похоронный серый

      — а мы их донесем?       — наркоман, а у нас есть выбор?       чемоданы лежали в своей полной боевой готовности в ногах Васи и Остена; казалось, что эти двое поедут отдыхать, учитывая, что один из чемоданов так и блистал дорожными наклейками, а другой, когда-то красный, поблек давно из-за солнца.       вот только чемоданы были куплены буквально пару дней назад и полнились не купальниками и кремом для солнца, а проводами, электроникой и взрывоопасными смесями.       замечательно.       — итак, какой план? на самолет мы с таким добром не сядем, — Звёздкин пожимает плечами и затягивается. в руках у него, как водится, косяк.       — конечно, нет. такси, автостоп. согласись, того будет стоить, верно?       Вася хмыкает негромко, слегка сомневаясь.       конечно, система здравоохранения в Штатах оставляет желать лучшего — но чтобы взрывать больницу?       с другой стороны, напоминал себе Вася, они (по его мнению, не Остена) борются за правое дело; надо же показать, как делать верно, примером, если никто больше не может.       Остен лишь подсказал способ.       да, Звёздкин не святой, он знает, а Остен — и того хуже. но, блять, не существует чисто белого.       чисто черное? пожалуй, бесспорно. чего стоит человеческая история, человеческое наследие, которое все выбросили, к слову, в помойку и не стали выучивать важные, данные им, уроки?       но белого, святого, так скажем — нет. любой заклеймен черным пятном. или сотнями. смотря что делаешь.       Вася чувствует, что понемногу темнеет душой — с каждым косяком, с каждой бутылкой из ближайшего алкомаркета, с каждой взорванной самодельной бомбой.       и с каждым поцелуем с Остеном Найтом, с каждым разом, когда Звёздкин седлал его бедра и словно бы отчаянно прыгал на его чертовом члене.       а, конечно, это случилось снова.       когда ночью Вася шел попить воды после нескольких бутылок вина, а очутился прижатым к стене; когда они пили на диване в гостиной дерьмовый виски и вдруг опрокинулись на этот самый диван; когда они вместе принимали душ («не трать ты воду, Звёздкин! вот возьму и с тобой сейчас пойду»)…        и чуть ли не все эти две недели они провели за пьяным сексом. или без алкоголя, но под травкой или экстази. или…       однажды они снова трахались трезвыми. Остен пришел откуда-то дико взвинченный, кажется, увиделся с дилером и тот остался не больно доволен его переездом. они не прикоснулись даже к товару; Найт лишь раздраженно рыкнул, пробормотал что-то про «придурка Джона» и завалил Васю на его же кровать, пригвождая к ней запястья и будто вытрахивая из него всю душу.       Вася тогда искренне охренел — но кайфанул.       а после всего процесса — прижался зачем-то к Остену; тот поворчал, но остался лежать, даже задремал своим раздраженным, беспокойным сном, и Звёздкин, стараясь не шевелиться, уснул постепенно тоже.       проснулись они липкими от пота, частично спермы и того, что забыли включить кондиционер, так что потащились в душ, недовольно возмущаясь (в особенности — Найт).       Вася тогда отсосал ему в душе. потом они выкурили по косяку и продолжили свои далеко не святые дела.       а момент Васе в душу запал.       больше у них таких моментов, правда, в тот период не было.

