Сборник драбблов по Ци Жуну

— Блядь, это самое отвратительное, что я когда-то либо делал! Даже лизнуть унитаз не так противно, как встречаться с этим додиком. Какого хера? Тут должна быть вечерняя тишина. Отсутствие людей давало очень удобный момент, чтобы пробраться в учительскую и подложить реферат, который Ци Жун должен был сдать ещё неделю назад. Но внезапные люди, которые даже не скрывались, думая что кроме них тут никого нет, привлекли его внимание. Особенно было интересно узнать, почему Ван Линг сейчас здесь, а не работе, как сам сказал. Какого хера, тут творится? Хочется ворваться, умом тот даже понимает к чему все это идёт. Но почему он стоит на месте? Застыл, прям как в детстве перед отцом. — Серьёзно, парни! Хватит смеяться, сволочи! Попробовали сами повстречаться с таким отбросом. — Дебил, а на что ты рассчитывал? — Блядь, сам виноват, лошара. Тебе ещё месяц держаться надо. — Пиздец, ну кто знал, что он настолько мерзкий? Такое чувство, что рядом с ним меня скоро вырвет. Нахуя я только согласился на этот спор? Губа, которая была прикушена в целях не выдать себя, болела, а металлический вкус наполнил рот, заставляя хотеть плюнуть, желательно в лицо этому мудиле. Огонёк начал потихоньку отходить назад, не желая больше слушать этих сволочей. Но тут же уткнулся спиной в чью-то грудь, а повернув голову увидел знакомое лицо. Ему сегодня так везёт. — Сочувствую. Бархатистый голос прозвучал прямо около уха, а слова, сказанные шёпотом, заставили по спине пройти табун мурашек. Вздрогнув от неожиданности, тот было уже хотел закричать, как из горла вырвался лишь жалкий ели слышный писк. Хэ Сюань младше его на курс, является одним из «друзей» псины по имени Хуа Чэн. Неожиданно было увидеть его здесь и прямо сейчас. — Нахуя мне твоё сочувствие? Запихни его себе в зад. Хотелось кричать, орать, чтобы эти ублюдки слышали его, знали, что он здесь. Но вместо этого так же шёпотом ответил, прижимая к себе изрядно помятые листы. Пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в эти скучающие глаза. Как же хуево быть низким. — Они про тебя говорят. — Ахуеть, а я не понял. Пиздец, ты умный, конечно. Иди блистай своим пиздатым умом куда-то подальше от меня. Посмотрев в последний раз на аудиторию, из которой до сих пор были слышны голоса людей, которые не заметили их присутствия, хмыкнул в лицо собеседнику, Ци Жун начал уходит, как обычно высоко подняв голову. — Ты знал? — Ага, и чтобы знал, мне совершено не больно.

