Некрополь

      Белое пятно — снег, дальше бетонный мост со странными подпорками и проводами вникуда. Потом ряд гаражей вдоль канавы, обрамлённой теми же бетонными плитами, и панельки. С окна́ одной из них ебашит залп китайского фейерверка и тухнет в полёте. Через несколько секунд глухо хлопает в сугробе за каким-то гаражом. — На меня похож. — Да, ты определенно красивее простого бычка, летящего с балкона. Мы загружались в машину в тупике. Мы забирали товар с какой-то вписки. Рекс не успел захлопнуть дверь, я закурил и выудил из-за пазухи бутылку егеря. — Когда успел? — Стянул в прихожей. — Красавчик — хохотнул Тир.       Сажусь в машину, выкручиваю зубами крышку — рука занята сигаретой. Резьба щёлкает, расслабляю глотку, приноровился, и вливаю добрую треть. — Эй, мне-то оставь. Поворачиваю голову, почему-то зрение вдруг мажется по горизонтали. Наощупь вылавливаю руку, которая тянулась за бутылкой, целую как в ванильной драме про средневековье. Хотя скорее кусаю за подушечку пальца, клык стучит о ноготь.       То-ли я вдруг стал восприимчив к алкоголю, то-ли на лице у него страх, ахуй, боль и огромная блядская неясная для меня бездна. Вторая рука по щеке мажет, пошлятина на бумаге, на деле страшно. Тепло, на застывшей от холода коже остаётся эфемерная полоска. Не успевает исчезнуть, как поверх расползается пятно — дышит рядом. — Ты красивее бычка, летящего с балкона. Я почти слышу, как слова застряли у него в горле. У меня трясутся руки, сигарета прожигает резиновый коврик, я кладу руки на холодную куртку. — Только не смей, не смей, со своими блядскими людьми-бычками слетать с балкона. Не смей. Не смей вешаться, вскрыть вены, наглотаться колес, не смей. — Утопиться можно? — слабо усмехнулся Рекс. Я нервно смеюсь, сильнее стискивая тело под курткой. — Нельзя.