ø ø ø

      — наркоман, сбегай купи бензина.       эту абсолютно из ниоткуда взятую просьбу Остен изложил в утро того же дня, на вечер которого был запланирован их отъезд.       — бензина? нахуя? мы ж автостопом. и какого?       — любого, наркоман. канистра на кухне, деньги на столе. только быстро. помнишь, где тут рядом заправка?       — ага, как не помнить? — на этой заправке они брали пиво, когда не хотелось ехать до нормальных магазинов; продавец там почему-то всегда сомневался, есть ли им по двадцати одному, как будто страдал амнезией.       опять вопросы Звёздкина наполовину оставались неотвеченными, причем наиболее важные из заданных.       ну да, была у Остена привычка до последнего держать интригу.       но до заправки Вася дошел, залил канистру и на сдачу даже купил себе мороженое — пусть опять похолодало, а ему нужны такие маленькие радости, и не в виде косяков.       а когда вернулся — на Остене была светоотражающая жилетка, лыжные штаны и защитные очки. майка, однако (при такой-то «экипировке» странно), на Найте тоже все еще была. не очень-то по погоде оделся.       — ты куда в таком виде намылился? — Звёздкин чуть было не рассмеялся даже. Найт в ответ посмотрел исподлобья — будто Вася прекрасно должен был знать, что он делает.       — туда же, куда и ты, — Остен молча перехватил канистру у Звёздкина, — лыжные очки и куртка на диване. одевайся и пойдем.       понимания от такой фразы у Васи не добавилось.       — а я куда иду? — Звёздкин приподнял бровь, все же проходя мимо Найта, дабы натянуть на себя куртку (его старую, всю пропахшую химикатами после вылезки в лабораторию) и очки.       — ты? туда же, куда и я, — опять какой-то дурацкий ответ.       от Остена порой других ждать не приходится — кажется, пока Васи не было, он закинулся парой таблеток.       а в итоге они очутились на каком-то пустыре — и Найт обливал бензином собственный, блять, мотоцикл.       тот, о котором так пекся все это время — не давал Васе подходить, разве что при какой необходимости сажал его вторым номером и то просил, чтобы аккуратнее был — ну как будто Звёздкин мог что-то натворить, даже толком не касаясь мотоцикла.       а теперь — видимо, Вася верно истолковал действия Остена.       — зачем? — лишь спросил он, приподнимая брови и косясь на Найта — тот уже пятился назад, сжимая в руке кусок какой-то деревяшки, которым, видимо, собирался поджечь мотоцикл с отдаления.       — не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответа, наркоман.       Вася поежился, но сам принялся отходить назад. по коже пробежал нехороший холодок.       как будто Остен знал чего-то, чего не знал он.       — в плане?..       — надоело, — просто ответил Найт.       впрочем, вероятно, такому человеку настроения, как Остен, могло надоесть что угодно.       стоило им отойти — и Найт, облив деревяшку жидкостью для розжига, подпалил ее и бросил.       яркая вспышка перед Васиными глазами заставила их прикрыть — хорошо, что надел очки эти дурацкие.       до дома они шли уже молча. Остен на Васю щурился, будто думал, что тот о чем-то догадывается — но, однако, ничего не говорил.       а Вася и знать точно никогда не мог, что происходит в этой разноцветной голове с разноцветными глазами.

ø ø ø

      казалось, прошло не так много времени — до тех пор, когда они устроились в номере в последней гостинице на их пути.       Остен, вопреки всем правилам отеля, курил в форточку — слава богу, что не травку, а обычные сигареты, что они прихватили в магазине вместе с какой-то паршивой заварной лапшой и несколькими банками энергетиков.       Вася — залипал в бессмысленную передачу по телевизору.       чемоданы со взрывчаткой расположились под кроватью — и Звёздкин, даже не веря, уже который день молился, чтобы Найт не налажал с проводкой или чем-то еще.       часы показывали час ночи.       ездить им приходилось на износ, вставая в семь утра и ложась примерно вот так — с болтливыми таксистами и не менее разговорчивыми водителями, к которым они садились, голосуя на обочине.       Остен всем говорил разное.       что они с Васей едут жениться в Вегас, но им непременно нужно получить согласие двоюродного деда Найта в Миссури; что Звёздкин поступил в Гарвард, и им предстоит вскоре расстаться, так что они решили устроить себе напоследок небольшое приключение; что, в конце концов, они едут на день рождения тети Остена в Висконсин, которая уж точно рассердится, если в этом году ей снова не представят Васю как парня Найта.       врал Остен мастерски — а люди кивали и верили.       Вася все время старался не смеяться, хотя выдумки Найта про чудаковатую тетю Милли, которая уже всю семью достала желанием «на старости лет познакомиться с мальчиком Остена», или про ворчливого деда Генри, который должен был одобрять браки всех в семье, и что на Звёздкина для его разрешения придется, наверное, надеть юбку, его изрядно веселили.       у этих выдумок была общая черта.       во всех Вася фигурировал исключительно как бойфренд Остена.       что не могло быть дальше от правды, их и друзьями-то назвать было можно с натяжкой, скорее напарниками; однако, кажется, Найту было проще всего так объяснить то, что периодически их можно было застать на остановке на заправке агрессивно целующимися.       однако в такие моменты Звёздкину ничего не мешало подыграть и вставить пару деталей в рассказ Остена — учитывая, что каждая история рассказывалась импровизированно лишь единожды, не приходилось бояться запутаться в деталях.       и при этом смотреть на Найта одновременно как на простого придурка — и как на самого противоречивого, но интересного человека в мире.       Остен швырнул окурок в окно, хлопая форточкой, и уселся на кровать рядом с Васей. он был трезв и чист уже несколько дней и из-за того раздражен — чтобы водители их брали как можно чаще и не отказывали в поездке, нужно было хоть сколько-то адекватно выглядеть.       зато у Найта под глазами залегли синяки; мало того, что они неприлично мало спали, так ещё и, желая скоротать время, в которое уснуть не могли (а попробуй усни быстро с чемоданом взрывчатки под кроватью), занимались трезвым (ого) сексом — тоже долго и на износ.       Вася даже не знал, как находил в себе силы сидеть и не жаловаться на дискомфорт после этого.       было ощущение, что эта ночь не станет иной — ни у Звёздкина, ни у Найта, судя по его виду, не было сна ни в одном глазу.       — ну? что будем делать? — поинтересовался Вася, когда Остен опустил голову на ладони, а локтями, в свою очередь, уткнулся в колени.       — вырубай эту шарманку, — Найт, недовольно пробурчав это себе под нос, кивнул на телевизор, — сначала это. потом — блять, а ты угадай.       — ага, — Вася хмыкнул, располагаясь на спине поудобнее, — что на этот раз придумаешь? только, чур, ногу на подоконник больше ставить не буду.       — эм… — Остен замялся, как будто бы в его голове было что похуже той дурацкой идеи — а затем тяжело вздохнул, как будто признавая свое поражение, — не надо никуда ноги ставить. лучше просто возьми и трахни меня как следует.       голос Найта был уставшим и буквально умоляющим; Вася даже из своего вальяжного положения полусидя выпрямился, садясь на не самой удобной кровати, и недоуменно уставился на Остена.       — …что, прости?       — блять. звездочка, ты оглох?       Вася приподнял бровь.       к данному прозвищу Найт обращался крайне, крайне редко; Звёздкин мог посчитать все эти разы на пальцах двух рук максимум.       и каждый раз он как будто становился куда более мягким на пару секунд из-за этого; у Остена расслаблялось лицо, если он был напряжен в тот момент, да и в целом начинал выглядеть куда более…       человечно?       да Вася в Остене с того случая со шрамами все лучше разглядывал не просто ебанутого, вечно пьяного или обдолбанного парня, а кого-то со своими шрамами — физическими и душевными — и их историей.       Найт — когда он успел усесться к Звёздкину на колени? — пощелкал у него перед лицом пальцами.       — эй, звездочка? ты слышал?       — ага, — два подряд. Вася пару раз хлопнул глазами, — как ты хочешь…       — плевать. неважно. главное — к тебе лицом. не вздумай меня тыкать в подушку. решили, а?       — да, — Звёздкин кивнул, — решили.       и потянулся поцеловать Остена — хуй его знает, зачем, так у них повалось, — а тот впервые не стал пытаться дразнить Васю и притянул его к себе чуть ли не первым.       то, как Найт под ним тогда стонал и цеплялся пальцами за простыни, за плечи Звёздкина, да за все, до чего мог достать, отпечаталось в памяти Васи сильно и крепко. добило то, что Остен в какой-то момент вцепился в его руку, которой Вася опирался на постель, найдя ее на простыни — и не отпускал, пока они оба не кончили.       а потом, не идя даже в душ — ткнулся носом куда-то Васе в голое плечо, вцепился в его руку, попытался приобнять, а затем, что-то пробормотав, задремал беспокойным сном, оставив Звёздкина с горстью тревожных вопросов и «чем-то», шевелящимся в грудной клетке активнее прежнего.       определенно, что-то происходит.       что-то нехорошее, о чем знает только Остен Найт.