***

Ему пиздец больно. Закрывшись в комнате, тот некоторое время просто стоял, держась за ручку двери. Проверив точно ли он закрыл все, подошёл к компьютеру. Подключив колонки, открыл плейлист с металлом и включил на полную. Прошло совсем немного с начала песни, как уже зазвучал громкий голос солиста, кажется, его было слышно всем соседям. Вместе с ним по комнате пронёсся крик, который тут растворился в песне. Гнев перемешанный с отчаянием отличный коктейль, который не так просто прогнать, но даже на такой случай есть выход. Достав из-под кровати бутылку алкоголя, открыв, начал пить тут же из горла, осушив за один присест четверть содержимого. — Сволочь! Тварь! Подонок! Слова заглушала музыка, так что можно было срывать глотку, чем он и занимался. Но этого было мало, вскоре в стену полетела их совместная фотография. Ударившись об поверхность, стекло тут же разбилось, рассыпаясь на полу мелкими осколками. — Блядь, не понимаю нахуя нам это фото? — Я же говорю, на память. Вот уеду я надолго, скучать будешь же. — Не хера не буду, да и куда ты уедешь? Ты куда-то свалить решил? Ну и катись. — Ну не злись, глупенький, я же просто хочу, чтобы у тебя осталась о нас память. Ты слишком чувствительный. Никуда не уеду, ты ведь не сможешь без меня. Вслед за ней полетели почти все предметы, которые ему только дарил этот подонок, на удивление их оказалось немного. Какая-то мелочь, дешевка, из ценного можно было выделить только любимые серёжки, купленные на ярмарке. Любимое украшение тут же разломалось, а зелёное стекло тут же раскололось. — Они тебе так идут, не думал проколоть уши? Просто эти два камня, прямо как твои глаза. Будешь же носить их ради меня? Не зря ведь купил. Глупенький, не бойся, это не будет больно. Ты никогда мне не доверяешь. — Твои чувства такие же дешёвые, как это дерьмо! Прильнув в последний раз к бутылки, не допив до конца, она тоже полетела к остальному хламу. Хотелось что-то ещё сломать, желательно чьи-то кости. Но случайно взгляд падает на плюшевого медведя с одним глазом. Старая, потрепанная шерсть и новый жёлтый бант, обмотанный вокруг шеи. Он единственный, кто ещё не познакомился со стеной. Присев на кровать, Огонёк осторожно взял игрушку в руки, словно младенца. Это последняя вещь, которая досталась ему от матери. Проведя ногтем по месту, где должна быть чёрная бусина, являющаяся вторым глазом, вздохнул. Она потерялась, после крупной ссоры с братом. — Эй, что ты тут делаешь? Потерял что-то? — Блядь, Ван Линг, иди нахуй, пока я тебя в окно не выкинул. — Воу, милашка, я же просто хотел помочь. Зачем злиться? — Как ты только что меня назвал?! Совсем жить надоело?! Ей! А ну, Отдай! — Милашка, сколько тебе лет, раз с плюшевыми игрушками играешь? — Говно на палочки, не трогай! А ну отдай! Пиздец, тебе ебырь! — Погоди, а почему у него глаза нет, он что у тебя пират? Да и ты мелкий какой-то, попробуй достань. — Сука! Тварь, гнида, да чтоб тебя конь выебал, собачье говно! — Ай, милашка, зачем же в нос? Смотри у меня теперь кровь из-за тебя. Будешь брать ответственность? — Хочешь ещё получить?! Могу хуй оторвать, раз такой бесстрашный! — Ну, ну, не кричи. Погоди, вот, держи. — Ну и нахуя тут лента? Ты дебил что ли? Хотя можешь не отвечать, вижу, что умственно отсталый. — Хех, это заместо глаза, ты только не грусти, тебе не пойдут слезы. Кстати, теперь ты мне должен, так что увидимся завтра, тут же, в восемь, окей? Ну я пошёл! — Иди нахуй! Никуда я не приду! Подцепив ленту пальцами, развязал узел, а после швырнул ленту ко остальному мусору. Гнев ушёл, оставив после себя только горький осадок. Сжав медведя, прижал к себе, утыкаясь в макушку носом, прячась от мира, как в детстве.

