Некрополь

      Я сидел, уперевшись лбом в шершавую обивку на спинке стула, которая, кажется, медленно разъедала мне кожу. Тянуло блевать, сушило как в последний раз, глаза болели и я моргнул. Не помогло, и не факт что стоило пытаться. Пялиться в кусок стула, складки на джинсах и пол с фрагментом ковра. О, кажется на обратной дороге я обветрил губы. Не до лёгкого пощипывания, а до лоскутов кожи, отслаивающихся один за другим, как пирог из слоёного теста, когда мясо не пропеклось и сочится подобием сукровицы. Пить отныне или дома или до зелёных соплей чтоб я мог только блевать и лежать на полу, иногда совмещать. Последствия, а именно утро с засохшей коркой рвоты на щеке и мерзейший привкус во рту, в сто крат лучше, чем то, что есть сейчас. А сейчас Юрец будто призраком над душой стоит и пи́здит меня металлическим прутом, со слюной выбрасывая Пидор Чмо Жалкое подобие (неразборчиво) Это неразборчиво в скобках мне въелось с расшифровками допросов как с молоком матери которую я, кстати, не помню. Ну, конченый я человек, что с меня взять. Прав ты был, бать, пиздил видимо мало, мало блять, дурь не выбил. Дурь на башке серпантиновым синим париком, целофаново липнущим к лицу от статики. Дурь, бред, ебаная хуйня, как вообще в голову взбрело. Я моргнул второй раз. Бессонная роговица съязвила жжением. Справедливо. Ощущение, что грудь продырявили шрапнелью, или чем побольше, пушечным ядром например, и теперь туда вся мразь и говно заползли. А чё ты хотел, толь, по-человечески жить это тебе не батька ёбнуть. Он-то тебя пиздил, но хотя-бы к кому попало сосаться не лез. Особенно к кому попало без сисек. Я сильнее вдавил лоб в колючую обивку, чтоб продырявить его наконец. Так и напишут, помер от того, что опёрся о стул. Паша сдохнет со смеху. Это тоже напишут. Не ебу где и кто, оба без рода и племени, но кто-то напишет, прикола ради.