Не отрекаются любя

      Сентябрь, 1988       Погода за окном сулила не что иное, как наступление бабьего лета. Такие деньки Ксюша любила всей душой. Деревья начинали приобретать волшебные, яркие цвета листвы и постепенно скидывали свои одеяния. Шуршание опавших листьев под ногами давало понять о приходе осени, но по-летнему тёплое солнце баловало жителей перед наступлением холодных дней и моросящих дождей.        Всю ночь Григорьева не могла уснуть и проснулась на рассвете, настраивая себя на разговор с отцом. На днях, в очередной раз, загулявшись с Витей, парень предложил ей смотаться на дачу к одним своим знакомым. Лес, речка, шашлыки, новая компания. Что может быть прекрасней? Если бы не одно «но».       Отец никуда не отпускал дочь с незнакомыми людьми. Очевидно, он был прав, мало ли что может случиться.  Единственное место, куда Борис Львович и отпускал Ксюшу, была  дача Арсеньевых или Авдеевых, ведь родителей обоих семей он знал достаточно хорошо.        Ксюша вертелась в кровати и придумывала правдоподобную историю, дабы отец не стал проверять зачем, куда, а самое главное к кому отправляется его дочь на всю ночь. Каждая новая версия казалась девушке глупее предыдущей, но деваться было некуда и из миллиона возможных поводов, она выбрала, как ей казалось, самый похожий на правду и не вызывающий лишних вопросов.        Будильник показывал 8:35 утра и Григорьева не в силах больше комкать и без того спутанное одеяло, встала с кровати. Наспех прибрав постель, девушка вышла из комнаты, и быстро юркнув в ванную, включила вентиль с холодной водой, крутанув его до конца.         Находясь в ванной уже более пятнадцати минут, Ксюша услышала стук в дверь.       — Дочь, ты там скоро? Мне надо тебе кое-что сказать, я сейчас уже ухожу, — услышав за дверью голос отца Григорьева, притаилась, будто пряталась от воров, забравшихся в их квартиру. — Сеня, зайка, ты уснула там что ли?       — Пап, извини, — девушка набрала полный рот воды и промямлила, — я сейчас выйду.       Наспех вытерев лицо махровым полотенцем, Ксюша выдохнула и отодвинула щеколду.        — У тебя все в порядке? — Борис Львович внимательно посмотрел на Ксюшу. — Не заболела часом?       — Все в порядке, пап, просто плохо спала, — Ксюша спрятала волосы за уши и устремила взгляд в пол. — Я хотела поговорить с тобой.       — Я тоже. Вчера поздно вернулся, совсем не успел тебе сказать, — мужчина пригладил светлые волосы и накинул черное кашемировое пальто, — мне надо будет уехать в Ленинград на неделю. Выезжаю сегодня, срочная командировка.       — Папуль, не успел приехать и уже уезжаешь, — поникла Григорьева и обхватила себя руками.        — Сень, ты даже не заметишь, что меня нет, правда. Всего неделя, и я снова дома. С тобой Рая побудет, — отец надел лаковые черные туфли, прихватил из подставки зонт трость и приобнял дочь. — Не скучай, пуговка, я обязательно тебе позвоню, как приеду.       — Пап, я спросить у тебя хотела, — Ксюша нервно заламывала пальцы на руках ,от чего по глухому коридору раздавался неприятный звук, — можно я к Арсеньевым на дачу поеду сегодня? Катя ребят из класса собирает, последние теплые деньки вместе хотим провести, ребята мясо пожарят, песни под гитару споём.       В эту секунду Ксюша чувствовала себя максимально глупо: её глаза бегали из стороны в сторону, во рту пересохло, суставы в пальцах так и норовили выйти из суставной сумки, подразумевая многочисленные вывихи от постоянных выкручиваний.        — Хорошо, дочь, поезжайте. Ребята хоть все хорошие будут? — Борис прищурил правый глаз, а испытующий левый словно сканировал её мысли.       — Да, пап, конечно, всех ребят ты знаешь. Авдеев Антон, как раз тоже будет.        — Если Антон будет, тогда я спокоен, — отец улыбнулся и поцеловал дочь в щёку.       Ксюша знала, что отцу импонирует семейство Авдеевых, и он всегда без лишних вопросов отпускал дочь в компании Антона. И в этот раз Григорьева не прогадала. Стоило ей только упомянуть имя одноклассника, как отец не стал углубляться в суть ночной поездки. Маленькая манипуляторша.        — Спасибо, папочка! — Ксюша крепко обняла отца, — тогда буду ждать твоего звонка. Алле передавай большой привет.         — Передам, милая. Все, не скучай тут.       Дверь за отцом закрылась, а Ксюша так и простояла в коридоре до прихода Раисы Матвеевны — радостная, сминающая льняную пижаму и в предвкушении вечера в компании самого лучшего человека в её жизни. 