***

Раздевалка встречает зимним холодом из открытого окна. Подойдя к нему, парень тут же его закрывает, ежась от неприятной температуры, любимая толстовка не спасала. Какого хрена они оставили его открытым, а сами ушли тренироваться? Если бы не забытая сумка, то Ци Жун даже не подумал, чтобы зайти сюда. За поисками нужной вещи среди хлама, он не заметил как скрипнула дверь, поэтому испугался и чуть не бросил в человека чью-то обувь. — Что ты делаешь? — Блядь, ебучий призрак, хватит уже меня преследовать. Да и вообще какого хуя ты тут забыл? От возмущения тот подскочил на ноги, глядя на невозмутимое лицо Рыбки. Не получив ответа, студент забил на него, продолжая поиске, пока в его руках не оказался портфель одного уебка. Не воспользоваться такой возможностью было бы грехом, поэтому, не долго думая, достал оттуда телефон. Хмыкнув, Ци Жун отгадал пароль с второй попытки, конечно, этот идиот поставил дату своего рождения. Раздались шаги, и вскоре за спиной парня был Хэ Сюань, который тоже посмотрел в экран. Неизвестно, нахуя ему это, но этот вопрос тут отошёл на второй план. После разблокировки, появился групповой чат, где были его обнаженные фото и нелестные комментарии. — Сука. Тварь. Собачье говно. Прошипев сквозь зубы оскорбление, парень тут же открыл окно, а после выкинул телефон с такой силой, словно хотел чтобы вместо него был его хозяин. Закрыв окно, вдобавок пнул стену, а после рюкзак этого мудака, собираясь его выкинуть вслед. И Огонёк поступил бы так, если бы его не прижали к стене, заставляя остановиться. — Отпусти меня, ёбаный мудак. Нахуя ты вообще тут, селёдка под шубой? — Успокойся. — Да я спокоен, как покойник. Только сломаю одной гниде ноги, и буду такой спокойный. — Ты ведь не знал. До конца ему осталось продержаться неделю. — Знал, все я прекрасно знал. Думаешь я тупой, а хрен тебе. Я тоже использовал его, представь себе. — Врешь. Ты ужасный лжец. — Зато ты у нас тут достоин оскар за свое псевдо-сочувствие. Браво, молодец, хуй на палочке, теперь можешь идти за кулисы, а точнее нахуй. — Если скажешь ему, что знал все с самого начала, тебе никто не поверит. — Тогда, что ты предлагаешь… Но не успел он закончить, как послышались шаги, а дальше голоса, где в очередной раз ярко выделялся Линг. Сжав кулаки, Ци Жун уже хотел было дать кое-кому по его ублюдской морде, но его планы вновь прервали, при чем довольно необычным способом. Когда компания открыла дверь, то тут же увидели поцелуй двух парней. Нечасто такое увидишь, так что все застыли в ступоре, не зная как реагировать. Воспользовавшись замешательством, Черновод прекратил поцелуй, который был сделан лишь для вида, хотя все равно ошеломил всех, включая Огонька, которого тот взял за руку и повёл за собой. По пути тот подобрал знакомый пакет, который видимо и искали, и покинул помещение с парнем, перед этим успел сказать то, что услышали все. — Ты проиграл.

***

— Здрасте, блядь. Пиздец ты долгий, конечно. День был в самом разгаре, солнце освещало улицу, проникая лучами в окна кафе. Напротив Ци Жун уселся Хуа Чэн как обычно в красной рубашке, с золотыми украшениями и повязкой на глазу. Словно почувствовав значимость клиента, к ним тут же подошла девушка. — Что хотите заказать? — Мне вот это и ещё это. — Каждый оплачивает свой заказ сам, у меня нет денег на твои выебоны, ебаная псина. — Тогда ещё вот, но заверните с собой. Будешь что-то заказывать? Как ты и сказал, каждый оплатит свой заказ. — Мне ничего не надо, иди от сюда, сучка. — Тебе, кажется, даже смерть не исправит. Так что же понадобилось такому человеку, как ты, от меня? Помниться ты даже клялся, что никогда у меня ничего не попросишь? Хотя такие как ты часто пиздят, особенно себе. — Одолжи мне Хэ Сюаня. — Что? Пхах. Каждый раз удивляюсь тебе. Это новая форма наглости или скудоумия? Только недавно от тебя у него появился разбитый нос и трещина на ребре. — Пф, не надо было этому мудаку лезть меня целовать. Сам ведь прекрасно знал, что за этим последует. И вообще лишь из-за лица одного уебка, я пощадил твою рыбку. — Благодарю. Странные у тебя понятия, конечно, о справедливости и пощаде. Но если хочешь заключить сделку, то я только рад, но обойдётся такое в кругленькую сумму. — Вообще-то если бы не твой спор с этим ублюдком, то всего этого не было. Тц, я не настолько тупой, чтобы не понять, кто стоит за всем. Так что в этом есть и твоя вина. — Никогда не думал, что именно ты будешь мне говорить о вине. Не думаешь, что это переходит все границы? Я пришел не для того, чтобы морали слушать. — Сука, именно из-за тебя я вляпался во все это дерьмо. — А я думал, ты в нем погряз, ещё когда только появился. — Заткнись, псина. Ахуенные, у тебя манеры, конечно. В общем, чтобы кое-что осуществить мне нужен Хэ Сюань. — Вот значит как, значит, если я откажусь, у тебя будут крупные проблемы? Как же заманчиво звучит. Своими речами ты только уговариваешь меня, просто уйти от сюда. Неожиданно перед Собирателем Цветов, который спокойно попивал свой напиток, возникла рука с ключами. Тот, словно тупой собаки, показал ему связку перед глазом, а после притянул к себе. — Это запасные ключи от загородного домика семьи Се, в котором может находиться мой чертовый брат. — Неделя. — Месяц. — Идёт. — Не, не, заключай контракт. Я не верю таким как ты на слово. Давай, давай, а я пока допью твой коктейль. Сучка, ты ведь не против?

