «наркомана». действительно такой.       параллельно Вася натягивал трусы, поднятые с пола, а вот юбку снял, совершенно бессовестно ей до того вытираясь; все же придется пойти и надеть какие-нибудь домашние штаны.       или плевать? Остен уже все разглядел, что хотел.       — будет, ага. слушай. винные бутылки у тебя в гостиной. они тебе сильно нужны? — Найт приподнимает бровь, — а то хочу по ним пострелять.       Вася даже улыбается. Остен как будто его мысли прочитал.       — можно. только у меня пистолета не водится.       — ха. а я с собой принес, звездочка, — и с этими словами Остен подмигивает, все еще ухмыляясь.       во-первых, кто бы сомневался.       во-вторых…       от этой ухмылки, от обращения, от подмигивания, от ебаных цветных волос и глаз у Звёздкина защемило в груди.        кажется, это было уже что-то большее, чем просто физический контакт, чем что-то ещё. это было больше, чем он сам, и точно больше, чем Остен Найт, но оно… было. просто было.       и бороться с этим «чем-то» Вася был не в силах — и, наверное, не собирался.       он тоже дел наделал — не лучше в итоге, чем Остен.       не потянут они на парочку известных преступников, на парочку не потянут вовсе — но плевать. если выбирать между этим и бессмысленным лежанием на диване с бутылкой или косяком — Звёздкин выберет это.       нимало не колеблясь.       — алло, наркоман, прием? — Найт щелкает у него пальцами перед лицом.       — а. да, пойдем, побьем стекло, — Вася вновь расслабляется — чего, казалось бы, ни один рациональный человек не сделает рядом с Остеном.       и ничего, плевать.       по крайней мере, сейчас.       что будет завтра?       да он не знает.       да и какая разница?       никакой, пока на Васиной стороне Остен Найт.       и ещё — это загадочное «что-то».