***

      Дача неких Царевых находилась в двух часах езды от центра столицы. После отъезда отца, Ксюша оставшиеся часы собиралась в спешке. Девушка бегала из комнаты в комнату в поисках нужных ей вещей. Толком, не поев и кое-как, собрав сумку, в четыре часа вечера Ксения стояла готовая у своего подъезда, ожидая Пчёлкина.         Компания на будущие выходные состояла из семи человек и никого кроме Вити и Космоса, Ксюша не знала. Ехать было решено на двух машинах: группа, состоящая из Космоса, Фила и трёх незнакомых им девчонок ехали на линкольне Холмогорова, а сладкая парочка в лице Вити и Ксюши старательно объезжали ямы на старенком Зазе Пчелкина-старшего.        — Валера такой милый парень, — сказала Ксюша, помахав Филатову встретившись с ним взглядами, ожидая зеленого сигнала светофора. — Он же боксер, да? Помнишь, ты мне рассказывал?        — Он самый, — хмыкнул Витя и выжимая газ отдалился от рычащего линкольна. — А что, понравился?        — Просто приятный парень, вежливый такой. Сразу к себе располагает, — Ксюша задумчиво смотрела в окно и даже не подозревала какой гнев вызвала своими словами у парня сидящего рядом.        — Ага, понятно, — Витя мёртвой хваткой вцепился в руль и остановился на обочине, — иди тогда к нему пересядь. Пусть расположит тебя к себе, чего со мной трясешься?        — Витюш, ну ты чего? — Ксюша повернулась к парню и взяла его руки в свои. — Я же просто сказала, что приятный парень. Разве лучше было, если бы я соврала и сказала, что он отморозок конченный? — произнося последние слова, Ксюша чуть ли не до хрипоты понизила голос. Ей было в новинку использовать в своем лексиконе излюбленные жаргонизмы своего парня.        — Ишь, набралась словечек каких, — Пчёлкин улыбнулся и погладил девушку по щеке.        — С кем поведешься…, — прошептала Григорьева и приблизилась к губам парня. — Вить, ну, правда, не злись. Мне только ты нужен.        — Покажешь, как сильно? — и в этот момент Пчёлкин обхватил лицо девушки в своих руках и требовательно затянул её губы в поцелуй.        Григорьевой показалось, что торнадо силой двенадцати баллов по Бофорту накрыла их с головой. Витя кусал, причмокивал, зализывал губы девушки, пытаясь доказать, кому она принадлежит. Ксюша с не меньшим рвением отвечала ему, понимая, что сладкий вихрь страсти разгорается в ней всё больше. Она запустила пальцы в его светлые кудри и сжала в кулаке вьющиеся локоны. Нежными подушечками пальцев водила по его скулам, изредка обхватывая шею, задевая кадык острыми коготками.        Внезапно Витя оставил мокрый и глубокий поцелуй на шее девушки и прошептал:       — Ты моя, принцесса. Только моя.        — Я твоя, — у Григорьевой перехватывало дыхание, — и т…только твоя, — она поцеловала парня в висок, пока тот, уткнувшись ей в шею, хрипло дышал, переводя дух.        — А я не понял, чего стоим, кого ждем? — послышался звук тормозов, и рядом остановилась машина Коса. — Эй вы, голубки, потерпите хоть до дома. Часок остался, — из машины послышался звонкий смех, сидящих девушек сзади.        — Ребят, давайте не задерживайтесь, — выкрикнул улыбающийся Филатов, — Пчёла, а не то всю горькую без тебя выпьем, — тут машина заревела и сорвалась с места, вызывая противника на поединок.        — Сейчас я вам покажу, кто тут гонщик формулы один. Держись, маленькая, долетим с ветерком, — Витя погладил девушку по коленке и немедля сорвался следом. 