***

— Почему именно я? Спросил Черновод глядя на Ци Жуна, который, если честно говорить, выглядел красивее, чем обычно. Чёрные волосы наконец были чистыми и расчесанными, вместо привычной толстовки с рваными джинсами был изумрудного цвета костюм, который словно был создан для него, идеально сидел по фигуре. Несколько украшений таких как серьги, браслет и кольцо дополняли образ, но не перегружали. Казалось, он может посоревноваться в стиле даже с Хуа Чэном. И именно из-за этого его пришлось ждать, а после переться на учёбу вместе. — Потому что именно ты тогда поцеловал меня, а не другой какой-то придурок. Попытка взять за руку парня, который на его фоне выглядел слишком просто и обыденно, была провальный. Фыркнув, Огонёк попытался ещё раз, после ещё раз, пока все же не взял руку парня в свою, скрещивая пальцы. — Мерзко. — Значит брать за руку меня мерзко, а целовать нет? Может тогда бомжа засосешь, гнида? — Это было вынуждено. — Считай, что это тоже вынужденно. Не умрёшь, придурок, от того что подержишь меня за руку. Да и ты все равно целыми днями обнимаешь с этой трансукой. — Это другое. — Пф, иди нахуй, мне может тоже все это не нравится. Но я не могу оставить все вот так. Сволочь, ты такая. Оставшиеся путь они прошли в тишине. Не сказать, что она была приятной, но и неловкой её нельзя назвать. Им просто не было о чем поговорить, да и никто не говорил желанием. Это лишь вынужденная мера, ради которой они друг друга терпели. Вскоре они зашли в здание, а там Огонёк потянул своего спутника к своей аудитории, словно говоря, чтобы тот сначала его проводил, а после шёл на все четыре стороны. По пути нельзя было не заметить все те взгляды, что направлены на них. Идиоты, такое чувство, что они для них лишь чудные зверушки в цирке, на которых можно глазеть и тыкать пальцем. Но наконец они дошли до нужной двери, и казалось свобода уже близка, но вот очередной облом. Линг и несколько его приятелей поджидали их, скорее только Ци Жуна, прям на входе. — Эй, подожди! Что это все значит? — М? Чего ты, блядь, мямлишь там? Тебе что-то надо, придурок? — Милый, почему ты с ним? — Сука, не зови меня «милый». Я тебя что очередная шлюха, чтоб меня так звать? Ещё так назовёшь, в окно вылетишь, придурок. — Что, блядь? Ты охуел?! Что за детский сад ты тут устроил?! — Пиздец, оказывается я тут ещё виноват. Сучка, я без понятия кто ты, но иди нахуй, пока реально не получил. — Без понятия?! Я, тварь, твой парень, ты ебучая мразь. Парень схватил Ци Жуна за руку, сжимая так, будто хотел тому сломать запястье за весь этот спектакль. Всё лицо перекосило от гнева, и тот, кажется, даже не замечал, как их начали фотографировать и смеяться. Ещё немного, и пойдёт пар из ушей. — Милый, ну не обижайся, я же ради тебя все делаю. — Пф, серьёзно, скрываешь наши отношения ради меня? Звучит как-то по дебильному. — Ну я же не хочу, чтобы о тебе говорили гадости. — Мне как-то похер, пусть сплетничают, пока могут. — А мне нет, я же беспокоюсь. Ради меня и наших отношений давай сохраним все в тайне? Договорились? Да и зачем нам сейчас ссориться, идём лучше в кино. Черновод хотел было вмешаться, но не успел, так как эта Скотина получила в челюсть. Наглая улыбочка временного спутника выдавала, что тот вмазал своему бывшему со всей силы. Пиздабол даже упал на пол и ничего не может сказать, лишь смотря злобным взглядом, словно пытаясь таким образом убить того. — Сучка, знай свое место. Чтобы я с тобой встречался, фу, блядь. Даже просто представить такое сложно, лучше унитаз лизнуть, чем встречаться с такой мерзостью. Говорил Огонёк, не стесняясь людей, довольно громко, словно актёр, который хотел, чтобы все его услышали, даже те, кто занял последние ряды. Чересчур наиграно показалось Хэ Сюаню, но такое чувство, что остальные этого не замечают. Бросив презрительный взгляд на парня, Лазурный фонарь развернулся и подошёл к своему спутнику, собираясь сыграть последние строки в сценарии дешевой драмы, а после уйти за кулисы. — Чтоб ты знал, у меня уже есть парень. Увидимся после занятий. Поднявшись на носочки, тот чмокнул «парня» в щёчку, как могло показаться со стороны. На самом деле губы даже не коснулись кожи. А после ушёл, давая понять, что спектакль закончился, можете расходится. И первым кто ушёл, оказался молчаливый актёр второго плана, хотя должен был играть одну из главных ролей. Но так даже лучше.