ø ø ø

      последний таксист на пути к больнице совершенно измотал Звёздкина расспросами — как, и к кому, и зачем.       Васе пришлось, стиснув зубы, врать про сестру — все два часа дороги до этой сраной больницы.       Остен в какой-то момент отыскал его руку, болезненно впиваясь в нее ногтями — зато привел Звёздкина в чувство — и затем уже берясь за слегка потную ладонь Васи, дабы успокоить.       и заговорил с водителем, игнорируя его попытки свернуть разговор в прежнее русло, о чем-то настолько идиотском и несвязном, что даже у расстроенного Звёздкина вызвало усмешку на лице.       рука Остена билась мелкой дрожью.       а, стоило им выйти из машины — эта дрожь передалась даже чемодану со взрывчаткой.       небольшой пульт-взрыватель (на случай, если придется взрывать раньше, чем выйдет время на таймере) Найт спрятал у себя во внутреннем кармане синей куртки, напоминавшей форму какого-нибудь техника; кепку (к слову, украденную во все том же Уолмарте) на него лично надел Звёздкин.       на самом же Васе красуется тот самый «похоронный серый» свитер.       — план помнишь? — Остен выглядел уже снова непоколебимо, забирая второй чемодан у Васи.       — да, — Звёздкин вздохнул, наклоняясь и целуя того в щеку, — ты идешь и работаешь техником, я иду и плачусь, как мне плохо, — ну, по крайней мере, Васе не придется особенно притворяться. таксист его прилично расстроил, — так?       — ага, — Найт коротко хохотнул, подставляя небритую щеку, а затем — кратко поцеловал Васю в губы, когда тот еще не успел отстраниться, — сейчас эти чертовы любители набивать карманы деньгами попрощаются с миром.       а затем голос Остена стих — до шепота совсем, который Вася принял за шелест листьев или шум ветерка:       — и мы тоже.