***

      По приезде на дачу, все разбрелись по разным углам большого особняка дипломатов. Космос с тремя улыбающимися девушками удалился в дом под предлогом показа лучших свободных комнат; на Филатова свалилось бремя ответственности за приготовление шашлыка; Пчёлкин взялся за отгрузку коробок с алкоголем, который так жадно мечтал выпить, а Ксюша же приняла на себя роль верного помощника Валеры. Девушка выкладывала еду и пыталась наколдовать из неё что-то необычайно вкусное.        — Валер, а к мясу какой соус предпочитаете? — Ксюша взяла в руки нож и окинула взглядом, лежащие на столе продукты.        — Да, не знаю даже, — почесал затылок Филатов, — мы так, овощей нарубим та и все.       — Не будете против, если я один соус сделаю? Он, правда, очень вкусный, меня тётя научила, она повар у меня.       — Конечно, Ксюш, мы только за. Твори! — Валера улыбнулся и принялся перетаскивать мешки с углём ближе к месту розжига.        Пчёлкин, наконец, выгрузив всю выпивку из машины, присел на каменные ступеньки дома и отхлебнул наполовину початую бутылку Жигулёвского. Чуть поодаль от него стояла Григорьева, бегая от одного края к другому, сервируя стол. Витя не отрываясь смотрел, как и без того достаточно короткая велюровая юбка девушки приподнималась от резких передвижений, очень выгодно обтягивая её округлую пятую точку.       Он обводил взглядом её руки, которые так умело, обращались с едой, её ямочки, появляющиеся каждый раз, когда девушка заходилась в смехе или же морщила брови, когда о чем-то задумалась. Пряди волос наскоро уложенные в пучок, выбивались и переливались в лучах заходящего солнца, отчего окрас волос имел теплый медовый оттенок. Витя не мог отвести глаз от своей спутницы и даже тихие шаги, утопающие в желтых листьях клена, были не в силах его остановить.       — Хорошая девчонка, Пчёла, поздравляю, — подошедший Филатов похлопал друга по плечу и присел на ступеньку рядом с Витей.       — Больно ты на неё заглядываешься, Теофила, — Пчёлкин неохотно оторвал взгляд от девушки и взглянул на друга, чуть улыбнувшись и засунув руки в карманы.       — Да ты чё, брат, — голос Валеры стал серьезнее, словно друг только что сказал самую несусветную чушь на свете, — просто говорю слишком хорошая для тебя-то.       — А чего это слишком? — Витя развернулся и устремил полный любопытства взгляд на друга.        — Обычно у вас с Косом другой контингент приветствуется, — кивнув, Фил указал на окно второго этажа, где в данный момент громко басил Холмогоров, окруженный звонким смехом своих спутниц.        — А я умею удивлять, Фила, — Витя вернул взгляд на свою спутницу и закурил.       — Тебя я знаю, жучара. Только жалко девчонку, поматросишь и бросишь. Но вот только…       — Чего? — медленно выпуская струю дыма и потирая большим пальцем краешек нижней губы, спросил Пчёлкин.       — Взгляд у тебя другой какой-то.       — Какой такой другой? — не понял Пчелкин.       — Вот смотришь ты на неё, а у самого глаза горят, и улыбаешься постоянно, — Валера и сам невольно улыбнулся, заметив еле заметное смущение на лице друга. — Не, ты итак лыбу давишь регулярно, но сейчас все иначе.       — Валер, на что ты намекаешь?       Витя посмотрел Филатову прямо в глаза, изо всех сил собрав все свои эмоции, не давая им выплеснуться через край, но реплики друга, попадающие не в бровь, а в глаз протаранили броню парня. Легко и без особых усилий. В стиле Валеры Филатова.        — Влюбился ты походу, Витя. Никогда тебя таким не видел.       Пчёлкину показалось, что весь воздух разом вышел из легких. Сердце будто опустилось в пятки, а в горле неприятно засаднило, как при ангине. Доколе неизвестное ему чувство сильнее давило на виски и разливалось по всему телу. Он всю последнюю неделю убеждал себя, придумывал всяческие отмазки для своего странного состояния, стараясь убедить себя в абсурдности теории, отдающей в самое сердце. Филатов разом разрушил его шаткую веру в секунды. Прямо разоблачение века, в которое Витя и сам не мог до конца поверить. Или не хотел верить.        — Че? — пытался собраться Витя. — Не гони, а. У меня таких толпы. На каждый день недели.       — Толпы толпами, а с ней ты другой совсем.       — Так все, Филыч, не грузи. Мы с ней просто приятно проводим время, — Пчёлкин докурив сигарету до фильтра, выбросил окурок и, сплюнув на землю, надел очки. — Пойдем, бухло притащим, а то без нас Кос все выжрет.        — Дурила ты, Пчёлкин, — Валере не надо было ничего объяснять. Он всегда понимал всё больше других, и сейчас смотря на то, как его друг пытается увести его от разговора, Филатов понял, что был прав, как никогда. — Погнали. 