***

На удивление первая половина месяца прошла довольно спокойно и даже скучно. Единственное их взаимодействие было прийти вместе на занятие, а после так же уйти, если пары у них были примерно одинаковые. Но вскоре все это полетело к чертям, так как Ван Линг решил отомстить. Идя по коридору, Хэ Сюань все чаще и чаще улавливал шёпот, сплетни, которые касались его «парня». Боже, они сюда учиться пришли или разговаривать? Но в этот раз повод был хорошим. В сеть слили обнаженные фото Ци Жуна разного характера интимности. Черновод узнал одним из первых, так как Ши Цинсюань показал ему несколько групповых чатов, в которых он состоит, а там это. Не то что он волновался, просто интересно. Именно поэтому, вместо того чтобы идти домой, тот обходит все здание в поисках, которые длились недолго. Нашелся Огонёк в туалете, сидя на каком-то придурки. — Ещё раз свою пасть откроешь, чмо, месяц в больнице будешь лежать, собачье говно. Фу, блядь. Подойдя поближе Хэ Сюань увидел бывшего Огонька, который казалось вот-вот отключиться, но упорно пытался что-то сказать. Когда же он понял ничего не получится, собрав все последние силы, плюнул в лицо Лазурного фонаря. Если бы не подоспевший Хозяин чёрных вод, то студент бы отправился к богу. Взяв за руку Огонька, тот потянул на себя, как бы говоря, чтобы он поднялся. После Черновод потянул его за собой, уводя за собой в непонятном направление. На удивление Ци Жун шёл довольно тихо, не сопротивляясь. Вскоре они вышли на улицу, а там уже того отпустили, но вместо того чтобы сбежать, тот удивлённо посмотрел на своего «парня», а после пошёл рядышком. Плечи, что раньше были напряжены, словно тот ожидал драку, наконец расслабились. — И куда мы, блядь, идём? — Кушать. — Если что у меня в кармане нет и копейки. Так что, сучка, платить придётся тебе. В ответ он ничего не получил, вновь наступила тишина. Со временем они оба начали к ней привыкать, и уже казалось столь привычной, как постоянные маты в речи Ци Жуна и минимальные эмоции у Хэ Сюаня. Остановились они у какого-то ресторана. Небольшое заведение, с внешней стороны выглядело все прилично, красиво. Розовые шарики, искусственные цветы и милые вещички. Да и название говорило само за себя. «Надежда Лавра». Интерес подтолкнул застывшего на входе Огонька все же войти внутрь. — Приветствую вас. В данный момент у нас имеется свободные столики, вас проводить? Так же у нас на этой недели проходит акция для влюбленных. Скидка в 50 процентов. — Мы пара. Притянув к себе зеленоглазого, Хэ Сюань обнял того за плечи. Поесть на халяву, конечно, хочется, но и здесь что ли строить парочку? Встал выбор между честью, которой по правде у него не было особо много, или желанием поесть. Естественно, победило второе, да и тут такой хороший шанс отомстить появился. — Имеешь что-то против, сучка? Девушка замерла, не зная как на это реагировать. Но тут же, чтобы подтвердить свои слова, Ци Жун встал на носочки, ебучий рост, и поцеловал Рыбеху в губы, прям как на этих дурацких фотографиях, висящих на стене. Как хорошо, что у того рожа всегда просто кирпич, иначе бы выдал. Прейдя в себя, сотрудница сфотографировала, а после повела к столику. — И что это было? — Один, один, Сука. Или как ты там сказал, кхм, «это было вынуждено.» — Как-то сухо. — Ей! Что ты там сказал?! Думаешь я хуево целуюсь?! — Нет, сухо. — Пф, да иди нахуй. Спор прервался ничем, зато на них смотрела почти половина посетителей, а официантка тут же подошла взять заказ и также быстро его принесла, явно боясь увидеть ещё раз подобную сцену. Трапеза проходила довольно мирно, хотя тишиной тут и не пахло. Постоянные обсуждения по поводу еды перешло на сплетни о одногруппниках, а после вообще о обо всем на свете. Под конец Огонёк явно оживился. Да так, что уже некоторое время увлечённо говорил про препода мудака, не замечая, что они уже давно находятся по пути к общаге. Опомнился он только у самой двери. — Ахуеть, когда мы успели дойти? — Мы стоит тут уже десять минут. — Правда? Пиздец. Ну, до завтра тогда? Не жди от меня «спасибо», быстрее помрешь от старости. — Ну и ладно. Тебе полегчало? — Блядь, о чем ты? Нихуя не понял. — Ты был обеспокоен недавними событиями. — Не черта я не был! Мне вообще похуй. Подумаешь какие-то фото, просто пущу слух, что это фотошоп. Ахуеть, проблема, конечно. — Врешь. — Блядь, да не вру я! Хватит нести чушь. — Как знаешь. Пока. Поцеловав в лоб Ци Жуна, Черновод ушёл, пока первый стоял в ступоре. Но вот он уже хотел было разразиться бранью, но не на кого. Поэтому, процедив через зубы оскорбления, тоже ушёл, потирая то место, в которое его поцеловали.

***

Подошёл к концу месяц «отношений». Сплетни давно утихли, да и Ван Линг больше не попадался на глаза, после «разговора» со своим бывшим. Но эти двоя все ещё ходили на занятия вместе. Даже совместные прогулки уже не казались таким странным. Именно поэтому Ци Жун вёл Хэ Сюаня вел куда-то поесть, хотя уже почти наступила ночь. Если днем было довольно тепло, то с наступлением темноты заметно похолодало. Огонёк был одет довольно легко, так что быстро замёрз. Почему-то взор Рыбехи неоднократно падал на открытые плечи, покрытые мурашками. Вздохнув, тот снял с себя куртку, оставаясь в одной чёрной футболки, в после протянул Огоньку. — Держи. — Что? Я, блядь, не буду нести твои вещи. — Надень, тебе же холодно. — Как же холодно. Давай вернёмся обратно. — Ахуеть, надо было теплее одеваться. Да и мы планировали туда пойти больше недели. — Ну, глупенький, я свою куртку отдал тебе. — И что, блядь? — Ничего, идём. Можешь взять хотя бы меня за руку, чтобы я мог согреть пальцы? Кажется, они посинели… — Что ты хочешь от меня? Можете ебучию скорую вызвать? — Милый, чего ты начинаешь? Все хорошо. — Это я начинаю?! — Я этого не говорил. — Пф, забери куртку. — Не надо, лучше пойдём домой. — Но… — Опять хочешь устроить ссору? — Нет. — Идём, идём. — Мне не холодно. — Опять врешь. — Ой, да иди нахуй со своими подачками. Я могу прожить и без твоей ебаной куртки. Не хочу слышать после твоё нытье, о том, что тебе холодно. — Мне не холодно. — Пф, это сейчас, а через пять минут? — Обещаю такое не говорить. — Боже, придурок. Взяв куртку, Ци Жун накинул на себя, ощущая себя более чем странно. Такое чувство, будто он проснулся от довольно странного сна, где постоянно чувствовал вину, даже не за свои действия. Желание быть любимым сыграло злую шутку, страшно подумать, что могло произойти, если бы он не узнал всей правды. — Спасибо. — Что? Можешь повторить? — Отвали! И вообще мы уже почти пришли. Вот додумался ты целый день ничего не есть, идиот.