***

      — И запевай! — Пчёлкин прибавил громкость на магнитофоне и громко загорланил.        Синий туман, похож на обман       Похож на обман синий туман, синий туман       Откровенно фальшивое пение разносилось, кажется, по всей Дубне, но никого из присутствующих это не волновало.        — Филыч, подпевай! Чего сиськи мнёшь? — голосил весёлый Холмогоров, который уже еле стоял на ногах и крепко держался за выдающиеся особенности фигуры своей спутницы.        — Космосила, тут ты в этом спец, — улыбнулся Филатов, переворачивая шампуры, на которых висели шмотки ароматной свинины.        — Вот, Валер, — хлопнула входная дверь и вышла Ксюша с алюминиевой миской, — картошку помыла, обернула, думаю можно уже в угли положить. Минуток 25-30 должно хватить.        — Ты меня сегодня спасаешь, Ксюха, — Валера подхватил миску из рук девушки и принялся раскладывать картофель. — Обычно продовольственной задачей я занимаюсь один, пока эти, — он указал на Витю с Космосом, которые уже хорошо «приняв на грудь», держали друг друга за плечи и пытались переорать поющего по радио Добрынина, — утилизируют продукцию ликёро-водочного.        — Что, совсем тебе не помогают? — Ксюша засмеялась и дорезала остатки укропа на салат.       — Эти тунеядцы? Никогда! Их легче заставить десять бутылок водки выпить, чем что-то приготовить.       — Тогда даже заставлять не придётся, — хмыкнула Григорьева, смахивая со стола хлебные крошки.        — Схватываешь на лету, — Филатов поднял шампур и принялся осматривать кусочки румяного мяса. — Вот все и готово.        — Отлично, тогда выношу соус?       Ксюше нравилось общаться с Валерой. В нем она чувствовала нечто такое теплое и родное. С ним было очень комфортно, и невольно она подумала о том, что хотела бы иметь именно такого старшего брата, о котором всегда мечтала.        — Конечно! Ты даже не спрашивай, можешь брать и приносить все, что хочешь.       — Я мигом, — пролетев через несколько ступенек, она вихрем ворвалась в дом, отчего дверь с громким стуком захлопнулась.        На небольшом кухонном столе располагались несколько бутылок пива, банка соленых огурцов, а гжелевые пиалы наполнял ароматный соус ярко-красного цвета.       Вначале Григорьева сделала стандартный томатный соус, который всем приходился по вкусу и был своего рода, символом, без которого не обходилось ни одно мясное застолье. Удивить же она хотела своей фирменной заправкой. Ягодный соус из брусники со специями, как нельзя лучше дополнял вкус поджаристого на огне мяса. Приятная кисловатая брусника идеально сочеталась с приправами, отчего вкус соуса становился еще более пикантным. Да, и замороженных ягод у неких Царевых оказалось навалом. Что теперь добру пропадать?       Поставив на поднос соусы, зелень и нарезанные овощи с фруктами, Ксюша уже было хотела двинуться на выход из дома, как вдруг почувствовала чьи-то руки на своей талии.        — Ты прям, как мышка, — Витя уткнулся ей в ухо, отчего по всему телу расползлись мурашки.        — Почему это? — Ксюша поставила поднос на стол и прикрыла глаза.        — Бегаешь, мельтешишь туда-сюда. Поймать тебя весь вечер не могу, — руки Пчёлкина поглаживали тонкую талию девушки, отчего и без того незаметные брюшные мышцы сократились и впали еще глубже, прилипнув к позвоночнику.        — Да? — Ксюша повернула голову и провела кончиком носа по скуле парня, оставляя еле ощутимый поцелуй под его челюстью. — А мне показалось, ты был очень увлечен другой компанией.        — А мне показалось, — Витя одним движением руки развернул девушку лицом к себе, — ты была очень занята разговорами в компании Фила.        — Опять ты за старое, — Ксюша хотела вырваться из рук Пчёлкина, но попытка оказалась провальной. — Отпусти. Мы с Валерой, между прочим, были заняты реальным делом, пока вы догонялись.        —Ух, принцесса умеет злиться? — Пчёлкин обхватил Ксюшу за шею и приподнял её голову, дабы встретиться с ней глазами. — Поцелуй меня.       — И не подумаю, — Ксюша отвернулась, но злость мгновенно исчезла. Она гадала, как у Пчёлкина так быстро получается сначала вывести её из равновесия, а потом настолько же быстро задобрить.        — Ууу, — протянул Витя, — какая непослушная девчонка тут у нас, — он резко подхватил её под руки и усадил на стол, встав между её ногами.        Ксюша крепче обхватила Витю за плечи и сильнее прижалась к парню. Она невольно приподняла ногу и ощутила внутренней стороной бедра нечто выпирающее, отчего спешно опустила ногу, не зная, что этим движением сильнее распалила огонь в его жилах.        — Принцесса, еще один такой финт, и я за себя не ручаюсь, — Пчёлкин резко втянул носом воздух и опустил руку на бедро девушки.        — Прости, я не хотела.       Ксюша в растерянности застыла и опустила глаза в пол. Она все время боялась сделать что-то не так. Рядом с Витей она чувствовала себя глупой маленькой девочкой, не умеющей ровным счетом ничего.        — А жаль, — усмехнулся Витя и прикоснулся пальцами к её подбородку, заставляя посмотреть прямо на него. — Все хорошо?        — Да.       Вдруг послышался хлопок входной двери, и Ксюша вздрогнула. Она хотела встать со стола и хотела опустить ноги, но стальная хватка Вити не дала ей этого сделать.        — Ксюх, ты чего тут? — из-за угла показалась макушка Филатова, и Ксюша сильнее вжалась в Витю, стараясь спрятаться за его спиной.        Сгорая со стыда с раздвинутыми ногами.       — Фила, мы сейчас подойдем, — Пчёлкин обернулся на друга и подмигнул.        — Давайте, а то Космическое чудовище скоро реально чудовищем станет, если не поест, — Валера улыбнулся и закатив глаза вышел из дома.        — Возьмешь поднос? — Ксюше все же удалось опустить ноги на пол, и она сразу одёрнула юбку.        — Возьмешь, — кивнул Пчелкин. — А что ты тут такое вкусненькое готовила?       — Вот соус к мясу сделала, попробуешь? — Григорьева взяла чайную ложку и немного зачерпнув, поднесла ко рту Вити.         — Ммм, вкусно. Очень вкусно. Тут ягоды какие-то? — спросил Пчёлкин, облизывая ложку со всех сторон.        — Брусника и немного специй.       — Такое послевкусие приятное.       — Какое?       — Вот такое, — Витя резко притянул Ксюшу к себе и нежно, но не без нажима толкнул язык в её рот. Ксюша мягко посасывала нижнюю губу парня, на которой осталось немного брусничного сока.        — Сладко, согласись? — Пчёлкин провел языком по шее девушки. — Прям, как ты.       — Вить, нам пора. Ребята ждут, — шумно втягивала воздух Ксюша.       — В следующий раз поедем без них, — Витя схватил поднос и взял Ксюшу за руку, — всю романтику нам портят.       Захлопнув дверь и выключив свет, пара вышла из дома. Свет фонариков в небольшой беседке привлек их внимание.         — Фила, где гирлянду нашел?       — С Нового Года осталась, вот и присобачил.        — Молодчик, — Витя поставил поднос с едой на стол и сел рядом с Григорьевой.        — Пчёла, — кричал еле идущий Космос, — ну наконец-то. Мы уже подумали вы там и останетесь.        — Космос, садись, тебе надо поесть, — Ксюша привстала и принялась накладывать в тарелку друга всевозможной еды: мясо, белый хлеб, два вида соуса, квашеную капусту, соленых и свежих огурцов и теплой мягкой картошки. — Вот, кушай.       — Ты золотце, соседка, — Холмогоров привстал и поцеловал Григорьеву в лоб. — Вот как женюсь на тебе!       — Ага, женится он, — Пчёлкин схватил друга за воротник и усадил рядом, — вон у тебя своя дама есть, — Витя кивнул на сидящую рядом с Космосом светловолосую девушку в зеленом топе.        — Ревнуешь, Пчёлкин? — темноволосый искоса посмотрел на друга и ухмыльнулся.        — Так, — вставил Валера, — с детства помним да — за столом я глух и нем. Давайте налетайте. Девчонки, я за вами поухаживаю, — Филатов встал и стал раскладывать ароматное мясо по тарелкам.        — Чего пить, изволите? — Пчёлкин поставил на стол пару бутылок пива, бутылку водки и две бутылки красного вина.        Выбор девушек, сидящих рядом с Космосом и Валерой пал на холодную бутылку горячительной. Как оказалось, они уже успели разогнаться пивом, пока команда в лице Григорьевой и Филатова спасала их от мучительной смерти вследствие голода.        — Вина? — обратился к Ксюше Витя, держа в руках бутылку с белой этикеткой.        — А может, я тоже стопочку хочу, — Ксюша, конечно, была согласна только на вино, но подразнить Пчёлкина она хотела больше.        — Точно, я забыл, сегодня же праздник непослушания, — Пчёлкин потянулся к бутылке и бросил взгляд на Ксюшу. — Уверена?       — Уверена, — Ксюша сама поразилась, с какой быстротой она дала ответ, хотя еще минуту назад не собиралась пить огненную воду.        — Сразу опрокидывай, — Пчёлкин поставил две рюмки доверху наполненные, для себя и для девушки, — а после закуси, — взял кусочек ароматного хлеба и вложил девушке в руку.        — Поняла, — с небольшим тремором в руках, Григорьева взяла рюмку и приготовилась. — Давай вместе?       — Без базара, — Пчёлкин с легкостью поднял рюмку, будто она сама взлетела к нему по велению волшебной палочки и, встретившись глазами с девушкой, они вместе сделали глоток.        — Боже…как вы… пьете это, — Ксюша закашлялась и замахала руками, создавая подобие ветра, будто это ей поможет.       — Опыт, принцесса, опыт, — Пчёлкин глубоко выдохнул и уткнулся носом в самую макушку Григорьевой, втягивая приятный аромат спелой вишни.        — Ещё хочу, — Григорьева откинула волосы назад и поднесла ладони к разгоряченным щекам.       — Вошла во вкус, что ль уже?        — Гулять так гулять, — руки Григорьевой потянулись к прозрачной бутылке, но её резко перехватил Витя.        — В первый раз развезет точно, — он сунул бутылку под лавку и поцеловал Ксюшу в краешек губ. — Ешь побольше, не доросла ты еще для взрослых напитков.       — Хорошо, тогда в следующий раз я выпью чуть больше, идет? — глаза девушки заблестели.        — Посмотрим, — Пчёлкин откусил кусок мяса, а затем макнул его в брусничный соус. — Ты — волшебница, маленькая моя, вкусно пиздец.        — Да, Ксюш, соус просто высший пилотаж, — промычал Филатов, — как оказалось, мясо и ягоды совместимы.        — На самом деле, много таких вещей, которые на первый взгляд никак не подходят друг другу, но при объединении идеально гармонируют.        — Верно, ведь говорят, — встрял Холмогоров, — не попробуешь — не узнаешь, да, Пчёла? — Космос локтем пихнул Пчёлкина в грудь и глубоко затянулся.        — Вот я и попробовал, — Витя с издевкой взглянул на друга, — сладко до безумия, — точно подметив намек Пчёлкина, Холмогоров полностью завладел вниманием сидящей рядом Лизоньки и стал неспешно наматывать на палец её белокурые локоны.        — Дамы, — обратился Филатов к двум скучающим девушкам подле него, — потанцуем?       Девушки игриво закивали и повскакивали из-за стола услышав мотив, атакующий всю советскую молодежь в последнее время. Композиция «Новый герой» в исполнении Светланы Разиной приводила всех девчонок в восторг. По телу пробегал табун мурашек. Хотелось горланить, орать, срывать горло под любимые строки, а параллельно представлять своего героя, по которому роняешь слёзы, по ночам утыкаясь в подушку.   

***

      — Пацаны, мы пойдем уже, — крикнул Пчёлкин, удерживая на плече нетрезвую Григорьеву. И когда она только успела? Выпила-то совсем немного.       — Баиньки пора? — улыбнулся Холмогоров, пытаясь сфокусировать взгляд. — Идите, голубки, — махнул рукой и осушил неизвестно какую по счету стопку водки.        Пробираясь сквозь нетрезвых тел и пытаясь не оглохнуть от непростительно громкой музыки, тупой болью отдающей в висках, Витя аккуратно удерживал Ксюшу за талию, не давая ей оступиться.        После разогрева в виде впервые выпитой водки, девушка не на шутку разошлась. Казалось бы, одна рюмка, что может случиться? Для Ксюши именно этот дебют стал своего рода отправной точкой на пути к незабываемому вечеру. Она словно ненадолго вернулась в детство: её переполняло чувство восторга, как при виде заледенелой горки, которая хорошо пропитавшись, становится отличным трамплином к веселью.        Насытиться горячительной более не позволил Пчёлкин. Даже после десятого уговора, когда, как ей казалось, она совершенно незаметно подцепила пальцами горлышко бутылки и стащила из-под лавки, сию же секунду Витя заметил пропажу, а затем вручил Григорьевой бутылку красного вина и неотрывно следил за проказами малолетней.        — Вить? — донеслось до парня, когда захлопнулась входная дверь.        — Да, принцесса.        — Хочу водички, — засуха неприятно ощущалась во рту вследствие недостаточной выработки слюны. Не хотелось закрывать рот и смыкать губы, дабы не задохнуться от ощущения сухого шершавого языка.        — Давай сначала поднимемся, потом я принесу.        Занося девушку в просторную комнату на втором этаже, Пчёлкин тут же приоткрыл окно и выпустил из комнаты спёртый запах. Ксюша присела на край кровати и расстегнула молнию на жёлтой олимпийке.        — Так, я за водой, сейчас вернусь, хорошо? — Григорьева кивнула и запустила пальцы в волосы, снимая туго стягивающую волосы резинку.        Ксюша поднесла к лицу ладони и круговыми движениями потерла виски. Громкий гогот, доносившийся с улицы неприятной волной прошёлся по голове, отчего заложило уши. Она будто находилась под водой: погрузилась глубоко на дно, обвешанная тяжелыми баллонами, в которых уже почти закончился воздух.       Не прошло и минуты, как Пчёлкин застучал пятками по ступенькам и вошёл в комнату, закрывая дверь до щелчка.        — Держи, пьяньчушка, — Ксюша жадно выхватила стакан, отчего вода, наполненная до краев, небольшими каплями пропитала бархатный ковер.        — Я не… пьян… пьянчи… вообщем ты понял, — в перерывах между глотками икала девушка.        — Пей, давай, целомудренная ты наша, — Пчёлкин зашторил шторы и снял синюю толстовку.         — Ой, — донеслось из-за уха Пчелкина, и он резко обернулся.        Белая трикотажная кофта была практически полностью залита водой. Пальцы Григорьевой выпустили стакан из расслабленной хватки, и все содержимое обрушилось на грудь девушки.       — Так, понятно. Раздевайся, я сейчас что-нибудь принесу, — произнес парень, стараясь не смотреть на ярко выраженные соски, торчащие из-за потока холодной воды.        — Вот держи, — Витя протянул девушке свою белую футболку, которую специально взял на всякий случай.        Григорьева послушно взяла вещь, и Пчёлкин тут же отвернулся. С любой другой девушкой он бы и не стал сдерживаться. Нагло бы пялился, а затем впился бы зубами в мягкое податливое тело. Но не с Ксюшей. Не хотел смущать раньше времени это наивное создание.        — Поможешь? — Ксюша в негодовании хлопнула себя по ногам. — Не получается, руки совсем не слушаются.       Тугая молния на спине сковывала позвоночник и не давала хозяйке и шанса, чтобы её расстегнуть. Усталость с каждой секундой накрывала с головой, а руки опускались, словно у тряпичной игрушки без моторчика.        Пчёлкин осторожно подошел к девушке и плавно провел по изгибу позвоночника, пальцами перебирая ткань, доходя до молнии. Потянув собачку вниз, Григорьева сделала глубокий выдох, а ребра словно расправили свои крылья изнутри.        — Спасибо, — Ксюша высунула руки из кофты.  — Отвернешься? — она игриво улыбнулась, а щеки стали еще пунцовее, но уже не от переизбытка алкоголя в крови.        — А не хочу, — Витя скрестил на груди руки и нагло улыбнулся, — сегодня же день непослушания, так? Теперь моя очередь баловаться.        — Ах, так? — она в полуулыбке открыла рот и ахнула, — ладно, месье Пчёлкин и пусть вам будет стыдно за ваше поведение!       Григорьева думала, что он все-таки отвернется и не станет испытывать её, но выпитый алкоголь и постфактум повышенный уровень смелости порождали в её теле и голове особенную реакцию.        Отвернувшись от него первой, Ксюша потянула мокрую ткань и сняла её через голову. Из приоткрытого окна подул ветерок. Кожа девушки покрылась сотнями мурашек, как бы подгоняя ту быстрее накинуть на себя что-то. Сунув руки в рукава Витиной футболки, она потянулась к молнии на юбке. Слава богу, хоть тут молния не такая тугая.        Расстегнув молнию, юбка упала к ногам девушки. Футболка с кричащей надписью «Быстрее-Выше-Сильнее» смело доходила Ксюше до середины бедра, поэтому, не стесняясь случайно оголить интимные части тела, она подошла к столу, на который опирался Витя и аккуратно положила юбку на стул.        Пчёлкин стоял, опустив голову вниз, с нечеловеческим усилием заставляя себя не смотреть на столь манящие женские ноги. Он с силой вжал пальцы в прикроватный комод, отчего фаланги побелели, а в суставах неприятно хрустнуло.        — Вить, — Ксюша вплотную подошла к парню и опустила руку на комод, задевая пальцами напряженные костяшки парня, — все хорошо?        В ту же секунду руки Пчёлкина легли на её талию и притянули настолько близко, что он отчетливо чувствовал набухшие горошины сосков, очерчивающих его грудь. Левой рукой он врезался в густые волосы девушки, наматывая их на кулак, а другой прошелся вниз по животу и, поддевая край футболки.        — Мне так жарко, — произнесла Ксюша, скрещивая ноги, чувствуя резкий прилив. Будь она немного смелее или пьянее, то сама бы засунула руки Пчёлкина к себе в трусы и млела от его прикосновений. Но сейчас её всё ещё что-то сдерживало, а горячий узел завязывался всё сильнее.       — Ты просто очень горячая, малышка, — Витя пальцем прочертил линию от пупка до кромки трусиков, а затем прошелся подушечкой большого пальца по милому бантику на трусах, и, услышав её громкое сглатывание, проложил себе путь наверх.        — Витя…милый… погоди, — казалось сердце, отбивает свой последний ритм, норовя вылететь из грудной клетки сиюминутно. Пальцы на ногах сжались до боли, а ладони стали такими мокрыми, что можно было с лёгкостью напоить детей в Африке.       Подхватив девушку на руки, Витя подошел к кровати и мягко опустился вместе с ней на белую простынь. Подмяв Григорьеву по себя, Пчёлкин подогнул колено и уперся ей между ног, в то время как обе её руки были разведены в  стороны.         — Ты мне очень нравишься, — прошептал Витя, оставляя дорожку из поцелуев на шее девушки. Он целовал её лоб, мягко оставлял мокрые поцелуи на её щеках, губах и шее. Он наслаждался каждой секундой, запахом её манящего тела. Ему казалось, что каждое прикосновение, каждый взгляд, вздох, поглаживание — это наваждение. После её прикосновений кожа горела огнем, словно обожженная воском, а в голове творился полный хаос. Внутренние демоны кричали о совершении грязного действа над этим податливым и никем нетронутым телом, но её робкие и ласковые касания приглушали настойчивое безумие.        — Девочка моя, ты чего? — Пчелкин приблизился к губам девушки, чтобы поцеловать, но заметил слёзы и, опешив, мягко коснулся пальцами солёных дорожек на щеках Григорьевой.       — Прости, Вить, я пока не готова, — предательские слёзы солеными каплями стекали по щекам. Ксюша сама в тот момент себя не понимала. Буквально две минуты назад она заигрывала с ним, стреляла глазками, игриво улыбалась и отвечала на желанные поцелуи. А потом будто повернули рубильник, и слезы сами градом полились, словно перед ней не родной Витя, а кто-то чужой.        — Все хорошо, милая, — Пчёлкин перестал прижимать Ксюшу к кровати и лёг рядом. — Я все понимаю, не смей лить слезы из-за этого, слышишь? — Витя приподнял голову девушки и заглянул в ее бездонные карие глаза. — Я подожду сколько нужно.       Пчелкин укутал дрожащую от переизбытка чувств девушку в тёплое одеяло и  прижал её к себе, стараясь показать, что в его руках она в безопасности.        — Спасибо, что не торопишь, — Ксюша уткнулась в его шею и тихонько всхлипнула. — Я, правда, все понимаю и очень ценю это.        — Я тебя напугал?       — Нет, конечно, нет, — Ксюша быстро вытерла щёки от не вовремя выступивших слез, опустила руку под одеяло и крепко обняла Витю. — Я просто никогда не испытывала столько эмоций сразу, да и алкоголь.        — Я никогда тебя не обижу, — светловолосый коснулся губами уха девушки. — Ты мне веришь?        — Верю, — Ксюша посмотрела прямо Вите в глаза. В этот момент она действительно верила ему. Она была точно уверена, что он никогда не предаст ее и всегда будет рядом. Ксюша улыбнулась и нежно коснулась его губ.        Пчелкин отвечал нежно, мягко, без напора. Он переживал, что сделал что-то не так, боялся обидеть девушку даже малейшим взглядом.       — Спи, маленькая, ты устала.       Укачивая девушку, как маленького ребёнка и поглаживая её по макушке, Витя резко задумался, откуда в нем проснулось столько нежности. Раньше он никогда  себе такого не позволял. Да и не хотелось вовсе. После секса, всякое желание, а уж тем более напускной трепет быстро выветривался, и оставалось только стремление выпроводить назойливых девиц.       Но Ксюша была другой, и с ней все стало по-другому. В его руках она таяла, как шоколад. Растекалась липкой лавой, словно мёд по его венам. Ему хотелось обнимать ее, целовать в выступающие ямочки, пухлые губы и маленький носик. И главное, он был готов ждать, что было на него совсем не похоже.        Раньше у него были девственницы, но в их отношении не было и малейшего проявление чувств. Чистый спортивный интерес и галочка напротив имени. Поначалу и с Ксюшей все было так, но что-то явно пошло не по плану.        Когда он смотрел на нее, ему хотелось улыбаться. Даже Фил подметил это, чем хоть и мимолётно, но смутил Пчелу, ведь вечный бабник Витя Пчёлкин никогда не смотрел на девушек с трепетом и такой обволакивающей теплотой. Его коронный взгляд знали все: хитроватый, с прищуром, словно обнажая. Он всегда хотел глазами, но никогда сердцем.        Столь новое чувство одновременно и напугало и заинтересовало его. Чувствуя, что голова норовит взорваться от мыслей, резко обрушившихся на него, Витя решил, что это не более чем влияние алкоголя и классический недотрах. Последний раз секс у него был дней пять назад, и член все еще вибрировал после неудавшейся попытки кончить.        Ксюша уже тихо сопела рядом, поэтому он тихо выскользнул из комнаты и заперся в ближайшей ванне. Вместо своей руки Пчёлкин представлял руки Григорьевой, которые нежно, но в тоже время с напором обхватывали его член. Бурно изливаясь на кафельную стенку, у него перед глазами всплывала только одна картина: её лицо, покрытое его белым семенем, которое она аккуратно собирала пальцами и тут же слизывала. 

***

      — Ну чего, Казанова, смог все-таки расчехлить флягу? — Холмогоров сидел за круглым кухонным столом и с прищуром посмотрел на друга, жадно выпивающего “чудодейственный” рассол. Доброе утро.       — У меня есть еще три дня.       — Не дала, значит, — Космос усмехнулся и нагло потёр ладони. — Витек, сдуваешься.        — Слышь, не мороси. Этот тупой спор меня уже не интересует, — Пчёла подошёл к окну и задвинул узорчатые занавески, больно щурясь от солнца.        — Ах, вот теперь он тупой, да? — хлопнул в ладони темноволосый и бросил взгляд в коридор. — Скажи сразу, что облажался и тема закрыта, — еле слышно добавил он.        — Будет тебе моя доля, — Пчёлкин с глухим стуком поставил банку на стол, — но сильно так не радуйся. Я все равно её уломаю, и тогда глянем, кто тут сдулся.        — Пчёл, все, остынь. Оставь ее и закрыли тему, если не хочешь нарваться на её папашу.        — Нет! — Пчелкин резко встал, опрокинув стул. — Она моя… моя девушка и теперь это только дело времени, Кос.       — Мда, Пчёла, крышу тебе рвёт не по-детски, — заключил Холмогоров, попутно шарясь по карманам в поисках целебной никотиновой «палочки здоровья».        А крышу действительно срывало. Сносило от малейшего упоминания имени своей уже полноправной девушки. Только заметив чужой взгляд в её сторону, Вите казалось, что срывает все стоп краны: вены набухали, в глазах плясал огонь, а руки чесались набить морду уроду, который раздевал глазами его девочку. Его. И ничью больше.