***

Долгожданный выходной не должен был превратиться в это. Неизвестно почему вообще Хэ Сюань привёл его сюда. Клуб пестрил различными цветами, на столько что начинали болеть глаза. Многим он кажется довольно безвкусным, но Огоньку даже нравится. Внутри по ушам била музыка, а пьяные тела дергались в подобии танца. Зная Черновода, можно было сказать, что подобные места ему не особо подходят. Но правда была довольно скучной, Хуа Чэн попросил кое-что сделать, а тот повёл за собой Бестию. Нахрена? Неизвестно, но да и похуй. — Я пошел. Вернусь через час. — Погоди, ты меня что тут одного оставишь? — Ты уже взрослый. Не думаю, что тебе нужна нянька. — Милый, лучше не пей это, потом будет плохо. Давай просто лимонад возьмёшь. Вот, клубничный, пожалуйста. Я забочусь о тебе. И я знаю, что ты любишь меня, так что просто слушайся. — Танцевать? Куда? Глупенький, зачем? Я же тут, а там лишь пьяные люди. Вдруг что-то случится? Я же переживать буду. Это для твоего же блага. — Ну ты чего нахмурился, уже поздно, мне ещё завтра рано вставать. Не могу же я оставить тебя там одного среди этих пьяниц. — Если любишь меня, сделай по моему, Глупенький. — Ага, иди уже. — Если что звони. Лазурный фонарь не заметил, как на его лице появилась улыбка. Но тут же собрался и пошёл прямо в центр, намереваясь хорошенько оторваться. В итоге это получилось слишком хорошо, кажется, он немного переборщил. Последний стакан явно был лишний. Интересно это голова болит от алкоголя или от драки, в которой он ударился об стол? Зато он кому-то сломал нос, а ещё зарядил в челюсть и ногу отдавил. Сидя на ступеньках, парень пытался отдышаться, при этом не блеванув. Именно в таком состояние его нашла Рыбеха побитого, но чёртиков довольно. Подхватив того под руку, они направились в общагу. — Милый, кто тебя ударил? Сколько раз я говорил не лезть в драки. Лучше бы у меня сидел. Всё больше никуда не пойдёшь! Просто я очень волнуюсь, Глупенький. Если бы ты был осторожнее, мне бы не пришлось идти на это. Это ты виноват. — Молчи, блядь. Погоди. — М? — Кажется плечо… Ну… Вывих, короче. Ебучие мудаки. — Ясно. Сильно болит? — Что? А, да…ага, вроде того…и это все? — Все? Если хочешь, можем ко мне, там помогу с ним, только в комнату сам будешь подниматься. — Хех, Сука, а давай.

***

Спустя год недо-отношениях и недо-дружбы оба пришли к выводу, что влюблены, но признаваться никто не спешил. Один боялся повторить прошлые ошибки, которые до сих иногда напоминали о себе. А второй не хотел давить, давая время им обоим, чтобы договориться со своими тараканами. Но молчание не могло длиться вечно. — Ты мне нравишься. — Ахуеть ты романтик. Говоришь такое в Маке, куда мы заглянули ради ночного перекуса. Романтика, обалденная. — Ты против? — Милый, я обязательно признаюсь тебе любви, но ты подожди. Не могу же я прямо сейчас сказать? Романтики никакой. В такой обстановки признаются только, тому кому все равно. Тебе же не все равно на наши отношения? Так ведь? Вот и хорошо, Глупенький. Как будет красивый момент, тогда и скажу. Никто тебя не ценит, как я. — Не, все просто зашибись. — И? — Платит все равно будешь сам за себя, лошара.

***

Отношения с Хэ Сюанем были слишком нормальными и комфортными, особенно по сравнению с прошлыми. И это пугало, заставляя терзаться мыслями, а когда все снова пойдет по одному месту? Вдруг это одно из поручений Хуа Чэна, решившего его морально добить? Собственные страхи душили, заставляя все ставить под сомнение, особенно когда всплывали образы минувших дней. Но в тоже время это дарило непонятное чувство радости. Все осталось как и прежде, за исключением разных мелочей, но теперь на это смотрели под другим углом. И осознание того, что не у одного его есть свои скелеты в шкафу делали ситуацию лучше, проще. Приятно осознавать, что есть кто-то понимает тебя, а главное принимает. Помогая другому в борьбе с тараканами, кажется свои не так страшны, хоть старые раны все еще напоминают о себе. — Ты куда? — По делам. — Милый, я по делам, оставайся дома, прошу тебя. Ты же не хочешь, чтобы я волновался? Можешь ложиться спать без меня, я прийду поздно. Что? Ты хотел погулять? Поздно, куда ты пойдешь? Кто, если не я, тебя защитит. Сиди дома. Не делай из этого трагедию, Глупенький. — А я? — Можешь делать все, что захочешь. — Ахуено…блядь. — Не знаешь, что поделать? — Ага, ебучий экстрасенс. — Я вернусь через час, поищешь какой-то сериал? — Хочу фильм. — Поищешь фильм. — Придурок, иди уже. Прогулка ночью, свидание в любом месте где подают еду или простое лежание на кровати, не важно, было очень комфортно и клево. Фильм, ужастик вроде, не был интересным, но, вместо того что выбрать другой, они смеялись над тупым сценарием, смешной игрой актеров и нелепыми эффектами. В один из самых скучных моментов, Хозяин черных вод протянул парню игрушечного мишку, у которого заместо пустого места теперь была пришита пуговица. Они была слишком не похожа на первую, хотя был похожий оттенок. Словно забыв про фильм, Ци Жун уставился на игрушку. — Вышло слишком ужасно? -… — Могу распустить. Не стоило этого делать. — Нет, просто… Я…Знаешь, просто… Хэ Сюань — М? — Спасибо.

***

— Придурок. Голос дрожал, как и все тело. Руки, словно ватные, цеплялись за плечи, притягивая к себе, царапали до красных полос. Было больно, но сладостно, непривычное ощущение заполняло каждую клеточку, заставляя превратиться в лужу. Слишком нежно, слишком чувственно, особенно для того как он, Хэ Сюань движется в нем. Словно собака, тот помечал каждый участок тела своими зубами. Ноги, бедра, живот, грудь и шея уже все были в укусах, которые словно горели блаженным огнём, но тому явно было мало. Губы обоих были изрядно обкусаны, а языки уже не двигались в страстном танце, а лишь лениво игрались с друг другом при каждом поцелуи. Особенно резкий толчок заставляет простонать прямо в губы партнёра, которые тут же растягиваются в улыбки. Эта улыбочка бесит, поэтому Огонёк, собрав немногочисленные силы, одной рукой начинает проводит по груди, иногда останавливаясь на сосках и теребя их, трогая, если быть честными, он откровенно их лапает, а после оставляет след сравнимый с тем, что находятся на спине. — Гаденыш. Черновод замедляется, начиная выходить почти на всю длину, в после медленно заполнять полностью, так что у того дыхание прекращается, а после он делает судорожный вдох, поджимая пальцы на ногах, запрокидывая голову назад. Таким шансом было грех не воспользоваться, поэтому парень начал обкусывать те участки шейки, которые раньше были не доступны, заходя на подбородок. Особое внимание тот уделял кадыку. Руки же сжимали бёдра партнёра, на которых больше всего было засосов и укусов. — Сука, блядь, быстрее. Взяв за волосы парня, Ци Жун притянул его к своему лицу, руки заметно дрожали, зато лицо выражало крайнее неудовольствие. Взяв одну из рук в свою, тот преподнес к своим губам, целуя, а после резко укусил. Но не успел Огонёк возмутится, как темп резко увеличился. Единственное, что он мог делать это стонать и ерзать, прижимая к себе партнёра. Хэ Сюань же, положив голову тому на грудь, мог слышать сердце, которые казалось вот-вот вырвется из груди. Это настолько было через чур, что тот кончил, не выходя, прижимаясь всем телом к любимому, который тоже вскоре кончил, пачкая их животы. — Блядь, люблю тебя.